электронная
72
печатная A5
393
16+
Дом для судьбы

Бесплатный фрагмент - Дом для судьбы

Мечты! Мечты! Где ваша сладость?

Объем:
242 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-1211-1
электронная
от 72
печатная A5
от 393

Ольга Хан

Дом

для Судьбы

Однажды гости Нильса Бора, увидев на дереве прибитую подкову, спросили: «Неужели вы верите в то, что подкова приносит счастье?» « Что вы, конечно нет! Как я, физик, могу в это верить? Но, видите ли, подкова приносит счастье независимо от того, верим мы в это, или нет»

Нильс Бор. Датский физик-теоретик.

1. Мечты! Мечты! Где ваша сладость?

1

Они гуляли в весеннем лесу, вдыхая запах молодой листвы и пробившейся травки. Солнечный свет, просачивался между кронами деревьев, падал на лица девушки и парня, то озаряя их, то пряча в загадочную тень. Дима сказал, что знает место, где растёт сон-трава. Сейчас было время её цветения, и Таня захотела нарвать цветов. — Танюша, смотри, какая красивая птичка! — Где? — Вон там, на ветке. Видишь? Таня посмотрела вверх, куда указывал Дима, а он, быстро наклонившись, её поцеловал. Через несколько минут он снова указал ей на клочок неба, видневшийся между деревьями. — Смотри, какая интересная тучка. Правда, похожа на медвежонка? Таня снова подняла лицо, вглядываясь ввысь, и её настиг следующий поцелуй. Эта игра продолжалась пока они не вышли на полянку, где росла сон-трава. Таня наклонилась и стала бережно срывать цветочки. Дима присел на корточки рядом, и его рука накрыла её руку. — Танюшка, мне завтра в командировку. — Надолго? — Как минимум, месяца на два. — Тебя так долго не будет, — разочарованно протянула Таня. — Будешь ждать? — Конечно, буду. — Точно? — Точно. Они выпрямились, и Дима снова поцеловал подружку.

Собрав небольшой букетик загадочных весенних цветов, они пошли назад, к автобусной остановке. И, пока выходили из леса к шоссе, парень целовал девушку уже без всяких уловок, а потом положил руку ей на плечи, и слегка прижимая к себе, запел. А она, прижимая цветы к сердцу, счастливо улыбаясь, шла рядом. Водители проезжающих мимо машин сигналили им и махали руками, не в силах остаться равнодушными к их счастью, которое светилось в их глазах, сияло в их улыбках, звенело в пении парня.

Дима уехал и Таня, отработав неделю на заводе, куда она устроилась по окончании школы, поехала в родное село проведать родителей и подругу, с которой дружила с малых лет.

Наташа была дома, и не одна. К ней приехали девчонки, с которыми она училась на кулинара, и её соседка Маруся. Они хорошо знали друг друга. — Привет, — сказала Таня. — Чем занимаетесь? — Гадаем. — Что вам, больше заняться нечем? Занимаетесь ерундой. — Почему это ерундой? — возразила Наташа. — Вот Галина Михайловна потеряла деньги, так гадалка сказала, где их искать, и та нашла. — А вы что потеряли? — Мы ничего не потеряли. Просто хотим узнать о своей судьбе. — С ума сойти! И кто же вам об этом может сказать? — Как кто? Маруся, — кивнула в сторону девушки, Наташа. Таня иронически улыбнулась, и, обращаясь к Марусе, сказала: — Не знала, что ты у нас предсказательница. — Да, я могу по линиям руки рассказать о судьбе человека. Напрасно ты насмехаешься. — Я в эту ерунду не верю. Как можно сказать, да ещё по линиям руки, что ждёт человека в его жизни, если мы не знаем, что случится завтра. — Не знает тот, кто не понимает, а кто понимает, тот всё знает. — И с каких это пор ты стала такой понятливой? — Таня, у Маруси мама хорошо гадает и по руке и на картах. Ты, что, об этом не знала? — вступилась за Марусю Наташа. — Нет, не знала. Никогда не интересовалась этой чепухой. — Хочешь, я тебе докажу, что судьба существует? — разгорячено предложила Маруся. — Как? — Давай руку и, я тебе скажу всё, что с тобой случится в дальнейшем. И ты увидишь, что всё сказанное, сбудется. — Давай, скажи. Таня протянула руки ладонями кверху. Маруся некоторое время вглядывалась в линии ладоней, а потом, вздохнув, сказала: — Всю жизнь тебя будет преследовать жажда любви, и любовь будет рядом, будет ходить за тобой по пятам, в переносном, конечно, смысле. Но у тебя не хватит силы её принять. — Такую ерунду могу и я намолоть. Ты мне скажи конкретно, чтобы можно было определить, сбылось это, или нет, — возмутилась Таня. — Хорошо. Замуж выйдешь года через два. Муж будет чёрненьким, то есть черноволосым, не высокого роста. Он живёт очень далеко, и вы друг о друге пока не знаете, но обязательно встретитесь. Любви большой между вами не будет. Жить будете средне, не богато и не бедно. Детей будет трое. Сын и две дочери. Ты ещё будешь учиться. — Так, хватит врать. Таня вырвала руки из рук Маруси. — Я никогда, слышишь, никогда не выйду замуж без любви, и за чёрненького не пойду. Не нравятся мне чернявые. Я встречаюсь с парнем светловолосым, и мы любим друг друга. Я выйду замуж только за него. — Этот парень не твоя судьба, вместе вы не будете. Таня разозлилась. — Не надо мне плохое пророчить. Я знаю, что выйду только за него. — Ты же говоришь, что не веришь в гадания, так почему сердишься? — Потому и сержусь, что не верю. Всё будет так, как сам захочешь. — Ну, да. Только наши желания, под давлением судьбы имеют свойство меняться. — А мои, не изменятся, — упрямилась Таня. — Ну, посмотрим, — надулась Маруся. — Не обижайся ты, ну, не верю я, и всё. — Не веришь, не надо, — обиженно сказала прорицательница судеб. — Девочки, не ссорьтесь. Каждый имеет право на своё мнение. Я лично верю, — успокоила их Наташа. — Ну да, в своём отечестве пророка нет, — констатировала Маруся. Таня больше спорить не стала. Она

