электронная
200
печатная A5
508
18+
Гадкий утенок. Сборник рассказов для женщин

Бесплатный фрагмент - Гадкий утенок. Сборник рассказов для женщин

Объем:
358 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-5320-6
электронная
от 200
печатная A5
от 508

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Гадкий утенок

То взлет, то посадка, сплошные дожди. Сырая палатка и почты не жди.

Я летчик-испытатель. Звание капитан. Женат. Жена Алена. Сын в третьем классе учится. Когда я впервые увидел Алену, то сразу понял, влюбился по самые уши. Не жить мне без нее. Не переживу потери этой женщины. С этого все и началось. Или началось все с маленькой невинной лжи. Мы еще не были женаты. Она знала, что я летчик. Просто летчик. Об испытательных полетах и речи у нас не было, не заходил разговор. Однажды Алена спросила:

— Костя, а летать это опасно? — Я и подумать не мог, как много будет значить в нашей жизни этот вопрос и мой ответ на него.

Мы шли по вечерней улице. Чудесное лето. Сколько раз после вспоминал я тот разговор. На Алене было сиреневое платье. Этот цвет ей очень идет. Темно-синяя сумочка, сиреневые туфли на низком каблуке. Высокий каблук она не носит. Она учитель в школе, целый день на ногах. На высоком тонком каблуке к концу дня на ногах не устоять. Так о чем я? Да, о том вечере.

— Нет, совсем не опасно. — Я рассмеялся. Для меня небо, как для птицы. Без него не могу. Меня еще в летной школе парни звали Гадким утенком. Это за мои выкрутасы в полете. Пару раз чуть не выгнали из летчиков. — Не опаснее, чем на машине ездить. Сколько народа гибнет на дорогах. В небе просторно. Там постараться надо, чтоб столкнуться. Ты, идя на работу, раз в десять рискуешь больше. Ногу подвернуть, собьют при переходе улицы. Или в ванной на мокром полу поскользнешься. Ты посмотри, сколько людей летает самолетами. Что спрашиваешь? Летать боишься?

— Нет, не боюсь, но опасаюсь. Не раз летала, а привыкнуть не могу. Я тут смотрела про наших летчиков фильм. Страшно. — Алена смотрела на меня и улыбалась.

Вы знаете, какая у нее улыбка? Не могу удержаться, хочу целовать эти губы.

— Киношники все выдумывают. Без этого зритель на фильм не пойдет. — Я рассмеялся.

— Я понимаю умом, просто кино. Я высоты боюсь сама. И никогда бы не смогла полюбить человека, рискующего жизнью каждый день. Всех этих десантников — парашютистов, летчиков испытателей. Как можно жить, провожаешь на работу любимого человека и не знаешь, вернется ли домой. Я вовсе не понимаю такой романтики. Целыми днями об этом думать. Бояться подойти к телефону, брать трубку и ждать, что чужой не знакомый голос скажет, ваш муж погиб. Услышать, он уже никогда не придет.

Вот так и появилась в нашей семье тайна, надеюсь единственная. Одна маленькая ложь. Я не сказал, что у меня такая работа, испытывать самолеты. Я не могу отказаться от неба, своей работы и от Алены. Я верил, она не узнает, что бывают сложные рискованные полеты. И проживем мы жизнь в покое. Я боюсь ее потерять. Я просто военный летчик. Тренировочные полеты, я в этом ее убедил, такие же безопасные, как полеты на гражданских самолетах. Сел, дернул за штурвал и взлетел. Никаких сложностей. Я даже не из «Стрижей» или «Русских витязей». Перевожу солдат, грузы военные. Транспортная авиация.

Как-то вечером жена спросила:

— Костя, когда у тебя будет свободное время. Все у тебя дежурства. А?

— А что ты хотела? — Я думал, надо за продуктами по магазинам съездить. Так мы часто ездим. Хоть я и не люблю суеты супермаркетов. В жизни есть вещи, которые не любишь, но делаешь. Мой механик не любит к теще на дачу ездить. Лопатой махать, грядки пропалывать. Он любит с удочкой у реки посидеть. Так на той даче всегда есть более важные дела. Говорил, купаться за сезон раза три сходят и только. На заброшенный карьер. Там все местные купаются.

