Бесплатный фрагмент - Двуликий

Двуликий. Повесть.

Пролог

Я входил в состав следственно-оперативной группы. Мне надлежало раскрыть это преступление. Раскрыть то, что совершил я сам. Найти улики, но не ради правды, а чтобы спрятать ее как можно глубже. Отыскать следы, по которым меня смогут вычислить, и уничтожить их. Скрыть все улики, сделать их незаметными, непригодными к идентификации.

Если не получится, то мало-помалу моя команда выйдет на меня. Мне бы этого не хотелось, ведь по сути они все славные ребята и не виноваты, что обстоятельства сложились именно так и я не смог справиться с собой, с сидящим во мне бесом.

Деяние — обязательный признак события

преступления…

(Курс уголовного права)

Глава 1. Перипетия

Две тысячи шестнадцатый год. В небольшом городе у слияния двух рек, все лето простояла изнуряющая жара, а затем заполыхали лесные пожары. Смог, заполнявший собой все городское пространство, постепенно ушел, растворился от начавшихся осенних дождей, порой переходящих в первый снег. Впрочем, до настоящей зимы с ее метелями и минусовыми температурами было еще далеко.

Ян ехал в полупустом вагоне метро, вальяжно раскинувшись на сидении. В голове шумело от выпитого спиртного, а по телу разливалась приятная истома. Интересно, конечно, было повстречаться с бывшими одногруппниками. Увидеть, кто кем стал и чего достиг в этой жизни. Вон, вечно заваливавший все сессии Димон. В универе бегал сигаретки стрелял, его даже в шутку «ворошиловским стрелком» прозвали, так как проживал он тогда в квартире на улице Ворошилова. А теперь смотри — заматерел, брюшко отрастил. Работает заместителем начальника таможни. В люди, значит, выбился. И даже взгляд у него изменился, стал какой-то снисходительно-высокомерный. Но это только до тех пор, пока он не узнал, что Ян работает следователем. Тогда взгляд Димона моментально стал прежним: жалобным, заискивающим. Причем Яну даже показалось, что Димон, как в былые времена, вдруг приложит руку к губам и произнесет: «Сигареткой не угостишь?».

Или Толик. Шустрый детина со здоровенными кулаками и переломанными ушами. Теперь работает в СОБРе и вроде даже в какие-то там командиры выбился.

Но самая интересная новость — это Павел. После учебы устроился работать вертухаем и все мечтал стать адвокатом, чтобы деньги лопатой грести, но вместо этого стал начальником изолятора временного содержания. Прогадал или нет — сказать трудно, но к дому Людки Павел подъехал на крутой иномарке с собственным водителем. Ян в это время стоял на балконе и слышал, как тот дает водителю распоряжение: «Отвези супругу, куда она скажет, и к половине двенадцатого чтобы был тут». Что ж, работай он адвокатом, пожалуй, ничего такого у него не было. Выходит, не прогадал, респект и уважуха.

А Людка — хозяйка квартиры, где они тусили, — в судьи выбилась. Весь вечер ему глазки строила, говорила, что боится одна ночью оставаться. Намекала на что-то. Не был бы у нее такой нос, как у бабы-яги, он, может, еще рискнул. Но нос у Людки с годами становился все длиннее и длиннее, и Ян понял, что столько водки ему не выпить. А может, зря он не остался?

Ян взглянул на свое отражение в темном вагонном стекле.

— Совсем пацан. Уже двадцать пятый год пошел, а выгляжу как прыщавый подросток, — процедил он сквозь зубы и сделал успокаивающий жест рукой старичку, сидевшему напротив и решившему, что с ним хотят поговорить. — Спокойно, папаша, это я с собой болтаю.

К слову сказать, на лицо Ян действительно выглядел моложе своих лет, и его часто принимали за подростка. Продавцы требовали от него показать паспорт, когда он намеревался купить себе бутылочку-другую пива, а контролеры не хотели впускать его в зал на поздний сеанс «взрослого» фильма.

На подростка Ян был похож еще и телосложением: худощавый, с не очень широкими плечами, без особого рельефа мышц, что в совокупности создавало иллюзию слабого, физически неразвитого человека, не способного активно постоять за себя. На самом же деле он был довольно крепким и жилистым. Сказывались и тренировки по спортивным единоборствам, и его любовь к снарядам: турнику и брусьям. Впрочем, и выпить он любил, чего греха таить. Только одно с другим как-то плохо сочеталось. Вот и приходилось Яну мучиться, выбирая между вечерней тренировкой или бокалом холодного пива.

Но сегодня был его день. Живот приятно урчал, переваривая Людкины угощенья, и мир виделся Яну не таким уж и отвратительным, каким иногда ему казался.

Он вышел из вагона, пошел по полутемному вестибюлю. У турникета Ян заметил знакомого сержанта полиции, Вячеслава Тимофеева. Этот сержант как-то решил проверить у него документы, и Яну пришлось показывать свое служебное удостоверение. Так они и познакомились. Ян еще потому запомнил фамилию сержанта, что у его лучшего друга Кости была точно такая же.

Вячеслав заметил Яна и повеселел.

— Что-то припозднились вы сегодня, уважаемый. — С добродушной улыбкой сержант протянул Яну свою широкую ладонь. — Ну-ка дыхните!

— Имею право, выходной, — парировал Ян, отвечая рукопожатием, — ты-то когда к нам работать придешь?

— Когда членистоногий на гору заберется и свистеть научится, — в который уже раз неуклюже отшутился сержант. — Ты же знаешь, Ян, у меня образование — два класса и три коридора.

— Ну так иди учись, не старый ведь еще!

— А-а, — с какой-то апатией протянул сержант. — И так сойдет.

Ян поднялся по мраморной лестнице и вышел на улицу.

Ночь уже вступила в свои права. Было тихо, в воздухе чувствовалась свежесть от только что прошедшего дождя. Он с силой вобрал в себя ночной воздух, шумно выдохнул и зашагал в темноту, мечтая поскорее оказаться в своей холостяцкой квартире.

Улица была пустынна: да и кто в такое время и в такую промозглую погоду будет шататься вне дома. Ян шел, погруженный в свои мысли, и не сразу заметил двух парней, сидящих на бетонных блоках, которые перПетраживали подъезд к станции.

— Эй, ходи сюда! — послышался чей-то грубый голос. Ян остановился и стал приглядываться к двум темным фигурам, маячившим в тусклом свете далекого фонаря. Эти фигуры начали приближаться к нему, пошатываясь из стороны в сторону. По всей видимости, совсем молодые ребята, которые были явно навеселе и теперь им требовалось совершить подвиг, чтобы потом, протрезвев, спрашивать друг друга: «Это я так сделал? Круто! А что потом было? Да ну-у».

Парни тем временем приблизились, и Ян смог разглядеть их получше. Тот, который его окликнул, походил на гопника из лихих девяностых: на вид лет так двадцать пять, подстрижен под ноль, гладко выбритый, с худым наглым лицом. Одет он был в синий спортивный костюм и кроссовки, а из ушей торчали концы беспроводных наушников.

Второго Ян сперва принял за девушку из-за огромной копны темных волос и миловидных черт лица, но парень заговорил мужским баритоном, никак не сочетавшимся с его обликом.

— Ты чего, глухой?

Ян не хотел ссоры, тем более что до вожделенного отдыха оставалось пройти всего пару кварталов, но и уступать хулиганам было не в его правилах.

Все же он решил лишний раз не нарываться и ответил как можно вежливей:

— Извините, я не слышал, что меня зовут.

— Ха, не расслышал он, — обрадованно забасил патлатый. — Ты чего, глухарь?

— Да не-е, он из фраеров, — вступил в разговор «гопник», — не видишь? Только что-то у него глаза какие-то тупые, сука, совсем не интеллигентские. Ну-ка, быстро достал все из карманов. — В руках парня сверкнул клинок ножа. — Шевелись, а то перо в бок получишь.

— Да вы чего, парни? — Ян понял: просто так ему не уйти, даже если он отдаст все что у него есть, но решил сделать последнюю попытку. — Дайте мне дойти до дома, у меня ничего нет ценного. Честное слово. Вот, только телефон.

— Ты чего, гнида! Хочешь, чтобы нас по твоей трубе сразу замели? — «Гопник» попытался хлопнуть Яна левой ладонью по щеке, но тот инстинктивно увернулся. — Ух ты! Смотри, Береза, он дергается!

Ян сделал шаг назад, чтобы держать в поле зрения обоих нападавших. Он заметил, что парни переглянулись, как бы посылая друг другу сигнал о начале атаки.

Патлатый напал первым и попытался ударом в голову сбить его с ног, но Ян снова увернулся, хотя на этот раз не так удачно. Кулак все же зацепил ему бровь. В ответ Ян сделал подсечку, и патлатый, потеряв равновесие, грохнулся на асфальт. В этот момент «гопник» нанес удар ножом. Ян резко повернул корпус в сторону и что есть силы ткнул противника коленом в живот. Тот скрючился и выронил нож, а Ян, заводясь все больше и больше, нанес «гопнику» несколько довольно сильных ударов по лицу, а затем подобрал нож, намереваясь отбросить его в сторону, как вдруг увидел, что патлатый уже успел подняться и снова приближается к нему.

Тогда Ян выставил вперед руку с ножом. Так, просто припугнуть. Но патлатого это не остановило, и он просто пер буром, нанося Яну хаотичные удары всеми конечностями, от которых тот сперва легко уворачивался, а затем и сам стал отвечать пинками и свободной рукой, держа правую с ножом на изготовке.

Толкаясь, они сошли с асфальта на траву. Патлатый продолжал отражать удары, но постепенно все больше пропускал, при этом он как-то забавно охал, видимо, стараясь перетерпеть боль.

Вскоре Ян почувствовал, что парень сильно устал, так как сопротивлялся тот уже довольно вяло. А может, патлатый понял, что они с «гопником» больше не являются хозяевами ситуации, а превратились из крутых охотников в жертв, и теперь лишь страх смерти заставлял его продолжать борьбу.

Ян улучил момент. Коронный удар ногой в живот — парень со стоном раскрылся. Ян инстинктивно выкинул вперед правую руку. Лезвие вошло мягко и пугающе глубоко. Патлатый в очередной раз охнул и моментально рухнул на землю, забившись в судорогах.

Ян остановился. На светлой футболке парня появилось алое пятно, которое стало расползаться, быстро увеличиваясь в размерах.

Кровь пульсировала у Яна в висках. Кровь была на клинке ножа. Кровь была у него на одежде, лице, руках. Ян не ожидал увидеть столько крови. Ее было очень много.

