электронная
108
печатная A5
353
16+
Дорога без конца

Бесплатный фрагмент - Дорога без конца

Приключения


4.7
Объем:
158 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-1768-2
электронная
от 108
печатная A5
от 353

Глава 1. Принц Уэльский

Маленький щенок английского стаффордширского терьера первым услышал звук открывающейся входной двери и почуяв появление в комнате постороннего, выпустил из розовой пасти тёплый сосок матери и растолкав остальных четырёх щенков помёта, которые посапывали под тёплым подбрюшьем молодой суки, малыш выполз из под её задней ноги и поскуливая от любопытства, вприпрыжку поскакал к вошедшим в комнату мужчинам.

— Какой смелый кутёнок! — восхитился видом бесстрашного малыша Леонид Евгеньевич.

Щенок действительно был хорош, с блестящей жёсткой шкуркой рыже-белой масти, с умными тёмными глазами на лобастой голове и небольшими полу стоячими ушами, крепко сложенный и уже твёрдо стоящий на своих небольших, но мускулистых ногах. Его окаймлённая чернотой, розовая пасть, с крепкой челюстью и крупными белыми сильными зубами, с правильным ножницеобразным прикусом, была широко раскрыта и оттуда свешивался на сторону толстенький, влажный язык. Небольшой, но толстый прут хвоста приветливо кивался из стороны в сторону.

— Да, ты ещё остальных не видел, — поспешил направить гостя в нужное ему русло хозяин собаки. — Ты посмотри какие красавцы!

И мужчина погладив по голове, поднявшую на вошедших голову, суку, оторвал от неё проснувшихся щенков и выложил их перед покупателем у миски с мелко нарезанными кусками говядины. Молодая мать тоже встала с лёжки и подошла к столпившимся у большой миски щенкам и стала их нежно облизывать, словно предчувствуя недобрые намерения вошедших, недоверчиво поглядывала на Леонида Евгеньевича.

— Леонид Евгеньевич, ты же вроде девочку хотел, — напомнил покупателю хозяин и выбрав одного из щенков, оторвал его от миски и протянул бережно второму мужчине. — Смотри какая крепкая сучка. А зубы? Смотри какая пасть тёмная, хорошая охранница будет.

— Да, хорошая девочка, — согласился Леонид Евгеньевич, приняв от владельца щенка и, бережно подхватив малышку под тёплое розовое брюшко большой шершавой ладонью, стал внимательно осматривать прикус зубов и цвет глаз.

— Я тебе настоятельно рекомендую, — убеждал покупателя хозяин. — Девочка преданней и хлопот с ней меньше, когда гон начнётся. Смотри какая красавица!

Меж тем щенок, первым встретивший вошедших, уже насытился поданным на завтрак мясом и пячась задним ходом, растолкав своих более медлительных братьев и сестёр, отошёл от миски и отряхнув уши задней ногой, весело взбрыкнув всеми лапами, хлопая висячими ушами, потешно подбежал к ногам Леонида Евгеньевича, вцепился зубастой мордой в шнурки его ботинок и стал тащить того к выходу.

Мужчина улыбнулся, осторожно опустил на пол предложенную ему к покупке хозяином девочку, взял на руки хулигана и поцеловав его в тёмный и влажный нос на крепкой весёлой морде, обратившись к продавцу, сказал:

— Извини Семён Емельянович, видишь сам, он ко мне просится, — показал он хозяину выбранного им щенка. — Как же можно ему отказать?

— Ну, что с тобой поделаешь, Леонид Евгеньевич? — вздохнул с сожалением продавец. — Скажу тебе по секрету, хотел я этого кутёнка батюшке нашего прихода оставить, давно он у меня просил кобелька. Но не могу тебе отказать. Вот же проказник какой, не мог спокойно посидеть. Знать такая его судьба. Ну, что ж, право слово, бери, он сам тебя выбрал.