— В театр бы сходить. Отдохнуть. Мы давно с тобой никуда не ходили. — Смотрит на меня с укором. Виноват, понимаю.

— Так в чем дело? Купи билеты, сходим. — Это она о гастролях какого-нибудь театра узнала. Она балет любит. А я язык танца не понимаю. Ну, прыгают они там здорово. Крутятся на ножке. И быстрой ножкой ножку бьет. Простите за тупость. Как в одной юмористической миниатюре говорилось: ей бы к ноге динамо машину приделать. Пусть электричество вырабатывает. Одна надежда, в драму или оперетту купит билеты.

Но разговор на этом не закончился.

— Четверть кончается. Лето скоро. — Продолжала Алена. — У тебя с отпуском что? Съездить бы, куда всей семьей. Втроем к морю. Ты что скажешь? У тебя отпуск вечно с нашими каникулами не совпадает.

— Алена, это не от меня зависит, а от руководства. Я военный человек.

— А ты попробуй. Попроси начальника своей части, объясни. У него тоже есть жена. Один разочек и отпустят. — Как ей объяснить, многое зависит от графика испытаний. Если испытание серийной машины, то тут от договора на поставку самолета все завязано. А если машина новая, ее только готовят к выпуску в серию, то могут всякие неожиданности быть. Я чаще на таких и летаю. Генеральный конструктор может не отпустить. Пилот должен знать новую машину, ее особенности. Для таких полетов быстрой замены не найдешь. Как раз новую машину выпускают. Мой начальник любит говорить:

— Это как роды ребенка. Тут от нас мало зависит. Ребенок на походе, а ты единственный акушер.

В нашем «родильном доме» сейчас роды идут. Кто меня отпустит.

— Я попытаюсь. — Надежды никакой, но про отпуск поговорю. Мне и самому хотелось уехать с сыном и женой на пару недель, уехать к морю.

Чуть позже мы уложили спать сына, и сами отправились спать. Алена обняла мня, прижалась ко мне. Я обнял ее. Прикоснулся к ее коже. К ее бедрам. Родное тепло, любимый запах. Вдыхал аромат ее волос. Ее поцелуи сводили с ума. После в темноте я смотрел на улыбку на лице любимой. Легко целовал ее грудь. После рождения сына ее груди стали более округлыми. Так удобно лежат они в моих руках. Ее прикрытые глаза и моя мечта, пусть эти мгновения длятся вечно.

За завтраком Сашка начал капризничать.

— Опять овсянка. — Причитал он. — Опять молоко.

Смотрел на меня хитрым взглядом. Так, вновь хочет, чтоб я поддержал его. Не выйдет.

— Саша, это очень полезно. — Алена устало улыбнулась. — Во всех медицинских книгах рекомендуют.

— Алена, придумала бы ты ему что-то другое. — Я, как это бывало не раз, сдался при виде несчастного лица сына. Не могу, он вьет из меня веревки. Воспитатель из меня не получается. — Творожок Данон, апельсиновый сок.

— Хорошо, хорошо, я подчиняюсь воле своих мужчин. — Что-то она быстро согласилась. Не к добру это. Так все и вышло. — Костя, ты не сможешь сегодня Сашу завести в школу.

— А ты обычно его уводишь. Что сегодня? — Сашка учится в другой школе, не там, где работает Алена. Но так, как у нее занятия начинаются позже, сына в школу провожает она.

— У меня с самого утра педсовет назначен.

От судьбы никуда не денешься. Придется внести посильную лепту в воспитание моего детища. Больше от меня все равно никакого толка. Первым делом, первым делом самолеты. Ну, а девушки? А девушки потом. Завезу Сашу в школу, после чуть сильнее буду давить на педаль газа. Успею.

— Саша, кушай быстрее. Опаздываем. — Строгий отцовский тон. — Живо едем в школу.

Как, похож на образцового отца? Нет? Так у меня получается. Эта роль мне не дается.

По дороге Сашка болтал без умолку.

