электронная
160
печатная A5
303
16+
Фенька

Бесплатный фрагмент - Фенька

Повесть военных лет

Объем:
124 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-2614-9
электронная
от 160
печатная A5
от 303
Из личного альбома автора. «Мама. 1946 г»

Из личной электронной почты автора:


«6 марта 2014 года. Рязань.

Привет Влад и Ленуся! Каждый день до двух часов ночи смотрим новости про Украину. Очень переживаем за всех наших. Помоги Бог здравым людям остановить этих, одурманенных нацистами и фашистами, мальчишек! Вы должны знать: — у вас есть кров и защита в Рязани и Казахстане. Надеемся, что скоро этот кошмар закончится. Бабушка Феня тоже очень переживает, несмотря на свои 90 лет. Будете у Радиса и Ольги передавайте привет. Целуем. Борис и Катя»


«1 июля 2014 г. Днепропетровск. Украина

Д. Боря! Россия не права! Мы же не грузины! Мы славяне! Зачем с нами воевать? Каждый день умирает до ста жителей Украины! Зачем Путин сорит народы? Мы сами разберемся без помощи других. Ухожу на войну. Буду русских «мочить», извините за словцо. Писать пока не буду, нет силлллл…»

Глава первая

Ольга выскочила из-за куста цветущей сирени, переполошив курей, купающихся в пыли. Кудряшки разметались по плечам, с пылающим румянцем на щеках, в калошах на босу ногу. Вылитый ураган.

— Фенка! Фенька! Бросай свои грядки, нас на майдан кличут. Бежим скорее!

— Що им треба? Я зараз, — Фенька, поправив подобранную на коленях юбку, тряхнув непокорными прядями чернявых волос, вопросительно уставилась на подругу.

— Я не знаю. Кажуть Тарас Петрович заявление будет ставочникам объявлять в честь Первомая. Може паек объявять. А еще дядька суровый из району с ним. Айда, бежим!

До майдана рукой подать. Так, небольшая полянка на берегу ставка. Место высокое, на крутом яру. Ставка уже и нет, покоится он на глубине большого озера, что разлилось у истоков речки Бобрик кормилице Сулы. Любят ставочники это место. До самого горизонта вода, взъерошенная лесными островками — как будто бесконечное море еще не испуганных ветром одуванчиков. И только справа угрюмо топорщится темный дубовый лес. На майдане врыт длинный стол из обтесанных на скорую руку досок, да несколько узких скамеек для баб и стариков. Хлопцам и девкам скамейки не нужны — они присмотрели обтертые до блеска бревна, что раскиданы то тут, то там. Да и мужики, сплошь артельщики, облюбовали центральное бревно и дымят цигарками — самокрутками.

— Тарас Петрович! Не тяни быка за главное! Начинай. Горилка ж по избам стоне, як та птица на болоте. Вон и Огарка тута — наше народное радио, газета, почта и телеграф в одном стакане.

— Бугай ты старый, Яцко! И тянуть тебя уже незачто. Одна горилка и стоне…

…Принесли и поставили, перед незнакомым и суровым мужчиной в военной форме, графин с водой, а Тарас Петрович встал, в ожидании окончания веселой перепалки ставочников…

— Прошу сюда! Уважаемые ставочники! Мне, как вашему бригадиру, поручено провести собрание по поводу международного положения и подведения итогов зимовки, а также поздравить ставочников с Днем международной солидарности трудящихся. По первому вопросу слово предоставляется уполномоченному Роменского военного комиссариата товарищу Якименко Кузьме Олеговичу…

Из-за стола поднялся высокий худощавый молодой лейтенант лет двадцати пяти. Видно, что волнуется, но старается придать выражению лица серьезность положения.

— Ой, бабоньки, який худенький! — Огарка выставила вперед живот и положила на них скрещенные накрест руки, — Тарас Петрович! Выдайте нам его на ферму, мы его молочком отпоим, як того Апрельку. Верно, говорю, девки?

