электронная
90
печатная A5
501
18+
Эдуард Лимонов, главный гранатомет

Бесплатный фрагмент - Эдуард Лимонов, главный гранатомет

Объем:
338 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-3784-8
электронная
от 90
печатная A5
от 501

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

И от таких проявлений любви к своим ближним

Мне становится страшно за рассудок и нрав

БГ

Сегодня Лимонов воспринимается как маргинальный политфункционер. А когда то был — в глазах социума — неординарным писателем + супругом экстравагантной певицы Наталии Медведевой, которую не раз арестовывали в Штатах.

За фото — благодарность сотрудникам ИД «Новый Взгляд» и теле-канала «Москва 24» (Александру Авилову, Александру «Кролику» Сивцову, Никите Симонову), Владимиру Веленгурину, Михаилу Королеву, Семену Оксенгендлеру, Dmitry Rozhkov, Руслану Рощупкину, Маргарите Шол.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

У Лимонова появился новый биограф, не очень доброжелательный, но с хорошим архивом. Эту рецензию хочется начать в умершем жанре «пионерских страшилок», которыми пугали друг друга дети на закате советской империи. Теперь пугают другими вещами, например, «бурными девяностыми», и не детей, а взрослых.

В бурные-бурные девяностые в черной-черной Москве была буйная-буйная газета «Новый взгляд». Главредом ее был Евгений Додолев, а одним из авторов — только вернувшийся в Россию из эмиграции Эдуард Лимонов. Спустя почти 20 лет Додолев решил написать о том времени и том Лимонове.

Книга, написанная журналистом, — явление известное и распространенное. Гораздо более редкой является книга редактора. «Лимониана» Евгения Додолева — как раз такая. Тексты самого автора занимают только малую ее часть. Она не столько написана, сколько составлена — воистину редакторское произведение.

Книжку невозможно однозначно определить ни как апологию Лимонова, ни как направленную против него. С одной стороны, здесь есть ряд выпадов и целых текстов, написанных «против» «Эдички». С другой — хватает и хвалебных статей, в первую очередь авторства «духовного сына» Лимонова, в прошлом скандального журналиста в России первой половины 1990-х, а ныне звезды современного искусства и фотографии, гражданина США Ярослава Могутина.

Гинзберг + Могутин.

Но главное — тут опубликовано множество статей самого Эдуарда Вениаминовича середины 1990-х. Даже воспроизведен одни из номеров «Нового взгляда» за 1996 год, полностью отданный под статьи Лимонова.

В конце концов сам факт того, что ему в очередной раз посвятили отдельную книгу, где столько места отдано его собственным текстам, работает на Лимонова.

И вошедшая в этот, по сути, сборник публицистики злобная и примитивная антилимоновская статья Владимира Соловьева или любопытный, но не очень внятный финальный текст самого Додолева «Макабр» с выпадами против героя никак не могут перевесить этого факта.

Додолев колеблется в своем отношении к предмету собственных писаний. В начале обзывает его «маргинальным партфункционером». Подобная категоризация, может, и была объективно справедлива во времена сотрудничества главы «Нового взгляда» с основателем НБП, но сейчас-то уж точно является неверной, вне зависимости от отношения к политактивности вождя нацболов.

Кажется, в чем-то один из капитанов медиабизнеса 1990-х Евегний Додолев так и остался в том, звездном для него времени.

Далее он вспоминает, что, будучи «подмастерьем» Юлиана Семенова, сам участвовал в возвращении Лимонова и его произведений из эмиграции на Родину. И порицает репатрианта за то, что в первой «Книге мертвых» тот отзывается об обожаемом Додолевым мэтре в тональности, где «небрежность граничит с пренебрежением». Следует обширнейшее «алаверды» Семенову от благодарного ученика, где особенно трогательной выглядит ссылка Додолева на пошлейшую и банальнейшую строчку Макаревича: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир».

Семенов с Тарковским. Фото из архива Ольги Семеновой.

Автор обвиняет Лимонова в неблагородстве по отношению к отцу Штирлица, который первым опубликовал «Эдичку» в СССР. И тут же, в конце главы, наоборот, вспоминает о подчеркнуто благородном поступке последнего. «…Саша Плешков-младший, сын убитого семеновского зама… рассказал, что после смерти отца на него вышел Эдуард и предложил осиротевшему парню (Саше тогда было всего 19) стать его литературным агентом в России. То есть фактически расписался в готовности оказать финансовую помощь. Сказал, что объяснит подробно, что да как, научит и покажет. Саша тогда этого не понял и отказался. Но потом, post factum оценил лимоновскую оферту». Вот и пойми, то ли «неблагодарный и неблагородный», то ли ровно напротив.

