электронная
144
печатная A5
397
12+
Фирма «Лэн и Лэна»

Бесплатный фрагмент - Фирма «Лэн и Лэна»

Подпольные мужички — 2

Объем:
200 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4483-3167-1
электронная
от 144
печатная A5
от 397

Глава 1. Есть идея

Утром я прихожу на работу в свой подвальный кабинет в Доме Музыки «Пионер».

Первым делом включаю самовар, — вдруг кто-то в гости пожалует. Затем только расчехляю печатную машинку и сажусь писать сказки.

Здесь в любую, даже самую жаркую погоду, прохладно. А еще тихо и уютно, не слышно грохота трамваев и визга тормозов машин. Если и проникают в мою каморку какие-то посторонние звуки, то это звуки музыки. Одним словом работается легко и плодотворно.

Закончив книгу о «Подпольных Мужичках», я уже всерьез думал — буду писать новую сказку, про новых героев. Вон, например, про «Умную Ворону» первые наброски уже сделал. Или, может, вы хотите, чтобы я про «Дерево Желаний» вам рассказал? А еще про «Сына Ведьмы» задумал написать. Тут мне серьезно собраться нужно, все-таки сказочный да еще и мистический роман. Его я и за целый год сделать не успею. Да мало ли в моей голове, в моих мозговых опилках, придумок спрятано?

— А мужички как же? — спросите вы.

А никак! Выросли!

Я их придумал?

Придумал.

Выпустил в мир?

Выпустил.

Пусть теперь живут своей жизнью.

Это как детки, — сколь долго их возле себя ни держи, сколь от бед и забот не оберегай, когда-то все равно придется отпускать в самостоятельное плавание.

Вот и я, считайте, что простился со своими подпольными мужичками. Не в том смысле, что распрощался и забыл их навсегда. А в том смысле, что писать мне о них больше нечего и незачем. Захотят — сами о себе расскажут, все ж таки люди грамотные, книжками под самую завязку начитанные.

Так я думал до сегодняшнего дня.

А сегодня…

В мои планы бесцеремонно вмешался Лэн.

Я уже несколько раз заставал его по утрам за моим рабочим столом. Точнее, на моем рабочем столе. Не подумайте, что я за эту бесцеремонность на него сердился или даже обижался. Совсем нет. У нас просто, без церемоний. Надо — сиди, хочешь чаю — наливай и пей, я и слова не скажу, наоборот, всякому гостю только рад. А уж любимым мужичкам — вдвойне. Нам всегда есть о чем поговорить.

Вот и сегодня опять прихожу, а он тут как тут, еще раньше меня явился. Справа стоит чашка с дымящимся чаем, слева на блюдце оставленная мной с вечера булка с маком — любимое его кушанье. А перед глазами та самая злополучная тетрадь, в которую я заявки на Подпольных Мужичков принимаю.

Я в эту тетрадь записываю, а он из нее на свои листочки выписывает и что-то под нос себе бурчит — то ли почерк мой торопливый с трудом разбирает, то ли какая другая причина для бурчания у него есть.

Принимать-то заявки я принимаю, но сам точно знаю, никогда всем этим заявкам не быть выполненными, потому как мало их у меня, мужичков этих. Вернее, не мало, а раз-два и обчелся. Гош на секретном задании, Сав и Кат совсем от рук отбились, целыми днями где-то пропадают. Начну спрашивать:

— Где были? — отмахиваются:

— Потом скажем.

— Что-то серьезное задумали?

— Пока не знаем, — и опять исчезают на несколько дней.

Остается из старичков один Лэн. Да пара молодых в придачу: Ван и Хван. С них спрос маленький, им еще обучение проходить, прежде чем в настоящую жизнь выпускать.

Вот такая вот у нас математика.

Сажусь я на стул рядом с Лэном, чай себе наливаю.

— Что думаешь? — спрашиваю.

— Я не думаю, — признается Лэн. — Я распределяю заявки.

— Как распределяешь?