— Гриднев за Маринкой сумку таскает. А Маринка ходит, как королева. И вовсе она не королева. Противная, ужас. Мария Николаевна вчера из кабинета директора выбежала со слезами. Сам видел. Сам видел! Директор ее в угол хотел поставить.

Какой же он ребенок. Отчего в детстве нам хочется быстрее вырасти, а став взрослыми мечтаем вернуться в детство. Сашку высадил возле школы и рванул в часть. Первым мне встретился Андрей, мой механик. Мы с ним вместе работаем несколько лет. Отличный парень. И механик, конечно великолепный.

— Как Андрей, синяя птица нынче взмахнет крыльями? — Птицей счастья мы называли каждый наш самолет.

— Нет. Майор сказал, нет. — Выражение досады на лице. — Колдуны опять с ней будут ворожить.

Колдунами он называл представителей завода и конструкторского бюро. Генеральный конструктор мужик гениальный. Так бывало уже. Самолет готов к испытаниям, а он вопреки всякому здравому смыслу задерживает ее. Чувствует, что-то не то. Даст сбой в полете. Аэродинамику самолета видит лучше всякого испытательного стенда. В прошлый раз меня предупреждал. На кабрировании может сорваться. Кабрирование, это когда самолет резко уходит вверх. Так оно и вышло. Не прислушайся я к его словам, машину бы погубил и сам разбился. С трудом удержал самолет. Хотел свою удаль показать, но вовремя сдержался. На стенде все шло прекрасно. Как он понял, что при боковом ветре и резком наборе высоты занесет на крыло. При таком раскладе даже очень опытный пилот может оказаться бессилен.

— Что тогда сегодня делать? — Не хотелось сидеть на земле. Ждать и догонять самое противное.

— Ты, говорят, сегодня летишь на звере.

Зверь — транспортный самолет. Испытываем мы его целым экипажем. Так у нас заведено. Ребята хорошие. И дружим не первый год. С женой я их не знакомил. Объяснил, боюсь, они ненароком выдадут мой секрет. Ребята все поняли, посочувствовали. Все понимают. Самолет разбегается по взлетной полосе, небо летит на встречу. Обнимая небо крепкими руками, летчик набирает высоту. Я резко начал набор высоты. Целуемся с облаками. Где-то внизу земля. Мы встретимся с тобой земная твердь через пару часов. Закончится прогулка на небеса, вернемся, составим отчет. Зверь в воздухе вел себя хорошо. Мы его укротили. В первые полеты он так не слушался. На этот раз не захотел садиться.

— Костя, командир, шасси не выпускается. — Доложил второй пилот.

— Что? Второй раз попробуй. — Что там могло заклинить. Механизм выпуска шасси стандартный. Испытан не один раз. На старуху проруха. Все было в норме, а тут….

— Нет, Костя. Не идет. Заклинило. — Второй пилот тянул вверх рули высоты. — Что будем делать?

— Сожжем горючее. Все по инструкции. Запрашивай аварийную посадку. — Из-за пустяка машину губить. Явно сегодня не мой день.

Мы кружили над аэродромом. После пошли на встречу с полем. Что ж, будь пухом земля, распашем тебя. Принимай своих сыновей. Корпус ударился о землю. Мы начали резко тормозить. Черт, ремни безопасности я не закрепил. Меня выбросило из кресла. Мой лоб радостно встретился с приборной доской. Спасатели неслись к нам. В тот момент я не понимал, для меня наступили дни гнева богов. Просить безжалостных о помиловании поздно.

Я чуть было не опоздала на педсовет. Директор начал:

— Коллеги, я говорил вам, сегодня у нас комиссия из управления. Так что будьте внимательны, не ударьте в грязь лицом.

— К нам едет ревизор, — проговорил кто-то.

Директор строго посмотрел на говорящего. О, у директора это хорошо получается. Естественно, комиссия. У Матвеевой в Управлении есть подруга. Она нам и сообщила, что директор идет на повышение. Так, что комиссия, это не удивительно. И директор не хочет, чтобы нашли какие-нибудь недостатки. Когда директор закончил и ушел, мы еще обсуждали предстоящий день. Тут я решила спросить:

— Может кто-то знает, кто будет вместо Савельева?

