электронная
140
печатная A5
409
18+
Формула желания

Бесплатный фрагмент - Формула желания

Объем:
214 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4498-2145-4
электронная
от 140
печатная A5
от 409

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

Взрыв он услышал за квартал до нужного дома, куда уже мчались пожарные машины. Кинув деньги таксисту, молодой человек выскочил из авто и бросился бежать. Асфальт около подъезда, откуда в панике выбегали жильцы, был усыпан осколками окон.

Недавний блестящий выпускник журфака, а ныне журналист-фрилансер Александр Никитин бежал, перепрыгивая через две ступени, и только одна мысль билась в голове: «Опоздал!»

Из квартир выглядывали испуганные люди, кто-то бежал вниз по лестнице, кто-то пытался вызвать лифт, кто-то кричал в телефон, а Сашка летел наверх. Под ногами хрустели стекло и куски штукатурки.

Последний пролет перед пятым этажом Сашка преодолел за несколько секунд и застыл на последней ступени: на площадке валялась, сорванная взрывом с петель, дверь. Внутри квартиры полыхало пламя.

— Майя!

Сашка кинулся было внутрь, но несколько пар рук удержали его. Он вырывался, кричал, что там — внутри — его девушка, но все было бесполезно. Как в замедленной съемке увидел он пожарных, входящих в квартиру.

Серая пена и черные стены — казалось, что страшнее в жизни он ничего не видел. Хватка наконец-то ослабла, и Сашка рванул в черную пасть квартиры. Огонь был потушен на удивление быстро, а пожарные бежали из квартиры и практически блевали на ходу.

В глубине комнаты на искореженной взрывом кровати лежало обезображенное обнаженное тело женщины, а вернее то, что от него осталось. А по всей комнате валялись куски тел как минимум (судя по количеству голов) четырех мужчин.

— Майка… — Сашка опустился на пол и сначала заскулил, потом зарычал, а потом завыл, словно раненый зверь: — Ма-а-айка-а-а-а!

Спустя два дня.

Главред сидел за огромным столом и просматривал макет нового номера главного в регионе журнала. Игорь Васильевич Круглов — главный редактор и владелец самого большого в регионе издательства — гордился этим кабинетом и этим столом. Здание, в котором располагалось издательство, было построено сто пятьдесят лет назад местным меценатом и с самого начала предназначалось для газеты уездного города. Высокие потолки, просторные кабинеты и широкие коридоры — все было сделано для того, чтобы здесь было удобно работать. И конечно, этот стол из мореного дуба, покрытый зеленым сукном, за которым более ста лет назад сидел отец-основатель издательства, и великолепно сохранившийся до наших дней, был предметом особой гордости.

В кабинет с видом испуганной птички заглянула секретарша и защебетала:

— Игорь Васильевич, к Вам посетитель. Я сказала, что Вы заняты, но он настаивает.

Игорь Васильевич оторвался от журнала и поднял тяжелый взгляд на секретаршу:

— Ну? Кто там такой отчаянный? Давай его сюда.

Секретарша исчезла за дверью, а в кабинет вошел молодой человек. Главред несколько секунд сидел молча, разглядывая посетителя, а потом его рот расплылся в добродушной улыбке:

— Саша? Александр Никитин? Сын Владимира Николаевича Никитина?

Сашка удивленно кивнул:

— Да. Но откуда…

Но договорить ему не дали.

— Мы с твоим отцом вместе учились и служили. И потом вместе начинали все это, — главред обвел рукой пространство вокруг себя и осекся на полуслове. — Жаль… Очень жаль, что он не дожил до этого дня… Но ты то каков?! Весь в отца! Одно лицо! А мама? Как мама?

— Мама тоже умерла, — ответил Сашка, — через год после отца.

— Как? Прости… Я не знал… А как же ты? Ты с кем рос?

— Я вырос в детдоме. Потом — армия. После армии поступил на журфак, окончил его с красным дипломом…

— Вот! Я же говорю — весь в отца! Он бы гордился тобой! Журналист, как говорится, от бога. Они с твоей мамой очень любили друг друга, а я был свидетелем на их свадьбе… Как же так… Такие молодые… — продолжал сокрушаться Игорь Васильевич. — Что привело тебя сюда? Ищешь работу? Хорошие журналисты всегда в цене.

