электронная
11
печатная A5
241
12+
Стихи

Бесплатный фрагмент - Стихи

Осенины

Объем:
68 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4474-7669-4
электронная
от 11
печатная A5
от 241
Макарова Светлана Александровна — член Российского союза писателей. Родилась на Волге в городе Сызрани Самарской области. Живёт в Москве.

Осенины

Со мной случилась осень


Со мной случилась осень.

Невзначай.

Сама пришла. Незвано.

Напросилась.

И так вцепилась в душу,

разгадай,

зачем унылость ржавая явилась.

Раздергала осенний свой коллаж

на фантики

последнего свидания.

Продрогшая и серая без сна

меняла всю себя на ожидание.

Красивость на прощанье обрекла.

Невнятна осень и необъяснима.

И жизнь теперь без рыжего тепла

так неуютна, так необратима.

По реке туман

По земле туман, по реке печаль,

алым пламенем полыхает даль.

На семи ветрах облаков вуаль

тает в небесах,

превращаясь в шаль.

Звездопад — причал

млечный путь качал

и под вой ветров

по волнам стучал.

А в реке луна серебра полна,

как с горы вода —

в небеса она.

По реке туман тишину принес,

полуночных грез

и счастливых слез.

В городе из песка

В городе из песка

дождик из серпантина.

В клоунском колпаке

вышел из лимузина

Мастер. За ним она,

белая, словно льдина,

в туфлях папье-маше

и страстью необъяснимой.

Тысяча луж вокруг

из молока и ягод.

Ни одного зонта

этой любви не надо.

Осенины

Городской пейзаж привычный.

Листопад. И всё отлично

выдалось с утра.

В центре парка на Фабричной

музыкант играл столичный,

танцевала рядом детвора.

Скрипка громко пела фуги

и смычок своей подруге

ритмы выбивал.

Ветерок — дружок нежданный

и дорожки, и поляны

нежно укрывал.

Ржаво-рыжие березы

шелестели, полетели

в сварог к торжеству.

Именины — Осенины

праздновала нынче осень,

собирала желтую листву.

Наблюдаю за морем

Наблюдаю за морем

и вновь удивляюсь.

Там играют дельфины

за волной увиваясь.

На коралловом небе

спорят с пенным прибоем.

Синеву разбавляют

и уносят с собою.

Не жалеют прибоя

и печаль роковую,

искрометность покоя

и пучину морскую.


На закате у моря

освежает водица.

На веранде прохладно.

Черный кофе с корицей

греет душу и тело

и я словно жар-птица.

На песке обжигаюсь

и готова сразиться

с морем. Вновь в пучину бросаюсь.

Другу

Осень. Зябко. Уже вечереет.

Луна холодит мою душу и память.

Ко мне подойдешь ты, и все посветлеет.

Тебе дано богом почувствовать сердце мое

и мысли исправить.

И нет большей радости в сумерках

вместе смотреть,

как багряный закат полыхнет

и потухнет опять,

как звезды на небе включаются,

заставляя нас вслух размышлять.

С тобою, дружище, давно уже рядом идем.

И в горе и в радости прожиты дни до предела.

И если вдруг окажусь я

под сильным осенним дождем,

я знаю,

протянешь мне чашку горячего чая,

ладошками теплыми душу мою согревая.

Россия

Жизнь вечная — Россия,

Русь святая.

В снегу, в огне, во сне и наяву

во веки ты мне — матушка родная,

с тобой дышу, люблю, живу.

Ты мудрая по миру выступаешь

в святом венце, с златою головой

и куполами небо подпираешь,

дивя пречистой, нежной красотой.

Я в города поверила, как в звёзды.

На Волгу, на Байкал и Енисей

они летят и рассыпают грозди

венчальных улиц, ратных площадей.

Земля моя — Российская держава.

Ты навсегда. Надолго. Никогда

тебя не покидает слава

и гордость за людей и города.

Моя Москва

В моей Москве-красавице рубинами Кремль славится,

пруды и парки светлые, любимые, приветливые

встречают нас салютами, как верный пионер.

Нас приглашает выставка к фонтану колосистому,

где были дружбой связаны народы СССР.

Церквями и палатами Москва цветет и радует,

и колокольный звон святой звучит над ней отрадою,

и  восхищает город мой стеклянной высотой.

А в памяти крылатые мои восьмидесятые.

В те годы любовались мы вечернею Москвой.