Вот уже больше трёх лет как Леонид Евгеньевич Тычина вышел на пенсию. Вернее его «выпроводили», так как сам-то Леонид Евгеньевич, всю жизнь проработав в рыбном порту, в отделе снабжения, бухгалтером, очень любил свою, невзрачную на вид, должность обычного клерка и не представлял себе своё существование без своего скромного рабочего стола у окна, любимого старенького «Hewlett-Packard» на нём, тихого тиканья настенных старых часов с круглым циферблатом, отмеряющих рабочий день на время до обеда и после. Его рабочее место находилось в здании администрации рыбного порта, на третьем этаже у окна с видом на Кольский залив, где у причалов высились стрелы портовых кранов и толпились у «стенок» морские рыболовецкие суда разных типов и размеров, приходившие в порт Мурманска на разгрузку и меж рейсовую стоянку. Сам Леонид Евгеньевич после окончания мореходки ни когда не ходил больше в море, даже на прогулочном катере, так как страдал от морской качки и залив, и суда уже давно видел только из окна своего рабочего кабинета. Но сама эта принадлежность к порту и романтика морских странствий, крики чаек над разгружаемой в брикетах из трюмов БМРТ мороженной рыбой, тревожные звонки портовых кранов, перекличка грузчиков, гудки уходящих в рейс судов, всё это придавало такому невзрачному на вид месту у окна в кабинете Леонида Евгеньевича необычайную привлекательность и значимость. Наличие у него заветного синего пропуска в порт, морской антураж и опьяняющий запах моря и свежей рыбы, сопровождали Леонида Евгеньевича всю его сознательную жизнь, с момента окончания мореходного училища, когда он первый раз пришёл в бухгалтерию порта и до последнего дня, когда начальник отдела кадров зачитал ему с почтением приказ о выводе на пенсию и прошли проводы Леонида Евгеньевича «благодарными» сослуживцами в портовой столовой.

Пожилой бухгалтер и так по складу своего характера не имевший близких друзей, оставшись без своей любимой работы, постепенно потерял контакты с сослуживцами, дежурные сочувствующие звонки которых постепенно сами-собой прекратились. Немногочисленные родственники сообщали о себе только по праздникам, и то в большинстве своём ограничивались пересылкой по Viber дежурных поздравительных иконок к Новому году и Рождеству. Оставались правда редкие встречи со школьными одноклассниками из его любимой 23 школы на Варничной сопке, которые Тычина не пропускал, но они были так редки, а сами его бывшие одноклассники в повседневной жизни так заняты бытовыми делами, что встречи эти уже становились для него почти формальностью. Сам Леонид Евгеньевич не страдал от нехватки общения, так как и раньше не был склонен заводить новых друзей и изливать душу перед посторонними людьми. После трагической гибели жены и сына, произошедшей семь лет назад, которых погубил уснувший на дороге в Карелии дальнобойщик, выехавший на встречную полосу, когда они отправились в летний отпуск на юг, Тычина перестал интересоваться женщинами как мужчина и женщины не получая ответных флюидов внимания, так же потеряли к нему интерес. А что бы быть кому-то нужным, отставной бухгалтер завёл себе собаку, небольшого роста, коренастого английского стаффордширского терьера, добродушное и преданное создание, в отличии от своих воинствующих американских потомков.

Завести собаку было заветной, ещё детской мечтой Леонида Евгеньевича. Но в детстве этому противились строгие родители, которые считали содержание собаки не уместным в их кристально стерильной кооперативной квартире, а позже жена Татьяна, которая также являлась сторонницей идеального порядка в доме, всё его отговаривала и убеждала, что собака не должна жить в квартире, а только в доме, что она не сможет оставаться одна, пока они будут вдвоём на работе, и что вот когда они выйдут на пенсию и передут с Севера в среднюю полосу, где купят себе домик на берегу реки в Подмосковье или в Калуге, вот тогда то и можно будет осуществить его мечту иметь в доме собаку. Теперь же, не опасаясь нарушить чьё-либо спокойствие, в душе извинившись перед матерью и покойной женой, отставной бухгалтер смог наконец то исполнить свою давнюю мечту. Мечту он назвал Принц Уэльский, потому что эту породу собак вывели при дворце её Величества королевы Великобритании и образ этого терьера за свою преданность и отвагу, красовался на гербе королевских гвардейцев. Щенок стал отдушиной для Леонида Евгеньевича, в него он вложил всю свою нерастраченную нежность и любовь, которую может быть стеснялся обратить к людям, опасаясь, что это будет принято за проявление его слабости.

