электронная
439
печатная A5
1017
16+
Её безмолвная история

Бесплатный фрагмент - Её безмолвная история

Психологический рассказ

Объем:
54 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4485-9224-9
электронная
от 439
печатная A5
от 1017

Все права защищены!

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, а также запись на тех или иных видах носителей для частного или публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав — Татьяны Николаевны Аржаевой.

По вопросу организации доступа к аудиоверсии, электронной версии или печатной версии книги, покупки обращайтесь к владельцу авторских прав — Татьяне Аржаевой — по адресу tsc2922874@gmail.com

Без начала и конца

Ирина в течение совещания несколько раз ловила себя на желании проверить один из своих мобильных телефонов. Данным номером и аппаратом она пользуется исключительно потому, что он прикреплен к банковской карточке, да ряд старых добрых знакомых никак не могут запомнить другой.

Так и есть — пропущенный звонок. Так и есть — старая добрая знакомая. Точнее, не просто знакомая. А человек, который в свое время был лучом надежды, ангелом-хранителем для нее. «Наверное, что-то случилось», — подумала Ирина, нажав кнопку «позвонить». Елена Петровна ответила практически сразу же. В процессе недолгого разговора договорились о встрече на следующий день после обеда.

Ирина про себя отметила, что не виделись они давно, более полугода, с того раза, как она со своим вторым мужем привезла внуку Елены Петровны компьютер и кучу детских вещей, из которых ее сын давно уже вырос. Тогда Ирина познакомилась с новым домом Елены Петровны — двухкомнатной квартирой в двухподъездном панельном доме, построенном лет 30–35 назад. Квартира как квартира, немного необычной планировки. Елена Петровна, наливая зеленый чай и раскрывая коробку конфет от одного из своих клиентов, сказала, что как раз недавно они провели здесь небольшой косметический ремонт. Ирина отследила тогда у себя ощущение мрачности. Стены выкрашены в какой-то странный цвет, название которому она не нашла до сих пор. То ли это был грязно-бледно-розовый, то ли серый с элементами сникшего и бледнеющего лилового. В любом случае цвет не вызывал радости, настроения, а провоцировал скорейшее появление уныния и тоски. «Не для ребенка со сложной судьбой цвет, однозначно», — решила тогда для себя Ирина, глядя на живущего здесь мальчишку-школьника. Елене Петровне она ничего не сказала, руководствуясь в этот раз принципом не причинять добро, если не просили.

«Скорей всего, речь шла о чем-то серьезном, раз Елена Петровна обратилась ко мне», — размышляла Ира. Впрочем, скоро все будет понятно.

Рабочие встречи, одна за другой, и наконец пришло время личной.

Елена Петровна имела свой особый стиль в одежде. Это всегда были достаточно длинные свободные юбки, платки и расширяющаяся книзу верхняя одежда — пальто, полупальто или шубка. И всегда это был черный цвет. Иногда с элементами серебра или чем-то блестящим, иногда с небольшими вставками других цветов. Но практически всегда — черный. Ирина поймала в очередной раз себя на нелюбви к черному цвету, даже более — он ее раздражал. Однажды, лет девять назад, Ира, открыв дверцы своего плательного шкафа, ужаснулась! Обилие, даже изобилие черного цвета неожиданно повергло ее в шок! Она очень быстро после этого обновила свой гардероб, наполнив его разнообразными красками, разными по степени насыщенности и тональности. Черный цвет остался в гардеробе, но в очень небольшом количестве и в благородном его варианте. А через какое-то время Ирина заметила, что практически не носит черных вещей и это получается легко, естественно. Но главным было то, что сама жизнь приобрела такое же разнообразие и такую же яркость, как и ее гардероб. С тех пор наличие и изобилие черного цвета в одежде того или иного человека для Ирины стало знаком его душевных переживаний, замкнутости, серости бытия, неудовлетворенности и депрессии, того, что что-то в его жизни не так. Анализируя любовь Елены Петровны к черному цвету, Ирина признала, что, несмотря на всю позитивность доброй знакомой, ее душевное состояние на протяжении всего времени их знакомства оставляло желать лучшего.

Назначенная по телефону встреча была радушной. Ирина сделала горячий зеленый чай и, присев рядом с Еленой Петровной, приготовилась слушать.

