Бесплатный фрагмент - Дом, где оживают тени

Дом, где оживают тени

Книга вторая: Зов Уральских гор

Автор: Пастух Тишины

— —
Пролог. Та, что не вернулась

Десять лет назад

Она бежала по ночному лесу. Ветки хлестали по лицу, под ногами хлюпала болотная жижа, но она не останавливалась. В груди горело, перед глазами плыли круги, но страх гнал её вперёд. За ней гнались тени.

Она знала этот Дом. Тот самый, о котором говорили старики: «Дом, где

оживают тени». Она пришла туда два года назад, уставшая, сломанная, потерявшая мужа и ребёнка. Дом принял её, напоил водой из колодца, дал тишину. Её тень, как и у всех, отделилась и жила своей жизнью. Но в отличие от других, она не захотела мириться.

— Ты слабая, — шептала тень каждую ночь. — Ты никому не нужна. Ты пустое место. Давай я стану тобой, а ты исчезнешь.

Она боролась. Молилась, плакала, просила помощи у старика-смотрителя. Но тень была сильнее. В ней жила вся боль, вся обида на мир, всё отчаяние.

В ту ночь, когда случилось непоправимое, она сидела у колодца и

смотрела на звезду, что отражалась в воде. Тень подкралась сзади и толкнула.

Она упала в ледяную воду, захлебнулась, потеряла сознание. Но не умерла. Выплыла, выползла на берег, обернулась и увидела: у колодца стояла её тень. Отдельная, живая, самодостаточная. И смотрела на неё с ненавистью.

— Теперь я — это я, — сказала тень. — А ты… ты мне больше не нужна.

Тень ушла в лес. А она осталась лежать у колодца, пока её не нашёл старик. Он выходил её, но тень вернуть не смог.

— Она ушла в мир, — сказал старик. — Будет искать себе новое тело, новых

людей, чтобы пить их силу. Ты должна её остановить.

— Я не могу, — прошептала она. — Я боюсь.

— Тогда она уничтожит многих.

Прошли годы. Она искала свою тень по всему Уралу. И нашла — в старом заводе за Медной горой. Тень создала секту, назвалась Хозяйкой и собирала вокруг себя потерянных людей, чтобы высасывать их души, пытаясь стать полноценным человеком.

Она, настоящая, теперь была стара и слаба. Но она ждала того, кто сможет. Того, кто придёт из Дома и победит её тень.

Ждала и молилась.

— —

Часть первая. Посёлок Верхние Таволги

Глава 1. Колокольчик над горой

Пастух шёл по Уральским горам уже третью неделю. После того как он вышел из Дома, колокольчик в его груди звенел ровно и спокойно — значит, рядом не было потерянных душ. Но сегодня он встревожился.

Звук изменился. Стал тоньше, тревожнее. Где-то впереди кто-то звал на помощь.

К вечеру он вышел к небольшому посёлку, прилепившемуся к склону

горы. Старые деревянные дома с резными наличниками, покосившиеся заборы, высокая труба заброшенного завода на другом берегу пруда.

Верхние Таволги — прочитал он на покосившейся табличке.

Колокольчик звенел настойчиво. Пастух пошёл на звук и вышел к пруду. На плотине стояла девушка. Лет семнадцати, в старом пуховике, с растрёпанными тёмными волосами. Она смотрела на гору и не замечала никого вокруг.

— Ты кого-то потеряла? — спросил Пастух.

Девушка вздрогнула, обернулась. Глаза у неё были красные от слёз.

— Брата, — сказала она. — Третья неделя пошла. Ушёл и не вернулся.

— Куда ушёл?

Она показала на гору.

— Туда. В старый завод. Там секта. «Дети Хозяйки» называют себя. Забирают подростков, обещают покой и счастье. А они… они не возвращаются. Вернее, возвращаются, но пустые. Как без души.

Пастух посмотрел на гору. Над заводом клубился странный зеленоватый туман, хотя небо было чистым.

— Там тени, — тихо сказал он. — Много теней. И одна очень сильная. Она

хозяйка этого места.

— Ты веришь в тени? — усмехнулась девушка сквозь слёзы. — Я тоже не верила, пока брат не ушёл.

