электронная
144
печатная A5
372
18+
Эва

Бесплатный фрагмент - Эва

Роман в рассказах и письмах

Объем:
178 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-9579-0
электронная
от 144
печатная A5
от 372

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая

Фанатка

Натуралистический рассказ

МАСТЕР

«Что есть истина?»

(Ин. 18: 38)

Ни слова правды,

Ни слова лжи.

Так

И пиши.

1

— Ого, мы опять вдвоём! — усмехнулась Алла, соседка Мальгина, взяв в руки меню. — Ну, с Диной всё ясно, в Минск на экскурсию укатила, а вот с Лилей что, опять в своём репертуаре? Странная вы всё-таки пара, Игорь Анатольевич, не обижайтесь, бога ради, на мою бесцеремонность. Жена вам рога наставляет с кем ни попадя, а вы прогуливаетесь по берегу озера как ни в чём не бывало, местными красотами любуетесь. Интересно, у вас и дома такие отношения? Свободная любовь? Мораль: не женитесь на молодых. Как вас хоть так угораздило вляпаться? Вроде, на олигарха вы не похожи.

Мальгин не обиделся, а скорее удивился: шёл уже третий день их знакомства, но всё это время Примадонна, как он, да и не он один, за глаза называл Нартову, хоть и конфликтовала постоянно с персоналом, с соседями по столу держалась обособленно, даже высокомерно, а тут вдруг прорвало. Однако отношения портить не хотелось, путёвка на две недели, зачем отдых раньше времени отравлять? Его явно провоцируют, и надо сдержаться, не поддаться эмоциям.

— Лиля мне не жена, — спокойно, как мог, ответил он. — Я, вообще-то, холост. Точнее, разведён.

— Вдвойне глупо, — пожала плечами Нартова. — Позволять так издеваться над собой любовнице!

— И не любовница.

Алла задумалась ненадолго, потом сдалась, запросила подсказку:

— Странно. Не жена, не любовница, кто же тогда?

— Фанатка.

— Фанатка? — Прима оживилась. — Ну, Игорь Анатольевич, с вами не соскучишься. Как говорится, чем дальше в лес, тем больше дров. Ладно, попробуем разгадать вашу головоломку. На футболиста, хоккеиста вы не похожи — возраст не тот. Певец, актёр какой-нибудь сериальный?

— Незачёт, промазали, просто писатель.

— Ах, просто писатель. То есть и не писатель вовсе. Кропаете что-нибудь в Интернете?

— Нет, я уже три года как профессионал, хоть и малоизвестный. Издаюсь в Канаде. Мои основные читатели — русскоязычная диаспора в самых разных уголках мира. В России я и в самом деле всего лишь «кропатель-сетевик».

— Понятно, — вздохнула соседка и сосредоточилась на еде. Затем, чтобы не дать угаснуть разговору, перевела его на другую тему: — Не устаю удивляться, какие здесь продукты свежие! Ни дать ни взять, непонятно каким образом сохранившийся заповедник социализма. Хотя и на СССР не совсем похоже: дороги прекрасные, чистота идеальная, преступность практически на нуле. А главное, люди — спокойные, доброжелательные. Чудеса, да и только! Один минус — живут бедно. Хотя, конечно, не было бы у нас, в России, нефти и газа, мы бы вообще погрязли в нищете.

Она ещё какое-то время помолчала, затем тряхнула головой. Чувствовалось, что работа мысли в ней ни на секунду не замирала.

— И всё-таки никак в толк не возьму. Фанатка… Объяснили, называется! Нельзя ли поподробнее?

У Игоря не было никакого желания заниматься просветительством. Тем более что человеку со стороны совершенно невозможно было разобраться в их с Лилей творческой кухне.

— Вы настолько любопытны? — спросил он в смутной надежде, что бессмысленный, пустой разговор, уже начинавший раздражать его, в итоге иссякнет. Но соседка явно не случайно снизошла до жалкого «сетевика», сидевшего рядом — чувствовалось, что скука совсем достала её.

— Нет, просто во всём люблю ясность.