— Я… — Александр замялся, но быстро взял себя в руки. — Вот, — и положил на стол объемную папку. — Я хочу, чтобы вы это опубликовали.

— Что это? — главред пятерней накрыл папку.

— Это результат собственного журналистского расследования за последние почти два года.

— Ты же понимаешь… — начал Игорь Васильевич, — я должен все это прочитать, проверить…

— Да. Понимаю, — ответил Сашка. — Я не тороплю. Но обещайте мне, что прочитаете.

Было в этот момент в голосе молодого человека что-то такое, от чего Игорь Васильевич поежился и всей кожей ощутил, как мурашки, размером с кулак каждая, волной побежали по телу.

— Обещаю! — только и ответил главный редактор крупного издательства и ощущал он себя школьником, седым школьником под тяжелым взглядом этого молодого с виду парня.

Сашка взял со стола лист бумаги и написал на нем одиннадцать цифр.

— Это мой телефон, — сказал Сашка. — Позвоните, независимо от решения. Пожалуйста, — и, по-военному повернувшись на пятках, вышел из кабинета.

— Рад был видеть тебя… Саша… — глядя на закрытую дверь, пробормотал главред.

Несколько минут он сидел молча, просто глядел на папку, словно ждал, что она вот-вот заговорит.

За открытым окном шумел город. Весна в этом году выдалась ранняя и очень теплая. Игорь Васильевич любил это время года. Вдруг захотелось взять пиджак и отправиться пешком по старинным улицам, полной грудью вдыхая ароматы цветущих садов, но… Но было в молодом человеке, который только что ушел, что-то такое, отчего главред сел за стол, за свой великолепный стол, нажал кнопку на селекторе:

— Зиночка! Приготовь мне чаю. Крепкого. Сладкого. Много.

— Сейчас все сделаю, Игорь Васильевич! — прощебетала птичка-секретарша.

Главред ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, придвинул к себе папку, открыл, взял первый лист и начал читать.

Глава 1

— Майка! Пошли скорее, уже начинается! Наш класс объявили! — девушка в длинном синем платье, с прической из салона и макияжем из глянцевых журналов заглянула в туалет для девочек.

— Бегу! Мчусь уже! — крикнула Майя и… не двинулась с места.

Она стояла неподвижно перед зеркалом и глядела на свое отражение. Оттуда на нее смотрела девушка в коротком, облегающем серебристо-черном платье. Глухое до подбородка — спереди и с глубоким вырезом почти до попы — на спине.

«Очень откровенный наряд для выпускного», — так сказала классная. Но Майя только тряхнула непослушной копной рыжих волнистых волос:

— Карина Александровна, мне уже восемнадцать, и школа, к счастью, закончилась.

— Уж не знаю, кто из нас двоих больше этому рад, — фыркнула классная.

И вот сейчас Майка смотрела на себя и думала, что, может, и правда, стоило надеть что-нибудь более традиционное для выпускного? Платье обтягивало тело, словно вторая кожа: почти звенело на груди и попе и мягко обхватывало талию. Она выглядела, словно героиня мультфильмов хентай: маленького роста, но с большой грудью и задницей, и очень тонкой талией.

Подмигнув своему отражению, девушка снова тряхнула копной волос и, громко звеня набойками высоченных шпилек по кафельному полу, побежала догонять класс.

— Ты где пропала? Я уже начал волноваться, что ты передумала и не придешь! — шепотом, но достаточно громко, сказал парень в темно-сером костюме.

— Сашка, не ругайся! Я приводила себя в порядок. Ну? Как я тебе? — Майка повернулась на каблуках

— Честно? Мысли сильно немецкие. И подозреваю, что не только у меня.

Сашка смеялся, но было понятно, что мысли у него, и правда, были под платьем у девушки. Легонько шлепнув девушку по попе, подтолкнул ее к уходящему классу, а сам присоединился к группе родителей.

