электронная
200
печатная A5
327
12+
Феникс

Бесплатный фрагмент - Феникс

Стихи

Объем:
136 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4483-2135-1
электронная
от 200
печатная A5
от 327

Предисловие от автора

Поэт на своем творческом пути держится, как древний мир, на трех китах. Или чуть большем количестве — тех основных элементах его мироздания, на которых он создает поэзию. Поэтому многие стихотворения не только цикличны, но и запараллелены — через годы его человеческой биографии. Стихи-предчувствия дополняются стихами-осознаниями. Увидеть эту картину полностью можно только хорошо зная творчество автора. В 2002 году я, находясь под впечатлением пьесы Уайльда и одноименной оперы по его пьесе, за одну ночь написала мини-поэму «Саломея». Это произведение опубликовано в девятом выпуске Православной антологии «Отчее слово» и в моей третьей книге «Обратная сторона солнца» — наряду с еще одним образным стихом, написанным тремя годами позже, в день моего 25-летия — «Улыбнувшись Ироду улыбкой Саломеи…». Позже мне пришлось вновь возвратиться к этому роковому библейскому образу «дочери Лилит» — но уже по-новому переосмысливая его. Вообще библейские сюжеты — это целый мир моей поэзии, как, например, неотвязный образ Ноева ковчега. Это как параллельная модель нашей Вселенной — микросхема в мозге человека и постоянное сравнение Создателя с тем, кто создан по Его образу и подобию.

И еще одна взаимосвязь человека и Богочеловека — вера в то, что Христос пришел на землю Спасителем каждого из нас, живущих и будущих. В книге «Феникс» стихотворение «Неузнаваемый — иерусалимский пророк…», написанное в память об отце, перекликается с более ранним, тоже опубликованным в «Обратной стороне солнца» — «В одеяле — грязном, засаленном, старом…» — человек своей жизнью повторяет крестный путь Христа, расплачиваясь за грехи смертью, такой же уравнивающей и бесславной, как казнь Спасителя наряду с злодеями и разбойниками — и надежда человечества на чудо Воскресения. Это и есть величие человека и его победа над собственным тленом — как тела, так и растления души. И — путь ко спасению.

Алена Воробьева

«От Саломеи до Суламифи…»

Пожалуй, мало найдётся сегодня авторов, умеющих с таким мастерством отобразить то пространство, в котором сплетено прошлое и настоящее, современное и вечное.

В стихах Алены Воробьевой жизнь обретает конкретный образ. Она завораживает нас. Как танец Саломеи, манящий и опасный. И кажется, нет спасения от её губительного кружения.

И совершается предназначенное…

Но, отрываясь от бескрылого тела, душа наполняется тайной небесной. И вслед за нею незримою тропою ведёт нас автор до назначенного рубежа.

И не случайно книга названа «Феникс».

Феникс — мифическая птица, которая, забирая с собой все страдания и ненависть людей, бросается в огонь, чтобы своей жизнью и красотой оплатить счастье на земле. А потом возрождается. В египетской мифологии феникс служил знаком первобытного Логоса — слова, промежуточного звена между замыслом Божьим и воплощением этого замысла в жизнь.

Феникс является также символом бессмертной души, вечной и чистой, как возлюбленная Суламифь. Путь от Саломеи до Суламифи — путь души от земного к небесному.

Саломея убивает мужчин не только в их физическом, но и в божественном воплощении, она — рок, демон, дочь Лилит. Суламифь — дочь Евы, сущное воплощение Любви, которая есть Бог (попробуйте заменить Слово у Иоанна Богослова в начале его Евангелия на разгадку этого слова — Любовь: вначале было Слово (Любовь), и Любовь была у Бога, и Любовь была Бог — иначе открывается смысл всего мироздания и его животворения), бескорыстия, а не расчета, благодарения, а не требования. Если Саломея — оружие Любви, то Суламифь — ее жертва, на жертвенном алтаре любви за грех Саломеи расплачивается Суламифь. И здесь не имеет значения хронология.

Изначально по замыслу автора книга эпиграфами делилась на две части — сплавляя воедино именно женское начало поэзии — небесный прообраз жар-птицы (бессмертной Алены, по Валентину Устинову) и земной опаленный феникс (взаимозаменяемость в птицах реальности и мифа, принадлежности к небу и земле, как путь к смертной Елене).