— Вот тут, — показывает на исписанный его неровным крупным почерком листок, — дела неспешные. Они и подождать могут, — с этими словами сворачивает листок вдвое и прячет его под скатерть. — Здесь, — показывает мне второй листок, — дела несложные, терпеливо-текущие, на них я поочередно то Вана, то Хвана посылаю.

— Справляются?

— Всяко бывает, — признается Лэн. — А иначе не научишь.

— Тут ты прав, — поддакиваю я и к месту вставляю пословицу. — Не сделав сначала плохо, не научишься делать хорошо.

— А вот эти заявки срочные, — вздыхает Лэн, потому что листов исписанных в его руке слишком много. — Тут я, как скорая помощь, сам выезжать должен.

— И много ты уже успел?

— Какой! — качает Лэн головой. — Мне бы помощников, душ так с сотню.

— С сотню? — не поверив своим ушам, переспрашиваю я. — Не лишка загнул?

— В самый раз, — не скромничает Лэн и мечтательно закатывает глаза. — Вот тогда я бы по-настоящему развернулся.

И так на меня посмотрел, словно это я виноват, что нет у него сотни помощников, а есть только эта тетрадь, читать которую без слез невозможно — так кричат ее страницы, так просят о помощи.

— Ох, — говорю я, — хитрая твоя душа, Лэн.

— Так прямо и хитрая! — улыбается во всю ширь бородатого лица.

— Ты, наверное, думаешь своей головой, сейчас сяду я за стол, напечатаю пару страниц, или вот сейф открою, да хоть ящик своего рабочего стола, и нате вам, получите и распишитесь — все как на подбор ровно сто Лэнов, Катов, Гошей и Савов? Живые, только временно законсервированные, — они у меня в заначке сидели, часа своего дожидались. А тебе осталось их в микроволновку посадить минут на пятнадцать, разогреть, поперчить и можно к делу пристраивать, в работу пускать. Так?

— Ну, — мнется Лэн и тихо так, одними усами, посмеивается, — ты, Учитель, вроде как в голову мою заглянул и мысли там прочел. Да, я про тебя думаю, не совсем чтобы уж так, как ты изложил, но приблизительно.

— Я, конечно, Сказочник, — на полном серьезе возмущаюсь я, — но не до такой же степени! Нет у меня завода по производству мужичков. Нет и цеха. Даже маленькой мастерской нет! Тебе ли этого не знать?

— И что? Сегодня нет, значит надо открыть, чтобы завтра было! — раздалось за спиной. — Сколько можно ждать?

Оглядываюсь — Кат и Сав в гости пожаловали и, судя по реплике, слышали кусочек нашего разговора.

— Давайте к столу, — приглашаю я их и еще две чашки выставляю.

Расселись гости, отхлебнули по глотку, Сав и спрашивает.

— Как думаешь, Кат, кто бы мог работу эту на себя взвалить?

— А чего мне думать, — отдувается от горячего чая Кат, — тут и ежу понятно. — А сам на меня глазами косит.

— Вы стрелки не переводите! — как-то незаметно я оказался один против троих. — В этой комнате не только я есть, не я один выступаю лицом заинтересованным.

— Как-то ты сегодня сложно говоришь, Учитель, — морщится Сав. — Мы что, простых слов не понимаем?

— Или вдруг чужими тебе стали? — добавляет Кат.

— Извиняйте, — поправляюсь я. — Просто у меня своих дел воз и маленькая тележка скопились. Их разгрести — времени не хватает. А тут еще вы со своим производством.

— Нашим, — поправляет меня Лэн.

— Ничего себе, скорострелы! — развожу я руками.

— Почему это мы скорострелы? — надулся Кат.

— А быстры стрелки на других переводить! — говорю я. — Ваша идея, вам ее и в жизнь проводить.

— Да мы бы с великой радостью, — кивает Кат. — Сам знаешь, никогда от дел не бегали. Надо — значит надо.

— Так за чем же сейчас дело встало? Давайте, вперед и с песней!

— А за тем, Учитель, что мы с Савом… — Кат неожиданно замолчал, получив ощутимый толчок в бок.

— Мы проект один сейчас разрабатываем… предложение изучаем… в общем, не пытайте пока, — опять выкрутился и ничего не раскрыл Сав. — Получится, сами скажем, не получится, так и воздух сотрясать нечего.