Второе название книги не совсем верно. Речь не о неизвестном, а о подзабытом Лимонове девяностых. Ряд эпизодов «Лимонианы» уже фигурировали в собственных мемуарах писателя: в «Книге мертвых», «Анатомии героя» и «В плену у мертвецов». Большинство «нововзглядовских» публицистических текстов классика можно было найти в любовно сберегающем каждую его строчку «ЖЖ» -сообществе. Так что речь, конечно, не о новом открытии, а о напоминании.

В этом смысле даже более интересными представляются извлеченные из архива и переизданные несколько старых статей Славы Могутина, этого «Лимонова на 30 лет моложе». Настоящий подарок для ценителей богемы и медиабезумия ранних девяностых.

Когда он большим абзацем перечисляет состав гостей тусовки в ЦДЛ, куда как более пестрый и экстравагантный, чем пластмассовая номенклатура путинского гламура, всех этих «молодых тусовщиков, фашистов и журналистов-гомосексуалистов», это полный восторг. Вообще книга способна вызвать острейшую ностальгию по еще неумелому, во многом наивному, но крайне креативному и разухабистому медийному буйству первых постсоветских лет. «Лимониана» — документ десятилетия, которое на наших глазах в массовом восприятии подверглось демонизации и одновременно стало легендарным.

И к слову, некоторые из републикованных здесь боевых лимоновских статей кажутся вполне актуальными и сейчас, например «Лимонка» в правительство» 1994 года, где автор вообще опередил свое время. Она оказалась пророческой.

Представленный здесь Э. Л. — это еще «дотюремный» и «допутинский», Лимонов времен первого периода после возвращения с Запада. Этот человек и автор во многом отличается от нынешнего патриарха литературы и политики, и не только возрастом.

Лимонов в студии ТВ-6.

Интонация, в которой пишет Додолев, тоже отдает ностальгическим, «винтажным» ароматом «ретро». Несмотря на «крутизну» и успешность автора, в своей стилистике он трогательно, мило старомоден. «Сейчас такое не носят».

Как ни парадоксально, но начинает казаться, что голодные, чумазые и (без шуток) бандитские 1990-е были в чем-то более человечным временем, чем последовавшие годы относительного нефтяного достатка и «стабильности».

Из книги невозможно выудить ответ на вопрос, а зачем, собственно, Додолев ее написал. Ведь не из одного же желания преподнести в подарок публике порцию действительно талантливой, первоклассной публицистики 20-летней давности (и авторства не только одного Э. Л.)? И, вероятно, не только затем, чтобы ностальгировать по временам «НВ», который в лучшие времена был действительно весьма ярким и интересным СМИ.

Возникает предположение, что тут сыграл роль шумный успех биографии «Лимонов» Эммануэля Каррера в Европе. Не решил ли один из beautiful people 1990-х Евгений Додолев запрыгнуть в поезд биографов «Эдички», который на всех парах летит к успеху на Западе? Тем более основатель «Нового взгляда» мимоходом упоминает, что еще на рубеже советских времен издавал во Франции «советологические» книги в соавторстве с французскими коллегами. Уже грядет издание книги Каррера в России, и не попытался ли автор «Лимонианы» «сыграть на опережение»?

А может, все проще? И настоящая причина в том, что «маргинальный политфункционер» — это просто самый яркий персонаж из встреченных гламурным функционером элитной медийной тусовки Евгением Додолевым на своем жизненном пути?

Антон СЕМИКИН.

ОТ ПРЕЗЕНТЕРА

Вместо предисловия я воспроизвел здесь рецензию на сборник «Лимониана» 2012 года. Спустя семь лет все сказанное выше можно, полагаю, отнести и к настоящему изданию.

Главный вывод, который я сделал, работая над «Лимонианой», — за 20 лет как писатель Э.Л. совсем не эволюционировал. Что, конечно же, никак не уменьшает масштаб его дарования: в творчестве Ивана Бунина и Льва Толстого были двадцатилетние периоды стабильного творчества, не отмеченные сменой манеры.

