электронная
360
печатная A5
576
16+
Душа

Бесплатный фрагмент - Душа

Сборник стихов

Объем:
332 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-6655-9
электронная
от 360
печатная A5
от 576

От автора

Нынешнее время ознаменуется тем, что все меньше людей продолжают думать. Мы с вами столь часто слышим фразы «Будь проще», «зачем тебе это все?», «пойди лучше выпей пиво и расслабься». Сколь же это низменно интеллектуально, духовно, этически. Мало кто задумался над тем, что мы уже стали куда как проще. Нынешнее поколение не думает о космических кораблях и далеких звездах, в нас нет романтики, пылкой любви и умения мечтать, а «безбожный СССР», был куда выше морально, чем так называемое светское государство современной России, полное безнравственной вседозволенности. Быть проще — это девиз современной деградации и упадочничества культуры, в котором человек выступает продуктом интеллектуального распада. К сожалению, в современной литературе тоже проскальзывают данные тенденции. Многие авторы забыли, что современный сленг, равно как и язык, не достоин быть применим в классической, исторической, художественной и научной литературе. Мне глубоко стыдно за тех деятелей культуры, что позволяют себе закрывать дорогу настоящим талантам, публикуя откровенную бездумную ересь, прячась за мнимыми титулами и положением в обществе. А так же за издательства, которые стремятся любым удобным способом нажиться на авторах. Скажу вам, господа, что настоящий человек искусства — не ищет для себя богатства, он пишет для себя (живет и дышит своим творчеством) и делиться своим творчеством с окружающими, слушает мнения критиков и аудитории — дабы расти, как творческая личность и писатель, стремясь к новым горизонтам. А его мечты достаточно скромны — иметь возможность любому автору публиковать свои творения бесплатно, если они имеют литературную ценность в глазах их читателей, а не в глазах надменных и продажных узурпаторов творчества.

Мой авторский псевдоним — Магистр Тени Нихиллим.

Да и так ли важно настоящее имя? Город, в котором ты родился или твое место в обществе? Разве за это читатель ценит автора, выбирая его стихи и прозу? Отнюдь… посему и я прошу судить лишь сами стихи — ни что иное, как зеркало души поэта и писателя. И не нести обиды на того, кто хочет остаться инкогнито, используя лишь псевдоним. Здесь не найти повседневные стихи о мелочах и жизненных безделицах, большинство стихов имеют иное предназначение — быть отражением восприятия этого Общества и Мира в целом, душой и глазами автора.

Туман

Он невесомый, когда думает о ней,

Касаясь крыш стопой, в неторопливом танце.

Преображаясь в свете фонарей,

Не упустить желает выпавшего шанса.

Повис над ней, столь ласков и игрив,

Даруя вновь свои скупые поцелуи.

И нежно талию земли, руками обхватив,

На этот миг собою околдует.

Его камзол, весь дымкою клубит,

Как наваждение мечт в стране Морфея.

И он, что сон, свободно так парит,

Свою любовь столь ревностно лелея.

Придет восход и расставания час,

С лучами первыми опять ознаменует.

И потому роса, что плачь влюбленных глаз,

Палитрой слез по щек холсту рисует.

В поисках смысла

Легкие сжаты в тиски абстракций,

В них потаенные страхи имеют вес.

Колют решимость шипами акаций,

Кровью ее перепачкался весь.

Хворь слабоволия — вирус стойкий,

Ее метастазы одни — хандра.

А у печали привкус кофе горький,

Что наедине выпиваешь с утра.

Ставни глазниц распростерты в небо,

Ищут присутствия его следы.

Взирая в места, где он и не был,

В каждой из туч видя рая сады.

Разум — плут, над этим не властен.

Снова промах, судьбы настал ход,

Порох терпения взлетает на части,

Ведь с этим прожит еще один год.

***

Разбит сосуд души, осколки не склеить изнова.

Деструкция частей тела обозрима на глаз.

Демон мой напомнил ребенка капризного,

Тянет жадно ладони большие сейчас.

Сердце стучит, угасая, в тиши найдя идола.

Знал бы, как трудно дается теперь каждый вздох.

Книга открыта и в ней мое имя -лишь литера,

Росчерк пера под ней плавно подводит итог.