— Хорошее хоть дело-то? — только и спросил Лэн.

— Хорошее, — кивнул Сав.

— Может быть даже героическое, — шепотом добавил Кат и искоса на Сава посмотрел — а сейчас, мол, он ничего лишнего не сболтнул?.

— Ну и удачи вам, — это уже я добавил. — А по мастерской что думаете? Думать-то вы можете вслух?

— Думать можем, — смеются мои мужички. — Только мы с Катом так считаем: Гош свое место нашел.

— Слава ему.

— Мы, надеюсь, тоже на что-то полезное сгодимся.

— И вам слава!

— На сегодня не при деле из нашей четверки один Лэн!

— Точно, Лэн, — подхватывает Кат. — Лучшего работника тебе и искать не надо.

— Он у нас человек ответственный и мастеровитый, — торговкой расхваливает товар Сав. — Все умеет.

— Спрос на мужичков большой?

— Не то слово, — говорю я, — огромный! Тетрадь заявок переполнена.

— Вот и мы про то.

— Кому как не Лэну мастерскую по производству мужичков открывать?!

— Кто налаживать производство будет?

— Лэн!

— А кто шить — кроить будет?

— Лэн!

— А обучать, в жизнь выпускать, к делу пристраивать?

На все эти вопросы звучит один короткий ответ:

— Лэн.

— Не много ли вы от него хотите? — встаю я на защиту.

— А что? — говорит Сав. — Есть другие варианты?

— Он вон как хорошо шьет! — хвалит Кат.

— Все наши платья кто смастерил? — спрашивает Сав.

— Кто выкройки делал? — не останавливается Кат.

— Кто нас трухой соломенной да мозговыми опилками набивал?

— Кто уму-разуму учил? Вон сколько всего набралось!

— А давайте, может быть, его самого спросим? — предлагаю.

Лэн молодец. Он отнекиваться не стал, и кивать на других не стал. Прищурил на минутку один глаз, потом другой и говорит:

— Помещение мне выделишь, Учитель?

— Большое или маленькое?

— А хоть с каморку твою в подвале!

— Выделю, — охотно соглашаюсь я. — Только не маленькую каморку в темном подвале, а большую комнату в своей квартире. Ну, хоть мою библиотеку!

— Да ну! — подпрыгивает от радости Сав. — Повезло тебе, Лэн! Светло, тепло!

— Машинка швейная есть, — заманиваю я. — И помощница первостепенная под рукой.

— Ага! Точно! — подхватил Кат. — Лэна, дочь Сказочника, шить и кроить такая мастерица! Тебе, Лэн, фору в сто очков даст!

— Будет у вас производственная компания, — за всех решает Сав.

— И назовете вы ее: Фирма «Лэн и Лэна», — с ходу придумывает Кат.

Лэн всех выслушал, выгоду наперед посчитал: предложение ему явно понравилось. Он уже практически мыслит.

— Инструментами и материалом поможешь? — спрашивает у меня.

— Да у Лэны целый мешок лоскутков, тряпочек, кусков кожи и лент! — успокаивает его Сав, — Сам видел! На сотню мужичков хватит!

— И ножниц, и игл, и клея! — вторит Кат.

— А чего не хватит, — добавляю я, — составишь список, все достану.

— Ну и лады. По рукам? — На том и порешили.

Обрадовался я такому повороту событий, что в доме моем, точнее, в квартире, производственная мастерская с шумом и гамом откроется?

Конечно же обрадовался! Мне так не хотелось, чтобы доченька, расставшись сначала с Гошем, а потом и с Савом, загрустила. Вот и пусть новое знакомство заводит. Лэн — мужичок покладистый, спокойный. Руки на месте. Глядишь, быстро общий язык найдут. И им веселее, и делу нашему польза.

Глава 2. Мастерская Лэна

Весь вечер мы с Леной готовили библиотеку к переезду Лэна.

