электронная
90
печатная A5
371
16+
Французский завтрак

Бесплатный фрагмент - Французский завтрак

Объем:
254 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4485-7800-7
электронная
от 90
печатная A5
от 371

Глава I

Лиза спала, по-детски приоткрыв губы и положив одну ладонь под подушку. Другая рука всегда искала что-то рядом. Привычка ранних лет спать с большими мягкими игрушками сохранилась, она даже в поездки брала с собой маленького плюшевого песика, по прозвищу Пиф. У него были выразительные чёрные пуговки глаз и длинные мягкие уши. Впрочем, были и другие причины, по которым Пиф оказался сейчас здесь. Он был защитником. Долгие проводы и разговоры с мамой о её новом парне Иване и его предложении встретить Новый год на каком-то острове вдвоем были утомительны. Только Пиф и выручал. Лиза часто обращалась к нему в шутливой форме за советом и сама отвечала за него. Это было не столько защитой при общении со старшим поколением, сколько размышлениями вслух. В глубине души оставались сомнения и у нее. Подруги, с которой она бы могла поговорить об Иване, у Лизы не было. Зато был Пиф.

Иван подшучивал над Лизой, говоря, что они с Пифом близнецы. На самом деле ему очень нравилось её лицо. Правильные пропорции, открытый взгляд голубых внимательных глаз. Естественная полнота губ подчеркивалась плавной линией подбородка. Носик был немного курносым, что делало лицо очень естественным, живым. Щеки не были пухлыми, скорее наоборот, они говорили, что это давно не малышка. Хотя Лиза иногда в шутку надувала их и хлопала роскошными ресничками, изображая капризулю. А вот лоб и жесткие уши были скорее мужскими. Было почти незаметно, что Лиза ухаживает за своим лицом, она делала это удивительно заботливо и аккуратно. Только пристальный взгляд женщины отмечал точные штрихи к портрету, подаренному природой. В обычной жизни лицо было привлекательным, но не броским. Можно было даже поспорить, красиво оно или нет. Мимолетный взгляд и не задержался бы на нем, скользя по толпе. Лиза не то чтобы прятала, она не подчеркивала то, что могло бы сразу привлечь внимание. И взгляд посвященного в женские тайны всегда отмечал эту черту умного и сдержанного человека. Если того требовали обстоятельства, лицо, как по мановению волшебной палочки, становилось красивым. И главный козырь в тайной войне женщин за превосходство — светлые волосы — становился плащом факира. В мгновенье ока, обычно убранные в аккуратную прическу, они шикарными локонами начинали спадать на плечи, едва вздрагивая при величественном повороте красавицы, и манили, притягивали жадные взгляды издалека. Любой приметивший этот магический плащ волшебника хотел увидеть лицо и ждал момента, чтобы заглянуть в глаза. Именно там и скрывалась загадка. Хотелось не смотреть, а вглядываться в голубизну ясных спокойных глаз и понять, что за тайну хранят они. А она была, но разгадать ее было непросто.

Иван тоже долго не мог понять, что именно так привлекает его в Лизе, но чем больше он вглядывался в её лицо, тем труднее было оторваться. Кажется, она никогда не пользовалась косметикой, от этого и во сне она была удивительно хороша. Ещё ему очень нравился её характер: обычно спокойная и уравновешенная, она могла совершенно неожиданно залиться звонким смехом, прыгать на одной ножке от пустяковой радости или, не меняя выражения лица, тонко пошутить и держать паузу, как великий актер. Она открывалась для него постепенно, недоверчиво впуская в свою жизнь. Иногда он чувствовал на себе её глубокий задумчивый взгляд, как будто она решала сложную математическую задачу. В такие минуты он казался себе первоклашкой перед строгой учительницей, но это не довлело над ним, а напоминало, что рядом — редкий цветок, прикасаться к которому нужно бережно.