Дни Леонида Евгеньевича мало отличались от заведённого им ранее распорядка. Проснувшись рано утром, разбуженный холодным и влажным носом уже повзрослевшего Принца Уэльского, уткнувшемся ему в щёку, сообщавшего, что пора на прогулку, Тычина одевался и взяв собаку на поводок спускался по лестнице во двор своей сталинской четырёх этажки на Пушкинской, затем шёл к скверу у городской Думы и Дома культуры. В эти ранние часы улицы в центре города были ещё пустынны, первые спешащие на работу мурманчане стекались из своих дворов ручейками на остановки городского транспорта. Леонид Евгеньевич уже в сквере спускал с поводка Принца Уэльского, который весело и с энтузиазмом носился между деревьями и сквозь кустарники, изредка дружелюбно обнюхиваясь с редкими собаками, которых тоже выводили на утреннюю прогулку из соседних домов. Нагулявшись они вдвоём возвращались в свою квартиру, где пожилой мужчина кормил питомца и готовил себе завтрак. Обычно это была овсяная каша с кусочками фруктов, банана или яблока, или заправленная каким-нибудь ягодным джемом или омлет с помидорами и луком. Придерживаясь диеты, установленной ещё бывшей супругой, Леонид Евгеньевич старался не есть много жирной и жаренной пищи, мясо позволял себе редко, по праздникам и в основном не жирное, постное. Любил не жирную рыбу, треску и камбалу, спагетти с мелко натёртым сыром, иногда позволял себе сухое красное грузинское «Киндзмараули» на ужин или бутылочку пива, если был значимый футбольный матч по спортивному каналу.

Фотографии жены и сына Артёма стояли у Тычины на серванте рядом с телевизором и ложась спасть, он рассказывал им, как прошёл его день и желал спокойной ночи. Сердце Леонида Евгеньевича до сих пор щемило при воспоминании о безвременной потере родных и слёзы иногда непроизвольно сочились из его глаз.

С весны до осени, в хорошую погоду, Леонид Евгеньевич иногда бегал трусцой по городскому стадиону, который находился недалеко от его дома. Но знакомств с другими пенсионерами он не заводил, те обычно здесь же по утрам занимались вошедшей в тренд «скандинавской» ходьбой с лыжными палками и передвигались по беговым дорожкам стадиона небольшими группками. В средствах Леонид Евгеньевич особенно не нуждался хотя пенсия у него была не большая, он был человек не расточительный, довольствовался малым. Пожилой мужчина имел небольшой сберегательный счёт в банке, суммой которого правда после смерти жены не интересовался. Вещи свои носил бережно, хотя имел в гардеробе пару хороших костюмов, которые они покупали ещё с женой Татьяной, по случаю, в туристической поездке в Финляндии, несколько пар приличной обуви и хорошие швейцарские часы, подаренные ему сыном Артёмом после своего первого самостоятельного рейса в море. Сын Леонида Евгеньевича, окончив мореходку, ходил в море вторым штурманом на рыбаках, большую часть своей небольшой самостоятельной жизни провёл в море и погиб не успев завести семью и обрадовать родителей внуками.

Все свои бытовые вопросы Леонид Евгеньевич, живя уже несколько последних лет в одиночестве, привык решать сам. Сам занимался стиркой и глажкой белья, сам убирался в квартире, сам готовил и мыл посуду. Таких как он, одиноких пожилых людей, вокруг в городе было много. И Тычина видел, что старики тяготятся своим одиночеством и потихоньку опускают руки, не следят за своим внешним видом и одеждой, а некоторые даже бедствуют. Он не хотел опускаться ни в чём, храня верность старым привычкам, выработанным за многие годы совместного проживания со своей женой Татьяной Павловной, которая работая инспектором отдела образования в администрации города, была сама на высоте и заставляла мужа также быть всегда в тонусе, следить за модой, своим здоровьем и физической формой.

В дни рождения родных и их смерти, а так же в день своего рождения Леонид Евгеньевич посещал семейное захоронение на городском кладбище, где он поставил единый памятник жене и сыну. На портрете, изображённом на постаменте из зелёного мрамора, Татьяна Павловна сидела в кресле, а сын Артём стоял за её спиной, обнимая мать за плечи. Здесь же, за железной кованной оградой, Тычина отвёл место и для себя и со спокойным сердцем был готов, когда придёт его час, соединиться с любимыми ему людьми.