— А, понятно. Тогда объясняю. — «Ладно, потерпим ещё немного, ликбез так ликбез», со злостью подумал Мальгин. — Практически у каждого из нас, «кропателей», «широко известных в узких кругах», есть тот же набор, что и у больших, даже великих, писателей: читательницы, которые иногда забредают на наши странички и даже заинтересовываются произведениями, размещёнными там. Поклонницы, которым нравится наше творчество, они читают и даже перечитывают, порой по нескольку раз, всё, что нами написано. Ну и фанатки — им куда больше важен факт известности, значительности их кумира. Особенно грешат этим поэтессы. Чем-то или кем-то нужно ведь вдохновляться, чтобы свои вирши «на горȧ» выдавать, вот они и придумывают разные виртуальные романы, засыпают нас посланиями с такими, порой, откровенными подробностями, что монитор от смущения краснеет. Причём «кумиров» таких у них может быть неограниченное количество, насколько души и времени хватает. Каждый раз, когда появляется очередная подобная гостья, я говорю себе: «Парень, у тебя проблема!» и встаю в боевую стойку. Для меня всегда было неразрешимой загадкой: что привлекает этих девушек, женщин во мне? Ведь большинство из них не имеют ни малейшего желания углубляться в моё творчество, ограничиваясь прочтением пары-тройки, в лучшем случае десятка моих произведений. Но как-то меня осенило: никто, в том числе и самые большие знаменитости, не застрахован от того, чтобы его выбрали духовным или душевным донором. Он просто не в состоянии такое запретить. Да и нужно ли запрещать? Всё, что я делаю в таких случаях — бережно и уважительно стараюсь перевести отношения, если уж не в нейтральные, то хотя бы в дружеские. Как правило, дальше следует неизбежный разрыв, и эти девушки, женщины переключаются на кого-нибудь другого. Я не знаю, по каким признакам Лиля выбрала меня, скорее всего из-за фотографии двадцатилетней давности, где ещё что-то сохранилось от моей прежней завлекательности. Слово за слово — решили мы с ней встретиться в реальной жизни. Опрометчивый, конечно, поступок. Но она была на грани: муж — пьяница, двое детей, маленький городишко в сибирской глуши, в стихах порой такая тоска изливалась, что дрожь пробирала. Я взял отпуск, купил две путёвки сюда, на озеро Нарочь, но уже в Москве, при встрече на Белорусском вокзале, Лиля испытала шок, когда увидела меня. Совсем другим она меня себе представляла. Однако делать нечего было, не возвращаться же обратно: трудно даже представить себе, с каким трудом ей удалось от родных пенатов оторваться. Я сразу всё понял и, чтобы разрядить ситуацию, едва только поезд отошёл от платформы, объяснил ей: то, что мы будем жить в одном номере, ровным счетом ничего не значит — она может строить свою личную жизнь по приезде в санаторий так, как ей заблагорассудится. Ну а дальше… вы и сами видели: дорвалась девочка до удовольствий, слетела с катушек.

— Ясно, — кивнула Нартова, на сей раз вполне удовлетворённая столь пространным объяснением.

Мальгин стиснул зубы. От спокойствия его не осталось и следа. Ах, гордость проклятая! Не удержался всё-таки! Понесло!

— Ясно? А вы сами? Сплошная загадка, между прочим. Бизнес-леди! Хо-хо! С нами, простыми смертными, да за одним столом? Это как понимать?

Алла, ещё ни о чём недобром не подозревая, кокетливо усмехнулась:

— Не отнять, Игорь — вы догадливы! Предлагаете обмен: тайна на тайну? Что же вас конкретно во мне смущает?

Мальгин придирчиво оглядел свою собеседницу.

— Всё. Одежда дорогая, брендовая, хоть и неброская. Кожа ухоженная. Косметика дорогущая. Парфюм — вообще отдельная тема. О лечении тоже речь не идёт — ни одной процедуры не посетили. Какая уж тайна! Избитый сюжет!

Алла насторожилась, переменилась в лице. Глаза её сверкнули. Только сейчас до неё дошло, что собеседник давно уже не шутит, тем более не имеет никакого желания заигрывать с ней.

— Избитый? И в чём же? — холодно поинтересовалась она.

— Мадам желает забеременеть. Я в точку попал?

Еда была забыта, маски сброшены, в лице Примы проглянула с трудом сдерживаемая ярость.

— Ладно, допустим. Нельзя ли подробнее?