Класс уже двигался по красной дорожке через актовый зал. Вчерашние ученики одиннадцатого класса, казалось, повзрослели за прошедшие сутки. Прически, платья, украшения, костюмы и шлейф парфюма.

Вчерашние девчонки и мальчишки за одну ночь стали леди & джентльмены.

Далее все шло по годами отработанному сценарию: дежурные речи представителей администрации; слезы учителей, учеников, родителей; вручение медалей, дипломов, грамот, подарков; и слова, слова, слова…

Когда Майку вызвали на сцену для вручения медали и благодарственного письма от мэра города за достижения в области химии (Майка заняла призовые места на всех городских и региональных олимпиадах), Александр вдруг почувствовал такой прилив гордости, словно был ее старшим братом. А когда Майка поднималась на сцену, чувство гордости приобрело такие размеры, что уже не умещалось в груди. Сашка видел восхищенные взгляды парней и даже пожилых мужчин и ему хотелось закричать, чтобы все услышали: «Это моя девушка! Моя! Подберите слюни!»

А Майка наслаждалась вниманием толпы. Это был ее личный триумф.

Сколько помнила себя, она стеснялась своего тела. Маленький рост, круглая, как баскетбольный мяч, попа и рано сформировавшаяся грудь — еще два довольно крупных мячика. Ее так и дразнили все детство — Мячик. Годам к двенадцати Майка поняла свое преимущество: ребята пытались лапать ее за сиськи, в то время пока подружки ходили худые, плоские и одинаковые, что спереди, что сзади. Наверное, поэтому Майка носила постоянно какие-то невероятные балахоны — огромные свитера и кофты, и широкие штаны, отчего ее фигура казалась квадратной.

И только к восьмому классу Майка стала изредка надевать платья и юбки, но чувствовала себя при этом неудобно, ибо одноклассники и ребята из старших классов, да и просто прохожие на улице пожирали ее глазами.

Когда встал вопрос: «что надеть на выпускной?», — Майка обошла все магазины в городе в поисках платья. В одном маленьком бутике ее взгляд остановился на маленьком серебристо-черном платье. Когда девушка надела его в примерочной, то платье легло на ее тело, словно змеиная кожа, и это ощущение — второй кожи — Майка испытывала и сейчас.

— Чувствую себя голой, — сказала она подружке.

— Я тоже чувствую тебя голой, — засмеялась Татьяна, — но оно тебе идет. Даже больше скажу: оно единственное идет тебе из всего, что мы сегодня видели.

Когда класс в последний раз в полном составе поднимался на сцену для коллективного фото, Майка заметила в зале отца. «Пришел… Ну надо же, ты все-таки пришел», — подумала девушка. Отец сидел в мятом костюме и во всем его виде ощущалось, что чувствует он себя дико неудобно.

Речи наконец-то закончились, фотосессия тоже. Выпускники, учителя, гости, родители погрузились в автобусы и машины и отправились в загородный санаторий, где их ждал уже огромный банкет.

Глава 2

В ресторане все было настолько тривиально, что стало скучно. И ни вкусная, на первый взгляд, еда, ни искусственно-веселая тамада не могли исправить положение. Родители, учителя и дети воплощали главный замысел сегодняшнего дня — нажраться.

Майка толкнула Сашку в бок и крикнула, пытаясь переорать музыку, что идет в туалет. Сашка кивнул и продолжил разделывать странное блюдо.

Туалет находился в другом крыле ресторана, через холл, направо по длинному коридору, в котором горела всего одна лампочка, и та самом начале. В дамской комнате Майка поправила макияж, сняла и положила в сумочку силиконовые накладки, заменившие ей на время лифчик и стеснявшие грудь, подмигнула своему отражению и вышла.

Свет в коридоре не горел вообще, перестала светить даже единственная лампочка. Майка внутренне чуть поежилась, но пара хороших глотков шампанского, сделанных за столом, придавали храбрости. Только в самом конце коридора ярким пятном светился холл. Звонко стуча каблуками, Майка поспешила туда, но не дошла.