— Ты, конечно, ты, дорогая. — Это Нора. Я не знаю, честно не знаю, почему она так ко мне относится. Ехидная улыбка на губах.

Что я ей сделала плохого. И я не выдержала.

— Что ж, приму это как должное. И уж постараюсь, чтобы кое-кто не портил атмосферу в нашем дружном коллективе.

Я вышла из учительской, громко хлопнув дверью. День тянулся долго. Все были на нервах. Я обрадовалась, когда прозвенел звонок моего последнего урока. Подхватила сумочку и отправилась забирать из школы сына. Сашка ждал меня уже во дворе школы. Мы двинулись домой. Он всю дорогу щебетал. Я была рассеянной, и какая-то внутренняя тревога не оставляла меня. Видимо, сказывались нервы этого дня. Наконец, я все-таки услышала сына.

— Мама, мам, а мы купим хлопья? — Просил Сашка.

— Конечно, дорогой, купим. — Вот так всегда. Опять начал клянчить. Зайдешь с ним в магазин или киоск, увидит, что на прилавке и это тоже будет просить купить.

— А сок? — Так, продолжается.

— Да, естественно, купим. — Не отвяжется, придется согласиться.

— А папе что купим? — Как же забыть любимого папочку.

— Ничего не купим. — Я решила отказать и держаться на этом.

— Почему? — Сын упрямился. Любит отца.

— Пусть кушает овсянку. — А что? Очень полезно.

— За что? — Саша почти обиделся на меня.

— За то, что он ее не любит. — Я рассмеялась.

Наконец мы добрались до дома. Я усадила Саню за уроки, а сама отправилась готовить ужин. Честно говоря, все валилось из рук. Я так и не могла сосредоточиться. Решила, приготовлю самое простое. Поставила вариться щи. Отварила макароны, чтобы приготовить макароны по-флотски, и присела на стул. Тревога не отпускала меня. Я пыталась справиться с собой, но не знаю, не знаю, что-то внутри не давало мне покоя. Вдруг раздался дверной звонок. Кто бы это мог быть? Для Кости рановато. Я пошла открывать дверь. Открыла. На пороге Костя. Я посмотрела на него.

— Боже, что это? — Его лоб был измазан йодом.

Костя бодро переступил порог.

— А это? Это Андрей, криворукий, уронил на меня гаечный ключ. Вот так и получилось.

Выбежал сын встречать папочку.

— Папа, а что это у тебя? — Он показывал на лоб.

— Это? Это мы сегодня играли в индейцев. Чингачгук — большой змей.

Алена как-то странно смотрела на меня. Но у меня в голову не приходило никакого объяснения.

— Ну, знаешь, стоял я внизу, а Андрюшка подкручивал гайку. Ключ сорвался, упал. Вообщем, я оказался не в том месте и не в то время. — Ну, как еще объясниться. Правду я сказать не мог.

Как я мог рассказать, заклинило шасси. Кружил над летным полем, пока не выжег весь керосин. Жесткая посадка. И я лбом о приборную доску. Весь вечер я пытался отвлечь Алену от созерцания моего замечательного лба.

— Алена, щи у тебя сегодня удались. А макароны — просто объедение. А что у тебя в школе? Как педсовет прошел?

— Нормально. У нас проверяющие должны были приехать. — Она устало вздохнула.

— И приехали? — Кажется, удалось отвлечь Алену от моей персоны.

— Приехали. Все прошло очень удачно. А у тебя как прошел день? — Взгляд проникает в душу. Не проси, правду не скажу. Боюсь потерять вас. Тебя и сына.

— Очень хорошо. Вот если бы не Андрюшка, так все было бы замечательно. — Рассмеялся. Пытаюсь все свести к шутке.

Я мечтал только о том, чтобы этот день быстрее закончился, и внимание Алены переключилось на что-нибудь другое.

— Слушай, я виноват. — Боже, я только сейчас вспомнил о театре. Не до него мне было.

— А что случилось? — Алена убирала со стола.

— Не заехал в театр, не купил билеты. — Виновато вздыхаю. Хотя вины за собой не чувствую.

— Я так и знала. Так, что заранее купила билеты. — Она качает головой.