Демон рычит, перевес ему явно не нравится

И от досады с жестокостью мучает плоть.

Бьюсь в агонии, значит мой демон играется,

Вскоре я буду протухшего мяса ломоть.

Птицы слетелись на трапезу, почиют падалью,

Впрочем, а кто я, еще так бесцельно прожив?

Даже сейчас, ты всмотрись, сколько яда лью

За свою грешную жизнь, умудрившись скопить.

Только они и трава во мне видят хорошее,

Вобрав для свершений, частицей, мое естество.

Я перестал для всех быть тяжкой ношею.

В процессе распада узрев для себя колдовство.

О РПЦ

Пасмурно на душе, нет боле Бога в церквях.

Сребролюбие нынче украшает каноны.

Иерархии строгой, где друг друга едят

И без страха взирают толпой на иконы.

Ношей крест золотой, что уж пудом отлит

Привлекая не кротость, а хищные взгляды.

Лишь церковный набат по их души звенит,

Что греховным наполнены ядом.

А лампады чадят, в них не ладана вкус,

То бесовских жаровен услужлива копоть.

Они алчность с гордыней познали на вкус,

Театр зла продолжает им хлопать.

Спит их совесть давно, улетучился страх

Перед Божьим врагом, век из века.

Ибо нет на земле, в недрах и небесах

Никого, кто страшней человека.

Молчи! Не нужно пылких слов

Молчи! Не нужно пылких слов.

Игра на публику, базарам встать Востока.

Любовь без чувств — есть похоть, не любовь,

Ее ты не познал еще до срока.

Зачем совсем не уважать себя,

Крича слова пустые всуе,

Прохожим, что герольд трубя,

Когда готов обнять любую?

Так низко пасть и быть рабом страстей,

Быть сластолюбцем, алчущим порока.

Внутри пустым, и пустотой своей,

Не видеть в чувствах истинного прока.

Твои слова беспочвенны и в них таится ложь,

В них нет той твердости, что свойственна мужчине.

Раз их назад ты столь легко берешь,

Показывая гнусность всей личины.

Так что молчи, гонимый ветром вдаль.

Лишенный счастья и его искомый,

К кому однажды постучит печаль,

Рисуя образ, сумрачный, знакомой.

Убийца

Ступаю осторожно- дичь бы не спугнуть,

Клыками, разрывая провод жизненной аорты.

Сегодня повезло, ведь не заметив суть,

Твои деяния и память ныне стерты.

Лишь миг агонии и вечной тишине,

Завещан будешь весь и без остатка.

Разбившийся сосуд, испачканный в вине,

Познавший истину, что жизнь ничтожно кратка.

Свое я взял сполна и спешно ухожу

В лесную глушь, вновь избегая взора.

Для них, я — хищный зверь и потому бегу,

Чтобы залечь на дно, сокрывшись, в свою нору.

Пока я сыт, за мной погони больше нет,

И с каждой вылазкой я становлюсь опасней.

Забыл, какой по счету монолит, прибавив бед,

Кого-то сделает, несчастней.

И вновь иду оскаливши клыки.

Не ведая, что сам являюсь дичью.

Ведь час расплаты пробил за грехи —

Я взят в кольцо, поддавшийся величию.

Но я не сдамся в лапы поисковым псам!

Приняв судьбу свою, что слал другим недавно.

С улыбкой на лице отправлюсь к праотцам,

Убитый дичью, вот что мне забавно.

Ветер

Всегда в пути извечный дух скитальца,

Обремененный тяжким поиском себя.

Словно вода, течет всегда сквозь пальцы,

Своим дыханием бренность теребя.

Не обретя приют, взрастил свой гордый норов.

И лишь свободой властно одержим.

Сокрыл свой лик от любопытных взоров-

И каждому он чудится иным.

Пришел в движение здесь и хмурит брови неба,

Что выстроили, нынче, вереницу туч.

И нет такого места, где б он не был,

Не в силах рать воды низвергнуть с кручь.

Тень

Я позади, что пепел сожалений,

Окутан дымкой тусклых фонарей.

И плоть от плоти чудных проявлений,

Отбрасываемых светом от ветвей.