Сильные, явно не женские руки схватили ее в самом темном месте кишки коридора, прижали к стене. Девушка опешила. «Кто-то, наверное, ошибся, перепутал меня с другой женщиной, — промелькнула мысль. — Сейчас поймут, что я не та, кого ждали, извинятся, и отпустят». Мгновенья ее раздумий хватило неизвестному, чтобы задрать платье, и он с жадностью стал лапать ее между ног. Тонкая ткань нижнего белья была слабой защитой от насильника. Мужчина так сильно жаждал молодого девичьего тела, что делал ей больно. Он пытался отодвинуть ткань трусиков в сторону, чтобы получить доступ к самому дорогому: тому, что она берегла для Сашки. Вторая рука зажимала ей рот. Грубые пальцы между ног вызывали у нее чувство брезгливости. Оставив истерзанную промежность, рука переместилась на грудь. Майка пыталась оттолкнуть его, но женских сил для этого не хватило. Мужчина почувствовал ничем не защищенное спелое девичье тело под тканью платья. Хмыкнул от радости, сдернул лямку, потащил вниз, оголяя крупную грудь. Вцепился, сжал, рыкнул от удовольствия, больно крутанул пальцами сосок. Этот силуэт был Майке знаком, но из-за паники не могла вспомнить, кто это. Она пыталась, но ей было страшно, мысли рваными кусками бились в голове. Подумала о Сашке, немного успокоилась, стала сопротивляться еще активнее: брыкаться, пытаясь поцарапать невидимого в темноте негодяя.

Он прижал ее чуть сильнее, чтобы она не могла вырваться. Девушка выворачивалась, но ничего противопоставить мужчине не могла. Если она в первые секунды думала, что это неудачная шутка и скоро все закончится, то сейчас становилось только страшнее. Рука мужчины скользнула по талии, опустилась на ягодицы. Он сжал ее аппетитные половинки, помял, опустил руку ниже, провел по бедру. Майка почувствовала, как пальцы мужчины перебирают ткань платья, задирая его выше и выше. Возбужденная плоть мужчины упиралась в ее живот, заставляя все внутри сжиматься от страха. Только одна мысль осталась в голове у испуганной девушки: «Неужели ее первым мужчиной станет не Сашка? Неужели все их мечты через мгновенье сгорят и пеплом осыпятся к ее ногам в капельках первой крови? Нет! Нет! Нет!»

— Сладенькая сучка, упругая. Сейчас ты узнаешь большую мужскую любовь. Поимею тебя так, что ты орать будешь от кайфа, — услышала она громкий пьяный шепот.

Рука мужчины снова переместилась на ее промежность. Грубый палец пытался протиснуться внутрь.

Майка узнала голос.

— А ну пусти, придурок! — закричала она.

В лицо ударил противный миазм перегара.

— Стой, дурочка! Я сделаю тебе очень хорошо! Надеюсь, ты не целка? Трахалась уже с кем-то, маленькая сучка?

Физруку Андрею Викторовичу было лет сорок, и сколько Майка помнила, он всегда был либо пьян, либо с похмелья. Говорят, что в прошлом педагог был баскетболистом, но со временем два метра мышц превратились в два метра жира, вечно воняющего потом и табаком.

— Ты охренел, что ли? А ну пусти! Тебя же за меня посадят! — пыталась перевести в шутку Майка: ну выпил препод, с кем не бывает?

— Не посадят! Тебе уже восемнадцать! Пьяная выпускница пристала к учителю, о котором бредила всю школьную жизнь, и учитель не смог ей отказать — вот как это будет выглядеть в глазах всех, — физрук противно хихикнул, а его рука уже расстегивала ремень брюк.

Майка впервые за всю жизнь растерялась и не знала, что делать. Отчаянно вырывалась, но понимала, что силы неравны. В какой-то момент, когда он уже стащил штаны вместе с трусами и, схватив за волосы, пытался наклонить ее к эрегированному органу, она что было силы схватила физрука за яйца и стиснула кулак, впиваясь ногтями в причинное место. Мужчина взвизгнул от неожиданности, потом охнул, согнулся и обеими руками закрыл причиндалы — вот он, инстинкт самосохранения в действии.