В комментарии к рецензии на сие «произведение», опубликованной в «Однако», пытливый читатель заметил:

«Авторская (лимоновская) реализация концепции Сент-Экзюпери „Прежде чем писать, надо жить“… Лимонов как литератор представляет собой совершенно уникальное явление, вероятно, чисто русское. Он исхитрился непротиворечиво скрестить в своем творчестве Вениамина Каверина и Генри Миллера. Этим своим жизненным экспериментом Лимонов останется в Истории, по крайней мере в Истории Литературы. А все остальное, по-моему, козьи потягуши».

И вот что еще. «Если ты не был либералом в 20 лет, у тебя нет сердца, если ты не стал консерватором в 40 лет, у тебя нет ума» ©.

Это правда. Именно поэтому так нелепо смотрятся наши сытые буржуа с их аккуратными бородками, животиками, упакованными в добротные кашемировые пальто, итальянские дубленки и престижные пуховики Monclaire на мероприятиях, где, по логике вещей, должны задавать тон пьяные студенты да маргиналы в тертых джинсах и рваных тельняшках. Как в Париже летом 1968 года. Как в Москве августовскими ночами года номер 1991. Именно поэтому испытываешь чувство неловкости за оттюнингованных в «Посольстве красоты» креаклов, созерцая скромные ТВ-репортажи, запечатлевающие гламурные эвенты «креативного класса». И именно поэтому воинственный Лимонов не вписывается в канонический образ уличного бунтаря. В свои 76!

А писатель он и вправду замечательный.

Лучший из ныне живущих, пожалуй.

Говоря об авторских интонациях, в которых исполнена «Лимониана», рецензент упомянул «винтажный аромат ретро», замечая, что, мол, «сейчас такое не носят».

Нет, не носят.

А жаль.

Сегодня Лимонов воспринимается как маргинальный политфункционер. А когда то был — в глазах социума — неординарным писателем и супругом экстравагантной певицы Наталии Медведевой, которую не раз арестовывали в Штатах.

Лимонов всегда шокировал публику. И когда, будучи сертифицированным антисоветчиком, называл Солженицына «расчетливым, хитрым литератором-интриганом, с тяжелой формой мании величия» и когда утверждал, что «так называемые депортации были акциями справедливого возмездия; мудро поступил Иосиф Сталин, знавший Кавказ».

Лимоновские соратники, которые публиковались с его подачи в «Новом Взгляде», тоже генерировали скандал за скандалом. Александр Дугин определил «политический гомосексуализм» как синдром постмодернистической политики. А Владимир Жириновский вообще вступил на страницах нашего проекта в полемику с Лимоновым-Савенко как членом теневого кабинета ЛДПР.

Могутин, 1999.

Ярослав Могутин утверждал, что факт участия Лимонова в теневом кабинете Жириновского объясняется исключительно взаимной сексуальной симпатией друг к другу и публиковал у нас совершенно провокационные реплики на тему «Почему евреи не любят Лимонова?», поскольку вычислил для себя: две темы в одном флаконе — гомофобия + антисемитизм — являются трамплином, с помощью коего он сможет покинуть Россию, как некогда покинул малую родину.

Впрочем, со временем Слава подверстал сюда и чеченскую тематику, что сработало в полный рост.

Могутин записывал беседы не только со своей ролевой моделью Лимоновым, но и бывшей моделью Наталией Медведевой, супругой №3 скандального писателя.

И даже с ее предшественницой, второй женой Эдуарда — поэтессой Еленой «Козлик» Щаповой (Contessa Elena Sciapova de Carli, для нее это был тоже второй брак), которая затем вышла за графа де Карли и которой Лимонов при знакомстве солгал насчет своего возраста… прибавив себе 7 лет (она скептически относилась к молодым). Она Славе рассказывала про его наставника:

«Это был провинциальный юноша, который только что приехал из Харькова, никому не известный. Для него женитьба на мне была большим событием, по­тому что я была светская дама, а Лимонов в то время шил брюки, и его никто не знал, как поэта. В Москве он был знаменит исключительно шитьем брюк. Но Эдуард мне понравился, я влюбилась в его стихи. Когда я познакомилась с его поэзией, мне это было очень близко, это было похоже на то, чем я занима­лась в то время. Конечно, он сильно переживал социальное неравенство, существовавшее между нами. Он достаточно самовлюбленный человек, поэтому все это было для него тяжело. Были какие-то эксцессы, истерики, поэтому я просто отказалась ходить с ним в светские дома своих старых приятелей, чтобы не ставить его в дурацкое положение. Конечно, все от него чего-то ждали, смотрели на него через лорнет. И он очень смущался из-за этого, сильно комплексовал. Я была очень богатой, мой муж был одним из самых богатых людей Москвы и офи­циально считался миллионером. И я ушла к Лимонову, у которого не было ни кола ни двора. Нам предоставил свою мансарду Бачурин, и мы ушли жить к нему на чердак».

