электронная
36
печатная A5
344
18+
Дорога длиною в сто лет

Бесплатный фрагмент - Дорога длиною в сто лет

Рассказы

Объем:
190 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-6048-9
электронная
от 36
печатная A5
от 344

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Сказка о женском счастье

Глава 1

«Это надо же сказать мне такое прямо в глаза: ты у меня не одна! Негодяй… Подлец… И даже не извинился… не одна… Да сколько тебе нужно, кобель ты блудливый? Ну, собирай, собиратель, пока собиралка не переполнилась. Посмотрим, в каком яйце твое счастье запрятано», — с этими мыслями бежала я от своего приятеля, не замечая даже недовольство погоды, которая изливалась на меня полотном дождя и громыхала как треклятая. А мне что ее недовольство, я как статуя свободы — ни любви, ни сострадания, ни жалости, один вид грациозный. То ли смысл жизни утеряла, то ли вкус, понять не могу. Но состояние такое — хоть в петлю. И что нам, женщинам, надобно для счастья? Все нам ни так, все нам ни этак. Любимого нет — проблема в его отсутствии, любимый есть — проблема в нем. Где золотая середина, — бог его знает. Видимо, каждому свое.

Пока летела да в мыслях своих рылась, не заметила, что мрачные грозовые тучи развеялись, гром утих, а дождя как не бывало. Но главное — радость на сердце появилась. Непостижимо! Откуда настроение взялось? Чувства нежности переполняют, душа в полет рвется, ноги «би хапи» исполняют. Я запрокинула голову ввысь, а там……… по всему лазурному небу разлилась чарующая улыбка солнечного существа, столько счастья! До бесконечности!

— И это все мне?− спрашиваю у Солнца.

— Тебе, — отвечает щедрое светило.

— А куда мне столько? Я не унесу.

— А ты возьми на тех, кого любишь, — предложило мне ясное существо.

— Твоя правда, отчего же не поделиться счастьем с другими? Только как мне его донести?

— В улыбке, — говорит Солнце. В ней счастье не растеряешь, всем хватит, еще и останется.

— Верно. Как я сама не догадалась!

Послушалась я Солнце, приняла его дар — улыбнулась, и пошла дальше.

Пока шла, всей округе счастье раздавала, домой пришла, к соседке постучалась — и та обогатилась. Всех друзей, родных обошла — им улыбнулась. Всем от счастья проку было. А оно все не заканчивается.

Вот тут и пришла мне в голову мысль — чего это я счастье от милого ждала, оно, оказывается, и без него существует. Может мне, напротив, с ним поделиться?

— Долго раздумываешь, — слышу внутренний голос.

— Я адрес вспоминаю для отправки, — отвечаю.

Назвала адрес, описала все достоинства ненаглядного, и отправилось счастье к тому, кто сердцу моему дорог. Думала на том мои несчастья закончились.

Только слышу, в углу комнаты кто-то притаился и всхлипывает от слез. Я руками пошуровила — никого. Но сердцем чую — счастье в мой дом вернулось.

— Что случилось? Почему назад воротилась и к тому же со слезами? — спрашиваю.

Отвечает мне оно:

— Стучало, стучало я в двери, стояло, стояло у порога, но так никто и не открыл мне. А возвращаться назад боюсь. Ты же расстроишься? А жизнь людей омрачать супротив воли моей.

— Что ты милое, я тебе всегда рада, — успокоила я его.

— Правда? Ты не опечалилась?

— Этого я не сказала. Но от счастья отказаться — нужно совсем головы не иметь.

— Коли так, можно я в твоем доме навсегда останусь?

— Вот те раз… вот так диво: счастье в доме поселилось, да еще и на всю жизнь. Небывалое. Вот только, сама видишь, тесно у меня. Если тебя не пугает мой скромный приют — добро пожаловать.

— Спасибо, милая. А по поводу комфорта — не тревожься. Не забывай кто я. За милость твою будет у тебя все, что захочешь. Только пожелай.

Задумалась я, а потом и говорю:

— Доброе ты, счастье. Да только если б я знала, чего хочу, наверное, и без тебя бы обошлась.

— Великая женская глупость! К тебе счастье само в дом пришло, а ты его принять не можешь.

— Да как же тебя принять, коли условий достойных для такого чувства, как ты, в моем доме нет.