Сквозь занавески начал пробивался рассвет, и в открытую дверь повеяло солёным морским ветерком. Это было дыханием другой жизни. Захотелось туда заглянуть. Учитывая разницу во времени, в Москве уже трудовое утро в разгаре, Иван не мог валяться в постели. Стараясь не разбудить Лизу, он тихонько выскользнул из-под простыни.

— Куда ты, — сонным голосом протянула она.

— Спи, спи. Охраняй, — и он подложил ей под щёку плюшевого Пифа.

Блаженно улыбаясь, она прижала свою любимую игрушку и растянулась поперёк огромной кровати. Можно было медленно все обдумать, то погружаясь в дремоту, то возвращаясь к размышлениям. Суматоха и волнения длительного перелета остались в далеком вчера. Сегодня начиналась ее новая жизнь. Лиза сделала этот шаг с опаской, но предчувствие чего-то неизведанного, манящего, сказочного не отпускало ее. Вспомнилось, как в детстве она впервые увидела озеро. То яркое впечатление сохранилось и поныне.

Было теплое летнее утро. Лиза стоит на шатком деревянном мостике и смотрит на свое отражение. Туман стелется над зеркалом воды, обращая все в сказку. Ей очень хочется окунуться, но смелости не хватает. Лиза осторожно касается пальчиком ноги водной глади, и круги медленно расходятся в стороны. Отражение покачивается, открывая перед ней другой мир, тот, что прячется за волной.

Так и сейчас: сон и явь перемешивались в сознании. Сказочный принц и тридевятое царство, огни за бортом самолета и чистые, поблескивающие никелированными завитушками аэровокзалы. Все только начинается. Она во всем разберется сама. Не то чтобы Лиза впервые осталась с Иваном наедине, но в окружении многое было незнакомым. Усталость после долгой дороги и незнакомая обстановка сдерживали проявление ее чувств. Лиза была благодарна Ивану за то, что вчера он не настаивал ни на чем и ласково пожелал ей спокойной ночи. Он умел быть другом. Понимающим, заботливым. Ей очень нравились его руки — сильные и нежные, ласковые и настойчивые, но иногда удивительно добрые. Она просто купалась в этой душевной доброте, когда Иван подхватывал её на руки или просто молча гладил. Лиза вспоминала, как в детстве отец вот так же осторожно прикасался к ней, еще девочке. Отец ничего не говорил и даже не заглядывал в глаза, но она чувствовала его доброту. Да, именно доброту. Конечно, отец любил Лизу, беспокоился и заботился о ней, но почему-то более всего ей помнились добрые руки отца. Как хорошо, что эта черта есть и у Ивана. Впрочем, Лиза до конца еще сама не определилась с его ролью в своей жизни. Когда мать напрямую спрашивала ее, кто он — знакомый, любовник, жених — Лиза отшучивалась. Но ей хотелось, чтобы он стал всем и заполнил ее жизнь целиком. Чтобы она не уподоблялась девчонкам на работе, которые, по их словам, помимо мужа, ищут друзей для «душевных бесед» и «любовников для здоровья». Лизе хотелось избежать этих «кружков по интересам». Да, глагол «хотелось» ключевое слово в этих рассуждениях. Куда уходят нежные возлюбленные, а остаются ворчливые супруги, никто не знает. Каждый из них обвиняет другого и продолжает искать. Надеяться, обжигаться и вновь искать. Значит, поиск у нас в крови? Лизе вспомнился один странный разговор со знакомой. Вернее, не разговор, а фраза. Увидев как-то на улице Лизу с Иваном, эта знакомая позже спросила, с кем это Лиза была. По ее уклончивому ответу та все поняла и как-то с грустью тихо сказала: «Я за такого парня убить бы могла». Они не были подругами и после никогда не возвращались к этому разговору, но фраза запомнилась. Иван. Он как-то незаметно стал своим. Лиза иногда задумывалась, сколько же времени они знакомы. Неужели только этой осенью? Казалось, он всегда был с ней, порой она даже спрашивала его — а помнишь… И тем не менее решиться на такую поездку Лизе было не просто. Мама права, они даже не помолвлены. Но круги по воде уже пошли, мир стал меняться, и другая его сторона открылась, принимая Лизу, поглощая без остатка.