— Какая ты у нас умница. И что, когда мы идем? — Отвертеться от похода в театр не получится.

— Послезавтра. Ты не против? — Смотрит на меня.

— Нет. Не против. А что там будет? — Изображаю заинтересованность. Господи, только не балет.

— Премьера. — Премьера чего, она мне так и не сказала.

На следующий день удача решила меня побаловать, повернулась ко мне лицом. С утра я обратился к командиру, нашему майору.

— Товарищ майор, можно мне завтра уйти пораньше?

— Что-то случилось? — Не любит мой начальник, когда отпрашиваются.

— Да, жена купила билеты в театр.

— Вам бы капитан все развлекаться и развлекаться. В тот день, когда вся страна, весь народ…. — Майор рассмеялся. — Ой, сам не первый год женат. Знаю, что это такое. Если, моя, что удумает, то все. Отправляйтесь, капитан, в свой театр. Иначе жена подрежет вам крылья.

Позволил мне удалиться. Второй счастливый момент ждал меня в столовой. Я заприметил там Риту. Нашего кадровика. И поспешил подсесть к ней.

— Капитан, — улыбнулась Рита, — вы, наконец-то, решили обратить на меня внимание. Только боюсь, в корыстных целях.

Рита у нас догадливая. Умная. Умная и красивая. Опасное сочетание для женщины.

— Рита, должен признаться, да. — С ней лучше быть честным.

— Что ты хочешь? Давай, говори, не тяни. — Рита заканчивала обед.

— У меня отпуск в ноябре. А у жены летом. Мы давно семьей никуда вместе не ездили. Можно перенести? — Я с мольбой смотрю на нее.

— Не знаю, не знаю. Надо подумать. — Набивает себе цену.

— Рита, я сделаю для тебя все, что ты хочешь. — Легкомысленное обещание. Этим я загнал себя в ловушку.

— Все? — Испытующе смотрит на меня.

— Ну, конечно, Рита, — Коготок увяз, всей птичке пропасть.

— Так, что я хочу? Поход в ресторан. — Дело сдвинулось.

— Хорошо. — Глупо не согласиться.

— Нет, вначале обед в кафе. Это будет проверкой. — Задача усложняется. Но это приемлемо.

— Проверкой чего? — Я чуть удивлен.

— Достоин ли ты вести меня в ресторан. — Рита коварно улыбается.

— Ладно, как скажешь. — Ох, эти женщины. Непредсказуемы.

— А потом мы пойдем в ресторан, если ты достоин. — Опять улыбка.

— А что так? — Вот, зараза, бывают такие бабы.

— Я купила новое платье, а пойти в нем некуда, да и не с кем. Своего я выгнала к чертям собачьим, вот платье и висит в шкафу. Хотелось бы куда-нибудь сходить в нем. — Призналась Рита.

— А ты бы в нем сюда пришла. — Кто ей запретит. Женщина и кадры ей подчиняются.

— Ты что, капитан, с ума сошел. Ты представляешь меня в вечернем платье на летном поле? — Отпила кофе. Рассмеялась.

— Представляю. Ни один самолет в этот день не взлетит. Парни все будут сидеть на земле, и глазеть на тебя. — Кажется, не плохой получился комплимент.

— Вот именно. Вот именно. У меня вся надежда на тебя, Костя.

— А у меня вся надежда на тебя, Рита. А то моя тоже меня выгонит ко всем чертям собачьим. — Я рассмеялся, хотя было не до смеха.

— Хотела бы я посмотреть на ту женщину, которая такого мужика, как ты, выгнала к чертям собачьим. — Вот, получил ответный комплимент.

— Но ты- то своего выгнала.

— Ну и что. Выгнать то выгнала, а ведь знаю, что прощу. Что приму обратно. Вот так, капитан. Дуры мы, бабы. — Рита встала, пошла к выходу. Оглянулась.

— Я посмотрю, капитан, что можно сделать. На днях скажу. Ладно?

— Договорились.

Вот так, удача иногда улыбается нам.

В день, когда мы пошли в театр, я купил цветы. Преподнес их Алене. Она была счастлива, как ребенок. Мы смотрели Кассоне «Деревья умирают стоя». Это был обворожительный вечер. Просто чудо. Но это было и началом черной полосы.