— А ты не печалься напрасно, — говорит моя новая сожительница, — дело поправимое. Только поступай как я велю и не жалей ни о чем.

— Всего то?

— Вижу, что согласна. Тогда начнем.

— Что начнем?

— Познавать чего ты хочешь.

— По рукам. С чего начнем?

— Выйди ранним утром в поле, по траве погуляй, ноги росой омой, а когда вернешься, я решу, что тебе предложить.

Глава 2

Проснулась я утром рано-рано, солнце еще только глаза раскрывало да восход лишь намечало. А я уже в поле. Сандалии скинула — и по траве. Бегууууу, земля подо мной проминается, ноги прохладу чувствуют, а голова — словно сосуд пустой и прозрачный. Хорошо так, легко на душе. Глянула в небо, и засмеялась. Рассвет с таким выражением солнца мне еще встречать не доводилось — Светило словно озадачили.

— Эй, ты, в небе, уста свои, — кричу, — растяни до ушей, а то у людей день не задастся. Чему удивляется ваша Светлость?

— Да вот, не привыкло, чтобы люди раньше меня вставали.

— А мне счастье так велело.

— Что ж, ему виднее. Удачи тебе!

— Спасибо, — приняла я солнечное пожелание и отправилась домой. Иду, а на ногах будто корни отросли и в землю тянут. Ветер дунул, а я как вкопанная. Захожу домой и вижу — счастье повисло в воздухе и улыбается:

— Хорошо, — говорит, — что не поленилась и послушалась моего совета. Вижу, что не зря у тебя осталось.

— Изволь спросить: «Почему ты меня выбрало?»

— Легка ты на подъем и решительна. Счастье на печи не лежит. Меня либо искать надо, либо заслужить. Ленивым я не по зубам.

— Не простое ты, оказывается, чувство. Но я вроде и не заслужила, и не искала, ты само ко мне пришло.

— Счастье заслуживает каждый. А то, что не искала, лукавишь. Но не будь я счастьем, чтобы не отличать настоящих желаний людей от заблуждений.

— Допустим. Но ты скажешь мне, чего я хочу?

— Не время тебе еще знать. Завтра рано утром пойдешь на реку воздухом подышишь, что над речкой стелется. А потом может и скажу.

— Надо так надо, — говорю, и принялась по дому хлопотать.

Проснулась я и на следующий день рано утром и к реке, как счастье велело. Спустилась в низину, смотрю — туман седой по воде разгуливает.

— Эй, — говорю, — чего колобродишь, сединой трясешь да воды старишь?

— Хм, — удивился туман раннему визиту человека, но ответил, — так в седине мудрость моя. Из воды тепло поднимается да в прохладе закаляется, в мудрость сгущается.

— Ах вот в чем дело! Счастье меня отправила мудростью напитаться. Умно, не поспоришь. Только зачем мне столько мудрости, не понимаю.

— Ты подходи ближе, — предложил туман. — Здесь у берега и поболтаем, а заодно и парами моими насытишься.

Провела я с ним четверть часа, смотрю солнце все выше, а туман все реже. «Пора», — думаю. А солнце снова завидело меня, и спрашивает:

— Да ты и впрямь счастью доверилась?

— Отчего же не довериться? Познать в чем оно, кому же не хочется.

— Дело твое. Да только имей в виду: познавший счастье обретает в том несчастье.

— Лучше быть несчастной от познания счастья, чем несчастной от его вечного неимения.

— Умно. Тогда ступай следом за мной. Я тебе кое-что покажу. Но путь будет долгим и не легким. Ты готова?

— Коли решила, чего теперь пятиться, — отвечаю.

И отправилась я за солнцем. А оно все выше и выше, в поле вывело, палит, не щадит, всему миру улыбается, а мне не до улыбок.

— Устала? — спрашивает.

— А чего ты хочешь, чтобы я ответила?

— Правду.

— Устала, коли хочешь знать.

— Назад пойдешь?

— Как можно пройти полпути, да еще такого знойного, а теперь назад?

— Так холодком возвращаться будешь.

— Давай веди, нечего меня искушать.

Глава 3

Только я произнесла свою волю, смотрю — облака в небе явились да сгущаться стали. Бегут перистые, солнце прячут, а я без него куда? Пути своего нет, только за ним и следовала. А облака все гуще, темно в поле стало. Гром как грянет. Вот и дождь полил. Куда деваться?