Библиотекой эту самую большую комнату в нашей квартире мы называем потому, что три стены ее от пола до потолка занимают книжные шкафы и книжные стеллажи. Четвертая стена — это окно и балконная дверь. Есть еще одна дверь в уголке, входная-выходная — как без нее в библиотеку попадешь или на кухню за чаем сходишь?! А из мебели — сдвоенный письменный стол вдоль большей стены, диван и пара удобных кресел.

Вечером можно пользоваться люстрой, и тогда вся комната освещается как в яркий солнечный день. Но я предпочитаю настольную лампу, если пишу или читаю, и свечи, если слушаю музыку и отдыхаю.

Отдых у Сказочника немного отличается от отдыха у других людей. Отдыхая, я ничего не делаю руками или ногами, а вот голова моя в эти минуты усиленно трудится, — просчитывает и продумывает сюжеты новых приключений моих сказочных героев.

Первым делом мы с Леной освободили одну часть письменного стола от бумаг и книг. Занятие, скажу я вам, очень даже не простое. Мне все кажется, что каждая бумажка с моими пометками или набросками может понадобиться ну прямо вот через пять минут, а нужную книгу, убрав ее с глаз долой, я обязательно забуду прочитать.

Затем опустошили три ящика крайней правой тумбы, уплотнив и утоптав коленкой содержимое средней левой тумбы.

И в завершении разгребли наполовину книжный шкаф.

На столе Лэн и Лена будут шить и кроить, в ящиках стола можно хранить сырье и заготовки, лоскутки, ремни и замочки, а книжный шкаф использовать для сушки готовых изделий.

Мы с доченькой посчитали, что так лучше для производства — все рядом, все под рукой, не надо бегать из одного конца квартиры в другой конец, от одной заготовки к другой.

Единственный вопрос, который нам не удалось решить — вопрос с переездом швейной машинки в библиотеку. У нее в квартире свое законное место, — она на постоянной основе прописана в маминой комнате. Нам, конечно же, даже ради такого важного дела, как изготовление подпольных мужичков, не разрешили менять место прописки машинки. Но, по доброте и широте души мамы, было разрешено в любое время дня и ночи пользоваться ей.

— Сколько? — спросила Лена.

— Да хоть сколько!

— Спасибо, мам!

— Но! — немного охладили пыл дочери, — не забывайте каждый раз после работы смазывать вкусным машинным маслом.

— А где оно?

— Вот масленка, — показала мама, — она всегда в этом ящичке стоит.

— Не забудем!

И на том спасибо, мы и этому рады.

Шить-то будет Лена, а ее комната как раз напротив маминой, ей и бегать далеко не придется. А я, вот ведь какая натура, даже немного обрадовался такому повороту событий — стрекот машинки не будет отвлекать меня от придумывательной работы.

А потом пришел Лэн.

Лена, на правах хозяйки и равного партнера, повела его в библиотеку.

Я пошел следом.

— Вот, — говорит дочь, — наши производственные мастерские, — и показывает стол, ящики стола и книжный шкаф, объясняя — что для чего предназначено.

На шкафу табличка висит. Лена, я и не заметил — когда, уже успела крупными буквами написать:

«Фирма ЛЭН и ЛЕНА»

— Располагайся, осваивайся.

Лэн за Леной ходит, каждую вещь руками трогает, ящики выдвигает-задвигает, книжный шкаф в углах обнюхивает.

— А это зачем еще? — любопытствую. Мне даже обидно немного. С чего это Лэн проверяет, не пахнет ли чем. Будто мы ему грязное или просроченное подсунем. Да мы весь вечер тут!.. с мылом и порошком… вдвоем с Леной, понимаешь ли!

— Влажность! — говорит он и важно указательный палец вверх поднимает.

— Какая влажность?

— Производству нужна определенная влажность — соломенную труху и опилки выдерживать. При повышенной влажности плесень может завестись или, не приведи господь, червяки. Тебе понравится, Учитель, если в твоем животе чужие червяки без спроса поселятся и будут там ползать, как у себя дома?

Я только на миг представил себе такую картину, как меня сразу же передернуло.

— Нет, что ты! Конечно не понравится!

— И новым изделиям не понравится, — говорит назидательно Лэн. — А плесень в нашем деле самый главный враг. Чуть не уследил, и получай производственный брак!

