электронная
360
печатная A4
741
18+
Эффект Мнемозины

Бесплатный фрагмент - Эффект Мнемозины

Объем:
142 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-0917-5
электронная
от 360
печатная A4
от 741

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая

Родственные души

Глава первая

День двенадцатый

Здравствуйте, дорогой Читатель! Вы в предвкушении? Понимаю, понимаю… Новая книга — это новый мир. Приходится ко всему привыкать: к образам новых героев, к их характерам и к сложившейся ситуации между ними.

Ну что ж! Потихонечку выходим из зоны комфорта, включая своё воображение — оно нам ой как пригодится, чтобы представить то, о чём будут вести разговор наши герои.

Зовут их — Инга и Сергей. Познакомились они совсем недавно — недели ещё не прошло. Но посмотрев на них со стороны, можно сказать, что они знают друг друга давно — прям родственные души. Бывает же такое! Это одно из явлений, от которого человек способен испытывать счастье. Но, как говорится, не спешите завидовать — вы ведь не знаете, какой ценой оно досталось.

Об этом позже.

А пока, дорогой Читатель, я попрошу представить Вас бескрайнюю степь, которая, несмотря на это устойчивое словосочетание, вдруг обрывается — через пыльную дорогу уже бушует Чёрное море.

Берег похож на ломоть торта — миллионы лет развития земного покрова обнажились здесь в виде инфограммы. Но не везде каменные породы возвышаются над волнами стеной в несколько десятков метров; в Караджинской бухте, например, море и степь образуют между собой плавный переход.

Это место находится на западном побережье Крыма, и называется оно — Тарханкут; Тарханкутский полуостров Крымского полуострова. Такая вот топонимическая тавтология; что ж поделаешь…

Начало весны. Так что ни о каком буйстве красок речи не идёт — степь ещё только пробуждается, пополняясь влагой дождей. Свежая зелёная трава пробивается сквозь прошлогоднее засохшее бежево. Тяжёлыми серыми волнами наваливается море на высокие берега. Но нет сомнений, что скоро оно будет манить к себе тёплыми красками. От хандры, в которой находится сейчас степь, не останется и следа — обширная равнина превратится в разноцветный ковёр — миллионы цветов потянутся к солнцу. Тёплые ветра уже гуляют по просторам, будто дыхание Деметры.

Инга и Сергей стоят на одной из ступеней созданной ветром и водой известняковой лестницы. Перед их глазами небольшая бухта. Кое-где лежат почерневшие водоросли, выброшенные на берег недавним штормом.

Накрапывал дождь, но не такой, чтобы от него искать убежище — ярко-жёлтые накидки защищали наших героев от мороси.

Сергей посмотрел в сторону Оленёвки. За тюлем дождя видно только очертания сельских домов. Потом его взор обратился на Ингу. Она стояла чуть выше и задумчиво смотрела на море.

— О чём ты думаешь? — спросил Сергей, поправив капюшон.

— Я думаю о том, что наши галактики похожи на эти волны, — кивнула Инга в сторону воды, на поверхности которой рисовались всё новые и новые пенные силуэты.

— Умм? — на лице Сергея застыл немой вопрос.

— Представь: наша Вселенная похожа на шар — она как планета. Только вместо морей на ней бушуют волны из галактик.

«И что с того?» — хотел было спросить он, но передумал.

Сергей вспомнил их предыдущий разговор — чем он закончился — и в этот раз решил проявить больше терпения и выдержки.

— Хм. А почему наша Вселенная похожа на шар? Может, она квадратная?

— Может, и квадратная…

Сергей, улыбнувшись, склонил голову — «Вот и поговорили…»

Инга в нерешительности замолчала — стоит ли продолжать эту тему?

«Почему бы и нет?»

Она поначалу делала между фразами небольшие паузы, обдумывая, как можно проще донести свои идеи.

Говорить о чём-то большем — да, это непросто! У себя в мыслях ты прыгаешь со ступени на ступень: вспоминаешь давно минувшее, мгновенно оцениваешь произошедший случай в твоей жизни и видишь, как логика его органично вписывается в твою личную картину мира, лишний раз подтверждая её правоту или хотя бы право на существование.