— Как тебя зовут?

— Лика. А ты?

— Пастух.

Она удивлённо посмотрела на его посох и холщовую одежду.

— Ты какой-то странный. Откуда идёшь?

— Издалека. Там, откуда я пришёл, тоже были тени. И Дом, где они оживают.

Лика покачала головой.

— Ты, наверное, из сектантов? Или блаженный?

— Может быть, — улыбнулся Пастух. — Но я могу помочь. Проводи меня к тем, кто знает этот завод.

— Есть одна бабка. Агапа. Самая старая в посёлке. Она про всё знает, но к ней не каждый ходит — бояться.

— Веди

Они пошли вдоль пруда, и колокольчик в груди Пастуха звенел всё тревожнее.

— —
Глава 2. Дом с петухом

Дом Агапы стоял на отшибе, у самого леса. Крыша поросла мхом, труба покосилась, но на коньке сидел деревянный петух — точёный, с раскрытым клювом, будто кукарекал.

Пастух остановился и поклонился петуху.

— Здравствуй, сторож, — сказал он. — Пустишь?

Петух скрипнул и повернулся по ветру. Лика вздрогнула — ей показалось, что он живой.

Дверь открыла старуха. Маленькая, сухая, с глазами-буравчиками. Увидела Пастуха и всплеснула руками:

— Пришёл-таки! А я уж думала, не

дождусь. Заходи, заходи, гость дорогой. И ты, девка, заходи, не топчись на пороге.

Внутри пахло травами, сушёными грибами и ещё чем-то древним, как сама земля. На печи сидела тень — огромный рыжий кот, который смотрел на вошедших немигающим взглядом.

— Не бойтесь, это мой охранник, — крякнула Агапа. — Чай, не кусается. Ну, рассказывайте, зачем пришли.

Пастух сел на лавку, положил посох на колени.

— Ты знаешь, бабушка. Я за мальчиком. И за Хозяйкой.

Агапа перестала улыбаться. Села

напротив, сложила руки на груди.

— Знаю. Ох, знаю. Всё ждала, когда кто-то из Дома придёт. А то сил наших деревенских не хватает. Завод тот — место гиблое. Ещё при царе там руду добывали, а потом шахту закрыли, а души шахтёров остались. Теперь там Хозяйка правит. Не настоящая Хозяйка Медной горы, а так, самозванка. Тень, что от человека отделилась. Людей в свои сети ловит, тени у них отбирает, чтобы себя подпитать.

— Моя тень, — вдруг сказала Лика. — У меня тень есть? Она живая?

Агапа посмотрела на неё пристально, потом перевела взгляд за спину девушки.

— Есть, милая. И не простая. Волчонок за тобой ходит. Махонький такой, серый. Добрый, видать, но дикий. Это твоя суть — свободная, необъезженная. Он тебя бережёт.

Лика обернулась, но никого не увидела. Только тень на стене — обычная, человечья.

— Не увидишь, пока сама не захочешь, — сказала Агапа. — А захочешь, когда придёт время.

Она встала, прошаркала к печи, достала узелок.

— Вот вам. Травы тут, от дурного глаза. И вот это, — она протянула Пастуху небольшой камень, зеленоватый, с прожилками. — Малахит. Он силу горы

хранит. Если приложить к сердцу, правду увидишь. А теперь идите. И помните: Хозяйка хитра. Она не силой берёт, а обещаниями. Каждому сулит то, чего он больше всего хочет.

Пастух взял камень, поклонился.

— Спасибо, бабушка.

— Спасибо потом скажешь, когда мальчонку вытащишь. Иди с Богом.

Они вышли. За дверью уже светало. Петух на крыше встрепенулся и, показалось, тихонько кукарекнул.

— —
Глава 3. Волчонок

Всю дорогу до посёлка Лика молчала. Она думала о том, что сказала Агапа. Волчонок за спиной? Это что за чушь? Но что-то внутри неё отзывалось на эти слова. Она действительно всегда чувствовала себя дикой, не такой, как все. В школе её боялись, мальчишки не подходили, учителя жаловались на дерзость. А она просто не умела по-другому.

Остановились у пруда. Вода была зеркально-гладкой, в ней отражались первые лучи солнца.