Понятно так все объяснил, и мне уже не обидно, а наоборот — я радуюсь, что Лэн к любой мелочи так строго относится. Настоящий директор фирмы.

— Я тебе обогреватель дам, — говорю ему, — и большой вентилятор с тремя разными скоростями, чтобы влажность твою плесенесотворительную в норме держать.

— КПП автомат или механика? — спрашивает Лэн.

— Чего КПП? — оторопел я от такого наглого вопроса.

— Скорости автоматически переключаются или в ручном режиме? — разжевывает мне вопрос Лэн.

— Ну, ты даешь! — начинаю я злиться. — Вентилятор — это что ли тебе автомобиль?

Лэн хитро смотрит на Лену и посмеивается — только сейчас доходит до меня, что мужичок просто шутит — у него с чувством юмора все в порядке, а я попался в его ловушку! И я начинаю смеяться вместе с ним.

— В ручном режиме, в ручном, — говорю сквозь смех, — пальцетыкательном.

— Вот за это спасибо, — благодарит Лэн и показывает мне большой палец.

— Завтра с утра можете начинать свою трудовую деятельность. А пока, — уже к Лене, — доченька, покажи Лэну всё остальное: другие комнаты, кухню, чайник и все-все. А ты, Лэн, осваивайся и будь как дома.

— Но не забывай, что ты в гостях, — с улыбкой продолжил присказку Лэн.

Вот что значит хорошее воспитание!

А тут, кстати, в библиотеку вкусный запах пирога залетел и следом за ним зазывательно-приглашательный голос мамы:

— Эй, производственная бригада! Перерыв на обед! Мыть руки и к столу!

Вовремя. Я только о чашке чая подумал. И гостя с дороги покормить не мешает. За столом обо всем остальном поговорим…

Вообще-то процесс производства подпольных мужичков не сложен. Любой из вас запросто справится.

Сначала Лэн придумывает образ подпольного мужичка. Точнее, читает очередную книгу про свое любимое время — жизнь в Х1Х веке или при царе Горохе. Помните? В «Недоросли».

Петрушка!

Вечно ты с обновкой?

С разодранным локтем. Достань-ка календарь!
Читай не так, как пономарь,

А с чувством,

с толком,

с расстановкой.


Так вот, читает себе, читает, вдруг как закричит:

— Во! Такой нам подойдет!

И тут же бегом к столу — рисует его, как ему видится: и лицо, и фигуру, и одежду. Долго пыхтит, каждую деталь вырисовывает, с текстом книги по сто раз сверяет.

Так завершается первый этап производства.

Рисунок Лэн отдает Лене.

С этого момента начинается второй этап производства.

Лена рисунок рассмотрит, задаст с пару десятков уточняющих вопросов:

— Рост какой?

— Вот такой, — покажет руками Лэн.

Лена измерит расстояние от стола до ладошки и в блокнот запишет.

— Волосы какие? — Лэн скажет, Лена запишет.

— Глаза?

И так далее, пока про все не расспросит. Даже про цвет и размер пуговиц!

И ну кроить и наметывать.

Глядишь, через денек одежа всякая: — штаны, рубашка, пиджак и разная другая мелочь готовые и отутюженные на вешалках висят, а внизу обувка стоит и хозяина своего дожидается. Даже шапка овечьим мехом наружу или картуз с блестящим козырьком уже сшиты.

Тут наступает время помощникам в работу включаться. Ответственный Ван за старшего, торопыга Хван на подхвате.

Специальной соломой, перемешанной в пропорции со ржаной трухой, готовую одежку набивают, по фигуре выправляют. Лена тут как тут: с ножницами и иголкой на изготовку стоит, ждет команды — если что-то не так, там подрежет, тут удлинит, здесь приталит.

И все.

И почитай, мужичок готов.

Остается… что же остается?

А самое главное остается!

Остается заполнить голову — набить ее мозговыми опилками.

К изготовлению мозговых опилок Лэн никого не подпускает — слишком уж дело тонкое! Тут у него своя метода и свой рецепт.