Не надевая тапочек, Иван накинул махровый халат и вышел на лоджию. Именно таким он представлял себе в детстве океан — огромный, уходящий за горизонт, спокойный и сильный. Казалось, он ещё спал в этот ранний час и даже утренний бриз не решался потревожить его. Лишь большие листья пальм покачивались с тихим шелестом, напоминая, что это реальность. Приятная прохлада коснулась лица, унося остатки сна. Иван потянулся, напрягая попеременно все мышцы, поигрывая ими с удовольствием. Оставаясь стоять с широко раскинутыми руками, он поднялся на носки, поддаваясь удивительному ощущению лёгкости и свободы. Тишина и спокойствие царили вокруг, даря ощущение собственности над всем окружающим. Ещё пустынный песчаный пляж огромной дугой очерчивал границу острова и океана. Несмотря на сонное состояние, его покатые волны длинной цепочкой плавно приближались к побережью и, нарушая строгую разделительную линию, не торопясь катились по влажному плотному песку вглубь, как бы показывая всем свои видом, кто тут хозяин. Даже пребывая в таком спокойном состоянии, Атлантика поражала своим величием и мощью. Не хотелось представлять её разъяренной львицей в шторм, но даже сейчас, касаясь взглядом гладкой поверхности, казалось, что у ног спит огромный хищный зверь.

Захотелось уютно устроиться в плетеном кресле, стоящем на лоджии. Иван, стараясь не шуметь, зашел в гостиную. Хотя это было первое утро в отеле, но ориентироваться было не сложно. Приезжая в отпуск, он всегда селился в номере типа «апартаменты», где было все необходимое для независимой жизни — посуда, плита, холодильник и прочее. Он не любил связывать свой ритм жизни с питанием в ресторане отелей по расписанию. Приготовление пищи не было для него обузой, Иван даже получал от этого удовольствие. Чтобы не разбудить Лизу, он прикрыл дверь в спальню и сварил кофе. Отыскав плед, он устроился в кресле на лоджии с таким комфортом, что внутри что-то радостно заныло. Много ли человеку нужно для счастья.

Выбрать этот отель Ивану посоветовал приятель, побывавший на Тенерифе года два назад. Расположенный на небольшом мысе, выдающемся в океан и имеющем оригинальную одно-, двухэтажную застройку, отель чем-то напоминал корабль, а номер, где им с Лизой повезло остановиться, — капитанский мостик. Возможно, их влюбленные, счастливые лица не могли оставить никого равнодушными, и при оформлении им отдавали самое лучшее. Как бы там ни было, первый рассвет на Канарах Иван встречал, сидя в плетеном кресле перед безбрежным океаном, укутавшись в мягкий плед. Действительно, на океан, как и на огонь, можно смотреть бесконечно.

Запахи незнакомых тропических растений и океана смешались с кофейным ароматом. Этот насыщенный коктейль будоражил воображение, манил куда-то. Иван даже осмотрелся. Не было ни души, лишь волны длинным фронтом огибали мыс и скользили дальше к берегу. Создавалась иллюзия движения вперед, а внутри что-то коварно нашептывало, что он полновластный хозяин этого удивительного утра на одном из Канарских островов. Тишину нарушал лишь шелест листвы. На этих экзотических лоскутках суши среди волн Атлантики жители до полуночи не спят, а туристы обычно гуляют все ночи напролет. Тем же, кто не веселится на дискотеках, в клубах или барах, спать просто невозможно. Постояльцам отеля, где поселились Иван с Лизой, повезло: небольшое здание стояло особняком на мысе, и единственное увеселительное заведение в нем — ресторан — закрылось до полуночи.