Эту зиму Леонид Евгеньевич пережил особенно тяжело, разболелся травмированный в молодости сустав ноги, и он практически не выходил на улицу, с начала декабря до конца января, когда полярная ночь уже закончилась и над сопками окружающими город взошло солнце. Всё это время Принца Уэльского, по просьбе Тычины, выпускала гулять соседка с первого этажа. Собака скучала без длительных прогулок с хозяином и утром, по заведённой привычке, брала каждый раз свой поводок в зубы и тыкалась призывно в колени Леонида Евгеньевича, приглашая его на прогулку.

— Ну, что ты, милый мой, — гладил по голове Принца Уэльского Тычина. — Потерпи мой дорогой, скоро моя нога поправится и мы еще с тобой нагуляемся, навестим Татьяну Павловну и Артёма, пойдём в наш сквер.

Вопрос с суставом стоял на контроле у ортопеда, но лекарственная терапия и покой пошли на пользу и болезнь отступила, опухоль спала и боли прекратились. Леонид Евгеньевич очень опасался, что дело может закончиться назначением ему операции по замене сустава, вошедшей в моду в последнее время, квоты на которую стали доступнее и такие высоко технологичные операции в последнее время, людям в преклонном возрасте и не только, стали назначать массово. Мужчина знал многих своих знакомых, которым такая операция помогла, но у некоторых замена сустава прошла не удачно, искусственный сустав часто выскакивал из соединения вертлужной впадины на тазовой кости, заживление тканей шло болезненно. Такие больные долго восстанавливались, ходили с трудом, иногда одна нога в итоге у них становилась короче другой. Прошедшим такие операции пациентам часто приходилось заказывать специальную обувь с утолщённой подошвой, чтобы компенсировать разность в длине своих ног, а иногда даже доходило до замены суставов на двух ногах. Словом дело с операцией по замене сустава было не простое, хлопотное и длительное, требующее многочисленных хождений по поликлиникам и кабинетам чиновников, многочисленным обследованиям и сбору справок, а также требующее затем длительный период ограниченной подвижности, при последующей за операцией реабилитации. Все эти страхи тревожили Леонида Евгеньевича всю зиму и радостное известие от врача о его выздоровлении и близкий приход весны, вместе с окончанием длинной полярной ночи, вернули ему веру в жизнь и надежду на лучшее.

В первый раз Леонид Евгеньевич самостоятельно выбрался из дома в новом году в начале марта, хотя до окончания зимы на Севере было ещё далеко, но солнышко в местах закрытых от ветра стенами зданий уже пригревало и было так приятно сдвинуть со лба шапку и отрыть лицо его первым лучам. Тычина в первый раз вышел на улицу с палочкой, которую приобрёл за время болезни. Принц Уэльский как будто бы понимая, что хозяину трудно и непривычно делать первые шаги по улице с этой тростью, косился на неё, идя на поводке у противоположной ноги хозяина, и даже был бы готов её куснуть, но как воспитанный и послушный пёс себя сдерживал и не нарушал правил приличия. Стаффордшир старался попадать в неровный ритм шагов Леонида Евгеньевича и не дёргать поводок, чтобы не доставлять неудобств своему подопечному. Спешащие по своим делам прохожие вежливо обходили их стороной, уступая место на очищенном от снега тротуаре.

День был солнечный, время приближалось к обеду, дороги и тротуары в центре города были убраны и очищены от снега, который теперь лежал небольшими сугробами на газонах и вдоль тёмной с проталинами обочины. На улице в этот предобеденный час было многолюдно, движение машин на дорогах плотным, среди потока из легковушек, автобусов и троллейбусов, сновали вёрткие маршрутки. Дети шли группками-стайками, с закончившихся занятий, из ближайшей школы и весело щебетали с беззаботным смехом, как взъерошенные воробьи. А, пережившие морозную зиму, пичуги перелетали в радостной суматохе с куста на куст, посаженной вдоль тротуаров сирени и невысоких рябин, скакали между ногами прохожих на остановках общественного транспорта, в поисках хлебных крошек и семечковой шелухи. Неотвратимая близость весны, ещё не смелой, но такой долгожданной, здесь на центральных улицах города уже ощущалась во всём, в отражениях таких долгожданных солнечных лучей от сияющих окон зданий и витрин магазинов, в радующих глаз ярких красках свежевымытых машин, в потемневших на солнце деревьях и кустарниках и в этих розовощёких ребятишках, рано осмелевших под первыми солнечными лучами и уже снявших варежки, расстегнувших верхние пуговицы своих пальто и курток и развязавшие шапки. И первые капли на длинных прозрачных сосульках, пропущенных кое-где у водостоков крыш коммунальщиками, как застывшие слёзы на ресницах красавицы зимы, загрустившей о своём скором уходе, сверкали драгоценными алмазами.