— А нужно ли? — в тон своей визави, так же холодно ответил Мальгин. — Я ведь просто «кропатель», Алла Дмитриевна, дорогая, вы не забыли? Не хотелось бы вас обижать. Как говорят в таких случаях: у каждого свои скелеты в шкафу. Зачем к чужому человеку, без крайней надобности, в душу лезть?

Нартова отложила вилку в сторону. Аппетит был безнадёжно испорчен. Ярость переросла в гнев, она уже не сдерживалась.

— Вообще-то, я не привыкла, чтобы со мной в таком тоне разговаривали.

— Вообще-то, вы сами напросились. — У Игоря злость выветрилась, теперь он просто не знал, как ему достойно выйти из создавшегося положения. Не хотелось оставаться без ужина, в номере у него даже чайника не было. Если только пересесть?

Он оглянулся вокруг в поисках освободившихся мест. Но никто не спешил их, почему-то, освобождать. Все пребывали в расслабленном, благодушном настроении после напряжённого «лечебного» дня. И всё-таки, пора было убираться отсюда.

— Сидеть! — услышал он вдруг сдавленный властный голос, как будто приказывали собаке.

«Э нет, переоценила ты себя, хозяюшка, слишком слаб поводок».

— Ладно, — улыбнулся Игорь, стараясь выглядеть как можно добродушнее, — пойду-ка я в свой номер, пожалуй. Там у меня чаёк свежий заварен, по телевизору передачу интересную обещали. Да и Лилечка, заинька моя, наверняка вернулась, заждалась меня.

Он встал, расшаркался, продолжая сиять лучезарной улыбкой:

— Счастливо оставаться! Приятного аппетита! До завтра!

Игорь и сам не мог понять, с какой стати он вдруг поддался эмоциям. Конечно, дать щелчок по носу высокомерной столичной барыне — святое дело, и тем не менее… Мог бы и сдержаться, ускользнуть от конфликта. Собственно, были два момента, которые его подвигли на обострение: то, что с Лилей так нелепо получилось, и то, что «кропателем» его обозвали. Но в принципе, ведь не отнимешь, и в том, и в другом случае — что есть, то есть. Лиля, конечно, ни в чём не виновата, удивила её реакция. Ну, не понравился человек и не понравился, но ведь не урод же? Игорь давно уже не пользовался феноменальным успехом у представительниц слабого пола, но и совсем без женщин тоже никогда не оставался. А «писателя может обидеть каждый», мало что ли он в своей жизни пренебрежения да презрения вынес?

Мальгин поднялся на второй этаж к своему номеру так, на всякий случай, ожидая обнаружить на двери табличку «Не беспокоить», как они с Лилей и договаривались, но как ни странно, соседка-«фанатка» оказалась на месте.

Игорь постучал, а когда ему открыли, пробормотал смущённо:

— Забежал на всякий случай, хотел ноутбук взять.

— И зачем тебе его брать? Можешь в номере поработать, — зачастила в разговоре Лиля, тут же скрывшись в душе. — Меня в ресторан пригласили, я даже обедом, чтобы аппетит не перебивать, решила пожертвовать. Как у тебя дела?

— Да вот по глупости ухитрился сцепиться с Примадонной, — неохотно отозвался Игорь, — достала она меня всё-таки. Ты как, не будешь возражать, если я завтра попрошу администратора зала куда-нибудь подальше от вас меня пересадить?

— Нет, разумеется, — рассмеялась Лиля. — Меня от неё тоже давно тошнит.

Она вышла к Игорю и прошлась перед ним в новом платье.

— Как тебе? Здесь, в Минске, купила. По-моему, идёт?

— Тебе всё идёт, — подластился Игорь. — Я, надеюсь, мы помирились?

Лиля сморщила носик.

— Да собственно, мы и не ссорились. Просто судьба. Я такого мужичка встретила — крышу сносит. Конечно, понимаю, здесь, на отдыхе, все они холостые, влюбленными прикидываются, но мне всё равно. Хоть немножечко счастья отхвачу, до конца дней потом будет что вспомнить. Кстати, там женщина одна приглашала меня к себе, у неё место за столом должно освободиться. На тебя запала, расспрашивала: кто да что? Могу сосватать. И с местом не надо просить, чтобы пересадили. Зовут Лизонькой, сама из Калуги, разговорчивая, весёлая, характер наидобрейший. Может, и тебе счастье боженька посылает?