Соединение трагизма и творчества. Книга, которую Вы держите в руках, разделена на три части, эпиграфами она делится на три стадии феникса — горение, тление и воскресение. И неясно, какая из них — страшнее…

Но — «в любви помогает только любовь».

Феникс означает возрождение после разрушения — и каждый человек, переживший жизненную катастрофу, сравнивал себя с фениксом. Не случайно своей эмблемой символ изображения феникса выбирали христиане и смертные цари. По древнему преданию, феникс плыл в Ноевом ковчеге во время потопа, и Ной за добрые слова феникса пожелал ему жизнь вечную. В стихах Алены Воробьевой феникс — как предчувствие и осознание любви, которая опаляет. Встречается и ковчег — каждый раз это новый образ, иное толкование библейского сюжета, трижды это — человеческая пара: любящих мужа и жены, готовых к отплытию («Люблю тебя — до оцепененья, до гнева…»), затем — разочаровавшихся друг в друге потомков Каина, не попадающих на корабль («Подарки на свадьбу вышли из срока годности»), после — новых влюбленных, которым тоже не досталось места в ковчеге, плывущих вслед за Ноем в деревянном гробу («Ковчег уплыл. Мы ждем потом Всемирный…»), и наконец — это не двое, а один — человек, поэт, забытый Богом и людьми за его грехи, некогда свободно разговаривающий с ангелами на их языке (помните — «если я говорю языками человеческими и ангельскими»? ), оставляющий себя на погибель в ожидании знака свыше («Человек, с которым говорили светы…»).

В «Фениксе» Алены Воробьевой — стихи о любви (наверно, впервые за все предыдущие книги автора), стихи о смерти — осознание смертности себя и каждого из нас, ныне рядом живущих, стихи о возрождении человеческой души, небесном и земном ликовании — за свои мытарства, за радость жизни во всех ее ощущениях.

Надежда Вольская

Феникс

Четвертая книга стихов

I

Если Я сказал вам о земном — и вы не верите, как поверите, если буду говорить вам о небесном?

Евангелие от Иоанна, Гл. 3, 12.

***

Сущность пера жар-птицы

Птица феникс не разумеет:

Изумрудно-золотая метелка,

Глазок с маренговым бликом

И глубинно-фиолетовым зраком.


Перо, горящее вечно

Жаром несметных желаний,

Робким таинственным оком —

Разве может сравниться

С фениксовым опереньем,

Что воскресает из пепла,

Оставшегося от жар-птицы.

2000

***

Высшая мера любви — безразмерна.

2008

***

Молиться за того, кто ангел сам? —

Хоть и во плоть, как в ризы, облеченный.

Чей дух высокий знает небеса

И день седьмой, от мира сотворенный.


Просить пред светлым ликом за того,

Кто сам несет в себе его прощенье,

Ниспосылая истину из слов,

Что в этом мире — о любви ученье.


Любить того, кто любит и горит,

Как серафим, иконописным ликом,

Кто из темницы вновь освободит

И к свету душу развернет, как свиток.


Спасать — кто сам спасения глоток

И осеняет живоносной силой, —

Расцветший в сухом дереве цветок,

Который ляжет на мою могилу.

2007

***

Замучить всех богов гаданьем —

Просить о жребии судьбы.

Гадать по небу утром ранним

Пред битвой — по дымам волшбы.


Гадать — и возносить молитвы

О здравии и чудесах,

Спасении — во время битвы —

От превращения во прах.


Иль, если Бог рассудит строго

И заберет на небеса —

Молить, чтобы вели дорогой

Ее прекрасные глаза.

2007

***

Ты идешь с опущенным забралом

И не видишь красоты земной.

Грезишь ты — небесные хоралы

Явятся в лазури голубой.


Веришь ты — предназначенье выше

И светлее жизненных молитв,

И весну вдыхая, небом дышишь,

Ничего не зная о любви.


Небом ходишь — и, подняв забрало,

Смотришь на небесные поля.

Меч свой даришь пахарю — орало

Выкует он завтра для тебя.


Будешь сеять хлеб в небесной сини,

Будешь жить, доспехи спрятав с глаз,

И не вспомнишь, как сады красивы

На земле в весенний райский час.


Но приснится — опустив забрало,

Прячешь свои синие глаза,

И не видно — солнце в небе встало,

Или надвигается гроза? —


Да, приснится, — ведая о прошлом,

Как ты верил лишь в одну мечту,

И не видел красоты тревожной —

Ложной красоте не присягнул.