А попробуй провести по этой зыбкой лестнице кого-то ещё. Может, этот человек засомневается в правильности твоих выводов или же не так поймёт? Не успеешь опомниться, как и сам засомневаешься под гнётом его контраргументов и язвительности — глядишь, и зашатается такой понятный тебе мир.

Инга тем временем успела развернуть перед Сергеем своё видение мира:

— …так что когда-то наша Вселенная была покойна — ничего не было: ни галактик, ни звёзд, ни нас — одно лишь первовещество.

— Первовещество?

— Да, первовещество. Не было ещё такого разнообразия химических элементов; были лишь одинаковые частицы, с одним и тем же зарядом. И располагались они на одинаковом друг от друга расстоянии — скукотища зелёная…

— Под стать сегодняшней погоде… — вздохнул Сергей. — А потом что случилось? Откуда разнообразие появилось?

— А потом произошло нечто такое, что искривило эту… решётку — разрушило этот одинарный мир. Информационные поля атомов возмущены; чёткий, отлаженный механизм дал сбой. Поменялось расстояние между атомами, и возникли вариации.

Ведь раньше каждый атом посылал импульсы во все стороны, и они возвращались обратно всегда и вовремя…

Теперь же равновесие нарушено, и Вселенная изменилась. Там, где раньше был покой — бушуют волны, в которых рождается время. Ведь время — это события, происходящие относительно других событий. А какое может быть время, если раньше событий никаких не было?

— Эй, Инга! В какую степь тебя понесло? — рассмеялся Сергей.

— Я просто делюсь с тобой своим видением мира: из чего всё произошло.

— Помедленнее тогда — я не успеваю записывать!

Инга шутливо толкнула Сергея в плечо. Она и сама поняла, что слишком много попыталась вместить своих мыслей в этот короткий промежуток времени.

— Продолжай! «Механизм дал сбой». Что произошло дальше? — Сергей оторвался от своего воображаемого блокнота.

— Теперь же, посылая импульс в одну из сторон, ответ можно получить либо преждевременно, либо с запозданием.

Это как в комнате, в которой выключили свет: ты прикидываешь, где примерно находится твой друг, делаешь несколько шагов в его сторону и, думая, что стоишь перед ним, спрашиваешь — «Ты где?» А он неожиданно отвечает тебе прямо в ухо.

«…Прямо в ухо!» — Сергей от неожиданности вскинулся — ему показалось, что услышал эти слова по правую сторону, хотя Инга находится слева от него. Это было так явственно, что он даже стал озираться.

Инга улыбнулась ему в спину, довольная произведённым эффектом.

— Большой взрыв? — Сергей обернулся на собеседницу; сам удивился — как вдруг родилось в его голове это словосочетание?

Инга быстренько спрятала улыбку — «Я ни при чём — тебе показалось»:

— Только откуда в абсолютно инертной среде случиться взрыву, как думаешь?

Сергей неопределённо пожал плечами.

— Теорий появления Вселенной существует множество. У меня, например, есть своя собственная.

— Ну-ка, ну-ка… интересно послушать, — Сергей даже подвинулся к рассказчице поближе. При этом на его лице было состроено придурковатое выражение.

Инга, ничуть не смутившись от такой манеры слушания, продолжила:

— Возможно, два края незримой ранее кристаллической решётки столкнулись друг с другом, и по ней пошли волны, которые дали начало океану Жизни.

Вслед за акустическим приёмом Инга показала ещё один фокус — быстрым движением откуда-то сбоку от себя достала лист бумаги. Ровный, не мятый; словно он давно там лежал, прижатый камнем. Она свернула его в трубочку, наглядно показывая, как эти самые края вселенской решётки могли столкнуться.

Сергей попросил бумагу из рук Инги и стал с удивлением рассматривать листок: будто увидел на нём водяные знаки.

«Откуда она его взяла? Ведь из кармана его невозможно так быстро достать, тем более не помяв…»

Обычный чистый лист в клетку — ничего особенного.

— А как это…

Видимо, Сергей хотел озвучить свой вопрос, но, подняв взгляд, понял, что собеседница уже покинула его. Вскочив на полуслове, стал озираться — да, исчезла. Сергей захотел ещё раз взглянуть на бумагу, но та тоже исчезла — вместо неё у него в руке на ветру трепыхалась пола дождевика.