Игорь пожал плечами:

— А что? Почему бы и нет?

Озеро было огромным, как море, даже противоположного берега не было видно. Сосны вокруг на много километров. Соответственно, воздух. Совсем не то, что дома. Игорь покопался в памяти, пытаясь оживить в ней, когда же он отдыхал в последнее время? Вышло — лет пятнадцать тому назад.

— Ну и как Лилечка? Вернулась? Или у вас график? Уже через часок ваша зазноба появится? Ах да, я совсем забыла, ваш возраст! Какие уж тут зазнобы!

Мальгин угрюмо промолчал. Он понимал, что «липучка» теперь от него не отстанет, пока не добьётся своего. Сопротивляться было бесполезно, разговор во всех случаях надо было доводить до конца.

Он встал со скамейки и не спеша пошёл по асфальтированной дорожке вдоль озера, не сомневаясь, что Прима последует за ним.

— Ладно, — вздохнула та. — Поговорим серьёзно. Я задела вашу профессиональную гордость, приношу свои извинения. Так что, продолжим? Только, ради бога, обойдёмся без излишних словоизлияний. Вернёмся к той точке, в которую вы так удачно попали. Как догадались?

Игорь вздохнул, но выхода не было, как только говорить совершенно незнакомому человеку в лицо столь малоприятные вещи.

— Я же сказал: избитый сюжет. Не вы первая, не вы последняя. По молодости я много путешествовал и сталкивался с подобными вещами постоянно: кто-то из женщин приезжал душу с другими «мужчинками» отвести, свой надоел смертельно, а то и вообще сошёл с дистанции — моя Лилечка как раз тому наиярчайший пример, другие — с девственностью расстаться, третьи, как вы — забеременеть.

— И что, помогали, по мере сил и возможностей? — язвительно, с плохо скрытой ненавистью, уточнила Нартова.

— Как вам сказать, — усмехнулся Мальгин горячности всё ещё «Примадонны», — это только со стороны кажется, что все мужики сволочи, самцы да козлы, а на самом деле… Ну кому, к примеру, нужна дорвавшаяся до свободы подстилка? Нет, желающие, конечно, найдутся, но порядочный мужчина даже не взглянет, мимо пройдёт — зачем грязь собирать? Девственность… Как метко выразился один мой приятель: работа трубочиста не каждому по нутру. Да ещё грех на душу брать! Не говоря уже о том, что коли крепость неприступной столь долго была, то там цемент, гранит, то есть удовольствия ноль, а намучаешься так, что легче даже не вагон, а целый состав разгрузить. А уж ребёнок на стороне — совсем идиотом надо быть, чтобы на такое решиться. И ответственность большая, и алименты могут припаять, да и в «открытый космос» без «скафандра» придётся выходить, а это весьма чревато: СПИД, гепатиты разные, ещё по мелочи много чего — к примеру, ВПЧ — вирус папилломы человека. Конечно, повторяю, среди нашего брата, мужчин, полно людей безалаберных, всеядных, но с ними-то как раз и не интересно. Я как-то на теплоходе «девушку» встретил, которая третий год ездила в поисках, кому бы самое дорогое, что у неё есть, подарить и ребёночка родить, да не тут-то было.

Игорь посерьёзнел.

— Ладно, вы просили «без лишних словоизлияний». Что тут можно сказать? Вам ведь под сорок, Алла Дмитриевна? Не поздно ли спохватились? Понимаю, так жизнь сложилась: наверняка из провинции, приехали Москву покорять, шли на всё, чтобы сначала карьеру сделать, затем деньжонок подзаработать. Фирма… да тут не фирма наверняка, холдинг какой-нибудь, хватка у вас бульдожья, на мелочи вы, как я полагаю, не размениваетесь. В один прекрасный момент задумались: дальше что? Надо семью создавать. Подобрали мужичка, небогатого, но серьёзного, рабочую лошадку, договор брачный так составили, что в случае развода остался бы мил дружочек практически ни с чем. И всё бы хорошо, а ребёночка-то нет как нет. На второй год забеспокоились: кто виноват? Врачи — а обошли вы их, судя по всему, немало — в один голос принялись уверять: не беда, подлечим, поможем, в крайнем случае, передовые технологии подключим, всё-таки XXI век на дворе. Продували, промывали, ничего не помогло, а передовых технологий не хотелось. Выяснилось, что дело не в вас, муженёк с дефектом оказался. Пришла мысль нагулять ребёнка на стороне. Но с кем? Сами беспородная, а империю-то свою на крутые мозги нужно оставить. Потом уж на любой вариант были согласны, да ни с кем всё равно не получалось. Мистика! Как заколдовал кто-то. Уж на этот раз в самую глушь забрались, но трёх дней хватило, чтобы понять: нет здесь Его, а с кем попало, нечего и пытаться — было уже. Как, слушать ещё не надоело? Целый роман ведь вам рассказал. Так что, квиты? По нулям? Без обид?