Звуки улицы разом исчезли, оставив только глухой гул в ушах. Ян уставился на свои руки. Пальцы мелко дрожали. Ужас накатывал липкой, холодной волной, парализуя мышцы. Он убил человека. Просто взял — и убил.

Нужно было что-то делать, куда-то бежать, звать на помощь, а Ян все стоял и смотрел, как белые нити футболки патлатого окрашиваются в красный цвет. Возникла даже дурацкая мысль, что он когда-то уже с этой ситуацией сталкивался, что уже когда-то видел это кровавое пятно с небольшим разрезом посередине.

Ян попробовал сдвинуться с места, но ноги словно приросли к земле. Сложно сказать, сколько прошло времени, прежде чем он, наконец, смог оторвать взгляд от окровавленной футболки и заметить фигуру убегающего «гопника». Тот несся быстро, что-то крича и нелепо размахивая руками, и вскоре скрылся из виду.

Ян снова посмотрел на патлатого. Тот лежал тихо, не шевелясь, а сквозь его полузакрытые веки были видны мутные, подернутые поволокой глаза.

Он уронил нож, сел на траву и обхватил голову руками.

А может, парень притворяется? Ян протянул руку и пошевелил патлатого. Тот безвольно поддался его толчкам, голова при этом накренилась и уткнулась в траву лицом вниз.

Мертв. «Как же это у меня так вышло! Я же не хотел его убивать! Что же теперь делать?»

Ян встал и испуганно огляделся. По-прежнему на улице было мрачно и тихо: ни тебе прохожих, ни окон с прильнувшими к ним бабушками, страдающими бессонницей.

Кто его видел? Только «гопник». Но вряд ли тот побежит в полицию, ведь не Ян первым начал драку и не он вынул клинок, так что на этот счет можно не беспокоиться.

Но если посмотреть с другой стороны, то патлатый оказался без оружия, а у него был нож и была возможность не наносить этого удара. Вовремя остановиться. Ведь была же? Была. Почему же он не затормозил? Почему ударил? Потому что хотел этого и понимал, что может убить, но ему было безразлично: убьет так убьет.

«Тьфу ты, ну о чем это я думаю?» Он это сделал, и он за это ответит.

Ян еще раз осмотрелся, потом вынул свой телефон и дрожащими пальцами набрал сто двенадцать. Прошло несколько секунд, и сработал автоответчик:

— Если вам нужна помощь пожарных или спасателей, нажмите цифру один. Если нужна помощь полиции — нажмите два. Нажмите цифру три для вызова скорой помощи или цифру четыре, если нужна помощь газовой службы… или оставайтесь на линии для соединения с оператором.

«Что же я делаю? — снова пронеслось у него в голове. — Что сделано, то сделано. Назад уже ничего не вернешь, а у меня карьера, семью надо создавать. Да и вообще, зачем ломать себе жизнь из-за какого-то пьяницы? Это была самооборона, я же юрист, ведь все хорошо понимаю, я просто защищался и не виноват, что так получилось. Поэтому сообщать никому не нужно…».

— Служба сто двенадцать, Мария, слушаю вас, — раздался в трубке женский голос, и Ян нажал отбой.

— Оставлю все как есть, — проговорил он вполголоса. — Если это судьба, то меня найдут, но сам я им в руки не дамся.

Ян нашел оброненный им нож, обтер рукоять полой своей куртки и забросил его в кусты. Затем, преодолевая чувство брезгливости, стал шарить по карманам патлатого. Найденные портмоне и телефон Ян положил себе в карман, после снял с руки убитого часы. Все, пора уходить.

Сделав несколько шагов, Ян ощутил боль в левом боку. Что за черт? Он расстегнул куртку и пощупал рубашку. Ткань на животе была пропитана вытекающей из раны кровью. Выходит, «гопнику» все же удалось попасть в него ножом. Как же Ян раньше не чувствовал, что ранен? Глубокая ли рана? И что ему теперь делать? «Скорую» точно вызывать нельзя. Без паники. Нужно дойти до квартиры, осмотреть рану и потом уже принимать решение.

До своего дома Ян добрался без происшествий. Было глубоко за полночь, и город спал, не ведая, что где-то там, у станции метро, лежит мертвый человек. Об этом знали только двое его жителей. По крайней мере пока.

Оказавшись в своей квартире, Ян первым делом достал из холодильника бутылку водки и отпил прямо из горлышка. Обжигающая жидкость прошла по пищеводу и приятно разлилась внутри.

«Ну все, теперь приступим». Он снял с себя всю одежду, сложил ее в мусорный пакет и поставил у входной двери. Затем, стоя перед зеркалом в ванной комнате, внимательно осмотрел рану. Беспокоиться было не о чем. Нож прошел по касательной, и, скорее всего, ранение было непроникающим, но кровь еще сочилась, поэтому Ян аккуратно обработал порез и наложил повязку. Вроде получилось неплохо. Пришлось также обработать и рассеченную бровь.

Вылив в стакан остатки водки, Ян плеснул туда же лимонного сока.

«Эх, был бы сейчас у меня отпуск, остался бы завтра дома. Отлежался денька два, в себя пришел», — грустно подумал он, смотря через окно на пустынный двор. Ян жил на пятом этаже, и из окна его квартиры открывался хороший вид на окна дома напротив и детскую площадку, расположенную между домами. Правда детской площадкой это можно было назвать с большой натяжкой: около десятка вкопанных в землю автомобильных шин и две сломанные металлические качели. Но днем на ней было полно детей. А сейчас свет не горел и все предметы лишь смутно угадывались.

Именно поэтому Ян не сразу заметил темную фигуру, сидящую на одной из покрышек. Да он и не обратил бы на непонятное пятно никакого внимания, ему даже в голову не пришло что это фигура человека, если бы не огонек от сигареты, лишь на мгновение вспыхнувший в ночи яркой точкой. Видимо, сидящий пытался курить в кулак, но сделал какое-то неосторожное движение, чем и выдал себя. Ян с замиранием сердца стал следить за фигурой. А может, это просто кто-то из соседей вышел покурить?

Он метнулся к письменному столу и нашарил цифровой бинокль с функцией ночного видения, подаренный отцом еще лет пять назад и лежащий там без особой нужды. Пока он возился с биноклем, настраивая инфракрасную подсветку, фигура пропала, и как Ян ни старался высмотреть ее среди автомобильных покрышек, все было тщетно.

А может, показалось? Не хватало еще параноиком стать. Ян быстро оделся, положил в карман куртки газовый пистолет, взял в руки фонарик и спустился во двор. На улице было пусто. Он подошел к тому месту, где видел огонек и, светя фонариком, тщательно осмотрел землю. Вроде ничего примечательного: обрывки газеты, конфетные фантики, детали от какой-то детской игрушки… но тут его глаз зацепился за небольшой окурок, торчащий из автомобильной шины. Ян аккуратно осмотрел найденный предмет. Это были арабские сигареты «Оскар» с пробковым фильтром. Сигареты недорогие, так что весьма вероятно, могли принадлежать второму нападавшему, тому самому «гопнику». Получается, этот «гопник» его выследил. Что ж, если Ян не сошел с ума и его умозаключения верны, то это была плохая новость, даже очень плохая.

Спрятав окурок в карман, Ян вернулся в квартиру. Мысли приходили одна хуже другой. Ему уже виделось, как «гопник» сидит в полицейском участке и строчит заявление, выводя каракули на листке бумаги. От этой мысли Яна передернуло. Сколько нужно время, чтобы за ним пришли? Ну часа два-три, пока дежурный опер разберется в чем дело, поймет, что это не «глухарь» и что для раскрытия нужно лишь проехать до указанного «гопником» адреса. Потом еще минут пятнадцать самой поездки…

Тогда уже недолго осталось. Ян сделал очередной глоток из стакана, потом положил перед собой чистый лист бумаги и стал писать чистосердечное признание. Сочинялось трудно, мысли набегали одна на другую, сталкивались между собой, а то и вовсе куда-то пропадали, а перед глазами появлялись события этой ночи, и вновь накатывало ощущение нереальности происходящего, откуда-то всплывало новое чувство, впервые испытанное им, когда нож входил в тело патлатого. А теперь выходило, что Ян еще и трус, раз сбежал с места происшествия.

Нет, все это ни к чему, он не собирался идти на зону. Но как жить с таким чудовищным грузом?

Ян поднял глаза к потолку, а затем перевел взгляд на турник, прикрепленный к стене. Ну да, это единственный выход. Все проблемы исчезнут сами собой. Он достал из платяного шкафа простынь, оторвал от нее полоску, скрутил жгут, приделал один конец импровизированной веревки к турнику, а на втором соорудил петлю. Получилось неплохо. Принес с кухни табурет с шатающейся ножкой, влез на него и накинул петлю на шею.

Ну вот и все. Он окинул на прощанье взглядом свою комнату, в которой прожил долгое время, на письменный стол со стоящим на нем ноутбуком, на висящую на стене книжную полку с любимыми произведениями — и тут его взгляд зацепился за портрет родителей, стоящий между книгами.

Молодые еще, они с улыбкой смотрели на него, прислонив головы друг к дружке. Мамы уже давно не было на свете, а отец еще оставался жив, правда и его уже съедала болезнь. Рядом с этим портретом стоял снимок младшего брата, который служил срочную на Дальнем Востоке.

Как же отец тут будет один? А младший брат? Как они переживут такое? Какой же он идиот! Что же он делает?

Ян потянулся к узлу, стараясь удержать равновесие. Как только петля соскользнула с шеи, надломленная ножка табуретки предательски хрустнула. Ян рухнул на пол, больно ударившись плечом. Желудок свело судорогой, и его вырвало прямо на ворс недавно купленного ковра.

В голове постепенно стало проясняться. Желания уйти из жизни или сдаться на волю правосудия отступили. Да и была бы еще уверенность, что его ждет правосудие! А вдруг этот патлатый — сынок какого-нибудь чиновника из администрации города. И все, кранты Яну. Засадят, как пить дать. Лет на десять загремит, а то и на все пятнадцать. Еще и выездной суд устроят, чтобы другим неповадно было. На его практике уже такое случалось, правда не с ним, конечно. А теперь вот и его такая беда настигла. Нет, все он сделал правильно. Все сделал верно. И ему надо жить и бороться за свою свободу.

Ян с трудом поднялся с пола и посмотрел на настенные часы. Было уже около пяти часов утра. Времени достаточно, чтобы дежурному оперу во всем разобраться. Может, «гопник» все-таки не пошел в полицию. Ян скомкал исписанный лист бумаги и швырнул его в угол комнаты.