«Вот и поговорили», — уже с другой интонацией повторил Сергей.

Дальнейшая прогулка Сергея прошла в одиночестве. По дороге домой он проанализировал своё внутреннее состояние, но никаких видимых причин для исчезновения Инги выявить не мог.

Думается мне, что такое начало непривычно для тебя, дорогой мой Читатель, верно? Но подождите немного, скоро атмосфера рассказа окутает Вас, как в плед. А мысли о нём будут сопровождать Вас в домашних делах, как запах заваренного кофе, испечённых пирогов или как понравившаяся мелодия.

Вспомните, как Вы первый раз читали булгаковскую эпопею «Мастер и Маргарита» — тот момент, когда чёрный кот сел в трамвай и оплатил проезд. Необычно? Необычно!

А в нашей истории необычным персонажем будет Инга. Является откуда ни возьмись, разговаривает с Сергеем на философские темы и исчезает на самом интересном месте своего повествования!

После её исчезновений мне впору ставить табличку — «Здесь могла бы быть ваша реклама».

Ну что ж. Подождём до завтра, когда Сергей и Инга снова выйдут на прогулку. Уверен — будет не менее увлекательно. А пока пусть Сергей займётся своими домашними делами, такими же, как и у нас с Вами, Читатель.

Нефритовые чётки

Глава вторая

День тринадцатый

Сколько много дорог! Вся степь беспорядочно испещрена ими. На какой из них нужно искать наших героев? Сергей с Ингой всяко должны прогуливаться вдоль моря — это, несомненно, облегчит наши поиски.

Ну! Что я говорил! Вот же они! Идут по пляжу Караждинской бухты, оставляя за собой на песке пару следов. Сейчас приблизимся к ним.

Судя по тому, что Инга и Сергей молчат, можно сделать вывод: сейчас произойдёт смена темы разговора. Один вопрос меня сейчас волнует: мы опоздали, всё прослушали или сейчас начнётся самое интересное?

— Хочешь почувствовать ту силу, что подталкивает всё сущее к изменениям? — первой нарушила молчание Инга.

Ого! Похоже — не опоздали… Хорошо!

— Не откажусь, — ответил Сергей.

Инга порылась в кармане куртки и протянула что-то Сергею. Она так буднично это сделала, чем позабавила его. Он-то уже начал представлять, что его собеседница протянет ему нечто светящееся, переливающееся всеми цветами радуги — будто заглянет в сундук с драгоценностями; как он с трепетом прикоснётся к этой тайне мира.

Но на руке у Сергея оказались два невзрачных куска магнита — «Вот тебе и тайна мира».

— Ты шарлатанка, Инга! Вчера фокусы были покруче!

— Я догадываюсь, о чём ты подумал, — Инга стала улыбаться ещё озорнее. — Да-да. Всё гениальное просто; настолько просто, что мы долго ещё не верим этой простоте.

Сергей вяло повертел кругляшки:

— Я чувствую себя обманутым.

— Но-но! — запротестовала девушка, — Ты не понимаешь! Обманутым он себя чувствует…

С видом европейского купца, стремящегося выменять у аборигена побольше золота, она стала рекламировать магнит:

— Видишь, как они притягиваются друг к другу? А как отталкиваются? Чувствуешь?

Сергей актёрские данные Инги оценил — ухмыльнулся.

— Чувствуешь эту силу? Она такая… м-м-м… первобытная, — Инга сменила тон, посерьёзнела.

Так наши герои возвратились к своему вчерашнему прерванному разговору. Только теперь он проходил без сумбура — куда, собственно, торопиться?

— Ты хочешь сказать, что это — первовещество?

— Нет, это так, для наглядности. Представь себе нашу первовселенную — решётку, где все атомы расположены на одинаковом друг от друга расстоянии. Вокруг каждого атома находится его информационное поле, вроде магнитного.

Инга взяла за руки Сергея, сблизила два находившихся в них магнита, и он почувствовал упругость этих полей — «Чувствуешь, да?».