Потому тебе одна отрада —

Мук не зная и страстей любви —

Выходить к ограде райской сада

И смотреть на девушек земных.


И вдыхать, как воздух пахнет жарко

Золотом пшеничным на полях,

Любоваться чьим-то полушалком,

Слушать, как мелодии звенят.


Потому теперь тебе награда, —

Пряча свои синие глаза,

Ты выходишь за ворота сада,

Ничего о прошлом не сказав.


Ты идешь туда, где поле битвы

Еще пусто, и не ждет побед —

Как и крови. И твои молитвы

Падают на здесь растущий хлеб.


И вдруг видишь, как до капли выпьешь

Всю земную красоту любви

И вернешься, выпит сам и выжжен,

В рай искать ведущей колеи.


Как войдешь в открытые ворота

И вдохнешь небесные поля,

И привратник спросит: «Старец, кто ты?

Ты ли прилетел на журавлях?» —


И ответишь изумленно: «Что ты, —

Юношей я шел к своей мечте,

Но покинул райские ворота,

Присягнув девичьей красоте».


«А теперь никто тебя не помнит —

Пуст твой дом, доспехи ржавь взяла.

Проходи, селись в одну из комнат —

Завтра утром поле ждет тебя».


…И увидишь — над пшеничным хлебом

Безмятежны неба корабли.

И вернешься — и задышишь небом,

Ничего не зная о любви.

2004

***

Проходящему по полю,

Вдоль небесных поселений,

Мимо храмов, мимо кровель

Черепичных на домах,

Ощущая под подошвой

Прах земли и перегноя,

Неги, лени — и работы

В долгих будничных трудах.


Проходящему по небу

Вдоль простых земных окраин,

Вдоволь ищущему знаки

И отличия судьбы,

Все мерещатся гробы

В царственных порталах рая,

Отпечаток или слепок,

И обильные хлебы.


Проходящему по снегу,

Созданному между-между,

Небом для земли, прослойкой

Между хлебом и вином

Неба и земли, послойно,

Не просящему ночлега

На земле, — отверзнув вежды,

В снег нательным пасть крестом.

2007

***

Вздох полнолуния. Луна большая.

Играет в прятки с солнцем. Побеждает.

Сквозь тучи тьме пытается светить.

И снег на землю белым урожаем

Несет зима, и землю украшает.

Снег вновь напомнил мне, что я живая,

Что чувствовать умею и любить.


Снег на карнизы лепится нелепо.

Как соль на хлеб, он сыплется с полнеба

На полземли — на черный каравай.

И светятся огни. Как мало света!

Под белым снегом не заметно меток.

Лишь утро, поседевшее заметно,

Откроет, что засыпаны пути.


И весточкой от умерших, садится

На ветки дерева заснеженного птица,

И сбрасывает снег.

И дерево немое оживает

И шепчет: «Снег…» —

На белом каравае.

И шар огромный неба и земли

Един по цвету облаков и снега

Как белый сумрак, морок, как победа

Картины белой над цветной, где небо

Похоже на балет —

Застывший в плохо освещенной пачке,

В па-де-труа, в безмузыкальной спячке —

Щелкунчика, Жизели, без раскачки

В поклоне ждет букет.


Из белых веток дерева, где птица

С землей, с родными прилетев проститься,

Ссыпала с листьев снег.


И розой из луны, что — как живая! —

Свой отломив кусок, для каравая

Свет преломляла в снег.

2006

Anno Regni

(В год царствования)

1

И все лица в полутьме — твое лицо.

И все спицы в колесе — твое крыло,

На котором я лечу в ночи,

И как свечи, фары горячи.


Мир бесстрастный страстью задышал.

Стала вдруг зияющей душа.

И в бездонный падаю полет.

И лечу. И встречи сердце ждет.


И гадает… И сжимает грудь

Новой тайной, что живая суть,

Новым чувством, что пришло за мной,

За моей неопытной душой.


Чувствую — твоя душа поет

Словно птица, и зовет в полет.

Лик твой ясен. Ангельская тишь.

Пропаду… Погубишь!

— Воскресишь!

2

Утром проснулась трезвой,

К ночи уснула пьяной.

Тысячеградусная твоя любовь

Выпита залпом. Огонь!


Сердце мое стало мишенью

В оптическом прицеле винтовки Амура.