В субботу мы отвели Сашу в школу, и пошли с Аленой по магазинам. Я не люблю шляться по магазинам. Попутно мы зашли в несколько туристических агентств. Прихватили каталоги. Решили дома в свободную минутку выбрать, куда отправится в отпуск. Купили Сашке роликовые коньки. Потом Алена мне говорит:

— Ты заберешь Сашу из школы. А я бы к девчонкам смоталась.

— Ладно. — Что теперь делать.

Я занес домой сумки. Забрал Сашку из школы. Мы пришли домой, и я попытался усадить его за уроки.

— Папа, может, я завтра сделаю уроки. — Так всегда. Думаю, это свойственно всем детям.

— Завтра у тебя будет целый день свободен, если сегодня сделаешь уроки. И мы с тобой пойдем кататься на роликовых коньках.

Пытаюсь подкупить Сашку.

— Смотри, какие мы с мамой купили коньки. — Я достал их и отдал.

Этот довод немного подействовал на моего сына. Как ему объяснить…. Я, конечно, понимаю, что завтрашний день это все равно, что журавль в небе. Отдыхать сегодня — синица, но в руках. И пускай только снится ничего не суля, выпускаю синицу и ловлю журавля. Пока Саня делал уроки, я маялся бездельем. Мой взгляд наткнулся на фотоальбом. Я решил его полистать. Давненько не открывал. Мы его вместе с Аленой составляли. На первой странице она. В первых классах, вот постарше, а вот в институте. Ничего девчушка. Если б я был знаком с ней в школе, то таскал бы ее портфель. А вот это я. Так же с первых классов. И вот постарше. Ну и рожа. Прыщавая. Переходный возраст. Вот уж точно, гадкий утенок. Вот я в летном училище. Переходный возраст ушел, с ним ушли прыщи. Гадкий утенок тоже ушел, но не стал прекрасным лебедем. Морда не самая отвратная. Зачем так себя хаять. Я так и так повернул фотографию. Вроде ничего, сносно. А это что? Наши свадебные фотографии. Отличная пара. Даже я смотрюсь на фоне Алены. А это? Господи, это же Сашка. В колыбели, бутуз ты мой. Надо же. От фотографий меня отвлек Саня.

— Папа. У меня тут это, задача не решается.

Пришлось поставить альбом на место и идти, помогать сыну, покорять вершины наук.

Алена вернулась домой, когда мы еще боролись со школьными задачами.

— Ну, что, как провела время? — Я спросил, оторвавшись от решения школьных задач.

— Ой, отлично.

— Что делали? — Пусть отчитается перед мужем.

— Сидели, болтали. — Алена развела руками.

— Значит, мужьям перемывали кости. — А что еще могут делать женщины, собравшись вместе?

— Да нужно нам. Только бы о вас и говорили.

— Не нам, так любовникам перемывали кости. — Пошутил я.

— Какие гадости ты говоришь, Костя. Это вы, мужики, как только встретитесь, все о бабах и о бабах. У нас есть другие интересы. Мы о разном говорим. Как и что сшить. Приготовить. Ой, я побежала на кухню. А то вы у меня останетесь голодными.

В воскресенье, как я и обещал, мы с Сашей пошли учиться кататься на роликовых коньках. Я люблю воскресенья. Это день, когда я ем, ем и ем. Который раз захожу на кухню.

— Алена, а у нас что-нибудь пожевать есть? — Этот вопрос я задаю уже третий раз. Еще четыре чеса вечера, а снова на кухне.

— Слушай, может, ты перестанешь постоянно жевать.

— Алена, ты помнишь, что произошло, когда цыган отучал лошадь есть? Она копыта отбросила.

— Вот и отбрось копыта, Костик. — Вот, получил.

— Нет, копыта я отброшу попозже. Ближе к ночи на кроватке. С томиком Гарднера, допустим.

— А я, честно, сейчас бы возле плиты отбросила копыта. — Призналась Алена.

— Ладно, иди, отдыхай. Я сам что-нибудь в холодильнике найду. — Пусть, действительно, отдохнет.