Нужно лечь, закрыть глаза и ни о чем не думать, иначе он сойдет с ума. Просто лечь и просто закрыть глаза. Просто лечь…

Глава 2. Необычное поручение

Утром Ян проснулся от назойливой телефонной трели. Сил дотянуться до трубки не было. Когда телефон, наконец, замолчал, Ян с трудом разодрал веки и сел на диване.

Ночь прошла спокойно, и это уже хорошо. Выходит, что все его вчерашние страхи оказались напрасны. Впрочем, утром, при солнечном свете Яну действительно все виделось как-то по-другому, не так мрачно и зловеще. К тому же исчезло ощущение той гнетущей безысходности, полностью поглотившее его вчера. Страх разоблачения никуда не делся, но теперь Ян отчетливо понимал: у него есть шанс выкрутиться.

В телефоне значился пропущенный вызов от начальника, Петра Сергеевича, и это был повод насторожиться. Просто так начальники настолько рано не звонят. Кстати, а который сейчас час?

Часы показывали начало одиннадцатого, и Ян с ужасом вскочил с дивана и стал лихорадочно собираться. Пришлось затратить какое-то время на то, чтобы сменить повязку на животе. Рана болела, но кровоточить уже перестала.

Куда хуже дела обстояли с лицом — над левой бровью красовалась ссадина. Пустяк, но придется сочинять правдоподобную легенду о ее происхождении. Врать Ян не любил, хотя и делал это регулярно. В данном же случае нужно будет запомнить все детали придуманной истории и постараться не проколоться.

— Ну и видок у тебя, парень, — вполголоса проговорил Ян, критично разглядывая свою физиономию в зеркале.

Уже у двери Ян похлопал себя по карманам — и замер. Служебного удостоверения не было. Он лихорадочно перерыл всю квартиру: выпотрошил диван, обшарил столы, даже брезгливо перебрал окровавленную одежду в мусорном пакете. Тщетно. Ксива пропала. Исчезла, испарилась, будто ее и не было.

Ян набрал телефон Людмилы:

— Привет, извини, что так рано…

— Что случилось, Ян? — ответил сонный Людкин голос.

— Тут это… ксиву свою найти не могу. Ты поищи там у себя, может, завалилась куда.

— Да куда она могла завалиться? — В телефоне повисла небольшая пауза, а потом Людкин голос продолжил уже с игривыми интонациями: — Ладно, поищу… а хочешь, приезжай, вместе поищем.

— Не могу, на работу надо. Ну ты посмотришь? — Ян с нетерпением поглядел на часы, продолжающие безжалостно отсчитывать минуты.

— Посмотрю, посмотрю. Иди работай. Трудоголик.

До здания, в котором располагался следственный комитет, Ян добрался без приключений. Оставив свой старенький БМВ на служебной парковке, он неторопливо огляделся. Вроде все как обычно, у входа в здание как всегда курит охранник, на парковке стоят все те же самые машины, принадлежащие сотрудникам отдела, а дворник-таджик неторопливо сметает в кучу опавшую листву.

Правда стоит одна странная машина с мигалкой и блатным номером, но вряд ли это по его душу.

А вдруг все же его ждет засада? Вот он сейчас войдет в здание, пройдет по коридору в свой кабинет, откроет дверь, а там ребята в одинаковых костюмах. Почему-то Яну казалось, что его будут задерживать именно сотрудники ФСБ и непременно в одинаковых дорогих костюмах. Черт его знает, почему он так думал.

Или вызовут его к начальнику, а тот посадит Яна перед собой и вытащит откуда-то его удостоверение и положит его перед ним.

«Знаешь, дорогуша, где нашли твою ксиву? Нет? А ты подумай. Не можешь вспомнить? Тогда я тебе подскажу. Твоя ксива лежала возле вчерашнего трупа у метро. А теперь ответь мне, Ян Геннадьевич, как она могла там оказаться?»

Ян зябко поежился от таких мыслей. Ладно, хватит накручивать. Он поднял воротник куртки, чтобы защититься от поднявшегося ледяного ветра, и пошел к зданию.

Открывая металлическую дверь Ян столкнулся с выходящей из помещения секретаршей начальника Ксюшей — молодой, высокой, худой и до уродливости некрасивой девушкой, впрочем, всегда приветливой и жизнерадостной.

— Ларик! — обрадованно воскликнула Ксюша. — А тебя Петр Сергеевич обыскался уже, просил зайти, как появишься. У тебя все нормально?

Последнее восклицание появилось, видимо, из-за того, что Ксюша разглядела ссадину на его лице.

— Нормально, — буркнул Ян, стараясь быстро пройти внутрь здания. — А ты не знаешь, зачем я ему понадобился?

— Не знаю, — обернулась Ксюша, уже собиравшаяся продолжить путь по своим секретарским делам. — Но думаю, что из-за ночного убийства.

— Да? Какого убийства? — Ян постарался, чтобы его вопрос прозвучал как можно более буднично.

— У метро труп обнаружили, парня какого-то убили. Все на ушах стоят. Зайди к шефу, а то он скоро ручку на твоей двери оторвет.

— А кто на труп выезжал? — крикнул Ян вдогонку удаляющейся секретарше.

— Друг твой Костя, — ответила та и завернула за угол здания.

Понятно. Значит, пока Ян у себя в квартире мучился угрызениями совести и пытался свести счеты с жизнью, его лучший друг в это время уже начал собирать против него улики. Интересно, что он там нашел?

Прежде чем идти к начальнику, Ян подергал ручку Костиного кабинета, но дверь была заперта.

Заскочив к себе, Ян скинул куртку и уныло побрел к начальнику.

Петр Сергеевич был сорокалетним мужчиной с простым, можно даже сказать простодушным лицом. Крепкий мясистый нос, выпирающие скулы создавали образ парня «от сохи», а открытый взгляд его живых глаз сразу располагал к себе собеседника. В целом, Петр Сергеевич был неплохим руководителем и всегда по-доброму относился к Яну. Нянькался с ним, как с родным сыном. Впрочем, он так относился ко всем своим сотрудникам, независимо от пола, возраста и стажа работы.

В кабинете, кроме Петра Сергеевича и Кости, находился незнакомый Яну упитанный мужчина высокого роста с холеным гладковыбритым лицом, одетый в темно-синий деловой костюм и держащий в руках кашемировое пальто.

По лицу мужчины было видно, что он в ярости и еле сдерживается, чтобы не сорваться на крик. Остальные участники разговора, если можно так выразиться, сидели молча, высверливая взглядами дырки в стене напротив.

Хорошо, что Ян зашел в тот момент, когда незнакомец уже вылил весь запал негативной энергии и теперь лишь дорабатывал полученный результат точными снайперскими выстрелами.

— Я надеюсь, что вы, майор, меня хорошо поняли. Если через три дня не появится результат… будете общаться со мной совсем в другом месте. И не факт, что после этого общения вы останетесь в этом же звании и такой же должности.

После этого мужчина вышел из кабинета, по пути наградив Яна злым, испепеляющим взглядом.

Петр Сергеевич сидел красный как рак. Он молча указал Яну на свободное кресло и после этого налил себе в стакан кипятка, опустив в воду два пакетика черного чая.

— Нет, пора мне двигать на повышение или в какой-нибудь методический отдел. Всякие инструкции и памятки для следователей придумывать, — надломленным голосом проговорил начальник, угрюмо наблюдая, как вода в стакане постепенно приобретает темно-багровый оттенок.

— Да ладно вам, Петр Сергеевич, — стал успокаивать его Константин. — А вообще-то, я расцениваю действия этого упыря как оскорбления представителя власти. А что? Ваши честь и достоинство он унижал? Унижал. Причем делал это в моем присутствии, то есть публично. Все признаки состава налицо. Так что можете писать на него заявление, мы вас поддержим. Я буду свидетелем.

— Да ладно тебе, Константин, — махнул рукой начальник и потом перевел взгляд на Яна. — А ты где с утра пропадал?

— Проспал я, вчера с сокурсниками встречался, — честно признался Ян. — Перебрал немного.

— Перебрал, — осуждающим тоном проговорил Петр Сергеевич. — А в морду тебе кто дал? Твои сокурсники?

— В морду? — Ян инстинктивно поднес руку к левой брови и внезапно вспомнил, что ему надо было придумать историю возникновения ссадины. Как же так? Совсем из головы вылетело. Надо было выкручиваться. — Нет, это мы с Костей спарринговались в спортзале.

Лицо его друга при этих словах приняло выражение крайнего недоумения, но всего лишь на секунду, потом Константин согласно закивал, подтверждая его слова.

— Мне Ксения сказала, что ночью какое-то убийство было. — Ян решил направить разговор в другое русло, опасаясь, что начальник станет раскручивать опасную тему.

— Было, — подтвердил Петр Сергеевич и отхлебнул из своего стакана. — Сына депутата завалили.

— Какого депутата? — в ужасе проговорил Ян, чувствуя, как у него холодеют пальцы ног.

— Из законодательного собрания области. Березин Марк Аронович, слышал про такого депутата? Ты с ним только что в дверях столкнулся. Вот его сына.

Ян отрицательно помотал головой, вспоминая свои вчерашние опасения по поводу личности убитого. Накаркал, называется.

— И что теперь будет? — спросил Ян. — Дело у нас заберут?

— Кому же нераскрытое убийство нужно? — вмешался в разговор Константин. — Как раскроем, так сразу и заберут. А пока будут нас пинать, чтобы быстрее шевелились, а не раскроем — так уволят всех к чертовой матери. Выигрышная позиция во всех смыслах.

— Согласен с Константином. — Петр Сергеевич посмотрел на Яна в упор. — Правда, согласен лишь частично. Уволить могут только меня, как вашего руководителя, остальным, скорее всего, объявят взыскания. Но давайте не будем пессимистами. Это дело мы раскроем. И раскроешь его ты, Ян.

— Я? — Ян уже почти не чувствовал своих ног, словно их парализовало, а по спине потек липкий пот.

— Ты, а кто еще? Константин выехал на место преступления, отработал свое дежурство как положено. Вещественные доказательства изъял, экспертизы назначил. Можно было бы его и дальше привлечь, но ему дело по расстрелу в кафе нужно в суд отправлять, а тут необходимо срочно и плотненько поработать. Физически Костя не вытянет такую нагрузку, хоть и важняк.

— А другому можно кому-нибудь поручить? — сделал Ян еще одну робкую попытку. — У меня ведь два дела в производстве.

— Кому другому? — Петр Сергеевич почесал небритую щеку. — Хайруллин в отпуске, Плисецкого от нас в группу забирают, не будет его, в командировку поедет. Остаются две девушки-первогодки и ты. Предлагаешь девчонкам это дело поручить? Это, Ян Геннадьевич, все равно что собственноручно накинуть удавку себе на шею. Ты этого хочешь?