Слева над океаном небо становилось всё светлее, как будто набухая солнечным светом, готовым выплеснуться яркой горячей волной, возвещающей о новом дне. Иван с восхищением смотрел, как часть горизонта постепенно раскаляется, меняя цвет. Наконец, невидимая оболочка прорвалась, и лавина ослепительного света хлынула на океанскую равнину, плеснув на его серовато-зеленую поверхность ярко-золотой дорожкой, брызги которой долетели до прибрежных камней мыса. Не торопясь, огромный красный диск бесшумно скользил вверх, пробуждая к жизни все вокруг. Чувствовалась огромная мощь в величественном движении. Ивану захотелось поделиться этой красотой с Лизой, и он метнулся в спальню. Не говоря ни слова, подхватил спящую девушку на руки и вынес на лоджию. Та, ничего не понимая спросонья, прижалась к Ивану, обхватив за шею. Ее сердце колотилось. Оглянувшись, она замерла.

— Ух, ты… — восторженно прошептала Лиза прямо ему в ухо.

Солнечный диск медленно отрывался от горизонта. Как бы просыпаясь, он из ярко-красного становился ослепительно-желтым. Они молча любовались этим зрелищем, понимая, что испытывают одинаковый восторг. Иван держал на руках удивительную девушку, с которой судьба познакомила его совсем недавно, но сейчас ему казалось, что он знал её еще в прошлой жизни. Движения, жесты, слова и даже мысли ее были сейчас понятны и близки. Он дышал вместе с ней, он чувствовал вместе с ней. Их души сливались. Они не случайно оказались на этом острове. Так должно было произойти.

Лиза посмотрела Ивану в глаза. В них отражалась заря, вернее — две. Одна — для него, одна — для нее. Стало удивительно спокойно и хорошо. Она могла доверять Ивану. Все, что у нее есть. Не зря дрогнуло её сердечко, когда впервые руки Ивана коснулись её. Как и все девчонки, она мечтала о принце на белом коне и невольно разочаровывалась, когда очередной поклонник вел себя, как последний конюх. С Иваном всё было по-другому. Он ухаживал так красиво и так естественно, что Лизино сердечко стонало от счастья. Он не осыпал её дорогими подарками, но она просто купалась в его нежности и доброте. Как-то соседка по лестничной площадке, давняя мамина подруга, столкнувшись с Лизой взглядами, покачав головой, настороженно сказала:

— Пропала девонька…

Ну, пропащей Лиза себя не считала, просто один октябрьский вечер круто изменил её жизнь. Она очень хорошо помнила тот день, когда неожиданно на Москву опустилась осенняя сказка. После унылых серых дождей вернулось лето, яркая листва засыпала бульвары и улицы, а неожиданное тепло растопило сердца вечно спешащих прохожих. Лиза не торопясь шла по улице, наслаждаясь окружающей красотой, и чуть не налетела на парня. Он стоял перед ней, преклонив одно колено, и, широко улыбаясь, протягивал букет огромных ярких листьев. Она даже не заметила, откуда он появился, и от неожиданности так растерялась, что несколько минут они молча смотрели друг на друга. Прохожие понимающе обходили их стороной, но они не замечали этого, пока чей-то женский голос нарочито громко и обиженно не произнес:

— А ты так никогда не делал.

Лиза рассмеялась и, отступив на шаг назад в шутливом реверансе, придерживая край невидимого пышного платья, снисходительно взяла протянутый букет.

— Берите и сердце, оно уже принадлежит Вам.

Он сказал это так серьезно, глядя ей прямо в глаза, что сердце Лизы, застучав, оборвалось, как осенний листочек, и закружилось, увлекаемое внезапно налетевшим чувством.

С тех пор она часто мысленно возвращалась в тот октябрьский вечер, спрашивая себя, было ли это на самом деле. Вот и сейчас, обнимая Ивана за шею, она подумала, что восход так красив, что не может быть реальностью. Она закрыла глаза и сильнее прижалась к нему, но океан, залитый солнцем, продолжал оставаться перед глазами и, похоже, отпечатался таким в памяти навсегда.