Этого мгновения Майке хватило, чтобы вырваться, и она бросилась в зал. Отбежала, минут десять стояла, пытаясь отдышаться. Сердце стучало так громко, что казалось: по коридору гуляет эхо от его ударов.

А навстречу уже шел Сашка, который стал волноваться из-за ее долгого отсутствия.

Майка поправила платье, прическу, натянула на лицо дежурную улыбку: не стоит портить праздник из-за пьяного придурка препода.

— Ты где пропала? Я уже начал волноваться! С тобой все в порядке?

— Да, все хорошо, просто немного тошнило, видимо от шампанского, — сказала Майка.

— Пошли со мной! Я все устроил! — Сашка схватил девушку за руку и потащил по лестнице на второй этаж.

Дружили они давно, но дальше поцелуев и взаимных интимных ласк не доходило, молодые люди откладывали волнующий момент именно до сегодняшнего дня.

— Подожди! Сумочка! — Майка вырвалась и побежала в зал, откуда вскоре вернулась с дамской сумкой.

— Банкет будет продолжаться еще часа три, так что нас никто не хватится, и у нас куча времени! — голосом, дрожащим от волнения, говорил Сашка.

На втором этаже были номера для гостей города и просто для желающих отдохнуть. Снять можно было как на сутки, так и на пару часов. Конечно, правила требовали, чтобы гости предъявили паспорт, но на деле все было гораздо проще: заплатил деньги — и все, занимай номер, наслаждайся одиночеством или приятной компанией — кому как угодно.

Молодые люди вошли в номер, Сашка еще в коридоре начал целовать девушку и снимать платье. Когда они достигли кровати — огромного траходрома — платье на Майке держалось на честном слове.

— Стой! — Майка достала из сумочки маленький пузырек. — Вот, я тут маленько похимичила… Я хочу, чтобы мы оба приняли это, — и видя удивленный взгляд парня, добавила: — Не бойся, никаких побочных эффектов. Это своего рода афродизиак, только круче. Не зря же я лучший химик города! — уже с гордостью закончила она.

— Май, ну на фига? — Сашка казался расстроенным. — Я тебя люблю, ты меня тоже, у нас и без этого все получится!

— Саш, это мой первый раз. Первый. Понимаешь? Я хочу, чтобы у меня остались самые приятные впечатления. Чтобы ничто не испортило этого момента.

— Да и не испортит! Ты мне веришь? — Сашка расстегнул и снял рубашку.

— Тебе верю, а себе нет. Ну давай попробуем? Обещаю, что ты не пожалеешь!

Майка открыла пузырек и капнула несколько капель на ладонь. Глядя на парня, она лизнула ладонь и протянула ему:

— Ня. Не бойся. Этого хватит.

Сашка почувствовал слабый запах сандала и еще чего-то терпкого, но очень волнующего:

— Только ради тебя, хоть я не верю во всю эту хрень. Желание либо есть, либо его нет. Либо стоит, либо не стоит, — и быстро облизал ладонь девушки.

Комната поплыла в восточных ароматах, откуда-то лилась тихая музыка, а по телу теплой волной растекалось желание.

Обои на стенах потекли, превращаясь в замысловатые восточные узоры. Старый паркетный пол пошел волной, приобретая структуру мелкой разноцветной плитки, уложенной раскручивающейся от центра комнаты спиралью. Сашка с широко раскрытыми глазами смотрел на происходящие изменения. То, что для Майки было знакомо, для него было удивительным, новым чудом света. Полутороспальная кровать с облупившейся лакированной спинкой превратилась в роскошное ложе под полупрозрачным балдахином. Сашка оглянулся: комната превратилась в спальню восточного владыки — то самое место, где каждую ночь появляется новая наложница.

От созерцания роскоши его отвлек голос: «Иди же ко мне, мой султан, не заставляй принцессу ждать…» Слова подействовали на него магически, сбросив оцепенение сказочного вида комнаты, напомнили о том, зачем они здесь. Рядом с кроватью стояла Майка. У Сашки перехватило дыхание, возбуждение и желание стали такими сильными, что он слышал, как бурлит кровь в его венах.