Среди молодок оживление. Приска с Одаркой так заерзали на бревне, что даже баба Хивря, сидевшая на его краю, свалилась в траву. Это событие вызвало бурные аплодисменты, но бабу Хиврю на мякине не проведешь и палец в рот не положишь…

— Шо це такэ? Девки! У вас шо, тама маслом намазано, чи шо?

— да не — е, той бривно вспотело…

— Цыц бабы! Переломи меня коромыслом! — Тарас Петрович нервно постучал по графину — Тут дело государственной важности, а вам все хиханьки, да хаханьки. Продолжайте товарищ Якименко.

— Дорогие товарищи! События последнего времени ярко показывают, как Коммунистическая партия, руководимая нашим любимым вождем и искренним ленинцем товарищем Сталиным, ведет весь советский народ к мирному и созидательному строительству коммунизма. Мудрая политика нашего Сталина, как никогда, проявилась в недавних победах с милитаристской Японией и несговорчивой Финляндией. В очередной раз Красная армия доказала свою мощь и способность защищать интересы народа. Сталин решительно заявил, что мы мирная страна и не позволим кому-либо спекулировать на тему войны. Не случайно народы Бессарабии, Северной Буковины, Западной Украины, Литвы, Латвии и Эстонии пожелали строить свое мирное будущее с Советским Союзом. Заключен и неукоснительно соблюдается Договор о дружбе и сотрудничестве с нашим давним другом Германией. Мы гордимся, что живем в одно время с таким ярким политиком и выразителем воли советского и других народов, как Иосиф Виссарионович Сталин — истинный продолжатель заветов Ленина.

Да, мы знаем, что некоторая, — Якименко выдержал паузу и обвел взглядом сидящих на бревнах мужиков, — Незначительная часть населения, верит слухам о якобы готовящейся войне с Германией. Эти слухи упорно распространяют враги советской власти. Сталин решительно заявил, что угрозы социал — националистической партии Германии о нападении на СССР, всего лишь фантазии некоторых горячих голов. Немецкий рабочий класс не допустит шантаж ярых политиков и правильно разберется в своих внутренних делах. Ведь наши органы разобрались с проявлениями враждебных выпадов украинских националистов на западной Украине. В связи с этим я должен сделать заявление, что недобитые остатки этих трусливых националистов разбрелись по всей Украине и затаились по лесам и оврагам. Неделю назад в соседнем, Глуховском районе, была отловлена группа в составе 3 человек, которая распространяла среди местных жителей листовки антисоветского содержания. Просьба к жителям. Будьте предельно бдительны при походах в лес и в район болот, примыкающих к вашему озеру! Обо всех подозрительных и незнакомых людях немедленно сообщать в местное отделение НКВД или Тарасу Петровичу. Надеюсь, что вместе с вами, мы не допустим, чтобы в нашем районе хозяйничали недобитые враги советской власти. От имени районной партийной организации и военного комиссариата Роменского района поздравляем Вас с международным днем солидарности трудящихся и желаем успешного выполнения всех намеченных планов. Спасибо за внимание.

Аплодисменты нарушили покой стайке воробьев, охотящихся за подсолнечной шелухой поодаль от скамеек и бревен.

Теперь оживление случилось у бревен, где теснились парубки.

— Товарищ уполномоченный? Если хлопцы споймают антисоветчиков, шо им за это буде? Який орден или медаль дадуть? Я бы коня гарного хотел! — Захар поправил усы и гордо посмотрел на своих товарищей.

— Подэвись на нёго! А козла, що с бородой, как у Яхфима, не хочешь?

— Не кучерявь мою гордость, Огарка! Я тоби не слабак який. У мэнэ не забалуешь.

Тарас Петрович опять настойчиво постучал по графину и с важным видом вышел вперед стола.