Смотрю — хижина стоит, без окон, без дверей, соломой крытая.

— Долго раздумываешь, — слышу опять голос.

— Так я дорогу ищу.

Подхожу к хижине — никто не выходит. Куда стучаться, если ни дверей, ни окон — не разумею. Вдруг вижу в стене хижины будто кусок стены кто-то в сторону сдвинул и открылся передо мной вход. Долго раздумывать не пришлось, погода не позволяла. Вошла я в хижину.

— Эй, — кричу, — есть кто в «хоромах»?

И голос такой сухой из глубины жилища мне:

— Вошла на порог, так зайди и за него.

Сделала я еще несколько шагов и открылись передо мной двери. В какую из них податься, — не ведомо.

— Эй, — говорю, — а куда дальше? Налево, направо или прямо?

И слышу кто-то совсем рядом отзывается:

— Коли устала, так налево поди, там приют найдешь и в порядок себя приведешь, коли голодна — прямо ступай, хорчей отведай, одним словом, будь как дома.

А про третью дверь умолчали. Не удержалась я от любопытства и снова спрашиваю:

— А что за третьей дверью? Могу я в нее войти?

— С тебя и двух хватит — строго отвечает мне мужской голос.

— Ладно, — говорю, — дорога и впрямь была нелегкой. Пойду, усталость смою, — и повернула направо.

Открываю дверь — а меня темень встречает. Чуть было не расстроилась. Только я шагнула за порог двери, а комнату как озарит, но не светом лампочки, а мелкими золотистыми искрами. Стою и диву даюсь интерьеру, что развернулся передо мной. Вот тебе и хижина! Вот те и соломенная! По стенам птицы райские гуляют, с каждого уголка звуки леса доносятся, а под ногами ручьи журчат да трава мягкая стелется. Стою посреди комнаты, во все стороны оглядываюсь. Ну, чудеса, — думаю. Что за кудесник живет в хижине? Голову опускаю и вижу — с ручьев дымка поднимается. По комнате аромат пополз — легкий, нежный, посыпались на меня лепестки цветов и давай кружить под музыку. Вдруг мне стыдно стало. Гляжу на себя — нагая стою.

— Где это мои одежды? — возмутилась, — что за шуточки?

Но в следующих превращениях уже не до стыда было: облепили лепестки все мое тело, словно чешуя, тепло стало. Чувствую, ноги от пола отрываются, и я поплыла. Уложили меня, раскатали одним блином, похлопали, погладили, почесали, со всех сторон постукали — снова замесили. Я и впрямь как тесто: во все положения поддаюсь, все формы принимаю. Скоро все стихло: и «баня», и музыка. А в теле такая чистота и легкость — словно вновь народилась. Разыскала я зеркало, смотрю на себя и глазам не верю: ладно стройная, как осинка, ладно свежая как росинка, пусть одежды на мне такие, словно меня в рай пригласили, но то, что лицо мое радость несусветную отражает — поразилась.

— Не уж-то, — думаю, — счастье мое нашлось. И вдруг слышу голос:

— Не спеши выводы делать. Всего лишь передышка в твоей жизни. Отдохни от трудов своих в поиске счастья, а то измотаешься и не рада мне будешь.

— Так ты меня не покидаешь, о, светлая полоса моей жизни? — задаю вопрос голосу.

— Ты помнишь мое условие, которое я тебе выставила прежде, чем ты мне доверилась?

— Ты это про что? Не о тех ли словах «делай как я велю и не жалей не о чем»?

— Значит, не забыла. Вот и славно. Не о чем не жалеешь?

— Пока ничего не потеряла, чтобы жалеть.

— Ну, тогда я исчезаю.

— Надолго?

— Все зависит от тебя самой. Пока ты помнишь обо мне, я не вмешиваюсь в жизнь твою. А как забывать станешь, напомню о себе.

И счастье улетучилось.

Ну что ж, — думаю, — выгляжу я как новорожденная, можно и подкрепиться, — и отправилась туда, откуда источался букет редких ароматов.