— Нет, не хочу, — почти беззвучно проговорил Ян.

— Ну вот и договорились. — Петр Сергеевич по-приятельски улыбнулся. — А твои дела я девчонкам распишу. Они несложные, пусть тренируются. Да ты не переживай так, я группу создал, сейчас сюда приедут еще сотрудники. Будешь только указания раздавать и контролировать исполнение. Чего ты так испугался? Сколько уже работаешь? Лет пять?

— Четыре, пятый пошел, — охрипшим от волнения голосом ответил Ян.

— Пятый год, — многозначительно произнес Петр Сергеевич. — Ну вот и отлично, справишься. Можешь временно занять кабинет Плисецкого, он у него просторный, все разместитесь. — Петр Сергеевич повернулся к Константину. — Ты, Костя, проведи первое совещание, поставь все, так сказать, на рельсы, а дальше уже ребята сами справятся.

— Сделаем, — отозвался Константин, вставая со своего кресла.

Ян тоже поднялся и с видом человека, обреченного на смерть, двинулся к выходу из кабинета.

— Костя! — крикнул им вдогонку Петр Сергеевич. — Протокол совещания не забудьте составить и мне копию…

Константин молча кивнул, и они вышли в коридор.

Сказать, что Ян был в замешательстве, это ничего не сказать. У него снова возникло ощущение нереальности происходящего. Все было как в каком-то страшном сне. В голове не укладывалось, как он будет расследовать убийство, которое сам и совершил! Добывать улики, допрашивать свидетелей, давать поручения сотрудникам изымать записи с камер наружного наблюдения. Черт, камеры! Он же совсем о них забыл! Там же в парке спокойно могли быть установлены уличные камеры! И тогда вся эта история сразу же выплывет наружу. Все тогда станет ясно как божий день. Может, уже признаться во всем и не ломать комедию?

— Ну ты и гад, Ларик, — прошипел Константин, когда они шли по коридору. — Хоть бы предупредил меня, что это я тебе в глаз саданул, я чуть было не раскололся.

— Извини. — Ян опустил голову. — Надо было позвонить тебе, да я что-то торможу последнее время.

— Оно и видно, — улыбнулся Константин. — Ходишь как в воду опущенный. Кто тебе глаз-то подбил?

— Да повздорили вчера немного на вечеринке этой. Помахались с однокурсником. Потом, правда, помирились, водки выпили, все как положено. Никто в обиде не остался.

— Что же ты голову плохо защищаешь? Учу тебя учу, а все без толку, — рассмеялся Константин. — Тренироваться больше надо, самурай.

— Надо, — согласился Ян, разглядывая странных посетителей.

На стульях, стоящих в коридоре напротив кабинетов следователей, сидела будущая следственно-оперативная группа: двое мужчин и хрупкая девушка. При этом один из мужчин и девушка носили форму сотрудников полиции, а во втором мужчине, одетом в серый пуховик, наметанный глаз Яна безошибочно угадал оперативного сотрудника.

Они обменялись рукопожатиями, зашли в кабинет и расселись за огромным столом, который обычно использовался для проведения совещаний. Этот стол всегда казался Яну лишним в кабинете Плисецкого, но как говорится, о вкусах не спорят.

— Итак, господа, — начал Константин, усаживаясь и раскладывая свои бумаги. — Перед тем как начнется наше оперативное совещание, прошу вас представиться.

— Свиридов Роман, — доложил мужчина в пуховике, — сотрудник уголовного розыска с большим стажем.

Яну этот парень показался забавным, и он стал внимательно его изучать. Высокого роста, крепко сложенный. Лицо обычного деревенского парня, работающего, к примеру, трактористом, если бы не мощный, довольно высокий лоб, сразу же выдававший в нем сотрудника полиции. Почему это так, Яну самому было не очень понятно.

— Ерошкин Артем, — представился второй парень в форме старшего лейтенанта, — я работаю местным участковым, вернее, недавно стал работать. До этого пять лет в постовых ходил.

— Вышли мы все из народа, — сострил Роман.

— Да, — смущенно согласился с ним Артем. — Все вышли, вот народа и не осталось.

Присутствующие улыбнулись.

Ничего достойного внимания в этом парне Ян не заметил. Внешность обычного полицейского пахаря-исполнителя. Такому скажешь копать — будет копать, скажешь не копать — остановится. Молод, неопытен, с этим проблем не будет.

— Фролова Екатерина, — смущенно произнесла девушка в лейтенантской форме. — Я тоже недавно работаю инспектором по делам несовершеннолетних, до этого училась в институте на психолога.

«Внешность запуганной девочки-подростка, обычное простоватое лицо, усыпанное веснушками, испуганные глаза, того и гляди заревет, сложена хорошо, парням, наверное, нравится», — оценил инспектора Ян и закрыл глаза.

Получалось, что из всех присутствующих наибольшую опасность для него представляет Роман. Матерый оперативник, который видит ложь так же, как акула чувствует кровь, растворенную в океане за километр от нее. С ним нужно держать ухо востро. Остальные не в счет, он с ними справится на раз-два.

Ян вдруг поймал себя на мысли: он оценивает коллег не по их профессионализму, а по степени опасности для себя лично. Как будто он уже перешел какую-то грань, какую-то невидимую черту и теперь, будучи формально на светлой стороне, по факту уже давно находится на темной. Только вот окружающие этого пока не понимали.

По правде говоря, Ян и сам еще не привык к этой своей новой роли, да и не хотелось привыкать, но вот приходится. Противно как-то это все. Какая-то театральная постановка или, точнее сказать, съемки детективного фильма: кадр первый дубль первый, кадр первый дубль второй. Только вот на съемочной площадке можно переиграть сцену, сделать так, чтобы получилось более правдоподобно, а жизнь — как прямой эфир, как сказал, так сказал, второго раза уже не будет. Поэтому и играть ему нужно сразу правильно, без фальши. Так, чтобы все сразу поверили. В жизни тебе не скажут: «Не верю, давай повторим эту сцену еще раз». Просто подметят, запомнят, а затем начнут думать и делать выводы. И ясно, что эти выводы могут ему совсем не понравиться.

Глава 3. Ян приступает к расследованию

— Давайте сделаем так, — начал Константин, когда знакомство было закончено и все приготовились слушать, — я сейчас расскажу, что уже есть в деле, а потому уйду, хотелось бы немного поспать после дежурства. Ты не возражаешь, Ян?

— Нет, не возражаю, — ответил Ян, решив, что так будет даже лучше.

— Тогда начнем. — Константин прокашлялся и продолжил: — Вчера, а вернее уже сегодня в четвертом часу утра от дежурного поступил звонок о том, что в парке недалеко от станции метро обнаружен труп неизвестного мужчины. Сейчас мы уже знаем, что убитый — это Березин Ярослав Маркович, полных семнадцать лет.

«Так ему было только семнадцать! — пронеслось в голове Яна. — Никогда бы не подумал, выглядел совсем по-взрослому, в отца, наверное, пошел. Такой же рослый».

— На трупе обнаружена всего одна колото-резаная рана на левой стороне грудной клетки спереди. Медик сказал, что удар был нанесен острым предметом, предположительно ножом. Сразу отмечу: при осмотре места происшествия орудие убийства не найдено.

«Плохо же ты искал, — подумал Ян. — В кустах он лежит, в пяти метрах от трупа, а еще важняк».

— С места преступления был изъят след обуви, сорок второго размера, с характерными особенностями подошвы, думаю, что по нему мы легко идентифицируем преступника.

— Его еще надо найти, чтобы идентифицировать, — саркастически заметил Роман.

— Совершенно верно, — согласился Константин, — вот вы этим и займетесь, версий накидаете, распределите обязанности, в общем, не буду вас учить.

— А можно уточнить? — Екатерина подняла руку, как это делают дети во время школьного урока. — У вас, Константин Петрович, есть какая-то своя версия того, что произошло? Хотелось бы это услышать.

Константин откинулся на спинку кресла и задумался.

— Там, недалеко от трупа, на бетонных блоках мы обнаружили почти пустую бутылку водки. Если окажется, что в организме убитого есть алкоголь, то вероятнее всего, потерпевший с кем-то распивал спиртные напитки. Потом они что-то не поделили со своим собеседником, ну и пошло-поехало. — При этом Константин посмотрел на Яна, точнее, на его поврежденную бровь. — Других версий у меня пока нет.

— Бытовуха, — пробасил опер. — Нужно выяснить у его родственников, кто у него в корешах ходил.

— Матери у него нет, отец вряд ли это знает, — с сомнением заметил Константин, — но надо искать. Вот ты, Роман, этим и займешься. Установи родственников или знакомых потерпевшего, может, тогда и выйдем на убийцу.

— А мне что делать? — спросил участковый.

Константин снова посмотрел на Яна.

— Все, принимай управление, нарезай задачи, я пойду.

— Давай, пока, — махнул рукой Ян.

Подождав, пока Константин со всеми попрощается и выйдет за дверь, Ян оглядел присутствующих. Трое пар глаз внимательно смотрели на него.

— Ну хорошо. Роман вместе с участковым занимаются установлением связей потерпевшего, а я прогуляюсь еще раз до места преступления.

Ян прикусил язык, но было уже поздно. Слово не воробей, вылетит, не поймаешь. Хотя, вроде, никто особо не обратил внимания на это его «еще раз». Все продолжали сидеть молча, пожирая Яна глазами.

Потом Екатерина опять подняла руку.

— Ян Геннадьевич, я знаю, что в таких случаях выясняют, были ли установлены в месте преступления видеокамеры. Можно я этим займусь?

— Камеры? — Ну что за заноза эта Екатерина, пожалуй, он ее недооценил. — Нет, камеры я тоже беру на себя, а вы, Екатерина, поезжайте в морг.

— Как в морг? Зачем?

По лицу девушки было заметно, что она совершенно растерялась.

— Как зачем? Поприсутствуете при вскрытии, потом доложите о причине смерти, и был ли в крови алкоголь.

— Я… ни разу этого не делала… даже не знаю, смогу ли я…

На Екатерину было жалко смотреть: губы задрожали, на глаза навернулись слезы.

— Ну что за детский сад, — раздосадовано проговорил Ян. — Вы в полиции работаете или где?

— В полиции, — сквозь слезы чуть слышно произнесла Екатерина, — только я мертвых боюсь и этих… ужасов всяких…

— Живых надо бояться, Катюх, — вмешался в разговор Роман. — Ян Геннадьевич, разрешите, мы с участковым составим Екатерине компанию? Для моральной поддержки, так сказать.