— Нас, партия и товарищ Сталин призывают к бдительности и осторожности, а вы развели здесь… Переломи меня коромыслом. Давайте поблагодарим товарища Якименко Кузьму Олеговича за важную информацию и, от имени участка нашего колхоза, заверить родную коммунистическую партию и любимого вождя всего советского народа товарища Сталина, что приложим все свои силы, и даже больше, на выполнение грандиозных задач. Сегодня первое мая, день солидарности трудящихся и я хочу перейти к торжественной части. Как вы знаете, зимовку мы пережили очень даже хорошо. Кормов хватило, даже соседям заняли трошки. Лен сохранили, зараз артель повезет в Крым на пеньку. Мора рыбы на озере зимой не допустили, спасибо рыбакам — значит, будем с уловом. Особливо хочу отметить наших животноводов. Скотина ухожена. Отел прошел организовано. Скажу больше. Две коровы принесли по два теленка, такого давненько не наблюдалось, переломи меня коромыслом. Захар! Неси с тарантаса подарки, руки уже чешутся, будем награждать!

— Оце дило! Оце первомай! — бабы взялись дружно поправлять юбки, да передники, а мужики закручивать усы, да смахивать чубы…

Третий участок колхоза Ильича небольшой, всего тридцать дворов. Тарас Петрович отлично знал нужды каждой семьи и тем более их ожидания к празднику. Вручая подарки, не обидел никого. Кому отрез на платье. Кому по два пуда муки. А кому и шаровары атласные. Феньке с Ольгой достались черевички кожаные, да еще и как раз в пору. Ах, Тарас Петрович, всех ублажил!

— Эй, Захар! Тащи гармонь! Спивать будем!

— Подождите спивать! Я еще не закончил мероприятие, — Тарас Петрович, хитро и загадочно улыбаясь, поднял вверх руку, призывая всех успокоиться.

— Я получил согласие от председателя колхоза сделать еще один подарок. Я говорил, что второгодки Звездочка и Збияка принесли по два теленка. Телята были совсем слабенькие, мы даже и не надеялись, что удастся их спасти. Но случилось чудо! Благодаря ласковым рукам и бессонным ночам девчат, которых и самих еще нужно подкармливать, все четыре теленка — две телочки и два бычка — встали на ноги! Поэтому принято решение наградить Федору Синько и Ольгу Коваль бычками, которых они спасли от падежа! Огарка, завтра утром пусть и забирают, ты там проследи. Феня, Ольга, где же вы?

А Феньки уже здесь не было. Фенька была уже на седьмом небе от счастья! Черевички! О таких черевичках Фенька мечтала, стирая босые ноги, на пыльной дороге. Черевички! Как будут завидовать подружки на майдане. Черевички! С пояском и маленьким каблучком!

— Фенька! Ты уснула, чи шо? Слышишь, нам Тишку и Буяна подарили! Совсем. Тебе Тишку, а мне Буяна. Да очнись, наконец, убери свои черевички, дома будешь любоваться.

— Шо? Брешеш! Тишка топерь мий? — Фенька сама стала похожа на то теля: смотрит, а не видит.

— Айда на ферму! Обрадуем Тишку с Буяном! Нет, айда до дому, сообщим им хорошую новость…

…И не слышали подружки, как разгорелось веселье на майдане. Как мужики и хлопцы давали гапака. Как раззадорилась гармонь в руках у Захара. Как расплескались по берегам напевы Приски и Одарки…

— Мама! Мама! Глянь, яки черевички мне подарили! Казали, что я гарно робила. А еще Тишку, що я подняла, казали, що мий.

— Доця моя червона! — мать, смахнула слезы передником, — Побачив бы отец твой Митрофан яка ты взрослая уже. И красавица неписана, и работница добра, и хозяйка непоседлива. Где же тот хлопец, що проглядел это сокровище?

— Тю мама! Я ж правду говорю. Завтра Огарка телятку приведе, Тарас Петрович казав.