— Хочу, чтобы у нас был дом на высоком берегу, где будет так же красиво, — прошептал Иван.

Какое-то время она молчала и гладила его темные волосы, потом повернулась к океану, играющему тысячами маленьких солнечных зайчиков, сливающихся в раскалённую золотую равнину, и ответила:

— Только пусть мальчишки будут похожи на тебя.

Иван закружил её, пританцовывая, по лоджии, а она, доверчиво опустив руки и запрокинув голову, отдалась этому движению, сознаваясь себе, что голова её уже давно идет кругом. Зацепив кофейную чашку на столике, Иван резко остановился. Описав дугу и плеснув на них ароматным напитком, чашка со звоном разлетелась на маленькие кусочки.

— На счастье, — стал оправдываться Иван, глядя на Лизу.

— И эдакому медвежонку можно доверить хрупкие вещи…

Смахнув несколько капель кофе, она укоризненно покачала головой. Каменное лицо ничего не выражало, но в глазах прыгали такие озорные огоньки, что Иван растерялся. Лиза не выдержала долгой паузы и звонко расхохоталась. Вырвавшись из объятий, она начала прыгать по лоджии, дразня Ивана:

— Руки-крюки, сунул в брюки.

Тот было кинулся ловить её, но поймать гибкое стройное тело с грацией пантеры было не так просто. В его руках осталась лишь простыня, бывшая единственной одеждой девушки. Перевернув еще пару стульев на своем пути, они остановились только на кровати в спальне. Разгоряченный погоней, Иван начал осыпать её лицо поцелуями, а Лиза, ещё играя, делала вид, что отворачивается от них, все сильнее прижимала его к себе. Когда под его губами застучало её сердце, они оба затихли от нахлынувшей волны нежности. Едва ощутимые поцелуи звучали по-особенному. Он заговорил на языке, понятном влюбленным, потому что только любящее сердце готово так щедро дарить ласку, отдавать себя, свою нежность, свою любовь без остатка, без надежды на что-то взамен. Безвозвратно. Именно в этом и заключается великая тайна любви — отдавать всё без оглядки и получать от этого удивительное наслаждение. Это непонятно тем, кто пришёл брать. Они смогут лишь увидеть обложку красивой книги, но прочесть её содержание может только посвященный. Посвящённый в любовь!

Судьба ли выбирает нас, Создатель ли соединяет наши грешные души — сие есть тайна. Да будет счастлив тот, кому позволено будет прикоснуться к ней!

Поцелуи покрывали изящное тело Лизы, и оно в ответ отзывалось едва уловимыми движениями трепетного восторга. Каждая её клеточка прислушивалась к шёпоту ласки и впитывала её. Бережно хранимая в душе нежность вырвалась наружу и, встретилась с другой нежностью, даря наслаждение и радость. Добравшись до самых потаённых уголков женского тела, ласки Ивана стали еще нежнее. Его губы, дыхание, поцелуи бродили по таинственным бугоркам и впадинкам, опьяняя обоих прикосновением к сокровенному. Лиза стонала от наслаждения, изгибаясь дугой и стискивая в сжатых кулаках простыни. Не выдержав этой сладострастной пытки, она властно привлекла к себе Ивана. Их тела слились в едином порыве, и жаркие ритмичные движения подчинили их своей власти. Тяжёлое дыхание прервалось в унисон прозвучавшими возгласами — страстными, радостными, ненасытными. Почти не останавливаясь, они наперебой жадно целовали друг друга, еще и еще раз кидаясь в объятия, похожие на жаркую схватку. Они дарили друг другу радость и ласку, пока силы не оставили их. Рухнув на смятые простыни, они забылись в сладком сне, не разжимая объятий.