— Господи, сделаю я тебе что-нибудь сейчас. Сделаю. Приготовлю. Нагрузка ты моя выходного дня.

— Вот, обузой обозвали. — Шутливо обижаюсь.

— Так ведь не чемоданом без ручки. И не обузой, а нагрузкой. Разницу улавливаешь? — Училка. И мужа поучает.

— Нет. Я не разбираюсь в ваших тонкостях.

— И не надо.

Вот так мы провели выходные дни.

Понедельник. Ой! Я чуть было не проспал. Соскочил и рванул в любимую родную воинскую часть. С утра меня вызвал майор.

— Капитан, тебе важное задание. Сейчас возьмешь четырех пассажиров и доставишь их вот сюда. — Майор показал мне пункт на карте. — Тут пара часов лета. Доберешься, подождешь их. Вернешься сюда. Постарайся не позднее четырех часов. Ровно в шестнадцать часов. По прибытии ты должен полностью забыть об этом рейсе. Понятно?

Мне было приказано, когда стану возвращаться назад, держать связь лично с ним. Все это было на контроле у высокого начальства. Я пошел грузиться в самолет. Там уже крутился Андрей.

— Привет, Костя. — Куда бы я без него, своего механика. Ему лет сорок. Крепкий мужик. И друг.

— Привет, Андрюша. — В ответ улыбка.

— Что, тренировочный полет? — Мой механик хочет знать, отчего я сегодня лечу на стандартной машине.

— Да, тренировка. — Даже другу не стоит все говорить.

— И куда это ты собрался «тренироваться»? — Любопытный черт.

— Андрей, это …. Четырех мужиков надо свозить на рыбалку. — Вру. А что делать?

— Ага, на рыбалку. Без удочек.

— Ну, да, на рыбалку. Начальство любит то оленей пострелять, то еще чего. А нам головная боль.

— Темнило ты, Костя.

— Да я так….

Через полчаса подъехала машина. Выгрузились четыре мужика. Я встретил их у трапа. Поздоровался. Они хмуро ответили мне: здравствуйте. Мы поднялись в самолет и взлетели. Не знаю, что делали мои пассажиры в салоне. Дверь была закрыта. Обычно в полете два летчика, но в этот раз я вел машину один. Майор настаивал: не надо большой огласки. По хмурым лицам пассажиров я понял, это так. Я даже был рад, что дверка кабины отгораживает меня от этой хмурой четверки. Через два часа мы приземлились в аэропорту назначения. Подъехала машина, чтобы забрать этих мужиков. Один из них, видимо старший, сказал:

— Командир, жди нас здесь. Никуда не отлучаться. А вот этот, — из машины вышел еще один хмурый товарищ, — будет всегда с тобой, чтобы знать, где ты. Когда будем подъезжать обратно, позвоним ему. Что б вы были готовы к вылету. Все понятно?

— Понятно.

Четверка уехала. Хмурый мужик, оставшийся со мной, смотрел на меня, как бы спрашивая, чего делать то будем.

— Я бы пошел выпить кофе. А ты? — Предложил я своему сопровождающему.

— Пойдем. — Хоть бы мускул на лице дрогнул.

— А тебя как зовут? — Спрашиваю я.

— Называй Николаем. — Имя явно выдуманное. Ну, и пусть.

— А я — Костя.

По пути я купил газету. Чтобы не скучать. Мы зашли в кафетерий. Сели за столик. Я заказал кофе. Решил попытаться поболтать с этим Николаем.

— Николай, а до города здесь далеко?

— А зачем тебе до города? — Николай напрягся.

— Да не надо мне в город. Я просто так, завязать разговор. Узнать. Может, что интересное в вашем городе есть.

— У меня характер такой молчаливый. И фамилия у меня Молчанов. Подстать характеру. — Фамилию выдумал или все же настоящая.

— А…. А моя фамилия — Скворцов.

— Ясно. Только ты меньше чирикай обо всем этом. — И что они постоянно предупреждают о секретности.

— Скворцы обычно поют по весне. О любви. О другом мы не поем. Не чирикаем. И потом, знаешь, Николай Молчанов, командир послал меня, зная, что у меня есть одна болезнь.

— Какая?