— Та я ж просто так сказала, умница ты моя. Вот только Тишка сильней твоей силы девичьей, утащит, как пить дать утащит тебя в лес.

— А я Даньку попрошу, он кол за плетнем на лужайке забье, а я траву носить буду. Тишка у мэнэ тихий, як та трава. Вот у Ольги Буян фулиган, так и норовит боднуть, тай под юбку заглянуть. Как вона с ним сладит? Мама! Я сбегаю зараз к Даньке, погутарю про завтра. Что-то я его на майдане не видела, може на рыбалку побёг.

Данька сосед. Живет через плетень. Хоть и младше Феньки на год, но друзья они верные. Каждый вечер, на скамеечки у дома, соберутся Ольга, Степка и Данька и болтают до захода солнца о всякой всячине. Хорошо с ними, тепло и уютно.

Даньку Фенька застала во дворе, они со Степкой плели морду для ловли рыбы.

— Данька! Ты що на майдане не був? Там таке було, таке було! Ой, а що у тэбэ таке! Чи с крыши свалився? — Фенька заметила, что у Даньки сияет большущий синяк под глазом.

— Отстань Фенька, все равно не скаже — Степка услужливо подавая лозу Даньке, подмигнул Феньке — Тож вин за мэнэ пострадав. Мы як на майдан собрались, мэнэ мий брат Арсений не пустив, казав щоб лошадь почистив. А твий Данька за мэнэ заступився, да увернуться не успев. Вот и пострадал за справедливость. С таким другом я хочь в атаку, хочь в разведку…

Данька и Степка погодки, всего-то по шестнадцать лет. Данька белобрысый, такой мужичок — сбитый в кулачок, а росточком не выше своего плетня. Степка рослый, с копной чернявых, непокорных волос. Дружба меж ними крепкая — не разлей вода! На следующий год заканчивать им школу, но они уже решили, кем будут. Данька, каждое лето помогает бате в артели рыбалить и поправлять сети. Настоящий рыбак. И задумал стать моряком. Захар, батя Данькин, поддерживает его в этом решении, даже присмотрел в Крыму мореходку. Степка грезит небом. Ляжет на лугу, скрестит руки за голову и смотрит часами в небо. Облака плывут мимо, а ему кажется, что это он летит меж облаков. Эх, быстрей бы кончить школу и, айда в летное училище! Только вот брат Арсений ни в какую. Говорит: Дед растил лошадей, отец растил лошадей, и нам с тобой никуда от лошадей не деться.

— Зачем пришла? Видишь нам некогда — Данька деловито работает лозой и все время норовит отвернуться, скрывая свое «сокровище под глазом», — Завтра расскажешь про майдан.

— Так я ж насчет завтри и прийшла. Тишка теперь мий. Утром Огарка приведе. Забьешь кол у плетня, щоб я Тишку привязала? Не смогу я сама. Мама каже Тишка в лес утащить.

— Ладно. Сейчас со Степкой что — нибудь придумаем. Скажи Тишке, чтобы даже и не думал в лес сигать.

Утром Огарка привела теленка, и они с Фенькой привязали его к прочному толстому колу. Молодцы хлопцы, на совесть сробили. Не видать теперь Тишке лесу.

…И потекли дни в заботах. Поутру, бросив охапку травы Тишке, бежала Фенька на ферму, где ее ждали еще пятеро голодных телят.

Июнь 41-го выдался жарким. Данила, старший брат Феньки, загонял стадо поближе к лесу, чтобы можно было спрятаться от нестерпимого зноя. Да и сам Данила не выдерживал долго палящего солнца. Давала о себе знать контузия, полученная в финской войне. Только месяц, как выписали из госпиталя. Полечиться бы еще, да Тарас Петрович уговорил. «Ты еще молодой, свежий воздух будет на пользу, да и стадо небольшое, справишься. Переломи меня коромыслом».