Кухня была небольшой и мало освещённой. По праву сторону топчан сосновый стоял и манил работой ладной, посреди стол дубовый с тремя стульями разного размера позабавили. Они имитировали сцену из сказки «Маша и три медведя». На краю стола стоял столовый прибор чудной росписи, а по центру — круглый шарообразный предмет серебристого цвета в разноцветный горошек. Я приняла его за светильник. Стук дождя напомнил о непогоде и я, запрокинув голову вверх, увидела прозрачный потолок, через который проглядывала мокрая тьма. «Чайку бы горячего, — подумалось. И вдруг шар засветился и разлился звуками колокольчиков и бубенчиков. Из центра шара выплыла чайная пара, распространяя изысканный аромат терпкого напитка. Шар голосом колокольчика пробубонел: «приятного чаепития».

— Ой, спасибки. Очень кстати, — обрадовалась я. — Отыскать бы теперь откуда запах сдобы сочиться. С удовольствием съела бы что-нибудь. Кажется, мне позволили быть как дома, — вспомнила я и стала отыскивать, чем подкрепиться.

В левом дальнем углу кухни стоял самый что ни наесть натуральный крупный пень, но побывавший в мастеровых руках. Он хорошо вписывался в сказочный интерьер. На нем стоял полупрозрачный предмет яйцеобразной формы, по которому бегали голубоватые молнии. Не успела я изучить его, слышу — шаги за спиной. В комнату кто-то вошел. Обернулась — мужичок у двери, маленький, но крепенький. Лоб как у мудреца — высокий, открытый, глаза большие, но печальные, а во взгляде — огонек еле уловимый, так и ждет случая разгореться. Подошел хозяин к пеньку, приложил руку к яйцеобразному предмету, он и раздвоился. Вынул хозяин пирог прямо на тарелке, и поставил на стол.

— Напитки из шара бери, цветной горошек на нем — это выбор напитков, в пеньке — продукты, в эллипсе — кулинарные яства, и показал рукой на яйцо. Доставай, ешь, пей, на меня не смотри, не хватит, с погребка достану, — произносил он свои слова твердым голосом.

«Ой, — думаю, — сердитый какой! Может без счастья живет, как и я?». Но не будь я женщиной, чтобы не заметить в нем волнение от появления в доме гостя. Я оставила свое наблюдение при себе, а ему говорю:

— Ты чего неласковый такой? Мог бы и стол накрыть. Гости у тебя все же. Или ты одичал тут?

— На каждого гостя доброты не хватит, — отвечает мужичок и даже не улыбнется. — Гость что? Пришел, свою жизнь принес, раскинул ее передо мной как скатерть самобранку. Через день-другой собрался и ушел, а ты с его радостями и печалями, болью и заботами остался. Только начнешь привыкать, а уж пора прощаться. Не хочу больше жить чужими судьбами, оттого дружелюбие мое иссохло.

— Понятно. Расставаться не любишь, привязываешься ко всему, как собственному, а ведь в этой жизни все Богом дается.

— Не очень старайся меня уму-разуму учить, как-нибудь сам разберусь, — говорит мужичок грозно. — Лучше подкрепись, а в душу мне не лезь.

— Ладно, — говорю, — не полезу. Зачем мне душа твоя. Свою бы спасти. Чайку со мной попьешь?

— Это можно.

— Скажи, а где ты в поле электричество берешь? И чем дом отапливаешь?

— Есть на Земле много интересного, отчего польза людям без вреда природе. Я использую солнечную энергию.

— А что это за странный овал на пеньке?

— Не странный он, а особой технологии, как и пенек.

— В чем же их особенность?

— Пенек работает по принципу сохранения природной энергии. Продукты, помещенные в него, сохраняются в естественном состоянии столько, сколько нужно. А эллиптический предмет и шар на столе — техника будущего, работает на человеческой энергии со сбережением. В присутствии одного человека можно приготовить до 5 раз в день на каждом приборе.

— Вот как? Да ты гений, как я погляжу. А «чистка» в причудливой комнате, что со мной происходила — тоже элемент особой технологии?

— Это комната для гостей. Но чудесным «боком» она поворачивается не для всех. Характер у нее имеется, а потому для каждого гостя у нее своя обстановка. Комната запрограммирована таким образом, что преображается в нужный интерьер в зависимости от состояния человеческой души и его желаний.

— В зависимости от желаний я еще могу понять, а вот как от душевного состояния комната видоизменяется — пока не разумею.

— Не всем позволено мои идеи из стен хижины выносить. Я их для особого случая берегу.

— Да, хитро ты задумал, хижина снаружи скромно выглядит, соломой крыта, да и внутри не всем рада одинакова.