Мозговые опилки, это, скажу я вам, во всем мужичке самое главное. Именно от них зависит, каким выйдет продукт: качественным, полезно-разумным, или шаромыгой.

Ничего сверх-особенного в подпольных мужичках нет. Все точно так же, как и у людей.

Я вот иногда думаю. Вроде всё у нас у всех одинаковое: рук — у всех по две, ног столько же. И сердце есть у каждого, и душа. И мозги в голове по норме отвешены, нейроны мелкие поштучно просчитаны. А один — приятно на него глянуть и вдвойне приятно с ним поговорить, а от иного бежать со скоростью звука или космической ракеты хочется.

Долго Лэн состав мозговых опилок разрабатывал.

Для опытов и у себя малость достал, проанализировал, У Ката щепотку позаимствовал, Сав — мужичок с понятием, сам принес на блюдечке. А вот Гош далеко, у Гоша не возьмешь. Но и этих трех порций хватило ему для анализа и экспериментов.

Вывел он среднее значение, опять исследовал. Потом от Ката — рассудительности добавил, от Сава — любознательности, от себя — упертости и трудолюбия. Даже хотел у Сказочника немного попросить, для фантазейности. Но у Сказочников, оказывается, опилки в голове не той системы. Пришлось в своих рядах замену искать.

И вот, в результате всех этих исследований и экспериментов, у Лэна на полке в разных скляночках с притертыми крышками стоят мелко измельченные, жарко просушенные, слегка просоленные и совсем чуток поперченные: березовые, ольховые, сосновые, пихтовые и даже липовые опилки. Ну и некоторые другие.

Один Лэн знает, что ольховые опилки нужны мужичкам для понимания горечи; липовые — для общей пользительности; капелька черемуховых опилок — для вкусности; настоящие дубовые — для крепости духа и стойкости характера; сосновые да пихтовые — для здоровья.

Это еще не все.

В конце работы, уже из особого туеска, добавляются две чайных ложки секретных (никому, даже Сказочнику про них не говорит) опилок, — это уже для умности.

Не думайте, что можно намешать сразу с мешок мозговых опилок и потом во всех мужичков одинаковую смесь стаканами или горстями заталкивать. Тогда мужички выйдут тоже одинаковыми. Не внешним видом, а характерами и поведением. Как механические машины, или роботы. Но нам не нужны роботы. Нам живые и думающие нужны — партнеры, помощники в нашем ответственном деле.

Поэтому Лэн каждый раз по иному опилки в расчетном количестве да в особом порядке добавляет. Строго по технологии перемешивает — минуту по часовой стрелке, две — против часовой, потом встряхнет пару раз, чего-то пошепчет, живицы еловой ровно одну каплю для связки капнет, и следующую щепотку бросает. И каждую операцию в тетрадь записывает, чтобы не повториться.

Полученый продукт в чистую марлю завернет и на батарее в Васиной комнате один день и один час сушит.

Готово! Теперь любой — хоть Ван, хоть Хван, хоть даже я, может этими мозговыми опилками голову новому изделию набивать и в жизненное плавание выпускать.

Глава 3. Производственный брак

И стало у нас мужичков понемногу прибывать.

Делает их Лэн, в книжном шкафу высушивает, в голову специальных опилок наталкивает, дает выстояться, выучиться самому простому и мне на руки передает — для окончательной и тонкой доводки.

А для того, чтобы производство расширялось и количество выпускаемой продукции день ото дня росло, у него уже и два его верных помощника в мастерской на постоянной основе работают.

Ван и Хван.

Они пока еще ученики мастера, — подмастерья, — лица без полной материальной ответственности. Лэн им подробную инструкцию написал и на стене повесил. Что делать, как делать и в какой очередности. А для пущей уверенности заставил выучить наизусть и каждый день, перед допуском к работе, как молитву, повторять.

Во, какой строгий начальник!

Но ученики на него совсем не обижаются. Сами попросились. И любимая это работа, для них радостная, а не такая, которая по обязанности, на которой день прошел и ладно.

Живут подмастерья там же, в музыкальном доме. Ко мне добираются две остановки на трамвае, а потом еще немного пешком и последняя поездка — на лифте.