На девушке были восточные шаровары, короткий непрозрачный топик скрывал грудь, оставляя оголенным живот с ямкой пупка, украшенной серебряным колокольчиком. Лицо, пылающее от осознания того, что сейчас произойдет, прикрывала полупрозрачная вуаль, расшитая разноцветными нитками и украшенная бусинами жемчуга.

Сашка жадно рассматривал превратившуюся в наложницу султана вчерашнюю школьницу.

У него пересохло в горле от увиденного. Он сделал к ней пару шагов, замечая, что и сам изменился. Тяжелый халат обильно украшенный золотым шитьем и драгоценными камнями, туфли с загнутыми носами и, судя по ощущениям, чалма на голове превратили Сашку из простого парня в восточного султана.

Майка отодвинула балдахин, сделала приглашающий жест рукой. «Я жду тебя, мой господин», — прошептали ее губы, голова покорно склонилась.

В тишине комнаты было отчетливо слышно каждое ее слово. Сашка хотел ей ответить, но не смог, горло свело. Он сделал пару шагов к кровати, показавшимися ему очень долгими,

Он подошел так близко к Майке, что видел, как дрожат ее реснички. Взял девушку за руки, поднес к губам и поцеловал каждую в открытую ладонь. Секундный взгляд в глаза — и время меняет свое течение. Страсть, скрывающаяся за робостью первого раза, вырывается наружу, выплескивается огненным потоком, смывая стеснение, открывая дорогу настоящей страсти. Он поднимает ткань вуали, мгновение любуется ее лицом и чуть приоткрытыми в ожидании ласки губами. Первый поцелуй был таким жадным, словно они не виделись много лет. Это уже были не стеснительные поцелуи юности, сейчас в этой комнате находились Мужчина и Женщина. Голова Майки кружится от бурлящих в крови гормонов, она с удовольствием отвечает мужчине, не стесняясь прижимается к нему. Чувствует, как в живот горячим пятном упирается его мужская сила, заставляя вздрогнуть мышцы пресса и наполняя низ живота такой тягучей и желанной истомой. Руки девушки развязывают пояс халата, но она этого не замечает: она во власти его рук и губ.

Они так и стоят перед кроватью. Первым на пол падает расшитый халат, и оказывается, что под ним ничего нет. Сашка скидывает остроносые туфли, срывает чалму.

— Я люблю тебя, Майка… — шепчет он.

— И я те… — она не успевает закончить фразу: его губы не дают это сделать.

Первой на пол летит вуаль, далее — топик, открывая налитую от желания грудь девушки с маленькими сосками-бусинками. Майка стоит с закрытыми глазами, сейчас он ее хозяин и господин. Дрожащими руками Сашка развязывает узелок пояса на шароварах, они тяжелой волной шелка падают на пол. Они оба чуть дрожат: до самого важного момента в их жизни остается буквально минута. На кровать они упали одновременно, словно читая мысли друг друга и ни на секунду не прекращая целоваться. Каждый раз, как их губы разъединялись, им казалось, что проходит целая вечность. Сашка лег сверху, посмотрел в ее счастливые глаза. Это был и его первый раз, он тоже волновался. Наступил момент, который разделит их жизнь на «До» и «После».

Майка закрыла глаза, чуть припухшие от горячих поцелуев губы были приоткрыты. Она обхватила любимого мужчину за поясницу и потянула на себя. Момент проникновения был очень ярким и не очень болезненным. Они давно этого хотели и сделали по любви. Лучшего первого раза не могло быть ни у одной другой девушки.

Через пару часов два счастливых человека спустились в банкетный зал, где вовсю продолжалось общее веселье, и никто не заметил отсутствия молодых людей.

Чья-то маман уже танцевала с бокалом шампанского на столе и кричала в толпу:

— Дочка за тебя!

Дочка, скорее всего, жалась в углу с каким-нибудь одноклассником и ей было глубоко плевать, чем занята ее мама. А папаша, процентов на девяносто девять, сейчас лапал одну из одноклассниц в томном танце.

Самый обычный выпускной в самой обычной школе — ничего особенного. Все как было задумано. Все как у всех.

В углу зала на кожаном диване спал физрук и во сне оплакивал свои яйца.