Оказалось, что гостье нужны деньги. Но не для себя и не для внука, а для сына. Она напомнила, что некоторое время назад им удалось разменять их четырехкомнатную, в старом доме, квартиру на однокомнатную для дочери и комнату в коммуналке для сына, а сама она с мужем и внуком переехали в двухкомнатную квартиру, унаследованную от ее матери. Именно в этой двушке Ирина и встречалась с Еленой Петровной последний раз — более полугода назад. За это время ничего особого не случилось, кроме того, что сын, Андрей, не прижился в коммуналке. Соседями его оказалась семья из четырех человек — мужа, жены и их двое детей. Все они ютились в одной небольшой комнате. При этом мужчина, имевший судимость за убийство, любил выпить и подебоширить. Жена его терпела, как обычно, ради детей, что для Ирины было неприемлемо — ради детей с таким мужем нужно разводиться, считала она. Ведь что видят дети? Какой они видят пример мужчины? Какой они видят пример отношений между мужчиной и женщиной, мужем и женой? И как они будут строить свои жизни на основе этого примера? Это то, что они будут нести с собой очень долгое время, может быть, даже всю жизнь, если им, конечно, не повезет и они не получат свой шанс на спасение. Эти дети с малых лет переживают не только за себя, но и друг за друга, за мать, которая вроде как является взрослым человеком, и каждую минуту должны находиться в напряжении и полной боевой готовности, так как неизвестно, когда их отец «сорвется». Причем противостоять ему сейчас они реально не могут, им нечего противопоставить. Ирина понимала, что этот человек упивается тем, что делает и что чувствует его семья, он получает ощущение власти и превосходства. Да только вся загвоздка была в том, что ему всегда этого будет мало! Это как бездонный колодец, который никогда не станет полным. А значит, бежать нужно от такого семьянина, и подальше, ради себя и ради детей. Но увы… то ли женщина была типичной жертвой, то ли себя совсем не ценила и не любила, то ли ей было на самом деле плевать на своих детей, получая заслуженное, то ли просто не понимала, что жить можно и по-другому, то ли все сразу.

Итак, отношения у Андрея с соседом не сложились — были ругань, скандалы и угрозы. В итоге на следующий вечер после очередной ссоры на Андрея в его же подъезде напали и жестоко избили. Предположительно это были друзья того самого соседа. Полтора месяца он пролежал в больнице, еще месяц дома у матери. Писать заявление в милицию они не стали, так как решили руководствоваться принципом «Бог накажет», да и пожалели жену, детей этого смутьяна.

У Ирины такой подход вызвал размышления и сомнения в его верности: «А если этот тип, уже сидевший за убийство, имеющий агрессивное и с последствиями для других людей, поведение, нападет еще на кого-то? Да и для детей, жены проживание с таким человеком бОльшая беда, чем непроживание, а близость к нему по последствиям для них хуже, чем его нахождение в отдаленных от них местах. Ведь он и жену с детьми время от времени на трезвую и нетрезвую голову поколачивает… Да и потом, зачем жалеть тех, кто сам себя не жалеет? Ведь его жена не жалеет себя, не жалеет своих детей, снося и терпя унижения, агрессию, пьянки, скандалы и побои! Может быть, в таком случае отсутствие жалости является большей жалостью по своим последствиям, чем ее проявление сейчас? И зачем таким решением расширять границы дозволенного недозволенному?»

Елена Петровна поделилась, что после этой истории приняла решение: из этой комнаты надо сыну съезжать — и, помня о том, что тот мечтает о частном доме, начала искать варианты купли-продажи или обмена. Подходящий вариант, стареньких полдома в одном из удаленных районов города, не заставил себя долго ждать. Обмен был равнозначный по цене, но вот услуги агентств необходимо было оплатить, и быстро. Финансовый вопрос, как и другие, привычно взяла на себя Елена Петровна. Ирина поняла, что значимый для нее человек рассчитывает на ее помощь, и уточнила размеры необходимой суммы.

Разговор продолжился, и гостья поведала, что в этот же день собирается поехать к соседу сына и поговорить с ним о том, что произошло, попросить не мешать обмену. Она рассчитывала на позитивный исход, так как помнила фразу-угрозу, брошенную дебоширом: «Он здесь жить не будет!» Ирина деликатно и с мягкими интонациями в голосе поинтересовалась: «Отчего же ваш муж не составит компанию? Ведь это может быть опасно?» Елена Петровна, не смутившись, не задумавшись, отвечала, как будто это было в порядке вещей: «Он сказал, что нечего к ним ездить и пусть Андрей сам разбирается. А если бы он даже и поехал, все равно от него толку не было бы — только бы постоял и помолчал. Да и потом, ты же знаешь его отношение к сыну». Да, Ирина знала. Она помнила, как много лет назад Елена Петровна рассказала ей о появлении Андрея. Хотя в некотором смысле Ирина была согласна с мужем Елены Петровны — Андрей уже достаточно взрослый мужчина (именно мужчина), чтоб решать многие вопросы самому, а не рассчитывать на помощь матери. Но Елена Петровна, видимо, в силу привычки «спасать» сына, делала это в том числе и тогда, когда можно было бы без этого и обойтись.