— Хижина — всего лишь стиль, соломенная крыша — из натурального природного камня с имитацией «под солому»− источник света и тепла.

— Круто. А чего в жизни не применяешь свои способности? Чего от людей прячешься?

— Всему свое время. Не готово общество для таких технологий. Они слишком просты и не требуют больших затрат, в этом их недостаток. Пока люди еще ориентированы на другие ценности. И не прячусь я вовсе — двери мои всегда открыты, никто мимо не прошел.

— И многих к тебе заносит?

— Достаточно, чтобы не одичать, — сделал хозяин акцент на последнем слове, как бы убеждая меня в моей неправоте по поводу его одинокого образа жизни.

— Не страшно тебе? Люди то все разные.

— Чаще люди добрые приходят. Оттого я и сердит, что терять их приходится. Но они путники, а я отшельник, стало быть, нам не по пути.

— А по что ходит народ, чего ищет?

— По-разному. Кто в поиске счастья, кто себя, кто любви, кто истины. Вот и ты ищешь что-нибудь, иначе бы не попала ко мне.

— Верно. В поиске я. Ищу то, чего хочу.

— В суе человек много лишнего, ненужного делает. Для чего на Землю пришел — забывает. Вот и ответ на вопрос твой, почему от людей прячусь. Только не от людей вовсе, а от жизни суетной.

— А давай я у тебя поживу. Все равно не знаю, чего хочу. И куда идти — не знаю. В душу не полезу, обещаю, лишь возьму на себя хлопоты по дому. Вместе путников встречать будем, вместе провожать.

— Поживи, — быстро согласился мужичок, — коли спешить некуда.

— Спасибо. А позволь спросить: «Откуда знания свои черпаешь? Живешь вдалеке от мира, а творишь неведанное?»

— Я наук много знаю. Не всегда жил вдалеке от людей. Из Мира ушел, чтобы не тратить время на порывы страсти. Есть у меня мечта. Вот и подался в отшельники идею разработать.

— Получается?

— Типа того.

— Здорово. А как звать тебя?

— Данилой.

— Надо же! С Данилой-Мастером познакомилась! — как было не подивиться. Много, видать, дивного меня на пути ожидает.

Глава 4

Новый жизненный опыт окрылил меня. Данила мужиком оказался справным, и руки на месте, и голова, но сухости в нем оказалось больше, чем я могла себе представить. Меня не замечал, похвалы не отпускал, взглядов косых в мою сторону не посылал, не на что не намекал.

И только когда дом посещал очередной путник — Данила менялся. Гостей он встречал ласково, все больше слушал их, а после ухода забывал про них снова. И стал Данила понимать, что личная жизнь путников его больше не трогает, она стала вместе с ними уходить. Вот тут и вспыхнул огонек в его глазах. Понял он, что чужой жизнью больше не живет, своя есть. Однажды в такой теплой беседе я говорю:

— А что Данила, детей ты не хочешь иметь?

Данила с ответом недолго думал, уложился в одно слово:

— Нет.

— Отчего же? — спрашиваю, — или не любишь их?

— Дети уходят. Людей чужих едва отпускать начал, да и то благодаря тебе, а с детьми родными — не по силам расстаться мне будет.

— Да что же ты такой собственник, ко всему привязываешься, и никак не хочешь промысла Божьего видеть. Детям мать с отцом всего лишь на Землю рождение дают, да присмотрят, пока на ноги встанут, а потом о пути их только Господь Бог ведает. А подле родителей сидеть, когда нет на то воли — не по-доброму это.

— Вот потому и не будет детей. Не переживу.

— Вроде умен ты, Данила, но в таком простом деле глупость твоя через край льется. Если так дело обстоит, то и мне от тебя пора уходить. Засохну я с тобой. Ты сам как баобаб, сбросил раз свою листву, и больше не собираешься распускаться. От тебя уже древесинной пахнет.

— Уж лучше мужику пахнуть древесиной, чем распуститься. В чем достоинство распущенных мужчин?

— Тут ты прав. Цены нет твоим премудростям. Я хотела сказать, ты расцвести не пробовал?

— Расцветать должны женщины.

— Да как же с тобой расцвести, если ты скупой. Ни комплимента, ни улыбки, ни слова доброго.

— Так и злого не отпускаю.