Перейдя по светофору через проспект Ленина, Леонид Евгеньевич оставил своего пса в вестибюле «Пятёрочки», где купил им на двоих продуктов и пакет семечек, чтобы покормить в сквере птиц. Затем они наслаждаясь прекрасным днём прошли в свой сквер у Городской думы и выбрав солнечную скамейку, Леонид Евгеньевич спустил с поводка Принца Уэльского, а сам достал купленную в магазине газету «Вечерний Мурманск» и стал не спеша изучать городские новости. Получивший свободу англичанин стал как бульдозер бороздить ближайшие сугробы, хватая зубастой пастью снег. Потом двое проходящих мимо мальчишек затеяли с Принцом Уэльским игру, подбрасывая терьеру снежки и тот ловил их в прыжке розовой пастью, с хлопаньем разбивая могучей челюстью белые шарики в снежную пыль, создавая что-то похожее на снежный салют. Мальчишкам нравилась сила и ловкость собаки и они подбадривали пса радостными возгласами. Между тем в газете писали про контролируемую инфляцию и очередном предстоящем росте тарифов ЖКХ, про распределение квот и результатах лова рыбаков на прошедшей в Баренцевом море мойвенной путине, об ожидающихся санкциях принятых Конгрессом по поводу дела Скрипалей, о повышенной лавиной опасности для горнолыжников в Хибинах и повышении цен на бензин. На всякий случай, ради интереса, Леонид Евгеньевич стал просматривать страничку о предложениях по недвижимости, интересуясь примерными ценами, сложившимися на вторичном рынке на его двушку, и прикидывая, хватило бы ему в случае возможной продажи на переезд куда-нибудь южнее.

В это время в сквер, на соседнюю скамейку, пришла одинокая женщина. Она достала из сумочки планшет и стала что-то просматривать, листая на нём страницы. На вид ей можно было дать чуть больше пятидесяти лет. Даже под пуховиком с воротником из песца, её фигура казалась стройной, а щиколотки ножек выглядывающие из меховых полусапожек выглядели тонкими и изящными. В окаймлении песцовой высокой шапки, в цвет вуалевого воротника, с голубым оттенком кончиков шерстинок серебристых шкурок, выделялось немного бледное, с небольшими прожилками вен на висках у глаз, тонко очерченное скулами лицо, с чуть длинноватым носом и темно-карими, почти чёрными глазами. Над тонко прописанной верхней губой, в виде взмахнувшей крыльями чайки, виднелись слегка заметные усики, которые впрочем ни как не портили впечатления, а наоборот придавали всему образу незнакомки утончённую изысканность. Леонид Евгеньевич не сразу осознал, что в первый раз, как уже за много лет, после прощания с женой, он обратил внимание на другую женщину и ему стало немного неловко, но желание ещё раз и ещё увидеть этот, вдруг пленивший его, образ было сильнее. Женщина, видимо почувствовав на себе изучающий взгляд, с нескрываемым раздражением привлекла его внимание:

— Извините. Мне кажется, прежде чем вторгаться в чужое пространство никому не нужными обглядыванием с ног до головы, вы бы лучше обратили внимание на своего зверя. Не прилично, знаете ли, в общественном месте спускать бойцовую собаку с поводка.