— Я не возражаю, — махнул рукой Ян. — Задачи я вам троим поставил, и мне не важно, каким составом вы будете их выполнять, главное, чтобы результат был.

Они обменялись телефонами, и группа удалилась выполнять задание, а Ян, как только все ушли, тут же поехал разыскивать свое удостоверение.

*****

До места происшествия Ян добрался без приключений. На уже знакомом ему участке местности были видны следы пребывания следственно-оперативной группы: на кустах болтались обрывки сигнальной ленты, ограждавшей место убийства; на земле валялись медицинские перчатки, какая-то рваная упаковка.

Ян сразу направился к тому месту, где, по его предположению, должен лежать нож. Листья уже почти опали, и поэтому кусты просматривались довольно хорошо. Но как он ни шарил между корней и спутанных веток, никакого ножа не нашел.

«Может, я направление перепутал?» — подумал Ян.

Он попытался воссоздать события прошлой ночи. Вот тут они с Березиным сошли с тротуара. Именно здесь Ян нанес тот самый роковой удар. И вот в этом месте присел, обхватив руками голову, а затем, выпрямившись, кинул нож в кусты. Ну, все правильно. Именно там он и искал. Но ножа не было.

После часа бесцельных поисков Ян понял, что ничего ему не найти.

«А что если „гопник“ успел побывать здесь до приезда оперативной группы?» — задал себе вопрос Ян. Ответ напрашивался сам собой. Скорее всего так и произошло. И нож сейчас у него. Это, конечно, плохо, но не критично, так как отпечатков Яна там нет. Нужно теперь поискать удостоверение.

Ян снова принялся рыскать по округе, разгребая листву ботинками. Пару раз даже опускался на четвереньки, лихорадочно шаря руками по мокрой траве. В конце концов он промерз до костей: перестал чувствовать пальцы, а зубы начали выбивать мелкую дробь.

Но все без толку, удостоверения нигде не было. Да и непонятно, в каком месте Ян мог его обронить. Одно ясно, что это произошло во время драки, но где именно?

Увлекшись поисками, Ян вышел к тому месту, где гопник с Березиным распивали спиртное. Самой бутылки нигде не было видно, вероятно, Константин ее изъял, но на бетонном блоке валялись остатки пищи: хлебные корки, рыбьи головы, упаковки от чипсов, а на земле — множество сигаретных окурков. Ян стал поднимать их один за другим и тщательно осматривать, пока не наткнулся на «бычок» от сигарет «Оскар» с пробковым фильтром.

Сам по себе факт пустяковый — мало ли в городе любителей дешевого арабского табака? Но если сравнить ДНК с этого окурка и с того, найденного во дворе на детской площадке… Результат мог оказаться взрывоопасным.

Ян аккуратно завернул «бычок» в припасенный для этой цели прозрачный полиэтиленовый пакетик и положил находку в карман.

Теперь предстояло наведаться в метрополитен. Удостоверения у Яна не было, а без него никто бы не стал с ним разговаривать и тем более демонстрировать запись с видеокамер, поэтому вся надежда оставалась на сержанта Тимофеева.

На этот раз Яну повезло. Сержант был на месте.

— Привет, давно не виделись. — Стараясь выглядеть как можно более непринужденно, Ян протянул сержанту руку.

Тот пожал ее, однако было видно, что особого воодушевления при виде Яна Тимофеев не испытывает.

— Привет, уважаемый, за записью пришел? По тому убийству?

— Ну да, — удивился Ян, всматриваясь в невеселое лицо сержанта, — приятно иметь дело с профессионалом. Качество хорошее?

— Да какое там. — Сержант сплюнул на пол и с интересом посмотрел на левую бровь Яна. — Камера дерьмо, какие-то силуэты бегают, что-то происходит, а кто… что… не понятно. Короче пойдем, сам посмотришь.

Они прошли в небольшое помещение, где кроме нескольких работающих мониторов стоял письменный стол и пара стульев. В углу комнаты находилось небольшое помещение для содержания буйных граждан, оборудованное толстыми металлическими прутьями.

— Вот, смотри. — Сержант поклацал мышкой, выставив дату и время, и на одном из мониторов появился Ян, идущий по парковой аллее. Видимость была действительно плохая, силуэт расплывался, растворялся в окружающем его сумраке, но Ян понял, что это он. Да и как можно себя не узнать: фигура, манеры, походка. Кто кроме него так подергивает плечами при ходьбе? Странно, что сержант не опознал его. Или все-таки опознал?

Ян исподтишка скосил глаза на Тимофеева, но его лицо было непроницаемо, как маска.

Тем временем на экране к Яну приблизились две фигуры, замерли, а потом началась толкотня. Именно толкотня, так как не было видно, кто и кому наносит удары, лишь какое-то мельтешение расплывчатых силуэтов, схождение и расхождение теней. Внезапно этот шевелящийся клубок исчез с экрана, а через какое то время по дорожке понесся силуэт человека. Ян догадался, что это убегающий «гопник». Потом он увидел себя, как хромающей походкой движется следом.

— Ну вот и конец фильма, — проговорил сержант и нажал на паузу.

— Постой, — раздосадовано воскликнул Ян, — нужно посмотреть, что было дальше.

— Дальше? — Сержант хмыкнул. — А дальше ничего не было, камера «отвалилась».

— Что значит «отвалилась»? — не понял Ян. — Ее кто-то сломал?

— Да никто не ломал. Мы так говорим, когда по каким-то причинам запись прекращается. Вот в этом случае так и получилось.

— Плохо. — Ян почувствовал раздражение: что-то сегодня кардинально изменилось в поведении обычно веселого сержанта. — А сколько у вас хранится запись?

— У каждой камеры глубина архива разная, — пояснил Тимофеев. — Именно у этой — две недели. Тебе нарезать видео на флешку?

— Давай, — махнул рукой Ян. — Сколько с меня за услугу?

— Нисколько, флешку занесешь назад, как будет время, — буркнул сержант и стал колдовать над компьютером.

Назад в кабинет Ян пришел в плохом настроении. Он так и не увидел, вернулся ли «гопник» на место происшествия. Вдобавок оставалось не ясно, узнал ли Тимофеев Яна в той фигуре на экране монитора или все-таки нет? Если узнал, то изменения в его поведении становились понятными. А может, причина не в этом? Может, у сержанта проблемы в личной жизни или какие-нибудь неприятности по работе? Бывает же такое, а Ян по своему обыкновению уже надумал бог знает чего. И все-таки интересно, соврал сержант или нет насчет того, что камера «отвалилась»? Но как это проверишь?

В общем, причин для плохого настроения было достаточно.

— Ты один? — просунул к нему в кабинет голову Константин.

— Как видишь, — развел руками Ян, окидывая взглядом пустое помещение.

— Ну тогда я к тебе, не возражаешь? — Константин зашел внутрь и запер дверь на замок. В руках у него была небольшая бутылка коньяка и два пластиковых стаканчика.

— Ух ты, — удивился Ян, — по какому поводу?

— Так, без повода, у тебя закуска есть?

— Шоколадка.

— Пойдет.

Они разлили коньяк, чокнулись и молча выпили. Говорить не хотелось, поэтому так и сидели, жуя шоколад.

— Давай еще по одной, — предложил Константин, и они выпили еще.

Потом еще и еще. После пятой рюмки Ян почувствовал, что напряжение, сковывающее его второй день подряд, отступает. Захотелось высказать все, что наболело. Выплеснуть наружу всю накопившуюся боль. Ян посмотрел на друга. Тот сидел и молча грыз шоколад.

— Костя.

— Ну.

— Я ксиву потерял.

— И все? — Константин перестал жевать и вопросительно посмотрел на Яна. — Больше ничего не случилось?

Ян уже хотел рассказать про все, что произошло, но взгляд его упал на фотографии убитого Березина. Перед ним лежал подросток с неподвижным взглядом и зияющей раной в груди. Да какой бы ни был Костя друг, разве он сможет понять Яна? Разве сможет встать на его сторону? Разве будет помогать ему? Эх, а как давно они знают друг друга. Еще со школьной парты. Ну и почему Костя его не поймет? А вдруг поможет? Вдруг подскажет выход из положения? Пусть не совсем такой, какого бы Яну хотелось, но все-таки выход. Знать бы, что у Кости в голове. Может, и признаться, но…, наверное, не сейчас. Нужно отложить этот разговор, чтобы не по пьяне, а нормально так, по-трезвому посидеть, подумать.

— Больше ничего, — наконец-то выдавил из себя Ян.

— Понятно. — Константин разлил остатки коньяка по стаканам. — А то я смотрю, ты сам не свой. Я тебя никогда таким не видел. Где посеял-то?

Ян пожал плечами.

— Скорее всего, на встрече с сокурсниками. Может, во время драки, не знаю… Как думаешь, что мне за это будет?

— Выговор получишь, — твердо заявил Константин, будто приговор огласил. — Раньше за такое замечание давали, а теперь либо выговор, либо строгач, не меньше, а то и предупредить могут о неполном служебном…

— Ничего себе, — присвистнул от удивления Ян. — А может, у меня его украли? В метро, например, вытащили. А мне неполное служебное? Несправедливо это…

— Если украли, то нужна справка о том, что ты обращался в полицию по факту кражи. Есть у тебя такая справка?

Ян отрицательно помотал головой.

— Так обратись. Время еще есть. Справка будет, тогда, глядишь, замечанием отделаешься. Могу посодействовать тебе в этом вопросе.

— Да ладно, не надо, я сам, — отказался от помощи Ян, думая, что домой он сегодня точно не поедет, а заночует в кабинете, благо небольшой диванчик тут имеется. — У тебя одеяло есть?

Константин кивнул, убрал в мусорный пакет бутылку с грязными стаканами и вышел из кабинета. Через минуту вернулся, держа в руках шерстяной плед.

— Ложись, отсыпайся. Завтра утром к тебе на допрос придет девушка потерпевшего, ребята ее сегодня где-то откопали. Так что надо будет серьезно с ней поработать.

— Хорошо, Костя, поработаю, — еле шевеля губами ответил Ян и закрыл глаза, чтобы через пару секунд провалиться в глубокий сон.

И стала сниться Яну одиночная камера с кроватью, с дыркой в полу вместо унитаза и небольшим зарешеченным окном, разместившимся почти под самым каменным потолком.

Если бы Ян внезапно проснулся и открыл глаза, то очень бы удивился, обнаружив, что друг внимательно разглядывает подошвы его ботинок.