— Нет, Данила, так не пойдет. Свой женский долг, сам видишь, исправно несу: забочусь, ухаживаю, на душу твою не посягаю. Да видать не тебе должна. Что злого не делаешь — не есть заслуга. Таковым быть человеку обязано. За то, что приютил меня — спасибо. Но счастья ни в твоем обществе, ни при твоем образе жизни я не обрела. Пойду дальше. Прощай!

Глава 5

На сборы я легкая, как подметило счастье. Коли решила, не передумаю. Собралась и ушла поутру, а Данила даже не вышел попрощаться.

Иду, думу думаю, куда путь держать. Надеялась, что больше не придется мне счастье искать, само проявится, да не тут-то было.

Из-за облачка появилось Солнце.

— Ну, как, — спрашивает, — счастье с мужичком познала?

— Какое там счастье. Чуть не усохла. Всю душу вывернула, а у него что радость, что печаль — все одним цветом. Одно его веселило — жизнь своя появилась.

— Значит не в мужчинах счастье твое.

— Значит не в них.

— И куда теперь?

— Так надеялась ты выведешь на путь праведный.

— Богатства, славы хочешь? — спрашивает Солнце.

— Ну, коли, у меня его не было, поди не откажусь. Человеку-то всегда хочется того, чего у него нет.

— Мудро мыслишь. Не зря ты к седому туману ходила.

— Может и так. А куда мы идем?

— Никуда. Пришли уже. Ступай по тропинке, не сворачивай. Там тебя встретят. А мне пора за горизонт заходить.

— Мы увидимся?

— А куда ты без меня. До скорого.

И исчезло.

Стою опять среди поля и вижу — тропа.

— Долго собираешься, — как прежде услышала я.

Ладно, думаю, куда выведет.

Пока шла — стемнело. И тут передо мной мириады огней зажглись. Может в небо унесло? — размечталась я, вспомнив, что человеку счастье обещано только на небесах. Вдруг вижу — проявляться стало что-то впереди. Подхожу ближе. Арка с воротами резными, а на воротах надпись: «Добро пожаловать». Распахнулись они, и навстречу мне народ высыпался. А за ними — лимузин белый. Кто в нем — даже представить сложно. «Всё, — думаю, — пропала». Стою, ноги подкосились, да хорошо, что корни отрастила — упасть не дали. Не зря утром по полю бегала, а то бы сломилась я от натиска народа, что с города навстречу мне устремился. Откуда-то появились мужчины в форме — встали стеной, никого ко мне не подпускают. А я как с другой планеты — ничего не понимаю. Подрулил ко мне лимузин, вышел из него человек во фраке, дверцу заднюю открыл и говорит:

— Рады вас приветствовать, госпожа. Просим!

— Куда? — спрашиваю.

— Домой, госпожа.

«Ого, — думаю, — домой! Госпожа! Что на этот раз мне уготовлено? Эх, была, не была». И подалась я на волю судьбы.

— Ну что же, домой так домой. Поехали, — велю. А саму так и подмывает узнать, где я да кто я. Не выдержала и спрашиваю сидевшего рядом господина: «Мил человек, вы знаете кто я?»

— Самая богатая и знаменитая леди мира, — ответил он без тени удивления, словно я у него спросила «который час?»

— А чем прославилась?

— Госпожа позабыла, что у нее самая крупная в мире корпорация по добычи самоцветов? Завтра у нас выставка одного из редких самородков.

— Да ну? Вот так я. И что, сильно богатая.

— Достаточно, — безропотно отвечал мне господин.

— А вы кто?

— Ваш уполномоченный по всем вопросам.

— Ага. Так мне делать ничего не нужно?

— Совершенно. Наслаждайтесь жизнью, госпожа.

— Ладно. Попробую, — успокоилась я и подумала: «Видно для счастья так надо».

Привезли меня в особняк роскошный, размеров невероятных. Мысль в голове скачет да в покое не оставляет: «Неужто счастье обрету?»

На следующий день я уже имела в своем окружении стилиста, визажиста, модельера, массажиста, автомобиль с личным водителем, самолет с личным пилотом — в любую точку мира, в самый роскошный уголок, словом, каждый твой каприз. Меня встречали в самых достойных местах мира и обслуживали как знатную персону.