Леонид Евгеньевич явно не ожидал такого реверанса от созданного в его голове романтичного образа незнакомки, так что некоторое время не мог вымолвить ни слова. И первые произнесённые им слова были в защиту репутации Принца Уэльского:

— Обратил бы ваше внимание, уважаемая незнакомая мне незнакомка, что мой преданный друг принадлежит к породе благородного английского стаффордширского терьера, а не грубого американского и отличается от непутёвого потомка своим исключительно миролюбивым и преданным нравом и послушанием, — с поучительным тоном и обиженной интонацией начал мужчина просветительную лекцию в защиту своего подопечного. — Добрее моего терьера нет собаки на свете, руку вам даю на отсечение…

— Ну, руку вы свою оставьте пока себе, — злорадно и с лёгкой иронией ответила незнакомка. — Нечего тут, в общественном месте, частями тела разбрасываться. А вот, что вы скажите по поводу вот этого невинно убиенного вашим питомцем голубя, который как я понимаю сейчас торчит из зубастой пасти вашего людоеда? — и женщина с усмешкой взмахнула рукой в направлении радостно подбегающему к скамейке хозяина терьера.

К своему глубокому удивлению и огорчению Тычина увидел, что действительно, его глубоко воспитанный и нежный домашний питомец свернул голову пухлому сизарю и победно тащит свой трофей к хозяину, что бы получить похвалу и благодарность за удачную охоту.

— Или вы теперь начнёте убеждать меня, что ваш поводырь так же заботился о бедной птице, нашёл её замерзающей на снегу и делал ей искусственное дыхание? — уже совсем развеселилась, явно насмехаясь над Леонидом Евгеньевичем, женщина на соседней скамейке. — Искусственное дыхание, и похоже, как и положено, изо рта в рот. Только перестарался, — и она залилась весёлым и беззаботным смехом, наблюдая недовольное и обескураженное выражение лица Тычины.

После чего, незнакомка положила свой планшет в сумочку и удалилась в сторону площади Пяти углов, слегка поигрывая бёдрами под пуховиком, как победитель в знак выигранного сражения.

Весь последующий день Леонид Евгеньевич боялся себе признаться, что насмеявшаяся над ним незнакомка его заинтриговала. Он старался не вспоминать её приятный бархатный голос и пленивший его образ, занимая себя домашними делами по приготовлению ужина и уборкой в квартире. Потом он покормил собаку и смотрел вечерние новости. После вечерней прогулки с терьером, который наверное почувствовав настроение хозяина, старался меньше обращать на себя его внимание, мужчина покормил стаффорда сухим кормом и лёг в постель. Перед сном он прочитал ещё несколько глав романа «До встречи с тобой» Джоджо Мойес, начатого им не так давно и вскоре, погладив голову лежащей на коврике у кровати собаки, выключил торшер.

Несколько дней, приходя в городской сквер с Принцем Уэльским, мужчина в тайне надеялся на встречу с прекрасной незнакомкой, но то ли их встреча была случайна, то ли испортившаяся холодная погода, с ветром и небольшим снегом, отпугивала женщину от длительных прогулок.

Глава 2. Маленький ручей

Через неделю погода нормализовалось, на улице снова потеплело и выглянуло солнышко. Еле дождавшись обеденного времени, Леонид Евгеньевич вышел из дома, держа на поводке Принца Уэльского, и с тайной надеждой, стараясь не переходить на быстрый шаг, целенаправлено двигался к скверу. Издалека увидев знакомую фигуру на скамейке, под заснеженными деревьями, мужчина почувствовал, что сердце его забилось чаще, и ощущая всю нелепость и неуместность их встречи, неумолимо приближался к ней.

Незнакомка видимо тоже узнала Тычину и его собаку, и подняв голову, оторвавшись от своего планшета, который как обычно держала в руках, улыбнулась.

— Ну, нет спасения от этих собачников, некуда от них укрыться, — пошутила она. — Пришли за очередной жертвой?

— Зачем вы так с нами, — улыбнулся не зная что ответить и волнуясь, как ученик перед учительницей не выучивший урок, отвечал Леонид Евгеньевич. — Мы с миром. И честное слово, мы рады снова вас увидеть.

— Вот даже как, — удивилась незнакомка. — С места и в карьер, да вы не далеко ушли в воспитанности от своего питомца, — и она благосклонно улыбнулась.

— Знаете ли, — вдруг вырвалось у Тычины, — в моём возрасте трудно найти себе собеседника.

— Конечно, — продолжала издеваться женщина. — В нашем трехсот тысячном городе, вашей жертвой, почему-то, стану именно я. Вы не маньяк случайно?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 353