Глава 4. Так вот каким он был

Утром следующего дня Ян обнаружил сидящую в коридоре напротив его кабинета девушку. Длинные каштановые волосы, чуть вздернутый нос, карие глаза. Она была на удивление хороша собой — даже заплаканная и уставшая, она сразу приковывала к себе внимание.

— Вы ко мне? — удивленно спросил он, совершенно не ожидая увидеть нечто подобное.

— Мне нужен следователь Ларцев, — ответила девушка, — я по поводу… убийства Березина Ярослава.

Ян заметил, как тяжело девушке далась последняя фраза.

— Ларцев — это я, проходите. — Ян пропустил девушку в кабинет, быстро навел порядок на диване, сложив плед и убрав форменную куртку, которую использовал в качестве подушки. — Кофе будете?

Почему Ян спросил про кофе, он и сам не мог понять, просто вырвалось.

— Нет, спасибо, — девушка вымученно улыбнулась, — меня зовут Лада, фамилия — Смолякова. Ваши ребята просили, чтобы я вам рассказала про Ярика. Вы будете задавать вопросы, как в фильмах показывают, или мне можно самой рассказать все, что я знаю?

— Просто расскажите. — Ян все же сделал две чашки кофе, одну поставил перед девушкой, а вторую оставил себе.

Лада на минуту задумалась, а потом начала говорить.

— Мы начали встречаться, когда мне было восемнадцать, а ему тогда едва шестнадцать исполнилось. Я училась на первом курсе гуманитарного института, он — в школе.

«Как же они похожи! — подумал про себя Ян. — Те же глаза, тот же овал лица, тот же нос, правда, у убитого он все же был немного побольше».

— Ярослав жил в отцовской трехкомнатной квартире в доме шестьдесят на улице Октябрьской революции. Мама у него умерла, когда он был совсем маленьким, с отцом у него не очень хорошие отношения. Тот всегда считал, что Ярик по характеру мягковат, больше на мать похож и к жизни совсем не приспособлен. Отчасти это было правдой.

— Скажите, — перебил девушку Ян, которому не терпелось услышать ответ на мучавший его вопрос, — много у Ярослава было друзей?

Лада кивнула и достала из кармана сложенный вчетверо тетрадный листок.

— Вот, ваши ребята просили, и я вчера выписала все имена, фамилии и телефоны тех, с кем он общался. Вообще он был компанейским парнем, в списке больше ста фамилий. Школьные друзья, потом различные театралы, начинающие художники, он ведь живописью увлекался и в драматическом кружке играл. Не знаю, поможет это вам найти убийцу или нет.

— Спасибо. — Ян пробежал глазами по весьма внушительному списку.

Судя по физиономии «гопника», вряд ли он мог сюда попасть. По крайней мере, Ян плохо представлял его в роли заядлого театрала или мечтательного живописца.

— А может, у него были друзья, о которых вы мало знаете? Может, у вас нет их данных, но вам известно, что Ярослав с ними встречался.

Лада закусила губу и отрицательно помотала головой.

— Нет, таких у него не было. Все, с кем он общался очень хорошие люди, и мне о них многое известно.

Лада говорила тихо, тщательно подбирая слова, и Яну показалось, что она чего-то недоговаривает. Что-то скрывает. Но что ее заставляет это делать? Может, она очень хорошо знает этого «гопника» и не хочет его выдавать? А может, что-то другое? Черт разберет этих женщин. Сложно определить мотив, из-за чего девушка стала бы скрывать имя «плохого» парня. Может, это совсем какой-то пустяк, никак не связанный с «гопником», а Ян, как водится, уже придумал тут любовный треугольник.

— Я вас понял. — Ян сделал очередной глоток. — А где вы жили с Ярославом?

Девушка дернулась, будто ее ударили, и густо покраснела.

— Мы не жили вместе …У нас… ничего такого не было, понимаете? — Лада скомкала в руках носовой платок, пряча блеснувшие слезы. — Мы ждали, когда ему исполнится восемнадцать, чтобы расписаться. Мы правда любили друг друга, но… мы просто ждали.

— Ну ладно, ладно. — Яну почему-то понравилось то, что говорит Лада.

Здорово, если у нее действительно такой характер. Какая-то душевная чистота — даже не верится, что такое может быть у такой привлекательной девушки. Ведь наверняка ей каждый день парни оказывают знаки внимания. Вот, например, он кофе ей сегодня предложил, а была бы какая-нибудь замухрышка, разве бы напрягся?

— Он жил в квартире со своим отцом, которого, впрочем, редко видел дома, — продолжала Лада. — Я сама живу в Старом городе вместе с мамой и младшей сестрой. Ярик часто бывал у меня, ночевать оставался. Я всегда стелила ему на закрытом балконе. Маме моей он нравится… вернее, нравился. Я тоже иногда оставалась у него, но очень редко. Мне не слишком приятно общаться с его отцом. Вы только не говорите это Марку Ароновичу, а то он может обидеться. Вы же будете с ним общаться?

— Придется, — изрек Ян. — Скажите, мы не обнаружили у Ярослава мобильного телефона. Если вдруг найдем, как нам его разблокировать, ведь наверняка в нем содержится важная для следствия информация.

— У него был простой пароль. — Лада задумалась. — Год его рождения. Я советовала придумать другой, но он меня не слушал.

— А скажите, у него с собой были какие-нибудь личные вещи: портмоне, визитница, что-нибудь такое? — спросил Ян, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос.

— Визитницы точно не было, а портмоне с банковскими картами и документами было.

— Хорошо, а еще что-нибудь: наручные часы?

— Да, я ему их дарила. Вернее, телефон ему дарили друзья, а часы — я.

— Тогда сообщите, как выглядели телефон и часы, нам нужно будет их поместить в базу похищенного имущества. Можете не торопиться, завтра дома напишете и принесете нам. Если найдете к ним документы, то было бы совсем здорово. Если нет, то не надо. Просто подробно опишите их. Если меня не будет в кабинете, можете отдать любому сотруднику, кто здесь окажется.

Ян посмотрел на экран своего телефона, где синим светом горели цифры, показывающие часы и минуты. Все что ему нужно было узнать, он выяснил. Пора заканчивать, к тому же вот-вот должны прийти члены его следственной группы.

— Думаю, что для первого раза достаточно. Если вы не возражаете, то я вам позже наберу, и мы еще пообщаемся. Хотелось бы от вас услышать о последнем дне его жизни, да и много о чем еще.

— Конечно, в любое время, мне еще столько нужно вам рассказать. Вот мой телефон. — Лада взяла ручку и на том же листке написала цифры. — До свидания.

— Я вас провожу. — Яну не хотелось отпускать девушку, и он правда уже собрался проводить ее до выхода из следственного отдела, но в коридоре наткнулся на три пары внимательно наблюдающих за ним глаз и вынужден был сухо попрощаться.

От Яна не скрылось, что Роман каким-то повеселевшим взглядом подмигнул участковому, а тот в ответ состроил забавную физиономию.

— Это что за клоунада? — полушутя произнес Ян. — Заходите и докладывайте, как у вас дела?

Роман взял функцию докладчика на себя.

— Отработали некоторых знакомых потерпевшего по школе, с учителями побеседовали. Все нашего Ярослава хвалят, такой был положительный, что мама не горюй.

— Ну а что, такого не может быть? — перебил его участковый.

— Артем, положительные парни по ночам дома спят, а не бухают в подворотнях.

— Он не в подворотне пил, — не согласился с ним участковый.

— Да какая на хрен разница. — Роман замолчал, видимо подавляя растущее недовольство. — К слову сказать, в крови потерпевшего обнаружен алкоголь, целых две промилле.

— Можно мне сказать? — Екатерина подняла руку. — Ян Геннадьевич, я тут посмотрела рапорт кинолога. В нем значится, что собачка взяла след и довела до дома номер двадцать по Молодежному проспекту.

У Яна внутри все оборвалось. Как он мог проглядеть этот рапорт?! Он лихорадочно пошарил в кипе бумаг и вытащил бланк, заполненный убористым почерком кинолога. Обычно собака быстро теряет след в городе, и бумажка ложится в дело просто для галочки. Но не в этот раз.

Собака взяла след и привела сотрудников к дому Яна. У первого подъезда след терялся. Непонятно почему она не дошла до третьего подъезда, в котором находилась его квартира, но это обстоятельство спасло Яна. Да-да, именно спасло. Говоря по-простому, произошла какая-то нелепая случайность: то ли кошка мимо пробежала, или внезапно поднялся сильный ветер, что угодно. Он только сейчас понял, как близка была опасность. Может, это все происходило в тот момент, когда он собирался свести счеты с жизнью.

Однако вероятность разоблачения никуда не делась, она лишь притаилась, ожидая, что вот-вот начнут копать глубже: требовать списки жильцов дома, проверять каждого на наличии алиби, и тогда в материалах появится его фамилия.

Ян вытер выступивший у него на лбу холодный пот и с трудом произнес:

— Ну так… непонятно почему прервался след… может, преступник зашел в подъезд, а может, двинул дальше… квартала два или три еще. Не будем же мы шерстить целый жилой район. В одном только доме около тысячи жильцов, а там сколько домов? Закопаемся, и толку от этого не будет.

— Я только высказала свое мнение, — немного обиженным голосом ответила Екатерина.

— Так это же мой район, — встрепенулся участковый. — У меня есть все списки судимых и состоящих на учете, и по дому двадцать в том числе.

— Проснулся, родимый, — саркастически заметил Роман.

— Очень хорошо. — Ян понял, что нашел выход. — Давайте эту неделю поработаем вот над чем. Артем приносит списки судимых и состоящих на учете жителей того района, куда привела собачка, и вы будете вызывать их сюда и с каждым подробно беседовать. Кто такой, где был в момент убийства, что делал и так далее. Затем, — Ян положил перед собой тетрадный листок, который ему передала Лада, — вот тут список друзей потерпевшего. Их вы тоже вызываете сюда и также с каждым беседуете. Как что-то появляется дельное — сразу ставите меня в известность. Всем понятно?

Роман и Артем кивнули, а Екатерина опять подняла руку.

— Ян Геннадьевич, я тут проанализировала, получается, что у потерпевшего не было телефона. Я ведь не думаю, что у него телефона не было вообще. Скорее всего, был, ведь сейчас телефон есть у каждого.

— Что ты этим хочешь сказать? — насторожился Ян.

— А то, что, вероятно, этот телефон взял убийца. Ну, тот второй человек, с кем он пил. Лада наверняка вам назвала номер потерпевшего. Нам нужно подготовить запрос в телефонную компанию, и они смогут отследить, где сейчас находится мобильник. А там где найдется телефон, там окажется и убийца. Все просто.