Алла кивнула:

— Да, надоело. Пора по номерам расходиться.

Мальгин проворчал с облегчением.

— Ну вот, даже здесь мои романы никому не нужны.

2

Много ли человеку нужно для счастья? Всего лишь другой человек. И чтобы было с ним легко и комфортно. И говорить, говорить без устали, вкладывая в каждое слово особый, лишь двоим понятный, тайный смысл. Никаких обязательств, ни перед самим собой, ни друг перед другом, просто немножечко, как у Лили, счастья на двоих. Ну и, конечно, надежда, крохотная, как без неё? Что кто-то вдруг согласится разделить с ним его нелёгкую долю. Жена писателя — это сейчас почти как жена декабриста. Никаких плюсов, одни минусы.

Вот только зачем в такие дебри забираться? Что там было намечено? Отдохнуть в кои веки, переключиться ненадолго. Да и подлечиться, хоть и плохонький, санаторий всё-таки. Можно считать, что программа полностью выполнена.

Что ещё? Творческий кризис? Нет его. Просто движение немного застопорилось. Три года назад, распрощавшись со всеми видами подработок, Мальгин как на крыльях летел. Что, пороху не хватило? Или возраст начинает сказываться? Эх, если бы знать! А пока можно и расслабиться. Старт с «декабристкой», во всяком случае, начался бешеный. «Спасибо тебе, Боженька, что не забываешь меня!»

— Привет, как дела? Ходила к врачу?

— Ходила, но не знаю, будет ли толк? Кашель пока никак не проходит. Лекарства новые выписали, продиктовать?

— Да, записываю. Сама не покупай, я посмотрю вкладыши в Интернете и, если есть смысл, куплю здесь, настоящие, не подделку. Работу так и не нашла?

— Да нет, откуда.

— Вот чудеса! Даже уборщицы никому не нужны! И что делать собираешься?

— Подожду пока. Там видно будет.

— Как в моей квартирке, всё в порядке? Забегаешь иногда цветы поливать?

— Да, и ещё пыль гоняю. Ты-то как?

— Кошмар! Лечение никудышное, главврач — старуха, терапевт старой закалки, в кардиологии, соответственно, ни уха ни рыла не смыслит. Так, процедур набрал, хожу потихоньку. Бассейн каждый день, сосновым воздухом дышу. Соскучился очень.

— Я тоже. Жду не дождусь.

— Наконец-то! Привет, Олежек! Никак не могу запомнить, в какую сторону семь часов разницы между нашими поясами переводить. Что скажешь? Какие новости?

— Ну, по девятой книге вёрстка практически завершена. На днях получишь её для правки. Шёл разговор о новом контракте. Боюсь, переметнуться не удастся — Алекс уже напоминал два раза. Что будем делать? Немцам опять откажем?

— Трудно сказать. Шило на мыло менять… Что нам даст перевод на немецкий? Практически, ничего. А тут мы уже три года сотрудничаем, притёрлись друг к другу. Хотя, конечно, маркетинг у ребят совсем на нуле, и с раскруткой они явно не торопятся. Ну а как там наш Даниель?

— Нормально. В садике сейчас, фотографии последние ты, надеюсь, получил? Кстати, готовы результаты наисвежайшего УЗИ, внучка, па, поздравляю. Анжеликой решили назвать. Как ты, не возражаешь?

— Да, и такую новость ты напоследок берёг? До инфаркта старика своего хочешь довести? Но ложку дёгтя я всё-таки добавлю тебе: младшенького брата ты так и не догнал. Там, в Торонто, пополнение в семье опять намечается. Кстати, а Полина где?