Постепенно жизнь снаружи начала просыпаться, и вот уже вокруг звучали голоса, смех, какой-то шум, веселая возня. Нехотя они тоже начали просыпаться, с сожалением ощущая, как что-то иное вторгается в их мир. Изредка они вопросительно поглядывали друг на друга, стараясь понять, было ли это на самом деле и когда это сможет повториться опять. Первым вскочил Иван. Накинув халат, он открыл дверь в коридор и взял большой пакет с фирменным значком отеля, стоящий около их номера. Поколдовав несколько минут на кухне, он попросил Лизу приподняться на подушки и поставил на кровать скамеечку с блюдечками сыра, ветчины, масла, джема и, казалось, только что из печи, румяными круасанами.

— Ты же знаешь, я не завтракаю, — попыталась бороться с соблазном Лиза.

— Французский завтрак у нас уже был. А это: petit dejeuner.

— Ах, как легко уговорить беззащитную девушку, — улыбнулась она.

Глава II

— Кто первый оденется, тот выбирает машину, — скороговоркой выпалил Иван и с проворностью новобранца вскочил с постели.

Отыскать в не распакованном чемодане вещи и одеться было для него мимолетным делом. Через минуту он уже стоял в нарочито выжидающей позе, но Лиза и не думала спешить. Она грациозно встала с постели и не торопясь прошла мимо него.

— Я приму душ и через двадцать минут буду готова.

Провожая взглядом её изящную фигуру, Иван понял, что готов был провести с ней всю неделю рождественских каникул, не выходя из номера отеля. Волна желания поднялась изнутри, заполняя сознание неудержимой жаждой близости. Усилием воли он заставил себя оставаться на месте и не последовать за Лизой в душ. Это было удивительно приятно. Подобно бедуину, заплутавшему в горячих песках, он нашел наконец-то источник с живительной влагой. Сделав несколько первых глубоких глотков прохладной и пьянящей, как вино, долгожданной воды, он остановился, прислушиваясь, как оно разливается внутри. Безумно хотелось наброситься и жадно пить, обливаясь и захлёбываясь, зачёрпывать огромным ковшом и выливать на себя. Нырнуть в этот оазис, раствориться, утонуть в нем… Но он сдерживался, наслаждаясь каждой каплей, бережно подставляя ладони, чтобы ничего не расплескать на безжалостный песок, в котором бесследно исчезало все, о чем можно было бы сожалеть всю оставшуюся жизнь.

Монотонный шум воды в душе дал понять, что спешить не стоит. Поставив кресло напротив двери в ванную комнату, Иван уселся в демонстративно-выжидающей позе. Впрочем, этот актерский жест остался незамеченным, и уже через минуту он застыл без движения, погружаясь в размышления о Лизе. Она стала главным в его жизни, наполнив всё вокруг чем-то особенным, значимым. Последнее время он часто думал о ней, то до мельчайших деталей вспоминая встречи, то анализируя их разговоры, то мечтая о будущем. Иван всегда был общительным человеком и зачастую лидером многих компаний, но после знакомства с Лизой весь этот мир стал для него второстепенным. Поначалу знакомые обижались на его холодный тон и уклончивые ответы на все предложения, но очень быстро весть о том, что он влюблен, перестала быть секретом. Первыми появление соперницы почувствовали подружки на работе. Полушутя, полусерьёзно они давно атаковали Ивана намеками и, как бы невзначай, оказывались рядом в самых подходящих для сближения случаях. И хотя красавцем его вряд ли можно было назвать, но при желании он мог быть просто неотразимым. Чуть выше среднего роста, мускулистый, подтянутый, с приятным открытым лицом, Иван подкупал своей искренностью. Умные внимательные глаза, такие же темные, как и волосы, были очень живыми. Он часто и очаровательно улыбался, отчего в уголках губ появились морщинки. В задумчивости на широком лбу тоже обозначались две морщинки, но лицо было подвижным и от этого только выигрывало. Голос был низким, приятным, но главное, речь всегда была быстрой и очень логичной. С первых минут общения с Иваном становилось ясно, что это умный, внимательный человек, но отнюдь не зануда. Он просто подкупал своим видимой простотой в общении. Легко и доступно шутил, помогал собеседнику высказаться и никогда не подчеркивал своего превосходства. Сверстницы и вполне состоявшиеся женщины находили в нем что-то такое, чего себе он объяснить не мог. Впрочем, для Ивана это всегда было игрой, и он не скрывал этого.