— И в кого ты у нас такая умная? — Роман шутливо погладил Екатерину по голове.

— Этим я как раз и собирался заняться лично, — еле сдерживаясь, чтобы не закричать на эту всезнающую пигалицу, проговорил Ян. — Или вы думаете, что я вот этого всего не знаю?

Екатерина покраснела и опустила голову.

— Извините.

— Мне нужно отъехать, — продолжал Ян, — ключ от кабинета оставляю, будете уходить, передадите на охрану. Задачу я вам поставил. Старший — Роман.

— Ну теперь вы у меня попляшете. — Роман выпятил грудь и свысока посмотрел на своих товарищей, а потом по-военному отдал честь Яну, предварительно надев себе на голову шапку участкового.

*****

Ян за считанные минуты домчал до своей квартиры и открыл дверь. Все было так, как он оставлял сутки назад: испачканный рвотными массами ковер на полу; петля, свисающая с турника; вся в бурых потеках раковина в ванной; мешок с окровавленной одеждой. Не квартира, а какой-то наркоманский притон, где варят зелье, ширяются и тут же сводят счеты с жизнью.

Надо будет навести порядок, но не сейчас. Сейчас нужно торопиться. Ян нашел вещи Ярослава: часы, телефон и бумажник, засунул их в карман, прихватил с собой мешок с вещами и быстро вышел из квартиры.

От мешка он избавился, выбросив его в мусорный контейнер в двух кварталах от своего дома, а телефон Ярослава включил, остановившись на обочине дороги, ведущей к его загородной даче, когда был уже в десяти километрах от города.

Пароль, переданный Ладой, подошел, и Ян провалился в чужой мир общения в мессенджерах, обмена фотографиями, различных видеозаписей, почтовых отправлений. Можно совершенно не знать человека, но его телефон даст тебе эту возможность, нужно лишь уметь видеть и анализировать увиденное.

Ярослав вел активную жизнь. Ян с интересом рассматривал его фотографии с семейных праздников, выходы на природу с друзьями, какие-то снимки в больничных палатах, на морском побережье, прогулки по средиземноморским городам среди монументальных зданий. Очень часто рядом с ним была Лада, они дурачились, бегали друг за другом по морскому побережью, играли с какими-то детьми. Но как ни всматривался Ян в лица парней, окружавших Ярослава, не было никого хотя бы отдаленно напоминающего «гопника». Последнее фото в галерее: Ярослав кормит с рук какого-то облезлого кота.

Странно. Если откровенно, Ян ожидал увидеть фотографии, где Ярослав с сигаретой в зубах жарит шашлык в обществе брутальных парней и размалеванных девиц. Какие-нибудь снимки из ресторанов, где мужчины, сидящие за уставленным яствами столом, пристально и нахально смотрят в камеру. Именно такого содержания фотографии обычно находились в телефонах преступников. И непременно среди всей этой братвы должен был обнаружиться «гопник». Он очень органично бы туда вписался.

«Интересно, а почему я рассматриваю телефон Ярослава, как телефон преступника?» Нет, Ян. Преступник на сей раз ты сам. Поэтому хватит считать себя лишь жертвой обстоятельств. Если «гопник» еще под вопросом, то вот с Ярославом уже все понятно. Перед Яном, в общем-то, был неплохой человек: веселый, общительный, любящий… и любимый. Одно непонятно — как Ярослав попал во всю эту историю.

Ян нахмурился и перешел к телефонным звонкам. Крутил и так, и сяк. Понял, что таким образом «гопника» не вычислит. Нужно брать список номеров, который дала ему Лада, и сверять с тем, что есть в телефоне. Отсекать совпадения и проверять выпадающие из этого списка.

Интересно, конечно, посмотреть последние звонки в ночь убийства, может, так он найдет то, что хочет. Ян открыл нужную дату, но там были только входящие от Лады. Больше ничего.

Ян стиснул зубы и терпеливо продолжил поиски. Вот заметки: «Поступить в медицинский и стать врачом, как дед», «Накопить на новую коляску Егозе». Просто пытка какая-то! Читать все это! И ни намека на криминал!

Ян со вздохом открыл мессенджеры. Информации — море, но все не то. Он начал открывать диалоги один за другим в надежде зацепиться хоть за что-то подозрительное.

Лада: «Ярик, я так устала сегодня на парах. Приедешь?»

Ярослав: «Уже выбегаю. Купил твои любимые эклеры. Жди».

Ян криво усмехнулся. Какая идиллия, черт бы ее побрал. Он открыл следующий чат, записанный как «Денис Театралка».

Денис: «Яр, ты эскизы к декорациям закончил? Петрович лютует, завтра сдача».

Ярослав: «Почти. Фон сохнет. Скажи ему, что искусство не терпит суеты. Завтра притащу».

Снова мимо. Обычный студент-художник. Ян открыл переписку с контактом «Егоза».

Ярослав: «Егоза, таблетки купил, вечером занесу. И нашел крутые светящиеся наклейки на спицы для твоей колесницы!».

Егоза: «Ярик, ты лучший! Мама опять ругалась, что ты на меня тратишься».

Ярослав: «Скажи маме, что это инвестиции в мой душевный покой».

Ян раздраженно потер переносицу. Да тут суток не хватит, чтобы все это прочесть. Никаких ссор, никаких угроз, даже мата нет. Он ткнул в еще один диалог. Контакт был записан как «Андрей (Вук)». Переписка выглядела такой же обыденной, хоть и немного напряженной.

Андрей: «Мы сегодня вечером там же будем. Прихвати на корм, как договаривались».

Ярослав: «Андрей, я больше не могу вам скидываться. И гулять с вами не пойду. Извини».

Андрей: «Да ладно тебе сливаться, брат. Вук скучает. Приходи на пять минут, не обижай нас».

Ярослав: «Хорошо, ждите».

Ян усмехнулся. Обычные подростковые проблемы и неспособность отказать. Похоже, добрый Ярик из жалости увязался помогать какому-то навязчивому собачнику с его питомцем по кличке Вук.

Правда, нашлось одно сообщение, от которого у Яна даже дух захватило. Ярослав написал любимой в ночь перед происшествием: «Чувствую, что сегодня будет какая-то дурь». Лада ему не ответила. Почему не ответила? Что эта фраза вообще значила? Как это понять — «будет дурь». То ли Ярослав хотел сказать, что случится что-то страшное, то ли под словом «дурь» подразумевались наркотики? Хотя вряд ли, не стал бы Ярослав про такое писать. Да и не похож он на наркомана, а Лада — тем более. Бред какой-то. Пойди вот разберись. А может, это была вообще ничего не значащая фраза, а Ян опять себе надумал непонятно чего.

Ну и последняя попытка. Ян открыл браузер и нажал на поисковую строку. Ему тут же выпало несколько ссылок, по которым ранее переходил потерпевший: «как сказать другу нет», «как избавиться от токсичного друга».

Ну что же, теперь картина становилась более-менее понятной. Ярослав — хороший парень, но связался с плохим «гопником» и никак не мог от него избавиться. Скорее всего, какой-нибудь знакомый вне обычной среды. А откуда? Да откуда угодно: Ярослав мог с ним встретиться в летнем лагере, может, это родственник кого-то из его друзей, может, сосед по району. Все может быть. Кстати, мысль про «плохого парня на районе» Яну понравилась. Какой там адрес проживания этого Березина? Улица Октябрьской революции, дом шестьдесят. Это уже другой район, придется искать подходы.

Погода тем временем начала портиться, с неба стал сыпать мелкий дождь, временами переходящий в настоящий снег. Ян долго сидел, задумчиво глядя на снежинки, которые падали на лобовое стекло автомашины и тут же превращались в прозрачные капельки, чтобы потом сбежать вниз извилистым ручейком.

Получалось, что из-за него на земле не стало хорошего парня. И какая была бы славная пара: Ярослав и Лада. К горлу подкатил ком, и Ян еле сдержался, чтобы не разреветься. Как так получилось, что он одним эмоциональным движением руки изменил сразу несколько судеб? Сделал их глубоко несчастными. Черт, как же он теперь жалел, что не остался у Людки. Она, кстати, звонила. Его удостоверение так и не нашлось. Значит, его нашел «гопник».

Ян вынул из телефона аккумулятор, сим-карту и завел двигатель.

Дача, возле которой он вскоре остановился, представляла собой небольшое кирпичное здание с большим садом и примыкающим к дому гаражом, сложенным из пеноблоков. На осенне-зимний период отец уезжал в город и дом стоял холодный и пустой. Времени тратить не хотелось, и Ян даже не стал заходить внутрь, просто открыл гараж и положил в ящик с инструментами разобранный телефон и остальные вещи Ярослава. Пусть какое-то время полежат тут, пока он решит, как ему жить дальше.

Глава 5. Приглашение на похороны

Ян в этот день приехал на работу раньше обычного. Первым делом достал два прозрачных пакетика с окурками от сигарет «Оскар». Один он подобрал на месте убийства, второй — у себя во дворе. Ян быстро назначил экспертизу, указав, что оба окурка изъяты «в разных концах парковой зоны» и отнес все это Ксюше, которая отвечала за отправку почты.

Потом Ян положил перед собой чистый бланк и стал составлять план расследования, сразу же отмечая выполненные пункты. Отдельно следовало набросать список свидетелей для допроса. Ян задумался на мгновенье и вывел в первой строке: «Смолякова Лада».

Лада. Он стал вспоминать вчерашний разговор, ее голос, интонации, чуть дрожащие пальцы рук, когда она передавала ему список. Что за наваждение? Ян попытался сосредоточиться на работе, но у него это плохо получалось. Он опять поймал себя на мысли, что думает о ней.

Почему она так на него действует? Он отложил план, встал и подошел к окну. За стеклом шел мелкий осенний дождь. В голове опять всплыло ее лицо: карие глаза, ямочки на щеках и ему захотелось снова ее увидеть. И тут, словно в ответ на его мысли, зазвонил телефон.

— Ян, это Лада, — голос девушки звучал неуверенно. — Я хотела уточнить, когда мне принести описание телефона и часов?

— Я на месте, — ответил Ян, — можете хоть сейчас.

— Правда? — ему показалось, что Лада обрадовалась. — Тогда я буду через двадцать минут.

В этот раз она была в темном пальто и с небольшой сумкой через плечо. Увидев Яна, который вышел к ней навстречу, слегка улыбнулась.

— Вы пунктуальны, — заметил он, пропуская ее внутрь. — Чай, кофе?

— Спасибо, Ян, что-то не хочется, — девушка протянула лист бумаги. — Вот тут я все описала как вы просили. И нашла чек на часы.