В тот день было особенно жарко, и ребята договорились, после утренних забот на ферме, собраться за развесистой ветлой у озера, искупаться. Вода прогрелась, как парное молоко. Так бы и сидел по шее в воде.

— А вы шо здесь сидите? Там у своей хаты Тарас Петрович людэй на собрание, чи на митинг кличет! — Макарка, мальчуган лет восьми, пробежал мимо со свернутыми удочками.

— Ну, що пойдем? — Ольга нехотя направилась к берегу. Нехотя потянулись за ней и ребята.

— Може опьять що давать будуть? — Фенька ускорила шаг, рассыпая по тропинке капельки воды от взмокших кудрей и платья.

И действительно, у хаты Тараса Петровича ставочники сгрудились вокруг столба, на котором висела труба, а от нее в хату бригадира тянулись провода.

— Я бачила таке чудо в районе, — Одарка горделиво повела взглядом поверх голов, — Из ентой трубы музыка грае, чудно. Тильки звучит хуже Захаровской гармони, уж больно скрипить.

Тарас Петрович с Захаром ковырялись в хате, от чего из трубы слышался шелест, как у камыша в ветреную погоду. Потом шелест немного утих и в дверях наконец-то появился бригадир. Все сразу заметили непривычный вид Тараса Петровича. Всегда озорные глаза, как будто потеряли свой блеск. Казалось, смотрит на всех, но никого не видит. И говорит, будто палкой выгоняет из себя слова.

— Станичники, родненькие послушайте Заявление советского правительства, — и отошел, молча в сторонку…


«Граждане и гражданки Советского Союза!

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковав нашу границу во многих местах и подвергнув бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской стороны и со стороны Финляндии…»

— Ой, бабоньки! Я знала, я чуяла. Ночью мой Хома, покойный, приснился, все звал, звал. А сам в грязной гимнастерке, що с гражданской войны пришов! Вийна, ровен час вийна, — баба Хивря схватилась за голову и бессильно сползла у плетня…

«…В ответ на это мною от имени Советского правительства было заявлено, что до последней минуты Германское правительство не предъявляло никаких претензий к Советскому правительству и что Германией совершено нападение на СССР, несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и что тем самым фашистская Германия является нападающей стороной…

— Як же так? — Данька со Степкой повернули головы в сторону Тараса Петровича, — Военком Якименко казав, що у нас мир с Германией? Тарас Петрович отвел глаза и съежился, будто от озера подул холодный, пронизывающий ветер.

— Цыц, хлопцы, дайте послухать.


«…По поручению Правительства Советского Союза я должен заявить, что ни в одном пункте наши войска и наша авиация не допустили нарушения границы и поэтому сделанное, сегодня утром заявление румынского радио, что якобы советская авиация обстреляла румынские аэродромы, является сплошной ложью и провокацией…

— Это ж, Молотов читае, министр иностранных дел, вин знае що правда, а що провокация.


«…Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, Советским правительством дан приказ нашим войскам отбить нападение и изгнать германские войска с территории нашей родины…


…Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».

Кто-то начал аплодировать, но через мгновение осекся — вокруг стояла непривычная тишина. Несколько минут ставочники молча слушали шуршание камыша из репродуктора ища ответа в глазах друг у друга и, вдруг все разом заговорили, загалдели, запричитали. Что-либо понять было совершенно невозможно. Кто-то проклинал фашистов. Кто-то пытался вспомнить вчерашний сон. Хлопцы все хором повторяли последние слова Молотова «Враг будет разбит. Победа будет за нами». Но, что на самом деле сейчас произошло, не понял никто.