— А что это ты тут делаешь?

Лиза стояла перед ним в белоснежном махровом халате и виртуозном сооружении из полотенца на голове. Щеки раскраснелись и просто излучали очарование молодости и жизненной силы. На ресницах блеснула незаметная капелька воды, введя Ивана в полнейшее замешательство. Он вдруг увидел картинку из своих юношеских грёз. Как и большинство подростков, тайно мечтая о чем-то большом и возвышенном, он никогда не принимал близко к сердцу образы красавиц со страниц глянцевых журналов. Они всегда выглядели эротичными и вызывающе-надменными, но их роскошные тела и одежды были из другой, не его жизни. В душе Ивана всегда был образ той, что могла бы овладеть его сердцем. Постепенно этот образ сформировался из его неосознанных желаний и предпочтений. Наверное, на подсознательном уровне все знакомые девчонки сравнивались с этим эталоном и занимали соответствующее положение в его жизни. Ни одной из них не удавалась глубоко заглянуть Ивану в душу. Но безропотно, без сожаления и опаски он впустил Лизу внутрь, вернее, он понял, что именно она всегда была там.

— Ах ты, соблазнитель девичьих сердец, — полушутя, полусерьезно произнесла Лиза, в задумчивости покачивая головой.

Взгляд и выражение лица Ивана были удивительно открытыми, по-детски доверчивыми. Если бы она встретила мальчика с такими глазами, то непременно бы спросила его: «Откуда ты такой хорошенький, потерялся?»

В каждом из нас живет тяга к необычному, особенному. С возрастом это желание разменивается на обладание дорогими или редкими вещами, самые изворотливые просто накапливают деньги. Немногие остаются романтиками, посвящая жизнь поисками новых стран и знаний. И только единицам удается встретить родственную душу. Эти счастливцы познают настоящую дружбу или любовь.

Лиза почувствовала непреодолимое желание прижать к груди эту темноволосую голову с доверчивыми глазами. Так, наверное, верующие прикасаются к тому, что считают святыми мощами или святыми иконами, надеясь, что на них снизойдет благодать. Так, в Индии существует поверье, что, прикасаясь к здоровому и красивому человеку, можно взять себе его частичку. Но Лиза не хотела соглашаться на часть или только иллюзию счастья. Ей нужно было все. И она знала, что такое право у нее было. Иван медленно поднялся к ней навстречу, а подойдя, опустился на колени и обнял за талию. Что побудило его к этому, он вряд ли бы мог объяснить, но оба почувствовали правильность совершенного. Да, он преклонялся перед Лизой, ее красотой, ее душой. Перед той, что любил. К чему слова, когда одно объятие может быть гораздо красноречивее.

— Милый, милый мой, — прошептала девушка, бережно прижимая его голову к себе.

Особенно нежно, как-то по-матерински. И он потянулся в Лизе, отмечая необычную душевность этого объятия. В нем не было страстного порыва или влечения, было что-то иное, незнакомое ранее. Удивительное чувство радости охватило их, они оба ощутили это. Что-то не испытанное ранее возникло между ними, переполняя эмоциями, заставляя сердце трепетать. Так встречаются родственные души, переплетаясь в упоительное состояние любви. Её проявления так многогранны, что счастливчики открывают для себя неизведанное в обычном. А затем могут всю жизнь вспоминать мгновенья или слова, часами рассматривать изображения или перечитывать строчки, хранить вещи или не выезжать из одного дома. Это не важно, главное — если всего этого коснулась любовь, тогда обычные предметы становятся святыней. Мы окружаем себя ими и бережём их, находясь в любви, но, разочаровавшись, вдруг безжалостно уничтожаем. Это — проще, а как быть с душой нашей, которая всё помнит, помнит и болит, верит и ждет. Маленькие радости быстро утешают плоть, но душа — безгранична. Она будет наслаждаться от прикосновения или только мысли о ней, жить ожиданием встречи и любить, любить… Можно только порадоваться за двоих, открывших свои души и почувствовавших такой же отклик навстречу.