Майка с Сашкой, прихватив две бутылки шампанского, покинули сие мероприятие, помахав руками на прощание толпе, которой до них не было никакого дела.

Глава 3

Взрослая жизнь оказалась не такой увлекательной, как Майка представляла ее в школе. Даже медкомиссия, казавшаяся простейшей вещью, частенько превращалась в перепалку с бабушками и потерей своей очереди к нужному специалисту. Родители больше не водили за ручку по врачам, преодолевая сопротивление особенно нервных пациентов. Прелести взрослой жизни постепенно выливались на голову вчерашних школьников, и не всегда это было приятно. Но у нее был Сашка! Она частенько его просила сопровождать ее по своим делам. С ним она чувствовала себя уверенней, медкомиссии и длинные очереди в поликлиниках не вызывали паники. Влюбленные старались встречаться как можно чаще, но бешеный ритм жизни из-за подачи документов в ВУЗы не очень этому способствовал.

Для Сашки это был пройденный этап. Будучи на пять лет старше Майки, он уже успел отслужить в армии и закончил институт журналистики.

Сашке шел восемнадцатый год, когда Майка попала в их детдом. Родной отец сдал туда дочь после смерти жены — матери Майки. Фигура у девушки уже сформировалась, и пацаны сразу же положили глаз на новенькую. Сашка взял девочку под свою опеку, и больше они не расставались до самого его ухода в армию. Но за этот год Майка научилась давать отпор всем, кто пытался ее обидеть.

Учителя, заметив способности Майки к учебе (что большая редкость для детей из детского дома), разрешили ей учиться в классе с химическим уклоном в обычной школе, которую она закончила с золотой медалью.

Майка подала документы в местный университет на химфак и в еще один ВУЗ на фармфак — на всякий случай.

Все свободное время она проводила в квартире, которую оставил ей отец. Одну из комнат Майка переоборудовала в лабораторию — там-то и совершались самые главные для нее дела и таинства.

В начале августа Майка поехала смотреть результаты вступительных экзаменов на химфак. На улице немилосердно светило солнце, казалось, под его лучами начинают плавиться даже припаркованные на обочинах машины. Надела короткую юбку, белую свободную майку. В такую жару спрятать большую грудь нереально, но не ехать же в свитере?!

Девушка с удовольствием нырнула в прохладу институтского холла. Ей не надо было даже спрашивать, где вывесили списки зачисленных. Куда идти стало понятно, как только она вошла: звонкие молодые голоса доносились только из одного места холла. Майка подошла к гомонящей группе молодежи. У стеночки плакали несколько девушек — о результатах поступления можно было узнать по дорожкам слез и красным глазам. Майка была уверена, что поступит, но видя заплаканные лица девушек, которые, вероятно, тоже были в этом уверены, она внутренне вздрогнула. Глубоко вздохнула, успокоилась и подошла к спискам, с тревогой читая фамилии поступивших. Нашла свою, с души словно камень свалился: она поступила!

С облегчением выдохнула, оказалось, что она даже не дышала, пока читала списки, развернулась и пошла к выходу.

— Девушка! — услышала она за спиной голос, но не придала этому значения, здесь она никого не знала, и оборачиваться не собиралась.

— Девушка! — еще раз услышала она голос.

Торопливые шаги за спиной — и ее придерживают за руку, не давая сделать следующий шаг к выходу.

Она с недоумением поворачивается к парню, держащему ее за руку. Совершенно незнакомое лицо. Одного с ней возраста, в белой рубашке с короткими рукавами. Широкие плечи спортсмена, мускулистые руки, симпатичен, обаятелен, улыбается во все тридцать два зуба. Просто мечта любой девушки, а не парень. Но у нее есть Сашка, и никто ей больше не нужен. Девичьи грезы с мускулистыми руками и выпирающими пластинами грудных мышц ей совершенно не интересны.

— Привет! — с улыбкой говорит он. — Раз ты не разревелась, читая списки, значит поступила, а раз поступила, это надо отметить! Меня, кстати, Паша зовут.

— Не хочу я ничего отмечать, Паша. Руку отпусти.