— В Университете, где же ей ещё быть? Грызёт науку.

— Хорошо, завтра в другое, более удобное, время свяжусь.

— Ну и техника у вас! Ноутбук совсем допотопный. Что, сынки папуле не могут планшет, хотя бы простенький, подарить? — с иронией поинтересовалась Алла. — Смотрю, и Wi-Fi нет в номере, приходится в холл спускаться.

Мальгин с досадой поморщился, затем повернулся к Нартовой и выключился из сети.

— Что делать, Wi-Fi здесь только в люксах. Сами же сказали: страна бедная.

— И смартфона нет. Подружке, смотрю, телефонировали с мобильного.

Игорь рассмеялся:

— Ну, подруга моя ещё круче меня будет, какой там смартфон, даже мобильник не признаёт, на домашний телефон звонить приходится.

— Сколько же ей лет, интересно? Сто? Двести?

Мальгин кивнул:

— Почти угадали. Год, как на пенсии.

— Ясно, — Нартова скучающе огляделась по сторонам. — А мне вот в номере сидеть надоело. Решила немножко прогуляться.

Игорь усмехнулся.

— Я смотрю, у вас тоже «душа болит о производстве», работа покоя не даёт?

Алла кивнула:

— Ничего не поделаешь, бизнес есть бизнес. На любом отдыхе хотя бы час нужно отрывать от «потехи», иначе можно, вернувшись, даже разбитого корыта, вместо наработанного да накатанного процесса, не застать. Кстати, я тут в Минск собралась прокатиться, на машине. Могу прихватить за компанию. Нет желания?

— Нет, — поспешил отказаться Игорь. — Ни желания, ни настроения.

— Заметно. Что-то, как вижу, не веселы вы сегодня, вещий Игорёк. Не удалось «отмстить неразумным хозарам»? Или там, у Александра Сергеевича, Олег «вещим» был?

Мальгин вздохнул:

— Да нет, устал просто. Бассейн, процедуры. Ничего, дома, в России, отдохну.

Нартова расхохоталась.

— Понятно. Вот вы мне в прошлый раз целый роман рассказали, а хотите, я вам сегодня совсем маленькую историйку поведаю? Тоже — сюжет, затёртый до дыр. Копал, копал тут один «кропатель», да такую бабёнку нарыл — с какой стороны ни посмотри, загляденье просто. Пару дней зажигал с ней так, что сосны вокруг тряслись, а потом вдруг пропала любимая, даже не попрощавшись перед отъездом. Такие они женщины сейчас — на редкость коварные существа. Сердце разбила кропателю-копателю и отчалила неизвестно куда.

Игорь помрачнел.

— Ясно. А я-то всю голову сломал. Ваша работа?

Алла захлопала невинно глазками:

— Да куда уж мне!

Переход был слишком стремительным, Игорь смешался, замолчал надолго, переваривая неожиданную информацию.

— Круто, очень круто, — пробормотал он, наконец. — И подло. Ладно, пусть будет по-вашему. Извинения нужны? Пожалуйста, приношу. У меня не было желания в прошлый раз вас оскорблять, я просто отвечал на ваши вопросы.

Нартова сморщила лоб, затем хмыкнула.

— Как это вы… Сразу на попятный. Я думала — ещё копья поломаем, опять гадостей друг другу наговорим, а вы моментально сдались. Неинтересно даже.

Мальгин пожал плечами:

— Что поделаешь, надо уметь проигрывать. В последнее время всё чаще приходится себе эту фразу повторять.

Алла смутилась.

— Да, собственно, впору мне самой извиняться. Погорячилась я, пожалуй. Действительно, работа моя. Нашла я вашей бабульке санаторий не в пример нашей убогой обители — номер одноместный, лечение, условия совсем другие -она и умотала. Просто мне обидно стало: разговаривали мы, разговаривали, а вы так легко переметнулись, мной пренебрегли. И ладно бы молодуха какая-нибудь, а то, как и подруга ваша, с которой вы в номере соседствуете — за пятьдесят, наверное! Что-то во мне не так? Секрет не откроете? Только честно, правду-матку, как в прошлый раз. Или, может, вы — геронтофил?