Париж.

Назвать, не мудрствуя лукаво, орган партии нацболов «Лимонкой» посоветовал тот же Могутин и он же, кстати, сочинил один из текстов первого номера — «Без интеллигентов: Утопия». Эти двое были близки как родичи.

Однако позднее, как признался мне сам Могутин, общение свелось лишь к парикмахерским экзерсисам: помимо прочих знаменитостей & знакомых Слава обрабатывал ножницами и голову Лимонова.

После бегства своего воспитанника в США Эдуард обосновался в могутинской квартире на Арбате.

Жилец оставил там все свои вещи, включая бюст Вэна Клайберна и раритетную скрипку (игру на коей он, впрочем, забросил задолго до вынужденной эмиграции, предпочтя совсем другие игры).

Обо всем этом и рассказано в настоящей книге.

Самый интеллектуальный тролль современной сетевой публицистики Сергей Мардан написал: «Расклад такой, любезные мои… Блогерша Ивлева. Та которая „ты знаешь КАКОЙ У НЕГО?“ — 12 млн. просмотров. Будет — 20. А если бы Дудь в кедах не спросил дедушку про негра и миллиона бы не было».

Лимонов в студии ТВ-6. 90-е.

Это про «Лимонов — смерть, Навальный, устрицы» — выпуск проекта «вДудь».

Конечно, у выпуска с коллегой Доренко просмотров тоже больше, но его ведь по ТВ показывают чаще, чем «Эдичку» ©.

То, что делает Дудь рассчитано прежде всего на YouTube-аудиторию, поэтому, конечно, у гостей-блогеров рейтинги жирнее.

Кроме сетевых животных творчество Юрия Александровича бесспорно интересно журналистам:

1) они все (почти) жаждут такого же успеха;

2) никто (почти) не понимает природу феномена.

Присоединяюсь к мнению главреда «Рублевки LIP» Романа Богословского:

«Лимонов сделал Дудя по всей программе. Вениаминович — старый матерый лев. Дудю пока далеко до таких величин. Поэтому он был проглочен Лимоновым запросто. Я когда-то спросил Лимонова — почему вы считаете Собчак пэтэушницей, вы даже сказали ей это в лицо. Он ответил в своей обычной манере — потому что это так, она пэтэушница. Уверен, теперь в команде прибыло: в нее ловко влетел пэтэушник Дудь. Лимонов так ему и сказал: „Вы еще не знаете, как я вас назову после эфира“. К бабушке ходить не надо, чтобы понять — как. И еще одно. Теперь Дудю диктуют, кого приглашать, кого нет. Это явно видно по отсутствию интереса к собеседнику, непочтение к его возрасту и заслугам. А также по плохой подготовке к интервью».

По мне, повторю, дельное наблюдение.

Что, впрочем, никак не уменьшает масштаб проекта «вДудь».

И акцентировало внимание на масштабе Лимонова, действительно великого писателя и яркого общественного деятеля современной эпохи.

СЕМЕНОВ VS ЛИМОНОВ

Дабы избежать упреков в подтасовке фактов, я решил воспроизводить записи без купюр. Многое покажется смешным и даже нелепым, однако кое-что и провидческим окажется.

.

ЕГО ЗВАЛИ ЮЛИК

О стратегической роли титана советской литературы Юлиана Семенова в лимоновской судьбе немногим известно

Когда умирает обычный человек, он больше никому не нужен, кроме близких. Если же уходит человек известный, вокруг него немедленно собирается толпа вроде бы друзей, тон в которой, как правило, задают случайные попутчики большой жизни & люди, с которыми покойный расстался задолго до своей смерти. Они засиживают образ усопшего своими воспоминаниями, словно голуби памятник. Таким образом забвение получается частичным — заслуги забываются, а обстоятельства жизни обрастают интерпретациями.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 501