И Фенька тоже. Ей, вдруг показалось, что из шумящей трубы сейчас снова заговорит дядька и скажет, что все это неправда, что это шутка. Но труба молчала. Фенька вдруг вспомнила, как на крещение привезли брата Данилу из госпиталя. Ждали с армии героя — кавалериста, а приехал калека с контуженой головой. «Будь проклята та война!» — заклинания матери занозой терзали душу. Данила служил в Карелии и ничего тревожного в письмах не писал. Неужели туда пришла война? А скоро придет сюда? — Феньке вдруг стало страшно и захотелось домой…

— Тю, що нам бояться? Красная армия зараз як соберется! Як подниме самолеты на всё нибо, як вдаре из всих пулеметив! Где германцы заховаются? — Данька никак не мог остановиться — Вот побачете, товарищ Сталин за неделю Гитлеру рога пообломае.

Фенька перед хатой замешкалась, «Как я скажу маме про войну? Она еще не оправилась после Данилы, а тут. Посижу лучше с Тишкой, соберусь с силами».

Тишка рад Феньке! Лежит себе в тенечке от плетня. Хвостик туда-сюда. Глаза блестят. Хохолок на лбу игриво взъерошен, як у того парубка. Рад Тишка Феньке!

— Кавалер ти мий! Скучаешь без мэнэ. Ничого, скоро в стадо пийдешь. Хороводы будешь с Буяном крутить на тий поляне. А у меня новость плохая. Зараз по радио казали, що вийна буде, с Германией. Тильки вчора казали що мир, а теперь вийна. Данька казав, що сюды не дойде. А еще Данька казав, що Красная армия Гитлеру рога обломае. Кажи, Тишка, у фашистив рога бильше, чем у тэбэ? Не? Ничого, зато лоб у тэбэ крепкий, як забодаешь, буде Гитлер скакать от страху по болоту, дай и сгине.

Феньке как-то легче стало. Будто сама сразилась в Великой битве с Гитлером, как с тем чудищем болотным, да и скинула его в ту черную яму, что за ставком. Теперь можно идти к маме и успокоить ее — соседи уже, наверное, новость разнесли по хатам…

Июль принес в село новую беду. Все мужчины от 23 до 36 лет получили повестки на фронт. Остались бабы с девками, старики, да хлопцы малолетки. Да Данила, который так и не отошел от контузии. Врач приезжал и сказал, что речь восстановится только через год-два.

Данька проводил отца, а через неделю сам сбежал на войну со Степкой, но их на большаке поймали и привезли домой. Досталось ему от матери! Фенька подслушала, как он, со Степкой, замышлял опять сбежать. Исчез Арсений Яценюк, старший брат Степки. Привезли повестку, а наутро пропал. Вот уже неделю, как не появлялся ни в хате, ни на ферме, ни в военкомате. Мама Феньки совсем сдала. Ноги ослабели; выйдет на огород, а наклонится не может. Тяжело Феньке; и дом на ней, и на ферме забот прибавилось. Тарас Петрович жалеет баб, но что поделаешь; «Потерпите милые, всем тяжело. Скоро ваши мужики погонят немцев и вернутся с победой. Будет полегче, переломи меня коромыслом».

В августе пришли первые похоронки. Из-под черных косынок не сияют больше лукавые взгляды молодок. Да и майдан, по вечерам, больше не рассыпается трелью частушек. Гармошка Захара тоскует по своему хозяину в пыльном углу…

Вчера Тараса Петровича вызывали в район. Возвращаясь, он вновь и вновь вспоминал слова первого секретаря райкома партии: «Товарищи! Обстановка на фронтах остается напряженной. Враг рвется к Донбассу и Кавказу с целью захватить стратегические запасы нефти и угля. Идут тяжелые бои на подступах к Киеву. Южному и Юго-западному фронтам удается сдерживать превосходящие силы противника. Но есть опасность обхода Киева с севера и северо-востока, а это территория Сумской области. В соответствии с Директивой Верховного Главнокомандующего объявляется мобилизация на привлечении местного населения для возведения оборонительных сооружений. Я не могу, по известным причинам, назвать районы инженерных работ; об этом вас детально проинструктирует товарищ Якименко. Работы будут организованы круглосуточно, поэтому прошу учесть график, порядок бесперебойной доставки людей на объекты, организацию питания, а также количество и исправность инструмента. Нет необходимости напоминать, что планы уборочных работ не отменяются ни на один день. Я не сомневаюсь, что наш район, внесет посильный вклад в общую победу над коварным врагом. Враг будет разбит! Победа будет за нами!»