Сергей закивал — «Да, чувствую».

Но его поразило прикосновение Инги к его рукам — это было прикосновение человека из плоти: явно ощущалась и теплота рук, и шершавость кожи, и сила, с какой она направляла его руки. Вот это да! Она точно фантом?

Пока Сергей разбирался со своими ощущениями, Инга продолжала объяснять:

— …информационное поле одного атома вещает окружающим — «У меня заряд ноль».

Итак, кристаллическая решётка находится в равновесии — кажется, ничто не может её поколебать. Но не тут-то было. Ты ведь помнишь наш вчерашний лист бумаги?

Сергей словно распробовал красивый парадокс на вкус: не мятый чистый лист, на котором ничего не написано, оставил неизгладимое впечатление.

— Вижу, что запомнил… — сказала девушка, не дожидаясь ответа. — Ну, так вот. Допустим, что наша Вселенная под действием неких сил, внешних ли, внутренних, стала искривляться. Она словно мозг в черепной коробке — сморщивается, образуя невообразимые изгибы, — Инга пыталась изобразить этот процесс, рисуя руками в воздухе. — Чем глубже наши извилины, тем больше разнообразных связей отделов мозга. Так и со Вселенной — она начала искривляться после столкновения двух её краёв. И чем больше она искривится, тем большее разнообразие химических элементов она создаст.

Инга взмахнула рукой:

— Ой, не знаю… Я опять скачу с одной мысли на другую…

— А мне понравилась эта идея про извилины! — одобрительно закивал головой Сергей. — Красиво!

— Я отвлеклась; продолжим.

И тут, дорогой мой Читатель, произошло такое, что должно железобетонно утвердить тебя во мнении, что в твоих руках книга в жанре фантастики. Поводы для подобной оценки уже имелись: это и голос с противоположной стороны, и необъяснимое исчезновение героини… И что это за упоминание про фантом?

Я отвечу: «Нет. К сожалению, это не фантастика. Хоть и дальнейшее развитие событий даст усомниться в моей искренности».

Что я могу ещё сказать? Чудеса случаются сплошь и рядом…

Но поступим проще — мы как рационалисты будем считать, что Инга — хороший гипнотизёр. Этот приём уберёт из повествования колер сказочности, совсем тут неуместный.

Главное — понять суть их разговора. И чтобы не мешать этому, я пока помолчу до поры до времени; читатель у меня умный — сам поймёт, что к чему…

Инга тем временем продолжила так, что у Сергея шары на лоб полезли, в прямом и переносном смыслах.

«Всё! Видать, я совсем уже головой тронулся…» — резюмировал он.

Прийти в ступор было от чего: перед нашими героями на фоне чёрной морской воды с пенными прожилками возникли два светящихся зелёных шара. Они, как и вчерашний лист бумаги, возникли из ниоткуда.

Сферы зависли друг напротив друга в воздухе, как два инопланетных корабля, и Сергей стал наблюдать за ними как заворожённый. Инга же, словно появление в воздухе двух левитирующих объектов — это само собой разумеющееся, продолжила:

— Смотри! Это два атома первовещества. У этих шаров одинаковый заряд — ноль. Или один. Или двадцать один — неважно. Важно то, что у всех один и тот же заряд. Или, проще сказать, число; опять-таки неважно. Важен принцип. Для нашего удобства и наглядности пусть он будет равен нулю.

Знак равенства появился между шарами, а чуть выше зависла цифра ноль — этакое чеширское табло.

— Стоит их приблизить друг к другу, как заряд меняется.

Инга подошла к сферам и безбоязненно придвинула один шар к другому. Перед знаком «равно» теперь стала мерцать единица. Потом она взяла этот шар и отнесла к Сергею. Тот с настороженностью взял его в руки: повертел, рассмотрел.

Да! Инга словно угадала его недавнюю мысль — теперь это были не жалкие два куска магнита, а, как и полагается в таких сакральных случаях, нечто необычное, светящееся.

Шар был лёгок, хоть и выглядел как мраморный.

От рассматривания светло-зелёных прожилок на темно-зелёном шаре его оторвал голос Инги:

— Теперь, Серёж, посмотри, какой стал заряд этой пары.