Лада стала рыться в сумке и спустя какое-то время нашла его, правда для этого ей пришлось выложить половину содержимого на стол.

— Вот, часы были не дешевые и Ярик их очень любил.

Ян посмотрел на чек, но изучать его не стал. Вместо этого он внимательно посмотрел на девушку.

— Вы выглядите уставшей, — сказал он мягким голосом. — Наверное плохо спите.

Лада опустила глаза.

— Никак не могу свыкнуться с мыслью что его нет. И еще…, — она запнулась. — У меня такое чувство, что я что-то упускаю… но не пойму что. — Лада вынула из сумочки носовой платок и аккуратно дотронулась им до своих глаз. — О чем вы хотели со мной поговорить?

Ян откинулся на спинку кресла.

— Вы ведь встречались с Ярославом накануне его убийства?

Лада задумалась, закусив губу.

— Нет, мы виделись за два дня до… происшествия. Он был какой-то напряженный, но не говорил почему. Сказал только, что у него сложности с одним человеком. Я тогда не придала этому значения — он иногда так говорил, когда ссорился с отцом.

— И как часто он с ним ссорился?

— Довольно часто. Марк Аронович он… строгий. Хотел, чтобы Ярослав стал более серьезным, нашел «нормальную» работу, а Ярик продолжал заниматься искусством. Из-за этого они и ссорились.

— Может он упоминал кого-то, кто его беспокоил? Хотя бы не напрямую?

Лада покачала головой.

— Нет, но…, — она замялась. — За неделю до этого он вдруг стал осторожнее. Не сразу отвечал на мои звонки, иногда вовсе сбрасывал, чего раньше никогда не было. Я тогда не понимала в чем дело, но теперь думаю, может это было связано с тем, что случилось?

В это время в коридоре послышался шум. Ян посмотрел на часы.

— Лада, думаю нам придется сейчас закончить этот разговор. Сейчас тут будет много народу, а мне бы хотелось с вами наедине пообщаться.

— Конечно, — девушка встала со своего места. — Я тогда пойду?

— Подождите, — Ян поднялся следом. — Может… мы продолжим разговор не здесь, а где-нибудь… в кафе.

Лада посмотрела на него и улыбнулась.

— Конечно, только я освобожусь ближе к вечеру.

— Вот и славно, — обрадовался Ян. — Тогда до вечера. Я вам позвоню.

Вечер выдался ужасно холодным — первые заморозки сковали лужи ледяной коркой. Ян стоял у входа в небольшое кафе с незатейливым названием «У камина», нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Придет или нет? По телефону Лада пообещала быть к назначенному времени, но может у нее изменились планы? Хотя тогда она бы позвонила ему, а раз звонка не было — значит придет. Хотя и это ничего не значит. В его жизни было такое, когда девушка обещала и не пришла, даже не предупредив, что ее не будет.

Ладу он заметил издалека. Она шла, кутаясь в пальто и нервно поглядывая на часы.

— Лада, — окликнул он и помахал рукой.

— Фух, я так торопилась, — ответила девушка, переводя дыхание. — Домой пришлось заскочить, сестре таблетки передала. Мы идем?

Они вошли внутрь, Ян помог девушке снять пальто.

В зале царила непринужденная атмосфера: слышался смех, громкие веселые разговоры и легкий звон посуды, доносившийся из-за барной стойки. Теплый свет ламп с мягкими абажурами создавал атмосферу уюта, романтики. В глубине зала действительно горел камин — его пламя плясало за стеклянной дверцей, отбрасывая золотистые отблески на стены, украшенные картинами с пейзажами старинных улочек.

Отыскав свободный столик у окна, Ян и Лада устроились поудобнее. Тут же появился официант в белоснежной рубашке с блокнотом и доброжелательной улыбкой.

— Что будете заказывать? — вежливо осведомился он.

Лада пробежалась глазами по меню.

— Пожалуй, возьму горячий шоколад с маршмеллоу и чизкейк. А ты?

Ян улыбнулся официанту:

— Капучино, сэндвич с ветчиной и кусок яблочного пирога.

Пока ждали заказ, Лада стряхнула невидимые пылинки с рукава платья и посмотрела на Яна:

— Знаешь, я так рада, что ты меня сюда пригласил. День был такой суматошный, а теперь можно посидеть спокойно, расслабиться.

— Согласен с тобой, — кивнул Ян, заметив, как Лада незаметно для нее самой перешла на «ты», чему он конечно был искренне рад.

В этот момент официант бесшумно подошел к столику и аккуратно расставил заказы. От блюд поднимался аромат корицы и свежезаваренного кофе, смешиваясь с еле уловимым запахом сгорающих каминных дров.

— Может закончим разговор, который начали в отделе, — предложил Ян. — А потом поговорим о более приятных вещах.

Лада вздохнула, опустила взгляд на свои руки, лежащие на столе.

— Да… Я все думаю о том, почему он все-таки стал осторожнее. И я еще кое-что вспомнила. За пару дней до случившегося он попросил меня спрятать у себя одну вещь.

— Что за вещь? — подался вперед Ян.

— Он передал мне небольшой пакет. Сказал, чтобы я не раскрывала его пока он не скажет. Даже попросил меня поклясться, что я не загляну внутрь.

— Почему ты не сказала об этом сразу, в первый же день? — осторожно спросил Ян.

— Боялась, — призналась Лада. — Боялась как-то навредить Ярику, А теперь, я хочу передать тебе этот пакет. Думаю, что ты, Ян, все сделаешь правильно. Ведь так, Ян?

Ян утвердительно кивнул.

— Конечно, даже не сомневайся. Ты поступила правильно. Когда мы сможем забрать этот пакет?

— Хоть сейчас, — Лада подняла на него глаза, в которых отражалась целая гамма чувств: от страха и неуверенности до решимости. — Он у меня с собой.

Лада расстегнула сумку и достала небольшой полиэтиленовый курьерский пакет, в каких обычно пересылают открытки или небольшие письма. Ян взял его, стараясь не выдать своего волнения.

— И еще, — Лада положила свою ладонь на руку Яна. — Послезавтра похороны и мне бы хотелось, чтобы ты был рядом.

Этого Ян не предвидел. Идти на похороны парня, которого сам же зарезал? Это был запредельный, извращенный цинизм. Ему хотелось немедленно отказаться, выдернуть руку, но ладонь Лады так доверчиво и тепло согревала его пальцы, что слова застряли в горле.

Поэтому Ян глубоко вздохнул и тихо произнес: «Хорошо», мысленно проклиная себя за эту слабость.

Они засиделись в кафе далеко за полночь. Много говорили, но уже не о деле, а о жизни, книгах, фильмах и музыке. Лада была приятной собеседницей и ее вкусы во многом совпадали с его собственными, да и слушать она умела так, что Яну искренне хотелось делиться с ней самым сокровенным. В какой-то момент Ян поймал себя на том, что рассказывает Ладе о фильме, о котором не решался упомянуть никому из своего окружения. Она улыбнулась, когда он описал финальную сцену, понимающе, будто услышала не только слова, но и то, что стояло за ними.

Вечер был великолепен.

Едва захлопнув за собой входную дверь, Ян, даже не сняв куртки, прошел на кухню. Схватил ножницы, нетерпеливо вспорол край плотного курьерского пакета и вытряхнул содержимое на стол.

Перед ним лежало несколько цветных фотографий и на каждой из них был запечатлен Марк Аронович.

Ян стал всматриваться в каждый снимок. Все сьемки велись скрытно, на них депутат был заснят в ситуациях, явно не предназначенных для посторонних глаз.

Вот он где-то в ресторане беседует с каким-то незнакомым Яну мужчиной, при этом эмоционально жестикулирует. Вот здоровается за руку с другим незнакомцем на фоне какого-то здания с колоннами, судя по архитектуре — это какое-то официальное учреждение. А тут сьемки загородного поместья, где голый Марк Аронович проводит время в обществе непонятных девиц сомнительной репутации. Последние фотографии сделаны с дальнего расстояния, но фигуры людей были хорошо различимы.

*****

На следующий день Ян показал эти фотографии Петру Сергеевичу. Тот внимательно их изучил и после чего поднял глаза на Яна:

— Фотомонтаж?

— Вряд ли. Мне вчера передала девушка потерпевшего, — ответил Ян.

— А ей кто передал?

— Ярослав. Незадолго до своего убийства.

— А ты знаешь, что это за мужчины рядом с депутатом?

Ян помотал головой.

— Нет, не знаю.

— Вот про этого ничего не могу сказать, не знаком, — Петр Сергеевич показал фотографию на фоне административного здания, — а вот в ресторане он обедает с одним из городских криминальных авторитетов. Прозвище у него Колумб. Слышал про такого?

Ян снова помотал головой. Петр Сергеевич поднялся и подошел к окну, сцепив руки за спиной.

— Интересно. Получается, что сын следил за отцом. Как ты думаешь, что там у них в семье происходит?

— Сложно сказать, — задумчиво произнес Ян, перебирая фотографии на столе, — похоже Ярослав что-то заподозрил или узнал про отца. Затем сам стал следить или кого-то нанял.

— А зачем ему это?

— Возможно хотел, чтобы отец перестал его контролировать, оставил в покое с его «несерьезной» работой. А фотографии хотел использовать как рычаг давления.

— Возможно, — кивнул Петр Сергеевич. — Но если Марк Аронович узнал, что сын за ним следит… это серьезный мотив.

Ян нахмурился.

— То есть вы считаете, что убийство мог заказать сам отец?

— Я не утверждаю, но проверить эту версию стоит.

Петр Сергеевич вернулся к столу, оперся на него ладонями и наклонился ближе к фотографиям:

— Хотя подожди. Дело это весьма щепетильное, один неверный шаг и у нас у всех головы послетают. Оставь эти фотографии мне. Я их покажу кое кому, посоветуюсь. Там примут решение и думаю, что скоро этот Марк Аронович забудет про все свои угрозы. И в кабинете моем больше не появится. Разве что извиняться придет за свое хамское поведение.

Глава 6. Первый удар

Ян стоял рядом с гробом и всеми силами сдерживался, чтобы не смотреть на лежащего в нем Ярослава. Сейчас он оказался перед лицом не какой-то абстрактной смерти, а конкретного, осязаемого горя, причиной которого был сам.

Лада стояла рядом, держа Яна под руку, и он чувствовал ее дыхание, ощущал тонкий аромат духов, и все это хоть как-то отвлекало его от тревожных мыслей.

Ян поднял голову и посмотрел на людей, обступивших свежевырытую могилу. Молодые, красивые парни и девушки, их было очень много.