Поначалу забавно было из грязи в князи попасть. Но постепенно насыщенная комфортом жизнь стала походить на дракончика, объевшегося лакомств на шоколадной фабрике. Везде побывала, все доступно — как-то не интересно становилось. Вместо сладкой жизни захотелось солений. Чувствую, придраться к чему-нибудь хочется: то мне ни так, это ни этак. А потом и вовсе до ручки дошла — унижать стала людей. Что ни слово — то обвинение, то упрек. Все не достойны, всё не пристойно. Всех уволю, каждого казню. Чувствую — предел. Надо что-то менять.

— Долго раздумываешь, — опять слышу голос.

— Так есть над чем поразмыслить, — отвечаю.

— Может тебе власти дать?

— Давайте мне что-нибудь, не то я от скуки помру.

Села в кресло кожаное, в меха собольи обернулась, и жду. Чего жду, сама не знаю. И тут охрана докладывает мне:

— Госпожа, там у городских ворот два упрямых человека настаивают, чтобы их пропустили к вам.

— Кто такие, откуда пожаловали?

— Один смутьян, — кричит, — свобода, демократия в мире, не имеете право не пускать. А другой — покладистый, просит ему вид на жительство дать. Хочет в нашей державе остаться.

— В нашей державе?

— Так точно, госпожа. В вашем королевстве.

«Быстро я к власти пришла», — отразилась на моем лице сардоническая улыбка. — Да чего уж там. Надо так надо. Быстрее пройду, быстрее обрету, — приняла я с достоинством свое властное положение и повелела пропустить ко мне обоих желающих.

Через пятнадцать минут передо мной стояла фигура атлетическая, росту достойного, на чело темны волосы спадали да взгляд жгучий оттеняли, черты лица утонченные, уста лукавые, говорливые, оттого слегка припухшие, но тем и соблазняющие.

— Что? Не ожидал меня увидеть у власти?− смотрела я свысока на милого, который счастье мое скромное в дом не пустил. Любопытно стало, захочет ли он теперь от меня откреститься?

— Признаться, не ожидал! — не скрыл он свое удивление. — Или ты ангел, или агент засланный? Откуда такой взлет?

— Зачем пожаловал? — спрашиваю без злобы, но с осторожностью.

— Так о тебе все только и говорят. И, слава богу. Благодаря твоей известности я тебя нашел.

— С чего бы? Помнится, последний раз ты меня не держал.

— То был приступ отчаяния.

— Так я не одна у тебя, — напомнила я ему последнюю нашу встречу. — Ты меня ни с кем не перепутал?

— Ты и только ты мне нужна, — произнес он с лестью свое признание, — а кто прошлое вспомнит, тому глаз вон.

— Замуж возьмешь?

— За счастье приму.

— На руках носить будешь?

— Как пожелаешь.

— Ладно. Поживи в моих апартаментах несколько дней. Я подумаю, что делать.

— Как скажешь, дорогая.

Второго гостя я встречала в другом зале, малом.

— Как поживаешь? — спрашиваю. А сама гляжу на него и не верю глазам: мужичок из хижины «расцветать» стал, в плечах раздался, на лице улыбка появилась, лоб все так же мудрость источает, а в глазах огонек искрится.

— С тобой жизнь моя перевернулась. Оказывается, она не может быть полной без твоего участия. Решил во что бы то ни стало найти тебя. Вот, нашел.

— К чему столько стараний?

— Хочу землю в твоих владениях взять, для нас и наших детей дом построить.

— Детей? Не лукавишь ли, Данила, насчет детей? Да и дом твой мне зачем? Смотри, в каких палатах живу. Время наше с тобой прошло.

— Устроилась ты хорошо, верно. Вот и живи так, как хочется. Я пока не могу тебе руку и сердце предложить, угла своего нет.

— Чудной ты. Опоздал немного по поводу «руки и сердца». Мое сердце принадлежит другому.

— Ничего. Все в жизни приходящее и уходящее. Ты живи, как знаешь. Я много не прошу — кусочек земли всего лишь.

— Да ты всерьез решил жизнь свою поменять. Поделом: земли так земли. Завтра же получишь.

Через месяц сыграли с красавчиком свадьбу. Я все полномочия на него сложила. Надоело мне властвовать, не мое это дело. А красавчик в роль новую вошел, из шкуры лезет, себя со всех сторон позиционирует: и тут герой, и там господин, и благотворитель, и градостроитель, и справедливый, и учтивый.