Вместо единицы чеширское табло показывало минус три.

— Сделай шаг назад.

Сергей послушно отступил; на табло цифры изменились — минус три и пять десятых.

Взглянув на Ингу, он увидел, что та уже подбрасывала в руке третий шар: девушка смотрелась как призрак в его зеленоватом свете.

— Бросай его! — глянула она на шар в руках Сергея.

— Куда?!

— Обратно! Делай как я!

Инга стала добавлять новые шары — откуда она их берёт?! — будто играя в снежки, до тех пор пока в воздухе не сформировался куб, и после знака «равно» цифра сменилась на ноль — система вновь обрела равновесие.

— Видишь, количество шаров не влияет на сумму, если расстояние между ними одинаковое. Так и выглядела наша Вселенная когда-то, пока не случился некий катаклизм.

На её лице неожиданно появились красные отсветы — в руке Инга теперь, держала красный шар:

— Не смотри на его цвет; он такой же, как и те. Цвет — для наглядности.

Инга изготовилась для броска, как это делают при игре в боулинг:

— Сейчас мы немножко дестабилизируем ситуацию.

Красный шар, как хвостатая комета, полетел в сторону куба и занял своё место в его центре. Куб при этом содрогнулся: произошла вспышка, и до ушей исследователей донёсся резкий звук электрического разряда.

Когда сила потока света нормализовалась, то оказалось, что рядом с кубом появился ещё один знак «равно»; у первого знака светилась сумма — восемь десятых, а у нового — две десятых.

— Ничего себе — «немножко»! — присвистнул Сергей.

Он был ошарашен этим мощным звуком, не говоря уже об увиденном. Но поделиться своими чувствами оказалось не с кем — Инга снова исчезла, бесцеремонно оборвав свой опыт.

«Видимо, на сегодня хватит впечатлений», — подумал он.

Сергей подождал, когда померкнет куб. Затем привычным жестом достал из кармана чётки и двинулся домой. У места, над которым висела геометрическая фигура, он ощутил тепло, а в нос ударил резкий запах озона.

Увиденное было для Сергея теперь не в тягость, как, например, несколько дней назад, когда он мучился от своего болезненного состояния — что он какой-то не такой. Его, наоборот, восхищала возможность видеть «забытые мысли наяву», как ему описал это состояние отец, кстати, доктор медицинских наук.

Раздумывая над смыслом увиденного, Сергей вдруг остановился — его осенило: чётки! Да! Нефритовые бусины точь-в-точь походили на те шары, коими распоряжалась Инга.

«Уж не это ли доказательство правоты отца!»

Сергей задумчиво постоял ещё, напоследок щёлкнул чётками, спрятал их в карман и зашагал дальше.

Кубик Рубика

Глава третья

День четырнадцатый

На следующий день Сергей с нетерпением дожидался новой встречи с Ингой. Впору вспомнить закон подлости: когда хочешь быстрее уснуть — долго не засыпаешь. Но вопреки этому правилу Инга появилась довольно быстро.

Встреча произошла на развалинах древнегреческого Караджинского городища. Сергей успел осмотреть седую древность и теперь отдыхал, сидя на древнем фундаменте, посматривая вокруг.

«Мама права — тут особая энергетика».

Сергей даже не удивился внезапному появлению своей знакомой. Словно ожившая в его воображении жительница древнего полиса, Инга прошла между рядами камней и подсела к нему:

— Привет!

— Здравствуй.

Как ему полюбилась её улыбка. На неё всегда хочется ответить так же искренне.

Сергей поделился с ней своими впечатлениями об увиденном городище, пересказал свою беседу с мамой про античные времена — Ольга Ивановна по профессии археолог, и ей всегда есть о чём поведать.

Вот так, потихоньку, разговор незаметно перешёл на вчерашнюю тему; Сергей потом удивлялся — как это они сразу не заговорили ней? Он не так представлял себе начало разговора.

— Понравилось тебе вчера? — спросила Инга после паузы.

— Вчера — только показала мне, как рождаются вариации, и тут же исчезла! Что за невоспитанность! — с возмущением в голосе ответил Сергей.

Девушка звонко рассмеялась.