В кабинете Якименко, Тарас Петрович долго не мог собраться с мыслями. В голове назойливо застряла и, никак не уходила, тревожная мысль: «Война уже у порога твоего дома! Немцы уже у порога твоего дома! Что я скажу людям? Где взять слова, где взять силы?».

— Тарас Петрович! График доставки людей на возведение инженерных сооружений получишь у председателя колхоза. Могу добавить, что работать будете в районе Глухова или Путивля, или в районе реки Сейм. Руководить доставкой бригад и сдачей работ будет наш уполномоченный. И еще, постарайся убедить людей, что болтать о месте работ и характере сооружений не следует. Но я тебя пригласил по другому вопросу.

— Кузьма Олегович? Кузьма, ты меня пугаешь.

— Ну что ты Тарас Петрович. Время действительно тревожное, но мы должны не пугаться, а действовать! Ты знаком с Сидором Ковпаком?

— Сидор? Да было время, наробили мы с ним гарных дел! Он кажись сейчас в Путивле в председателях райисполкома.

— Так точно. Точнее уже нет. Сидор Ковпак, по заданию партии, возглавил партизанский отряд, который будет действовать в Спадщанском лесу. Сейчас завершается формирование отряда, в составе которого будут действовать также подпольные группы в части разведки обстановки на местах. Вы, Тарас Петрович, человек проверенный, надежный и райком партии поручает Вам возглавить одну из таких групп. В группу войдут пять человек, двое из которых связные. Вам необходимо в течение недели подобрать надежных людей, готовых выполнять ваши поручения. Пол, возраст, национальность значения не имеют. Список жду к 23 августа. Не подведи. О составе группы кроме нас с вами никто не должен знать.

— Непростую задачку вы мне подбросили. Но будьте спокойны, с этим я справлюсь. Есть у меня люди, с которыми я и в огонь, и в воду. Пусть только сунется, вражина непрошенный!

…Не заезжая домой, Тарас Петрович завернул на ферму.

— Огарка! Приска! Где вас носе?

— Туто я! Тарас Петрович, вы уже звернулись? — Приска с навильком сена выпорхнула из-за столба, — Зараз, я тильки сена брошу.

— Передай Огарке, що я ее в хате жду. Як звернется, хай бегом до мэнэ.

— Добре, Тарас Петрович.

Домой Тарас Петрович подъезжал уже под звездами. Юстина нагрела ужин и сама присела рядом.

— Що, Тарас, нелегкий выдался день? Покушай и отдохни трошки, вона под глазами уже круги, словно волны разбежались. Не жалеешь ты себя, не жалеешь. О, вот и Огарка пришла! Заходь, поужинай с нами. Будь ласка

— Спасибочки Юстина! Нехочу я. Тильки перекусила. Тарас Петрович? Звали?

— Да Огарка, разговор есть серьезный. Юстина дай нам переговорить наедине.

— То, что я скажу, тебе не понравиться. Ох, не понравится! Переломи меня коромыслом. Поступила директива о привлечении местного населения на строительство оборонительных сооружений. По графику с 28 августа 12 человек будут работать круглосуточно через день по шесть человек. Две машины, утром, будут забирать людей из Анастасовки и, через Попивщину, Закубанку и Световщину увезут на объект. Место покажет уполномоченный из района. С фермы отдашь четверых, по два на смену. И не возражай! Знаю, что тяжело.

— Зразумею Петрович. Вот тильки где вони люди? Уси на фронте. У мэнэ тильки бабы старые, да девки слабые.