— Амнезией страдаю. Иногда, вот так вспомнить ничего не могу. Очень полезная болезнь. — Надеюсь, теперь эти товарищи успокоятся.

— Болезнь неплохая. — Согласился Молчанов. Усмехнулся.

Мы недолго с ним разговаривали. Николай все больше молчал. Пили кофе, гуляли возле аэропорта. Я понял, что под охраной. Надежной охраной. Николай сопровождал меня даже в туалет. Было впечатление, что я — арестант. Несколько неприятное ощущение. Время близилось к двум часам, а моих пассажиров все еще не было. Откровенно говоря, я начал нервничать. Я помнил приказ майора прибыть в шестнадцать ноль ноль. Наконец, зазвенел сотовый моего молчуна, и мы отправились к самолету. Вскоре подъехала машина. Мои хмурые пассажиры вышли. С ними был пятый. Не скажу, что он был более веселым. Тем более, что его рожу украшал великолепный фонарь. Мы поднялись на борт. Я убрал трап. Запросил у диспетчера разрешения на взлет. Диспетчер сказал:

— Командир, там впереди грозовой фронт.

— Мне все равно, надо лететь.

— Хорошо. Под твою ответственность. Разрешаю взлет.

Мы вылетели. Я соединился с майором. Сказал, что вылетели. Описал обстановку: впереди грозовой фронт.

— Майор, может быть, я обойду этот фронт?

— Ты не успеешь, Костя.

— Хорошо, майор. Я попытаюсь прорваться.

Я открыл дверь в салон и объяснил мужикам обстановку.

Те посмотрели на меня. Старший говорит:

— Что ж, летим командир.

Мы шли в сторону грозы. Минут через сорок я увидел этот грозовой фронт. Сверкали молнии. Нас начало трясти. Старший из моих пассажиров вошел в кабину. Он смотрел на эти молнии и молчал. После спросил:

— Что будем делать? — До мужиков стало доходить вся серьезность обстоятельств. Поняли, чем рискуют.

— Попробуем прорваться. Подняться выше. А если не получится, господа хорошие, не обессудьте. Попытаюсь набрать высоту, если машина выдержит. Займите свое место. Пристегните ремни.

Я понимал, на такой высоте машина может оказаться неуправляемой. Мы можем сорваться в штопор. Двигатели надсадно ревели. Самолет болтало из стороны в сторону. Но забраться выше облаков мне не удалось. Сплошная облачность. Я время от времени оглядывался на своих пассажиров. Дверь кабины осталась открытой. Хмурые ребята еще как то держались. А пятый, с фонарем…. Его постоянно тошнило. Это и понятно, при такой болтанке. Я уговаривал машину:

— Давай, мы с тобой преодолеем это.

Мы вышли из грозы. Но нас изрядно потрепало. И топлива было в обрез.

— Давай, родная, еще немного. Дотянем. Ты же не подведешь меня, птичка моя. Не подводи, — уговаривал я самолет. — Еще чуть, чуть. Мы дотянем до посадочной полосы.

Я даже не заметил, что командир моих хмурых пассажиров снова стоит у меня за спиной. Показалась посадочная полоса нашего аэродрома.

— Сейчас мы сядем. Тебе дадут зернышек. Отдохнешь, моя птичка. Мы летели. Не знаю, на чем мы летели. По показаниям приборов топливо у нас кончилось. Шасси моей птички коснулось земли. Тут я услышал голос старшего из хмурых:

— А ты молодец, командир. Спасибо за полет.

— Не за что.

Я был полностью измотан. Уронил голову на штурвал и прошептал:

— Это ты у нас молодец, пташка моя.

Потом поднялся и пошел опускать трап. Мои пассажиры вышли. Я следом за ними. Пошел доложить майору о полете.

— Как прошел полет, капитан?

— В штатном режиме, товарищ майор. — А что еще я мог сказать?

— Чувствую, в штатном режиме. Молодец, Костяй. Садись.

Я присел.

— Ну, что коньяка плеснуть?

— Нет. Меня и без него из стороны в сторону болтает.

— Представляю. Сейчас езжай домой. Отдохни. Завтра можешь немного опоздать. Иди.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 508