Всегда с тобой, столь неодушевленный,

Лишенный воли мрачный силуэт,

Что полон преданности истинно бездонной,

При свете дня и даже если нет,

Лучей, что жгут меня своим свечением,

Выстраивая стены из границ.

Я все равно с тобой с последним проведением,

Взмываю вверх с полетом вольных птиц.

Четверо

Сидят четверо в ладье, перебирают веслами

Молоко жизни, движимые судьбы течением.

Составляя реквием проведением, что ниспослано,

Сетуют, всуе, украдкой, на лишения.

Первый гребет весьма стремительно,

Молоко, пенясь, вскипает на веслах,

Для него все ново и удивительно,

Берет разбег, к ее началу готовясь.

Второй веслами гладит влагу,

Полагая, что время для него безбрежно,

Неспешно продолжает писать свою сагу,

Каждый росчерк весел выводит нежно.

Третий обрел опыт — гребет размеренно,

От того сдержан, рассчитав силы.

Сожалеет о том, что потерянно,

Но как первый не рвет жилы.

Четвертый с улыбкой помогает гребцам,

Силы уходят от него с очередным взмахом весел.

Оставляя вслед мудрость пережитым годам,

До тех пор, пока греблю не бросил.

Только река продолжает свой путь,

Даже когда ладьи больше не станет,

Чтоб саму вечность в конце обогнуть

Или в нее в неизвестности кануть.

Тень прошлых чувств

Цветение эйфории чувств прошло и ныне забыто.

Не витает в воздухе благоухание дикой мимозы.

В груди рана зияет дырой черной — сердце разбито,

Петлей Нестерова накинута тоска и душат слезы.

Прошлое стремительно уносится с каждой времени каплей.

Ее цена — невозвратимый более жизни день.

Взлетает в небесную высь одинокой цаплей,

Отбрасывая солнцем, в памяти, свою тень.

Маме

Сколько было переживаний, да ночей бессонных,

Сколько грусти в глазах полных слез.

Как болело сердце от любви бездонной,

Той, что к нам открыта, чисто и всерьез.

Сколько раз, она, нас оберегала

От ошибок глупых или от невзгод.

Множество обид нам она прощала,

Говоря беспечно, что вся боль пройдет.

Навсегда запомни, ты, улыбку мамы,

Когда вновь приехал, в старый отчий дом.

Эта встреча ярче, сцен из мелодрамы,

Ведь тебя здесь ждут, обогрев теплом.

И не будет в Мире никого, кто так же

За тебя готов, даже жизнь отдать.

Кто ты для других, ей совсем не важно,

Ведь так верить в нас может только мать.

Менялы

Стрелка идёт и идёт, летит, секунд ратная конница

И вряд ли, кто-то время вернет, то, что единожды тронется.

Однажды, дойдут до конца, пустой и бессмысленной повести,

Личности без лица, с сердцами, лишенными совести.

Цепляясь руками жадно, за свод материального блага,

Меняют бесценное время, на хрупкий хлопок бумаги.

Меняют его бесконечно, гонимые жаждой наживы,

Забыв, что ничто не вечно, и ценно, лишь пока живы.

Просьба у времени

Время, даруй мне мудрости

Не пребывать во мгле.

Учась на ошибках юности,

Камнем не лечь на дне.

Преодолевая все трудности

Крепко стоять на ногах,

До самой моей беспробудности,

Когда обращаешься в прах.

Время, даруй мне силы,

Пройти этот путь до конца.

Когда беда крутит жилы,

Стирая улыбку с лица.

Даруй мне сил продержаться,

Хотя бы еще чуть-чуть…

Чтобы уже не бояться,

Вобрав в себя самую суть.

Я еще помню

Я еще помню семена былого времени,

Когда мечты материализовались нашими дланями.

И каждый не был подвержен бремени

Демократичных господ, страшащихся красного знамени.

Я помню ростки и стебли открытий,

Что неустанно стремились сквозь тернии в высь.

Зрящих далеко за горизонты событий…

И мне не постичь отчего мы сдались.

Раболепно ставшие, теперь, на колени

Сложившие дружно могучие стяги.

Каждого можно осудить в измене,

Сменивших судьбы и флаги.

Каждого стоило бы призвать к ответу,

Посрамивших все былые победы отцов,

Только такому прощения нету —

Рабский ошейник кредита, весомей оков.