— Извини! Просто я увидела, как ты таращил свои глаза — мне показалось, они вот-вот вылезут из орбит: пришлось принять меры.

— Ага. И встанут в центре куба, — улыбнулся Сергей в ответ.

Отсмеявшись, Инга посмотрела в сторону: кладка фундамента перед ними вдруг осветилась изнутри знакомым зелёным цветом — по углам каменного блока появились шары.

Вчерашний куб предстал перед взором Сергея и Инги — он отделился от камня и воспарил в воздухе.

— Числовые вариации у нас уже есть, как ты видишь…

Знаки «равно» и числовые значения тоже не заставили себя ждать.

— Но это, опять же, мёртвая природа. Как этот камень, — Инга похлопала ладонью по их «скамье».

— Почему же? Уже есть что комбинировать!

— А комбинировать кто будет, Серёж? Пушкин?

— Хм…

— Жизнь — это движение. Мне думается, что при разрушении решётки образовывались ведь разные геометрические фигуры: пирамиды, октаэдры, тетраэдры…

Инга хлопнула в ладоши, и куб вдруг скрылся в языках зелёного пламени. Опять послышался звук короткого замыкания; несколько искр вылетели из сосредоточия событий и поскакали по земле. Когда огненное шоу стихло, перед взором Сергея вращалась уже пирамида.

Инга из-за спины достала красный шар и привычным броском поместила его в центр новой фигуры. Всё, что происходило вчера, повторилось сейчас, за исключением одного нюанса.

Было видно, что сумма зарядов зелёных шаров была относительно постоянной — колебалась, конечно, но не так явственно, как заряд центрального шара — его показатели прыгали с 0,2 до 0,5, отчего, по-видимому, и вибрировала пирамида.

— Почему она вибрирует? — спросил Сергей.

От этой вибрации шары смотрелись нечётко — смазано.

— В кубе центральный атом был бы затёрт между восемью зелёными. Они равноудалены друг от друга, поэтому вполне допустимо сказать, что система почти не утратила своей первичной устойчивости.

В пирамиде — другое дело. Окружающая красный шар система удерживает, конечно, его внутри, но сам он не может быть постоянно в центре пирамиды. Он как бы мечется между вершиной и основанием пирамиды, поэтому и конструкция вибрирует.

Сергей, понаблюдав за счётчиками, хитро улыбнулся:

— Смотри. Фокус-покус! Сейчас будет три десятых!

Поймав нужный момент, он выставил вперёд указательный палец, обращая внимание:

— Вот, сейчас! — воскликнул он, и действительно — на табло засветилось три десятых. — Видала? Я не такой лопух, как ты думаешь. Я тоже мастак фокусы показывать!

— Ты понял, к чему ты сейчас подвёл наш разговор? — спросила Инга, загадочно улыбаясь.

Сергей с удивлением посмотрел на собеседницу, не зная, чего ещё можно ожидать — заставила сомневаться насчёт лопуха.

— К чему?

— Время появилось, Серёжа! — она поднесла к его глазам свою руку и постучала пальцем по часам.

Странные у неё были часы: стрелки вращались с непривычной быстротой. Сергей заметил это мимоходом; по сравнению с шоу шаров этот трюк показался ему пустячным. Его больше интересовало, что скажет сейчас Инга:

— Появилось новое измерение, — всплеснула она руками.

О, да! Быстро идущие часы — полная ерунда!

Неведомо откуда сверху, как кислородные маски во время разгерметизации салона самолёта, появилось множество геометрических фигур. Они стали сталкиваться друг с другом, разрушаясь от этого, и тут же образовывать новые фигуры, ещё более сложные. Каждое превращение сопровождалось небольшой вспышкой и звуком электрического разряда.

— Вот это да! — раскрыл рот Сергей.

Будто они с Ингой смотрели фейерверк — всполохи света отражались на их лицах.

— Смотря со стороны, кажется, что происходит полная неразбериха — хаос.

— Да уж… — в знак согласия покачал головой Сергей.

— Представляешь: мы могли сейчас так же быстро изменяться!

Она кивнула в сторону скопища шаров, утопающих в электрических дугах.