Мужичок, с которым в хижине проживала, тем временем строил дом.

Через время меня вновь тоска съедать стала. Все есть, думать не о чем не надо, любимого вернула, а радости нет. Где же счастье? Что же мне так тоскливо?

Стою, в окно гляжу, вид из него — одно очарование, а уловить радость в душе не удается. Чувствую — за спиной будто кто-то притаился.

— Кто здесь? — спрашиваю.

Тишина.

— Я знаю, что тут кто-то есть! Кто ты? — спрашиваю властно.

— Так это я, счастье твое забытое. Наконец-то вспомнила обо мне.

— Счастье? Ты вернулось? — обрадовалась я хоть чему-то за последнее время.

— Я и не уходило от тебя. Ты сама про меня позабыла.

— Что со мной, светлое чувство? Отчего радости не испытываю?

— Оттого, — отвечает мне метафизическое существо, — что утеряла ты частицу себя вместе с крупицей смысла. А без них не получается полноту жизни познать. Вот и гоняешься за той частицей, вернуть хочешь.

— Да разве мужчины, богатство — не смысл жизни для женщины? Где это видано, чтобы женщина отказывалась от мужчин и богатства? А я носом ворочу. Может мне детей народить? Заботиться о них? Может бремени мне не хватает?

— Бремени тебе не хватает, точно подмечено. Но твое несчастье не в детях и даже не в их отсутствии. Ты рассматриваешь детей как вариант: «А может народить?»

— А как же еще?

— Хотеть ты должна деток, чтобы забота о них не стала тебе обузой.

— Может мне благотворительностью заняться? Что скажешь?

— Скажу, что и благотворительность не спасет тебя от тоски.

— Почему?

— Искры в тебе нет. Угасла ты. Материальные ценности вытеснили твои настоящие желания.

— И что мне делать в таком случае?

— Снова в путь. Пойдешь?

— Пойти то пойду. Только куда?

— Солнце проводит.

— А ты?

— А я не могу быть с тобой. Ты не нашла меня. Я все еще твое напоминание.

— Жаль, — с грустью отпустила я последнее слово в этот день.

Глава 6

Рано утром я уже стояла за воротами города. «Надо бы с Данилой попрощаться. Не хорошо как-то получается. Он не заслуживает такого отношения. Ну да ладно. Чего ему напоминать о себе. Может он позабыл свой обет да уже семью завел. Пусть живет себе на здоровье. Пока счастья не найду, не буду другим досаждать».

Отбросила я все мысли прочь, глянула в небо, а на нем меня уже Солнце поджидало.

— Соскучилась я, — говорит, — по тебе.

— С чего бы это? — ухмыляюсь. А сама чувствую, будто что-то родное встретила. Хорошо так на душе.

— Ты же из немногих, кто по солнцу жизнь свою строит.

— И я, оказывается, соскучилась по тебе. И куда теперь?

— Ступай двадцать две версты прямо, потом свернешь направо. Пройдешь еще одиннадцать верст. Там указатель будет. Там свернешь. Поняла?

— Чего не понять? Не из глупых, вроде.

— Ну и хорошо. Ты иди, а я вон за тем облаком побуду, чтоб тебе меньше изнывать от моих палящих лучей.

— С каких пор ты стало меня жалеть?

— Заслужила.

— Да ну? Чем же?

— А тем, что на месте не стоишь и от благ земных не зависишь.

— Льстишь ты мне. Совесть моя не чиста. Город остался в руках человека жадного, корыстного. Другого мужика с места сорвала. Он дом для меня строит, а я замуж вышла, чувств его не пощадила. И вот опять исчезла из его жизни.

— Это ничего. Ты против воли ничего не делаешь. Это все судьба. Потом все устроится. Ты себя сначала найди.

— Хорошо ты сказала, себя найди. Только как это сделать?

— О чем-нибудь мечтала в детстве?

— Спрашиваешь. В детстве все мечтают.

— А теперь?

— А теперь мечтаю найти то, чего хочу.

— Значит, найдешь, если мечтаешь.

— Хорошо бы. Надоело мне заниматься не своим делом. Хочу быть счастливой, да не получается. Все не то.

— Счастье обрести не просто даже тогда, когда оно на тебя сваливается. Его понять нужно, ощутить, а не подле себя держать.

— Что бы я без тебя делала? — с благодарностью посмотрела я на Солнце.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 344