Вот эта часть их утреннего путешествия мужичкам больше всего нравится. Они даже иногда пораньше выходят, чтобы успеть вверх-вниз раз несколько прокатиться.

Один раз Лэн их застукал за таким веселым занятием. Утро, люди на работу спешат, а лифт туда-сюда, туда-сюда без остановок.

— Следующая остановка, — как в метро кричит Ван, — пятый этаж!

— Пятый этаж сегодня не ваш! Проехали! — вторит ему Хван.

— Следующая остановка десятый этаж!

— И десятый этаж не ваш!

— Опять мимо!

— Проехали!

Столпились соседи на лестничных площадках, переговариваются, сердятся потихоньку — кто это там у них время драгоценное крадет?

— А! Гости к Сказочнику прибыли?! Ну, мы ему пожалуемся!

Лэн не стал их ругать или как-то еще наказывать. Зачем? Он же начальник добрый. Он же умный. И справедливый.

Лэн всучил им ведро с водой, дал по тряпке, и, пока они весь подъезд с десятого по первый этаж с мылом и порошком до блеска не вымыли, к работе не допустил.

Теперь мужички не стесняются и пешком ко мне на пятый этаж бегать.

Уже, наверное, с месяц работало наше производство. Молодых мужичков аж пять человек стажировались.

Лэн теперь разрывался между моей библиотекой и музыкальным домом. В библиотеке надо за производством приглядывать, а в музыкальном доме обучательно-воспитательной работой заниматься — новичков к жизни готовить.

Сегодня завершающий этап набивки двух новых изделий. Вот и дает мастер своим подмастерьям задание. Точнее — дает задание Вану, Хван рядом стоит, слушает.

— Делаем Чубука и Чубака.

— Который Чубук? — Ван спрашивает.

— Который Чубак? — Хван уточняет.

— Чубук в кепке, Чубак в шапке, — терпеливо объясняет Лэн. — Повторить или запомнили?

— Чур Буки в кепке, — весело повторяет Ван и берет заготовку, как куклу, на руки, качает ее да напевает. — А-а-а! Этот мой будет!

— А Чур Баки в шапке, — вторую заготовку на руки Хван берет и вслед за Ванном повторяет: — А-а-а! Этот мой будет!

Лэн спокойно выждал, пока мужички набалуются, продолжил давать наставления.

— В этом мешке соломенная труха, — дальше инструктирует Лэн. — Чтобы не ошиблись, Лэна вам мешок надписала.

— Тру-ха, — читает Ван.

— Сломанная! — дурачится Хван. Но Лэна вывести из себя не так-то просто.

— Набьете ей мужичков. Только, смотрите, не перестарайтесь. А то в прошлый раз Пузыря таким толстяком сделали, он пошевелиться не мог. Пришлось ему вполовину вес убавлять.

— Так он же Пузырь! — смеется Ван. — Мы его пузырем и сделали.

— Пузырь-то Пузырь. Но не настолько же, что ходить не может!

— Это Ван предложил, — расплылся в улыбке Хван. — А давай еще, — говорит! А давай проверим — сколько в него влезет!

— А ты… а ты тоже… Толкай еще, пока не лопнет!

— Молчите и слушайте, — перебил их Лэн. — Во-первых, нехорошо ябедничать.

— Я не ябедничаю! — лыбится Хван. — Я его с потрохами сдаю!

— И сдавать друга тоже нехорошо.

— Я же тебе только сдаю, — оправдывается Хван, — а ты — свой. Ты же не скажешь Учителю? Ну, скажи — не скажешь?

— Не скажу.

— Я знал, что ты не ябеда!

— Набедокурили, умейте отвечать.

— А во-вторых что?

— Костюм для чего Лэна сшила? Для размера. Вот и выдерживайте размер.

— Выдерживать размер, — записывает задание Ван.

— А теперь самое главное, то есть, в-третьих. Кто из вас двоих старший?

— Я, — говорит Ван и пальцем себя в грудь тычет.

— Он, — говорит Хван и пальцем в плечо Вана тычет.

— Вот и не забывайте, пожалуйста. Со старшего я спрашиваю, а кто-то остальной старшего слушаться должен.