Он стреляет без промаха, автоматически,

Руку набив на великих влюбленных.


У меня за спиной вырастают крылья,

Из моих глаз плещется солнце,

Рана кровоточит красиво,

Кровь, как гранатовый сок, струится.


Слава богам и богиням древним!

Розовощекий Амур ленивый

Знает судьбу своей каждой пули,

Что попадает на выбор спонтанный

В любое предсердие солнцем свинцовым.


Сердце не бьется? Сердце грохочет! —

Птицею в клетке, в тюрьме заключенным.

Освободи меня, освободитель! —

Дыхание Бога в моем дыханьи.

3

Надо научиться дышать ровно рядом с тобой,

Иначе дыхание перехватит от счастья

Просто сидеть с тобой рядом, смотреть на твое

Прекраснейшее — из смертных

                                    и быстротечных — лицо,

И неземные отсветы видеть твоей души,

Как горит она огоньком бестелесным, заре

Рассветной подобна, пламени тихой свечи,

Что в молитвенном храме горит богомольно всю ночь.

Любовь к тебе — это пылинка на подошве твоей,

Единственный вдох воздуха, солнцем пронизанного

Жарким днем, когда во рту расцветают

                                                  бутоны цветов, —

Разве достойна твоего мира такая любовь?

Которая станет скромной частицей твоей души

И не обратит рассеянное твое внимание на себя

До поры, пока не настигнет тебя ее красота,

Застанет врасплох, и ты восхитишься ею,

                                                         словно Творец.

Только что делать, если вся душа твоя

                                                             соткана из любви,

Только что делать, если обожествляю тебя…

Нет мне имени в сердце твоем, в судьбу твою нет пути,

Так зачем дыхание еле перевожу от счастья.

4

Ты мне можешь поклясться на Библии и на Коране,

Что твоя любовь не имеет ко мне отношенья, —

Лишь тогда наши души и наши тела не изранят

Ангел бури священный и огненный ангел мщенья.


Потому что законы и долга и чести нарушив,

Лишь один исполняем закон, изреченный сердцем —

Быть человеком, творить любовь в падших душах,

Очищать ее жемчуг от частичек навоза и скверны.


Потому что выбора два — два конца у кольца

                                                                      единого —

Или: земной любовью освежевать чувства.

Или — небесной кровью наполнить душу.


— Да возгорится огонь любви непотухший,

Неопалимый, огненной розой цветущий.

5

Что, если не простясь, простимся,

И станет выбеленным лист

Судьбы несбывшейся — летим

На небеса, без долгих виз.


Вдогонку радуге — мосту —

Бежим, творя восьмое чудо:

Мы держим за руку мечту —

Любви друг друга амплитуду.

Нам отворятся небеса…


В доспехах черных рыцарь светлый —

Златоволосый, словно ты —

Пронзит своим копьем поэта

Дракона жгучей красоты —


Любовь земную и соблазны

Мирские — будут воскресать

Без чуда Воскресенья, разно, —

Но голова слетит опять.


Смотри: кто любит — не постится.

Как в отчем хорошо саду…

И, если не простив, простимся —

Господь простит любовь в ладу.

6

Прятаться нечего. Мне все равно,

Что говорят на ладонях — линии.

Выжгу на сердце своем клеймо

Твоего несравненного имени.


Духа печать твоего — как герб,

Татуированный на моей душе.

Имя твое — преломленный хлеб

Тела Христова в цветном витраже.


Терпкого красного — вкус вина —

Вкус твоих губ, как Спасителя кровь.

И оживает смятенно зима

От твоих вещих, пророческих слов.


Храм красоты твоей — солнечный диск,

Луч золотого песка в часах.

На сокровенных застыли весах

Дух твой — и лик.

7

Вволю забыты. Обречены.

Чистой любовью отлучены.


Излуки разлуки

Полощут души

В миру послушников

Контрастным душем.


Страстного танго

Неслышная музыка

Ведет наши души

В покой незаслуженный.


И обрывает у ангелов крылья

Как лепестки ромашек —

И осыпаются, обессиленные,

Снегом на черные пашни.

8

Небесный огонь полыхает в моих глазах.

Я ангел с подъятой трубой, я агнец распятый.

Крылатой мучительной смерти восходит звезда

В зените чернильных небес как знаменье расплаты.


Как просто дар Божий отринуть, не зная его.

До дна пить кровавую, горькую, жадную чашу,

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 327