Пьеса

Занавес поднят и взгляды упали на сцену,

Буря оваций сорвалась с восторженных рук.

Но лицедей не спешит, ведь желает набить себе цену,

Очень вальяжно накинув на плечи сюртук.

Свет тут же гаснет, к содействию первого акта.

Жизнь обыграла за отпрыска значимый день,

И словно слух виртуоза, внимает звучанию такта,

Он познает бытие, оставляя в нем тень.

Очень суров драматург, не оставив ответа,

Плыть по течению или бороться с волной.

Быть ярким светом, неся в душе лето

Или же тьмы, что кромешна, холодной зимой?

К черту аншлаг и партер, скоро грянет движение,

Интерпретируя следствие авторских строк.

Вот и второй акт увидел свое проведение,

Выбрав маршрут свой среди перепутья дорог.

Азимут взят и пора отвечать за решения,

Опыт поклажей тяжелой на сбитых плечах,

Лег, словно совесть, не зная совсем снисхождения,

Возвестив юности, временем, стремительный крах.

Третий акт начат, сменив очертание судеб

И лицедей стал подобием бледной свечи,

Он догорает и его это вскоре погубит,

Став навсегда воплощением вечной ночи.

Занавес пал с окончанием выбранной пьесы.

Зритель уходит, насытив сполна интерес.

Лишь только критики заняты в спорном процессе

Решая, к какому итогу склонить перевес.

Крик Души

Один! Шепот взволнованных мыслей подобен шороху осенней листвы.

Посмотри! Краткосрочный взлет эйфории стоил остатка жизни в грязи? А вы?

Утопая в луже с останками ненужной слюны, умы

Теряют краски, что обратная сторона яркой ныне луны.

Отрицание обществом индивида, отдает в черепе канонадой войны.

Холодны взгляды тех, кто коснулся, впоследствии, звонкой струны,

Что натянута гранью, меж суровой реальностью, и тем, где рождаются сны,

Прорастив, среди лютой зимы непристойности, побеги чистой и новой весны.

А это означает — Два! Дотянулись бы вы до этих высот, преодолев себя? — Едва!

Тщательно вглядываюсь в ваши лица, достигая самого дна,

Но сущность личности, под пластиковой маской стереотипов, уже не видна.

Замирают навеки сердца из свинца. Отягощенные скупостью алчности,

Даруя кров для Золотого Тельца, на посулы эти, что идут без конца,

Воздвигая храмы Ему, навеки в кабале Лже-отца.

Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне

Окно распахнуто и бледный лунный диск,

Напрасно дарит ложные надежды,

О том, что время, в свете его искр,

Замедлив бег, покажется безбрежным.

Рисуя образ, тени, на стене

В нелепой пляске сумрачного танца,

Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне,

Дотронувшись до фотографий в глянце.

Ведь я уйду за грань, растаяв как туман,

Оставив за собой, лишь тлен и пересуды.

Ты знай одно — и это не обман,

Что я навечно буду помнить твои губы.

Я ревную

Я хочу быть твоим одеялом, я безумно ревную к нему.

Ведь оно тебя ночь обнимало, да к тому же еще не одну.

Я ревную безумно к подушке, что познала всю мягкость волос

И ласкала настойчиво ушко, поцелуем столь страстным взасос.

Я ревную безумно к простынке, что познала тебя в высший миг,

Когда ты вся растаяла льдинкой и сорвалась на стон и на крик.

Я ревную… и мне очень плохо, без тебя я не в силах дышать.

Мне не сделать уже даже вздоха, чтобы в мыслях тебя не обнять.

Я люблю тебя, знай, больше жизни — как никто никогда не любил

И ревную, вдруг ставши капризней, ведь держаться уже нету сил.

Посвящается любимой Снежанночке.

Эйфория

Мои тормозные колодки разума стерты.

Метеоритным дождем летят мысли — сыплют искрами.

Эндорфин набирает обороты, по серпантину аорты,

Играя дрифтом с запредельными рисками.

Чувствую, что возношусь в небо, в синюю высь,

Я и желания, слились теперь в одно целое.

Наши пальцы, в ладонях, проводами сплелись

На заправке, эйфории, сладких поцелуев под омелою.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 576