— Понял? — говорит Ван другу. — Ты галишь!

— Нет, ты!

— Я вам сейчас погалю, — приструнил Лэн. — Ведро с тряпкой за дверью стоят!

Это уже серьезно, можно на неприятности нарваться. Подмастерья на минутку притихли.

— Слушайте дальше! А ты, Ван, всё без ошибок записывай. Ровно в пятнадцать часов… записал? созреют мозговые опилки. Они у Васи в комнате на батарее сушатся. Там два марлевых мешочка. Один для Чубука, второй для Чубака.

— Кому какой, господин-товарищ директор?

— Нет разницы. Это братья-близнецы. Они во всем должны быть похожи.

— И вовсе непохожи! Мой в шапке.

— А мой в кепке!

— В этом и будет все их отличие, чтобы нам не запутаться. Ровно в пятнадцать часов снимаете мозговые опилки с батареи, приносите сюда, остужаете до половины четвертого под вентилятором, и только после этого набиваете мужичкам головы.

— И… набиваем… мужичкам… — записывает в блокнот Ван.

— Голыми, — подсказывает Хван.

— Какими голыми? — чиркает в блокноте Ван. — Не сбивай меня! Го-ло-вы!

— В шестнадцать часов… пиши-пиши, не вертись, заканчиваете работу по набивке головы и ставите сушить готовое изделие вот на эту вот полку в шкафу.

— Кого первого ставить? — спрашивает Ван.

— Мой будет первый! — подпрыгивает Хван.

— А если мой первый?

— Кого первого наполните, тот и будет первым, — с умыслом отвечает Лэн. Это чтобы мужички ворон не ловили, с работой не затягивали и на часы почаще посматривали.

— Все понятно?

— Все понятно!

— Если вопросов нет, я ухожу.

— А если вопросы есть? — спрашивает Хван.

— Их задают, — говорит Ван.

— А если не задают?

— Значит, вопросов нет!

Попридурявшись таким образом, подмастерья проводили Лэна до двери и вернулись в библиотеку.

— Начинаем? — спросил Хван.

— А чего ты у меня спрашиваешь?

— Ну, ты же старший!

Ван почесал затылок, посмотрел на часы и придумал.

— Схожу за Лэной.

— Мой будет первым.

— И мой будет первым!

— Наши оба будут первыми! — тараторили Ван и Хван.

Под такие вихляния и споры они быстренько набили тела мужичков соломой и трухой.

— Лэн! Посмотри на моего Чур Бука! — просит Ван. — Хватит?

— Достаточно, — Лена надавила здесь, поправила там, утрамбовала в рукавах и заштопала дыру на животе Чубука.

— Лэн! Моего! Посмотри моего Чур Бака! — притопывает от нетерпения Хван. — А ему хватит?

И Чубаку после правки и трамбовки зашили нитками живот.

— Как понадоблюсь — зовите, — с этими словами Лена ушла в свою комнату.

— Неси мозговые опилки, — говорит Хван. — Ты главный!

— Я — старший, значит, я приказываю, а не ты! — наводит порядок Ван. — Это ты давай быстро неси мозговые опилки.

Хван в два прыжка оказался у двери.

— А сколько времени? Уже пора?

— Нет, не пора, — сразу поскучнел Ван. — Еще час ждать, и потом еще половину!

— Что будем делать?

— Читать!

— Нет бегать! Чур, ты галишь!

— А ведро с тряпкой не хочешь? Подъезд что-то некоторые давно не мыли.

— Ну вот, все настроение испортил!

Мужички пошли в комнату Васи и сели возле батареи. Они смотрели, как сушатся мозговые опилки и считали оставшиеся минуты.

— Долго еще ждать?

— Час и двадцать минут.

Хван нахмурил брови, подпер подбородок руками и начал считать.

— Раз, два… — А сейчас долго?

— Час и девятнадцать минут. Ты только что спрашивал!

Хван оторвался от созерцания батареи.

— Стрелки вообще на месте стоят. Умерли?

Теперь он смотрел на рыбок, плавающих в аквариуме.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 397