Как ветерок нас радовал и волновал преградами,

их гордо побеждали мы столичною весной.

По Старому Арбату гуляли мы когда-то,

художники портреты писали с нас с тобой,

как под гитару пели песни мы Булата,

дивились вернисажу на древней мостовой.

На Патриарших, помнишь? Бродили летом в полночь.

Там Мастер с Маргаритой кормили лебедей.

Булгакова история души покоя стоила.

С тобой, Москва, мы пережили тысячи страстей.

Но сердце успокоила, и судьбы нам устроила,

и домом ты для всех, Москва, становишься гостей.

Пятиэтажки

В середине двадцатого века

вырастали они, как грибы.

Ликовали мы до рассвета,

покидая бараки судьбы.

Выезжали из коммунальных,

из подвальных и цокольных дней,

обретая панельное лето —

царство света и счастья детей.

Мы на пятый летели без лифта

с чемоданом к квартире своей.

Новоселье хотелось скорее

и побольше позвать бы гостей.

Наша юность пятиэтажная

убежала и не догнать.

Разбрелись по погостам соседи

и домам уж не долго стоять.

На Подбелке, в Перово, в Гольяново

приговор им подписан — сносить.

Ну а молодость с крайнего пятого

будем помнить и будем любить.

Ещё живу

Ещё живу, ещё дышу

ещё смеюсь, ещё рыдаю.

От причитала за своё

и от любви не умираю

И отчитала «Отче наш»

сердечных мук не принимаю

оплакала себя давно

в огнях горю и не сгораю

И день и ночь, и свет и мгла

меняют лики и одежды

Мне б два крыла и облака,

где жизнь — обман и есть надежды.

Спасусь ли, буду ль спасена?

Любила. Или просто было.

Грешна. Грешна. Во всём грешна

стою у собственной могилы.

Замерзла я и от зимы бежала

Замерзла я и от зимы бежала.

Ты догонял и пел мне про любовь.

А я окаменевшая стояла,

метели остудили мою кровь.

Нет, не хочу тебя я слушать.

Прошу, не надо песен о зиме.

Ста стаям снегирей не греют душу

раскатистые трели в тишине.

Из снега сердце в льдину обернулось.

О как зима безжалостно глупа!

Здесь счастья нет. Оно к нам не вернулось.

Лишь боль по льду стучала иногда.

Прощай — прости. Осушит ветер слёзы

и раны на морозе заживит.

Весною солнце веточкой мимозы

согреет душу, сердце исцелит.

Бессонница

Сегодня ночью мне опять не спится.

В окно стучатся блики фонарей.

Мой тёплый кот с зелёными глазами

мурлычет: «Успокойся поскорей».

Всё знает про меня и всё прощает.

Он мой хранитель и спасённый арестант,

свою кошачью душу открывает,

а мой покой — его души талант.

В ночной тиши всплывают звуки, лица,

уставшим облаком торопятся в туман.

Тревога в сумерках не хочет раствориться.

В моей бессоннице опять звучит орган.


Лучик света

Чужие окна так заманчиво горят.

Чужие жизни так печальны и счастливы.

Мы в этих окнах часто ищем добрый взгляд

и огонек, душе и сердцу милый.

Так хочется однажды в воскресенье

к ним постучаться

и войти без приглашенья.

Услышать:

— Рады встрече, ты проходи,

зажжем мы свечи.

Нальем чайку и с пирогами

попьем душевно мы с друзьями.

И посудачим так, о том о сем.

Поговорим о жизни, о работе,

о детях и, конечно же, о нем,

о ком душа в любви и вся в заботе.

Сегодня снег пошел, а завтра дождь.

Погоды нет, а жизнь так и проходит.

Но есть в душе тот лучик света,

который в одиночестве

к нам счастье в дом приводит.

Яблоневый цвет

На закате яблони зарделись,

розовым всё вспыхнуло вокруг.

В облака как в шаль они оделись.

Майский ручеек пробился вдруг.

И ласкал, и целовал им ноги,

и поил он допьяна подруг,

чтобы сад из яблонь у дороги

расцветал и радовал досуг.

Сакура в Японии бледнела

яблонево-вишенным дымком

и в сады Российские летела

обниматься с майским ручейком.

Белая сирень

Белая сирень — невеста

под вуалью прячет взгляд,

изумрудные листочки

от волнения дрожат,

обнимают нежно шею,

томно на плечах лежат,

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 11
печатная A5
от 241