Мальгин поразмышлял некоторое время, затем вздохнул:

— Хорошо, пусть будет по-вашему, но только одно условие: женщин моих, вне зависимости от их возраста, вы больше не трогаете. Я ведь тоже человек, зачем портить мне отдых?

— Нет проблем, — согласилась Нартова. — Итак, я вся внимание.

Игорь пожал плечами:

— Романа на сей раз не получится. Как и у вас — даже на рассказ сюжет не вытягивает. Тряпки, обувь вашу только женщины здесь готовы в лупу рассматривать. Для мужиков вы на вид — всего лишь офисная мымра, вот только в фильмах они прихорашиваются, преображаются, и сразу под венец. В вашем случае превращения почему-то не произошло. Царевна лягушкой так и осталась. Вот Лизонька моя, хоть и в самом деле за пятьдесят — конфетка была. Толстушка, хохотушка, а уж до дела дойдёт — неугасимый огонь. Чего ещё, спрашивается, нашему брату надо? Я ответил на ваш вопрос?

Алла, с помрачневшим лицом, кивнула:

— В принципе, да, но кое-что с прошлого раза осталось. Тяжело тогда слушать было: столько я врачей, специалистов разных обошла, с какими только казановами доморощенными романов скоротечных ни крутила, а тут какой-то сморчок-старичок, в пять минут все мои загадки решил. И что мне делать теперь? Согласиться на какого-нибудь суррогатного малыша-крепыша, а то и двоих или троих, как моя знаменитая тёзка? Или и дальше принца искать?

Мальгин вздохнул.

— Сложный вопрос. Одно из пяти моих образований — медицинское, буквально, фельдшер-акушер, не смейтесь только, так что хочу сразу предупредить: в вашем возрасте первый раз рожать — чистейшей воды безумие. Хотите конкретнее? Начинаю загибать пальцы. Мертворожденный младенец — раз; сами запросто можете коньки отбросить — два; во всех случаях бесследно для здоровья такой фокус не пройдёт — три. Какие именно осложнения возможны, перечислять не стану, пусть сюрприз будет, так интереснее. Насчёт других вариантов… Суррогат — он и есть суррогат, особенно не советую брать ребёнка из детдома. Там чудес точно не бывает. Генетика — наука серьёзная. Передовые технологии? Та же лотерея. Выход один — влюбиться, да так, чтобы башню снесло, и родить от любимого человека. Бог всё устроит. Главное, что вы должны знать: молодая девчонка может «понести» от любого мужчины, а у зрелой женщины зачатие не там, внизу, а здесь, — Мальгин постучал себя пальцем по лбу, — в голове, происходит. Поймёте, всё у вас как по волшебству сложится, не поймёте — и бизнес, и, как минимум, здоровье навсегда можете потерять. Но есть и другие проблемы. Сейчас вы хищница, с трудом, но держите империю свою в руках, ребёнок вас расслабит. Да и одно воспитание не поможет. Нужна порода. Вот как у кошек, собак. Хотите хищника? А есть уверенность, что собственный сын вам потом глотку не перегрызёт? Не хищника? А воспитание его кому доверите? И понравится ли ему в итоге хищница-мать? Со всех сторон конфликт. Вы с других пример не берите: не получится у кого-то актёрской или певческой династии — не трагедия, а вот у вас… один неверный шаг, и все ваши усилия, страхи, жертвы на алтарь Молоха — всё псу под хвост улетит.

Нартова покусала губы в задумчивости:

— Что-то уж больно суровая картинка получается. Да и общие слова одни, нужны подробности. Как вы смотрите на то, чтобы нам помочь друг другу? Вы мне морально, я вам материально. Можете ко мне переселиться, не хотите — в соседнем, правительственном, санатории, куда вы на танцы ходите, для вас отдельный номер сниму. Можно и поближе к Минску, в какие-нибудь «Криницы», переехать. Там тоже и условия проживания, и лечение гораздо лучше, что, как я понимаю, для вас отнюдь не безразлично. Докучать особо не стану, развлекайтесь, как и с кем угодно, просто скука здесь смертная, не помешал бы задушевный разговор.