Нежеланный желанный

Елена Петровна забеременела практически сразу после свадьбы. Родилась дочка, которую назвали Марией. Муж Николай, несмотря на то, что первым ребенком оказалась девочка, очень и от всей души обрадовался. В роддом он приехал с цветами и подарками. Елена Петровна была приятно удивлена, ведь, пока она ждала выписки, насмотрелась на некоторых других женщин, родивших девочек, и наслушалась историй от старушек-медсестер. Кто-то из мужей не приезжал забирать жену, и они сами добирались до дома или уезжали к маме; кто-то приходил и под окнами роддома кричал, что, как только жена переступит порог дома с дочкой на руках, он им устроит «сладкую» жизнь; кто-то передавал записки с проклятьями малышке; а кто-то требовал отказаться от ребенка. Соседка по палате делилась своей ситуацией, про которую можно было сказать «и смех, и грех». Всю беременность они спорили с мужем, кто первый родится: мальчик или девочка? Муж говорил: «Первый пусть будет мальчик, а потом хоть 10 девочек». Жена настаивала на противоположном. Когда родилась малышка, новоиспеченный отец передал супруге записку: «Ты опять поступила по-своему!» Как будто женщина имеет возможность влиять на то, какой пол будет у ребенка, как будто она виновата в том, что родилась девочка или мальчик. Конечно, большинство из этих мужчин в итоге принимали дочку, но нервы женам успевали перед этим потрепать изрядно.

Для Ирины такое отношение к дочкам было в некотором смысле непонятным. Нет, она, конечно, понимала причины такого отношения — предрассудки, ценность мальчиков и меньшая ценность девочек в патриархальном и послевоенном обществе. Но она не понимала, как так можно относиться к своему ребенку, своему — плоть от плоти, кровь от крови. Она не понимала, как можно так относиться к ребенку от жены, любимой женщины? Как можно причинять такую боль своей любимой в один из самых светлых моментов не только ее жизни, но и своей? Как можно быть таким черствым и, наверное, глупым, позволяя себе находиться во власти предрассудков, не замечая глубоких человеческих и семейных ценностей, ценности жизни, в конце концов?

Но бывало, когда мужчины гордились родившейся дочкой и жену от радости чуть ли не на руках выносили из роддома. Для таких главным было, что жена здорова и все прошло благополучно, ребенок здоров и неважно, какого он пола, главное — свой, родной!

Николай на руках жену не выносил, но явно был в отличном расположении духа и с нескрываемым удовольствием взял дочурку на руки, не дожидаясь, когда это ему предложат. В дальнейшем он легко и просто, с радостью ее купал, менял пеленки, играл, гулял, заботился и по мере возможности баловал. Так прошло два года.

С детства, рассказывала Елена Петровна, она мечтала о двух детях. Она не хотела, чтоб между ними была большая разница в возрасте, — года 2–3, не больше. Она хотела, чтоб они были близки друг другу не только родственно, но и по возрасту, духу, чтоб они стали друг для друга друзьями. Поэтому, когда пошел дочке третий год, она начала намекать супругу о своем желании родить еще одного ребенка. Николай особой радости по этому поводу не проявил, признаков энтузиазма тоже. Тогда Елена Петровна начала говорить об этом более откровенно и прямо. Результат был тот же. Сначала муж делал вид, что не понимает, о чем она, потом просто молчал, потом переводил разговор на другую тему, потом стал приводить доводы о том, что второго ребенка им не поднять, нужно будет больше работать, решать квартирный вопрос, затем раздражался, злился, ругался и т. д. Так прошел год. Потом еще один.

Ирина часто вспоминала эту историю и удивлялась тому, как супруги отстаивали свои позиции, не уступая друг другу. Она пыталась поставить себя на место то того, то другой, найти золотую середину или аргументы в пользу той и другой стороны. Не могла. Не могла до тех пор, пока не посмотрела на ситуацию с точки зрения ценностей: муж говорил о своем нежелании, материальном, и о том, что ему придется делать, о своей неуверенности, сомнениях, а жена — о силе своего желания, попытке дать первому ребенку еще одного близкого человека (может, потому что он был у нее или наоборот — не было), важности продолжения рода и жизни.