— Ты веришь в это? — спросила Лика. — В тени, в Хозяйку?

Пастух посмотрел на неё.

— А ты разве не видела сегодня ночью?

Огонь на горе. Тени на склоне. Колокольчик.

— Может, мне показалось.

— Не показалось. Ты просто привыкла не верить. Это легче. Но когда речь идёт о Егоре, верить придётся.

Лика отвернулась. На душе было муторно. Она вспомнила, как Егор в последний раз сидел за столом, читал свои книжки про сказы Бажова. Она тогда посмеялась: «Опять про Хозяйку? Выдумки всё». А он серьёзно ответил: «Не выдумки. Она есть. И она зовёт». Она не придала значения. А теперь…

— Ладно, — сказала она резко. — Допустим, я верю. Что дальше?

— Дальше — идти в завод. Но не просто так. Нам нужен план. Расскажи мне о посёлке, о людях. Кто ещё пропадал?

Лика задумалась. За последний год из Верхних Таволг ушло пятеро подростков. Двое вернулись, но были какие-то странные — молчаливые, пустые. Их родители говорили, что они будто не здесь. А трое не вернулись вообще. Полиция искала, но глухо.

— Их забирали те, в чёрном, — вспомнила Лика. — Я видела однажды, как они шли к заводу. Человек пять. Одетые в балахоны, с нашивками-ящерками. Местные говорят, это секта. «Дети Хозяйки».

— Они не секта, — покачал головой Пастух. — Они уже не люди. Вернее,

люди, но без теней. Хозяйка забирает у них тени, а взамен даёт иллюзию покоя. Они становятся пустыми оболочками, выполняют её приказы. И приводят новых.

Лика поёжилась.

— И как нам туда попасть?

— Я войду, — просто сказал Пастух. — Меня она не тронет, пока не узнает, кто я. А ты будешь ждать здесь и, если что, звать на помощь.

— Нет! — выпалила Лика. — Егор — мой брат. Я пойду с тобой.

Пастух посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.

— Хорошо. Но тогда ты должна увидеть свою тень. Позови её.

— Как?

— Закрой глаза и вспомни, когда ты была по-настоящему зла. Или испугана. Или свободна. Волчонок — это ты. Он придёт, если ты разрешишь.

Лика закрыла глаза. Она вспомнила, как год назад отец в пьяном угаре замахнулся на неё. Она тогда выхватила у него бутылку и швырнула об стену. В глазах потемнело от ярости. Ей хотелось завыть, кинуться, разорвать. Но она сдержалась, убежала в лес и там рыдала, прижавшись к сосне.

— Иди, — прошептала она. — Иди сюда.

Что-то шевельнулось сбоку. Она открыла глаза и увидела: на траве, у её ног, сидел маленький серый волчонок. Он смотрел на неё жёлтыми глазами и чуть заметно вилял хвостом.

— Здравствуй, — тихо сказала Лика. — Ты… это я?

Волчонок тявкнул и лизнул её руку. Язык был тёплый, шершавый, настоящий.

Пастух улыбнулся.

— Теперь ты готова.

— —
Глава 4. Тени у плотины

В сумерках они вышли к плотине. Старая, ещё дореволюционной постройки, она перегораживала пруд. За ней начинался подъём к горе, где чернели руины завода. Говорят, там раньше выплавляли медь, а потом завод закрыли, и цеха стоят пустые уже лет пятьдесят.

На плотине стояли люди. Трое в чёрных балахонах. Они не двигались, смотрели в воду.

— Это они, — шепнула Лика.

Пастух подошёл ближе. Люди не реагировали. У них не было теней. Вообще. Даже в свете заходящего солнца на земле лежали тени от перил, от камней, но не от этих троих.

— Здравствуйте, — сказал Пастух.

Один из балахонов медленно повернул голову. Лицо у него было серое, глаза пустые, как у рыбы.

— Ты кто? — спросил он голосом без интонаций.

— Путник. Иду на гору.

— Не ходи. Там только для своих.

— А как стать своим?

Мужчина (или это была женщина — не разобрать) молча протянул руку. На ладони лежал кусочек малахита.

— Прими дар Хозяйки. Тогда станешь.