Мальгин ухмыльнулся:

— А какой смысл? Мы с Лилькой давно помирились. Работаем по графику, как вы в прошлый раз советовали. Кстати, она мне Лизоньку и сосватала. Так что и люкс без надобности, да и рановато вы сдались, тут обновление чуть не каждый день происходит, приезжают, уезжают люди, найдётся ваш принц, куда он денется? Ну а если всерьёз, ничего нового я вам не скажу: хоть до дыр простыни под собой изотрите, ничего не получится, для начала вам нужно сердце расковать и «башню» перезагрузить.

— Сложный процесс, — покачала головой Алла. — Тем более что это, опять же, всего только слова. Хотелось бы, повторяю, больше конкретности. Вот вы сами, к примеру. У вас ведь проблем ничуть не меньше, чем у меня. Ищете человека по сердцу, а простой вещи не понимаете, семья без денег — не семья. Не пора ли перестать дурью маяться: забросить свою писанину, перейти куда-нибудь на хорошо оплачиваемую работу? Что, с трудоустройством проблемы? Могу помочь, мозги, надеюсь, не засорились ещё? Появятся деньги, появится и пара для совместной жизни. Хоть напоследок в счастье и любви поживёте. Что, я не права? Я вот тут с вашей лёгкой руки в Интернете немного покопалась. Даже пару-троечку ваших вещиц сподобилась почитать, но больше всего меня поразила одна фраза, которую вы у Тургенева откопали: «Ничего не может быть легче, как влюбить в себя какую угодно женщину: стоит только повторять ей десять дней сряду, что у неё в устах рай, а в очах блаженство и что остальные женщины перед ней пустые тряпки, и на одиннадцатый день она сама скажет, что у ней в устах рай и в очах блаженство, и полюбит вас». Вот слышала я такое выражение: «тургеневская девушка» и предполагала в ней какой-то необычайный идеал, а здесь столкнулась вдруг с «тургеневской женщиной», и уважение к Ивану Сергеевичу у меня как ветром сдуло. Думать о нас так, как будто мы последние дуры? Это каким же идиотом надо быть? Классик, называется.

Мальгин с трудом удержался от зевка.

— Вот видите, как хорошо? Вы уже и в литературе, и в жизни разбираться стали. Главное — начать. Так что я вам совершенно не нужен, и без меня решите все свои проблемы. Удачи вам!

3

Лиля была вымотана бурно проведённой ночью, ей нестерпимо хотелось спать, и вместе с тем оставить без внимания поступок Игоря она никак не могла.

— Не понимаю. И что, ты так легко сдался? Уезжаешь на неделю раньше срока и из-за кого? Какой-то жалкой бабёнки, страшной, старой, закомплексованной? Ну там, в Москве, у себя на фирме, спорить не стану, она, может быть, и королева, но здесь — никто: и звать никак, и родом ниоткуда. По ней вообще психиатричка плачет — такие тараканищи в голове.

Мальгин вовсе не расположен был к обстоятельному разговору: времени было в обрез, да и настроение не самое подходящее.

— Лилёк, тут тема долгая, мы лучше спишемся. Просто я открыл для себя за последнюю неделю столько нового! Пришла пора перетряхнуть немного свою жизнь. А человек этот мне сильно мешает, отвлекает от важных мыслей. Да и пора подписывать новый договор с издательством, а я в полном раздрае.

Игорь мельком взглянул на Лилю и обнаружил, что та давно заснула под его «колыбельные рассуждения». Но, даже выйдя из номера и плетясь к автобусной остановке, он никак не мог остановиться в своих размышлениях. Кто он сейчас? Трус? Или наоборот, человек, чудом избежавший смертельной опасности?

Мальгин до сих пор не мог понять, как так получилось, что он проснулся с Примадонной в одной постели? И та дурацкая записка, которую он ей оставил: «Генрих Манн «Дело чести». Господи, кто сейчас знает, помнит такого писателя? И почему его, Игоря, столь поразил в своё время выход, который герой рассказа нашёл, не желая расставаться с жизнью на нелепой дуэли? Просто собрал вещи и уехал рано утром в другой город. Как и он сейчас, сбежал.

4

Презентация закончилась, пора было ехать домой. Игорь вздохнул с облегчением. Рука совсем затекла, сколько же он дал сегодня автографов? Дела шли прекрасно и у всех его коллег. А ведь ещё год назад их команда была никому не известна.

— Игорь Анатольевич, вы уже уходите? — раздался вдруг позади голос.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 372