За два года Елена Петровна чего только не перепробовала, в том числе и советы подруг о соблазнительных нарядах, невероятных ласках и о том, чтоб воспользоваться нетрезвым состоянием супруга. Но тот радовался нарядам и ласкам, не отказывал себе в алкоголе и держал вопрос «зачатия» под строгим контролем. И все же молитвы молодой женщины были услышаны. Как это случилось и когда, она не могла понять, да и не особо важно ей это было. Главное, случилось! От врача она поспешила домой, надеясь, что муж разделит эту радость. К сожалению, радости Николай не проявил, наоборот! На протяжении всей беременности он желал жене и неродившемуся ребенку, чтоб случился выкидыш, чтоб он умер, чтоб она никогда больше не могла забеременеть и т. д. Малейшие признаки токсикоза, усталости, дискомфорта у жены вызывали у мужчины раздражение, поток брани, ругательств и недобрых пожеланий. А беременность протекала сложно, трудно. Будущей мамочке казалось, что она собрала все проблемы, какие только бывают при беременности.

Роды были не только тяжелыми, но и долгими. Последствия были грустными — это была последняя беременность. Родила Елена Петровна мальчика. Врачи и медсестры утешали, обещая, что муж обрадуется, узнав пол ребенка. Увы! Супругу было все равно, кто родился. В роддом он за ней не приехал. Добиралась Елена Петровна до дома одна, на такси. Водитель, пожилой мужчина, сурово на нее посматривал и, не вытерпев, грозно, осуждающе и как бы между прочим произнес: «Вот какая нынче молодежь пошла! Рожают без мужей!» Оправившись от такого заявления, женщина попыталась себя защитить, тихо произнеся: «Муж сыну не рад, потому и не приехал!» Таксист сначала не понял, но потом притормозил, повернулся к ней и спросил: «Как так не рад сыну? Сыну?!» Поняв, что молодая мама не шутит, всю оставшуюся дорогу сокрушался о том, что неправильно понял ситуацию, бранил ее мужа и сочувствовал. Денег за дорогу он с нее не взял, оставил номер домашнего телефона с просьбой звонить ему в любое время, когда надо будет ребенка куда-то увезти или привезти, пообещав, что для нее всегда будут самые низкие цены. Елена Петровна часто к нему обращалась, и слово он свое держал до последнего рабочего дня.

Ирина, перебирая порой в памяти эту историю, также часто думала о словах одной из пожилых медсестер, помогавших Елене Петровне в роддоме. Та, когда стало понятно, что у мальчика астма, задумчиво и как бы про себя произнесла: «Видно, кто-то из близких очень не хотел, чтоб этот парень родился…» Ира думала: может, поэтому дети порой болеют? Кто-то не хотел, чтоб они родились? Или чтоб жил? Или хотели мальчика, а получилась девочка и наоборот? Она вспоминала иногда историю своей подруги, которая очень хотела девочку и очень не хотела мальчика. После выкидыша (мальчика) она почти 9 лет не могла забеременеть. Только когда браку стал угрожать развод и ей стало все равно, кто родится, она смогла порадовать своих близких долгожданным событием. Родился мальчик. Случайность это или не случайность? Можно ли назвать случайностью то, что другая ее подруга после болезненных первых родов почти 12 лет не соглашалась на второго ребенка? Вторые роды прошли спокойно, но малыш родился с очень малым весом, весьма слабеньким и долго догонял сверстников.

Болезнь малыша внесла существенные изменения в жизнь Елены Петровны и всей ее семьи. Внимание женщины было целиком и полностью направлено на Андрея. Супруг к сыну не подходил, игнорировал его, жене ни в чем, что касалось сына, не помогал, а порой и замечал: «Говорил же я тебе, что не надо было рожать второго ребенка? Вот теперь сама и мучайся!» Она и мучилась, раз за разом побеждая очередные приступы астмы у сына. Поглощённая борьбой за здоровье второго ребенка, а порой и за его жизнь, женщина и не заметила, как дети разделились — дочка стала папиной, а сын — маминым. Прохладное отношение к сыну осталось у Николая на всю жизнь. А дочка, став взрослой, однажды ей сказала, что у нее был отец и не было матери. Понимала ли Мария, что так произошло не потому, что мать ее не любила, а потому, что другой ребенок родителей — ее брат — был нежеланным для отца, болел и тяжело? В детстве точно нет. Она видела, что мать поглощена братом, а на нее почти не обращает внимания или дает ей не столько внимания, сколько бы хотелось. А став взрослее, так и не смогла пройти через свои детские обиды и недолюбленность матерью.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 439
печатная A5
от 1017