— Я так доверяю тебе, не обмани меня, — едва слышно прошептала Лиза прямо пред собой, с закрытыми глазами.

Она не наклонилась к Ивану, стоящему подле нее на коленях. Она обращалась к его душе и была уверена, что та слышит. У Ивана перехватило дыхание от такого откровенного признания, и он так и не смог произнести нужных слов, что готов ради неё пожертвовать всем, что есть на белом свете. Лиза поняла его волнение и только сильнее прижала голову Ивана к себе. Время замерло на мгновение, щедро одарив их удивительной вспышкой счастья, о которой они ещё не раз будут вспоминать до последнего своего часа.

Полотенце соскользнуло с головы Лизы, и влажные волосы рассыпались по плечам, излучая тонкий аромат шампуня и её светлых локонов. Не открывая глаз, Иван по-звериному жадно потянул носом. Никогда раньше он не интересовался парфюмерией, но знакомый запах золотистых кудряшек теперь мог бы отличить от миллиона других. Этот аромат пьянил и возбуждал, манил за собой в страну наслаждений. Рука Ивана соскользнула к изящному изгибу бедер и, наткнувшись на поясок, стягивающий полы халата, потянула за него.

— Нет, нет, нет.

Лиза неожиданно высвободилась и, уклоняясь от его объятий, нарочито строгим тоном приказала:

— Марш на лоджию. Мне нужно привести себя в порядок.

Смущенно улыбаясь, он повиновался. Соленый ветерок встретил его на пороге и бесцеремонно потянул за края рубашки, одетой навыпуск. Солнце было довольно высоко, и тепло сразу прильнуло к телу. Огромные просторы Атлантики приковывали взгляд к своей синеве и манили загадочным горизонтом. Иван с благодарностью вспомнил приятеля, рекомендовавшего этот отель. Вид был просто великолепный. Из глубин бескрайней равнины не торопясь накатывались волны и лениво поблескивали зайчиками тропического солнца, как бы намекали на свою значимость и полную независимость. Рождаясь где-то за горизонтом, они бродили по разным широтам, повинуясь встречным течениям и ветрам. Какие-то из них участвовали в штормах, с яростью набрасываясь на собратьев и встретившиеся суда, другие тихо провели свои дни, бесследно исчезнув в штиле, остальные же заканчивали свои путь у прибрежной черты. Большинство, вздохнув напоследок, зарывались в песок или мелкую гальку пляжей, и лишь не смирившиеся войны с размаху налетали на скалы, в последнем порыве рассыпаясь на тысячи брызг. Чем-то их судьбы были схожи с людскими.

— Может быть, пригласите девушку погулять?

Иван обернулся. Лиза стояла позади и ослепительно улыбалась. Он невольно залюбовался её стройной фигуркой, подчеркнутой коротенькой светлой юбочкой и облегающей футболкой с вышивкой. Не первый раз он отмечал, как изящно она могла делать, казалось бы, простые вещи. Чувство красоты и гармонии были так свойственны ей, что она окружала себя особым миром не задумываясь. Иван физически ощущал, что его влечет к ней не только как к любимой и красивой девушке, но и как — светлой, интересной личности, окруженной загадочным ореолом.

— Вы так прекрасны, что я, право, никак не могу решиться.

— Решайтесь, сударь, — шутливо продолжала Лиза.

— Позвольте предложить Вам руку для прогулки по бульвару.

— Только для прогулки? — лукаво взглянула девушка.

— Не только. Сейчас мы выберем карету с четверкой рысаков и прокатимся с ветерком. Какой цвет предпочитает моя королева?

— Я подумаю, — Лиза звонко рассмеялась, увлекая Ивана за собой.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 371