— Не прибедняйся Огарка. Вон Ольга Коваль какая выросла; вчора видел як вона с конякой справлялась! Огонь!. Да и Фенька, хоть и худа, як та лозина, да шустра, як та белка из дубового лесу. Вдовиц отдай, пусть отсохнут от слез своих. Вона у артельщиков одни парубки сети тащут. Теперь тоже на четыре парубка будет меньше, а задание выполняй.

— Ох и умеешь ты Петрович бабу уговорить! Повезло Юстине.

— Это мне повезло с Юстинушкой! Да вот с этими делами дома редко бываю. Обижается. Я думаю, после войны бабам памятники будут ставить в каждом селе. С мужиками было непросто, а тут все на бабьих хрупких плечах. Тоби Захар весточку передав? Где вин сейчас?

— Як из Ромны месяц назад передав, що под Киев едут, так бильше ничого немае. С Данькой намучилась, сил нет. Каже все равно убегу до батьки. Я ж его на ферму забрала, щоб перед глазами.

— Горяч Данька! Хороший атаман с него выйде. Вот закончит школу, отдавай его в командное училище.

— Да вин моряком хоче. Капитаном. Да, чи та проклятуща вийна дасть?

Тарас Петрович, задумался, махнул, кому-то невидимому, рукой и, внимательно посмотрел на Огарку.

— Мне твой Захар, как младший брат был. Доверяли мы друг другу. Тебе я тоже верю. Тильки между нами. Яковенко каже, що Гитлер на Донбасс рвется. Не ровен час завтра, послезавтра Красная армия за Днепр отойдет, для маневру. А это значит, що придется на какое-то время в леса уйти. Сидор Ковпак партизан собирае, пока Красная Армия назад не звернется. Так вот я подумал, може Даньку со Степкой Яценюком на базу забрать? Лишние руки и ноги не помешают. Где дрова нарубить, где коней напоить, а там и погонят немцев, як тих зайцев непрошенных.

— Убив ты мене Петрович! Если бы не знала, що ты брехать не умеешь, огрела бы оглоблей за такие слова! Но если это сохранит ему жизнь, то я потерплю маленько. Вот тильки за Степку ничого сказать не можу. Хлопец хороший, но кажуть люди, що брат его старший Арсений в лес убег. Ты же помнишь, как их отца раскулачивали? Мать Ульяна с ума рехнулась, да и утопла, а отца в Сибирь. Арсений тогда парубком был, с той поры и замкнулся, от людей сторонится. Степка, конечно, другой, комсомолит в школе. Опять же на летчика хоче учится, мне Данька по секрету казав. Ой не знаю, думай сам Петрович.

— Спасибо тебе Огарка! Успокоила ты меня маленько. Чтобы то ни було, будем надеяться, що до этого не дойде. Поужинай со мной. Устина! Неси еще тарелку!

…С фронта новости все тревожней. Каждый день собирались ставочники у хаты Тараса Петровича. Сводки слушали, молча, и только, когда голос Левитана замолкал, начиналось осторожное обсуждение. У баб одна песня: «Как жить дальше, если поубивают мужиков, да сыновей? Кто же за нехристь такой этот Гитлер? Как зиму будем зимовать, если не отгонят эту вражину?

Мужики, да какие мужики — песок сыпется, так те еще петушатся: «Погодьте! Красная Армия еще не раскрыла весь свой потенциал! Как было в гражданскую? Кавалерия решала все! Неожиданность, атака — вот и вся стратегия, да тактика!. Вспоминали, как заманивали врага поглубже в тыл, а потом бах-тарарах и наскоком по врагу! Тильки перья летят! Одним словом — маневры!».

Парубки не понимали до конца смысл всеобщего обсуждения, но иногда и им удавалось вклиниться в разговор своими короткими репликами: «Самолетов и танков маловато! Гитлер всю Европу на нас, а у нас тильки с 23 лет на фронт призывают! Молодые смышленые, враз бы, да напором, да с флангов!».

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 160
печатная A5
от 303