— О-о-о! Смотрите, какую Паша принцессу поймал! — услышала она голос.

К ним подходила компания из трех человек. Самые обычные, на его фоне выглядящие задохликами.

— Тебя как зовут, красавица? — спросил один из них.

Остальные требовательно смотрели на нее в ожидании ответа.

— Майка, — ответила девушка.

Пока ничего страшного не происходило, и у нее не было повода волноваться, тем более стоя в холле института, полного людей.

— Девушка с удивительным именем Майка, ты же знаешь, что поступление надо отметить? — сказал Паша. — Мы приглашаем тебя на пикник за город, на дачу. Пожарим… — он сделал паузу, внимательно ее рассматривая. — Шашлык. Вина попьем…

Остальная троица стояла и таращилась на ее грудь, размеры и форму которой не могла скрыть даже свободная Майка.

— Да! — выдохнула троица. — Поехали, будет весело.

— Нет, спасибо, — ответила она и решила перевести разговор в шутку. — Вы лучше вот их возьмите, — она кивнула в сторону плачущих у стены девушек, — им это сейчас нужнее. Вино и шашлык — как раз то, что им может пригодиться.

— Конечно, возьмем, — ответил за всех Паша. — Но я хочу, чтобы и ты поехала с нами. Я лично буду жарить для тебя шашлык и наливать вино.

— Нет, — еще раз отказалась от поездки Майка. — Я никуда не поеду, у меня парень есть, и я его люблю.

Парни засмеялись.

— Любит! Ха-ха-ха!

— Ну, — сказал один из них, — парень — еще не муж. Сегодня один, завтра другой. Как говорится: «Не шкаф, может и подвинуться». Ты же не перестанешь его любить, если сделаешь глоточек вина и съешь кусочек мяса?

Паша снова взял ее за руку и потянул к выходу.

— Поехали, — сказал. — Уж больно хочется пожарить… шашлык, — ухмыляясь, добавил он.

Майка разозлилась, выдернула руку.

— Да пошел ты! — зло ответила она. — Вот с друзьями жарь…

Девушка пошла к выходу, сердце тревожно стучало, она боялась, что ее догонят. Но, несмотря на ее опасения, за ней никто не пошел.

Почему — она поняла через пять минут по дороге к остановке.

Рядом притормозила машина. За рулем был Паша, еще один из его дружков сидел на переднем сиденье. Девушка ускорила шаг. Он вышел из-за руля, хлопнул дверцей, сделав несколько быстрых шагов догнал ее, схватил за руку.

— А ты не подумала о том, что нам с тобой в одной группе придется учиться? Как-то не очень красиво ты поступаешь с будущим одногруппниками.

— Паша, отпусти! — Майка выдернула руку. — Никуда я с вами не поеду, будь вы даже трижды моими одногруппниками!

Хорошее настроение от радостной новости о зачислении было безнадежно испорчено.

— Да хорош ломаться, тоже мне, целка нашлась! — в его голосе проскакивали нотки раздражения и злости.

Мимо проезжали машины, изредка мелькали лица прохожих, но помогать девушке никто не спешил. Глаза Майки наполнились слезами, она пару раз оглянулась, ища поддержки и помощи, но это было бесполезно. Лишь вдали кто-то бежал по аллее, но слезы и солнце не давали возможности рассмотреть, кто это.

«Ну вот, еще один его дружок, втроем они точно меня в машину посадят», — с горькой досадой подумала она.

Паша видел, кто приближается, наглая улыбка не сходила с его лица.

— Че, типа защитник? — нагло спросил он. — Разборы мне хочешь устроить? Ну давай поговорим, — сказал он подбежавшему.

— Сашка! — сердце девушки готово было вылететь из груди от радости.

Это был Сашка! Из автобуса он увидел, что происходит, уговорил водителя остановиться и бросился на помощь своей девушке. То, что он один, а их двое, совершенно не смущало его.

Паша ошибся, Сашка не собирался с ним разговаривать, он не стал даже разбираться, что происходит. Ему вполне хватило испуганного вида своей любимой и дорожки слез на ее щеках.

Он без разговоров ударил обидчика в лицо.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 140
печатная A5
от 409