— Но! — Инга подняла вверх указательный палец. — Если бы всё было так просто! Если бы всё менялось с огромной скоростью — это было таким же бессмысленным действом, как если бы не менялось ровным счётом ничего!

Подтверждая эту мысль, её указательный палец стал вдруг удлиняться. Затем от него отросли ветки, на которых вскоре зазеленели листья. Так же быстро вместо жёлудя на ветвях вырос глаз — дерево даже подмигнуло Сергею. После этого глаз стал падать на землю, сгорая в воздухе. От этой яркой вспышки он не заметил, как рука Инги приобрела нормальный вид — нечто в стиле Дали увидел сейчас Сергей, но он, конечно, и не помнит, кто это таков.

— Ха! — только и смог выдавить из себя Сергей, поражённый увиденным.

В запасе у Инги, судя по всему, немало ещё фокусов.

— Какой такой закон удерживает нас от хаоса?

— Может, так оно и происходит на атомарном уровне? Просто размеры наши таковы, что мы не видим всех изменений, да и не должны видеть.

— На протяжении многих поколений? — с сомнением в голосе спросила Инга.

Потом она выставила руки вперёд, останавливая размышления Сергея:

— Итак! С принципом Троицы мы разобрались…

— Как ты сказала?

— Принцип Троицы. Поменяв расстояние между шарами, мы создали новое информационное поле. Образовалась этакая синергия!

— Почему принцип Троицы? — попросил пояснений Сергей.

— «Во имя Отца, Сына и Святого Духа», — процитировала Инга начало молитв. — Это же не просто красивые слова, подумалось мне однажды! Это — суть, до которой человек, сам того не подозревая, дошёл!

Отец и Сын символизируют два атома — материальное, а Святой Дух — это расстояние между ними. То есть — информационное поле.

— Уф-ф-ф. Ну ты даёшь! Ты не только фотограф и фокусница, но ещё и философ! — восхищённо резюмировал Сергей.

— Фэ-фэ-фе, — покачала головой девушка.

— Чего дразнишься? — улыбнулся Сергей.

— Я не дразнюсь. Я произнесла аббревиатуру свою: Ф.Ф.Ф. — фотограф, фокусница и философ.

Вскоре лицо Инги приняло сосредоточенный вид.

— Так в чём же дело? — повторила она вопрос. — Что за сила удерживает нас от того, чтобы через два часа превратиться во что-нибудь другое?

Инга заглянула Сергею в глаза:

— Дело в том, что все вновь образовавшиеся системы с плавающей суммой заряда стремятся к той самой безмятежности, когда всё было — ничто. Вселенная словно пытается вновь принять старую форму — залатать разрушения в самой себе.

Новые системы, достигнув устойчивости внутри себя, позже пытаются выровнять информационное поле и вокруг себя, тем самым ненароком запуская процесс вариаций: выравнивая свои информационные поля за счёт других — могут образовать третьи.

Вот так! Один принцип объясняет, почему мы меняемся, а другой — почему делаем это медленно, постепенно… — Инга жестами предложила закончить свою мысль Сергею.

— …потому что нужно время, чтобы накопилась критическая информационная масса.

После такого продолжения пришла очередь Инги с удивлением смотреть на Сергея. Да и сам он такого не ожидал от себя — видимо, ещё одно его коронное словосочетание вплыло из глубин памяти.

— Вот эти две силы и задают тон той гармонии, равновесия в Природе, — резюмировала девушка. — Это как кубик Рубика: собирая одну сторону, можно изменить другую.

— Впечатляюще! — так оценил этот рассказ Сергей.

— Камни, на которых мы сейчас сидим, это система в состоянии покоя; она относительно гармонична. А мы с тобой, Серёж, дети хаоса…

Кстати о детях. Именно эти принципы привели к появлению размножения, пищеварения и того, что называется естественным отбором. Улавливаешь связь? Видишь, как глобальные законы присутствуют в наших маленьких делах?

Инга дала Сергею немного времени осмыслить услышанное. А потом озадачила вновь:

— А если есть два начала, значит, их отличие должно в чём-то выражаться, верно?

— В чём же?

Девушка подкинула что-то в воздух; Сергей успел поймать — всё те же два куска магнита.

— Знаком заряда?

Инга кивнула.

К этому времени в шаровом облаке, на которое они изредка бросали взгляд, интенсивность света и звуков снижалась. Сергей обратил на это внимание:

— Что там происходит?

— Как раз то, о чём мы с тобой говорим — появляется отрицательный заряд. В этом хаосе фигуры могут вкладываться друг в друга, как матрёшки.

— И?

— Чем больше вокруг красного шара зелёных, тем велика вероятность, что его заряд уйдёт в минус. Целые фигуры могут оказаться внутри других фигур — и вероятность этого намного меньше — это материя уже другого уровня. Неизвестно, сколько превращений претерпела материя, прежде чем сформировались элементы таблицы Менделеева, но у нас скоро уже всё будет готово…

Инга полюбовалась утихающей реакцией шаров и продолжила:

— Какая фигура, Серёж, может удерживать в себе увеличивающееся количество атомов внутри себя? — спросила Инга и сама же ответила на вопрос: — Конечно же, сфера! А вибрация задала движение этим сферам!

Именно в сфере могут создаваться многоуровневые системы. А чтобы они стали стабильны, «электроны», в кавычках, проходя по орбитам, учитывают время прохождения электронов по соседним орбитам.

— А почему — в кавычках?

— Электрон — это электрон; никто не знает, сколько он преодолел превращений и насколько близок он к чистому первовеществу. Поэтому и говорю — в кавычках.

Наконец превращения в атомном облаке закончились, и перед взором Сергея и Инги предстала сфера. Теперь уже не внутренний шар пытался найти равновесие среди внешних шаров, как в пирамиде, а окружающие — вращаясь вокруг ядра.

Уследить за движением конкретного шара и, соответственно, зафиксировать смещение его орбиты было невозможно — каждый шар, запутывая наблюдателя, прочерчивал свой трак, учитывая местонахождение соседних шаров: всё, как объясняла Инга.

— Понятное дело, что без времени не было возможно координировать действия сфер, — сказала девушка, видимо, находясь ещё и во внутреннем диалоге с собой.

— Я не перестаю тобой восхищаться, Инга! — Сергей с нескрываемыми чувствами взирал на фотографа, фокусницу и философа в одном лице.

«Фэ-фэ-фэ».

Хотя Сергей не видел ещё фоторабот Инги, но нисколько не сомневался в их художественности и глубине, поскольку наяву видит глубину её мыслей и художественность иллюзий.

В ответ Инга разыграла перед ним небольшую сцену: «Что вы! Не надо громких слов! Ах…»

Ей-богу, актриса! Занавеса только не хватает.

Но Инга знает, как уйти со сцены незаметно: за спиной Сергея неожиданно послышались жиденькие аплодисменты; кто-то даже крикнул «Браво!».

Вздрогнув от неожиданности, Сергей оглянулся назад — «Кто это там надо мной издевается?!». Неприятно резанула мысль о том, как он странно смотрелся в глазах посторонних.

К счастью, никого за спиной не оказалось — это всё проделки Инги: аплодисменты прекратились, исчезла и Инга.

«Понятно. Снова фокусы».

Подобные резкие эмоциональные переходы — это, пожалуй, единственное, от чего в душе Сергея остаётся неприятный осадок после встреч с Ингой.

Сергей окинул взглядом развалины и направился к морю. Там он быстро забыл о неприятных чувствах — его мысли были заняты рассказами Инги: вспоминал, как перед глазами стояли все эти светящиеся шары и как он всей душой и телом ощущал необычайность, нереальность ситуации. Мистика!

«Надо же! Я могу заглядывать в параллельную реальность!»

Когда Сергей направлялся после прогулки домой, ему снова пришлось испытать неприятные чувства. Он был так поглощён своими мыслями, что чуть не попал под колёса машины.

— Ты чего, баран, совсем не видишь, куда идёшь?!

Водитель окинул его злым взглядом. Сев на место, дал по газам; машина, выбросив из-под колёс камни, рванула вперёд.

«Чего-то я совсем отрубился… Под машины кидаюсь… Нужно же следить и за этой реальностью».

Поэзия

Глава четвёртая

День пятнадцатый

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A4
от 741