вспомнила, как Дима осыпал её поцелуями, как заботливо поправлял на ней шарфик, когда на улице была плохая погода, как, упреждая её, быстро наклонялся, чтобы застегнуть на ней сапожки, и с уверенностью подумала: Он меня любит. А уж как я его люблю! Врёшь, Маруся, любовь давно поселилась в наших сердцах, и я давно нашла силы её принять.

2

Вернувшись в город, Таня первым делом заглянула в почтовый ящик. Письмо уже несколько дней ожидало её. Знакомый почерк вызвал радостный стук сердца. Таня трепетно прижала к груди конверт, подержала его возле сердца, и только потом распечатала. « Голубка моя, здравствуй! — прочитала она, и счастливо улыбаясь, снова прижала письмо к груди.

В письме Дима писал, что очень по ней соскучился, но проект дороги, который они делали, ещё далёк от завершения. И, как минимум месяц, а то и полтора, ему придётся работать тут. Живут они сейчас в маленьком селе. Скука смертная. Просил прислать, если ей не трудно, что-нибудь почитать. Просьба слегка смутила. Она не знала литературных предпочтений Димы, и была в растерянности. Круг её интересов ограничивался в основном научной фантастикой, приключенческой и романтической литературой. Она читала Майн Рида, Дюма, Беляева, а Дима — Экзюпери.

В книжном магазине долго ходила возле полок с книгами. Ей казалось, что Дима всё это уже прочитал, и, повертев книгу в руках, она ставила её на полку. Так продолжалось до тех пор, пока продавец сама не предложила свои услуги. — А что-нибудь из современных писателей у вас есть? Я имею в виду, новенькое. Продавец протянула ей две книги, и Таня отправилась на почту, чтобы бандеролью отослать их Диме. «Голубка моя», «очень по тебе скучаю» — повторяла она про себя, и счастливая улыбка озаряла её лицо.

Её работа называлась «подготовитель», и состояла в том, что она каждое утро забирала в бухгалтерии листы, на которых было указано, над какими именно сборками должны работать слесаря. Таня записывала в отдельной книге, кто и что делал, а так же комплектовала сборки, то есть, подбирала заготовки будущих деталей, входивших в сборку, и приносила их рабочим. Работа была не трудной, свободного времени тоже достаточно. От нечего делать, можно поболтать с рабочими.

— Танечка, ты светишься, как солнышко, — сказал дядя Саша, пожилой как казалось ей, человек — смотреть на тебя и то радость. — Спасибо, — улыбнулась она и направилась к Лёне. — Привет, — сказала она, — как, видел вчера свою дочь? Лёня развёлся с женой и очень скучал по трёхлетней дочери. — Да, гулял вчера с ней. Представляешь, она уже пять букв знает, а ей всего три года. — Да? Какая умница! Лёня обрабатывал деталь, зажатую в тиски, но, вдруг отложил напильник и повернулся к Тане. — Выходи за меня замуж, — неожиданно сказал он. Таня опешила. Она считала, что они с Лёней друзья. С ним было легко. Они делилась своими переживаниями, и Лёня прекрасно знал о Диме. — Что ты сказал? — растерянно переспросила она. — Выходи за меня замуж, — повторил он. — Ты шутишь? — Ни капельки. Мы были бы хорошей парой. — Ты же знаешь, что я люблю Диму. — Ах, — махнул рукой Лёня, — твой Дима вечно в командировках. — Ну и что? Он топограф. У него такая работа. — А ты уверена, что он верен тебе так же, как ты ему? — Уверена. В любом случае, я тебя очень уважаю, но не люблю. Так что, прости. — Жаль. Но ты подумай, я подожду. — Думать тут нечего. Я люблю его, понимаешь, люблю! — Счастливчик, — позавидовал Лёня.

3

Таня красила ногти, и время от времени поглядывала в окно. Сегодня из командировки должен вернуться Дима. Она с замиранием сердца ждала этой встречи. Увидев молодого высокого парня, появившегося во дворе их дома, положила кисточку, и бросилась в прихожую. Сердце радостно билось, лицо освещала счастливая улыбка. Ей хотелось выбежать навстречу, броситься на шею, целовать, но она, сдерживая себя, прижалась спиной к холодной глади входной двери. Ей почему-то казалось, (кто и когда внушил ей это?) что так открыто показывать парню свои чувства, неудобно. Поэтому дождалась, пока в дверь позвонили, постояла ещё немножко, чтобы звонивший не догадался, что она все глаза просмотрела, дожидаясь его, убрала с лица счастливую улыбку, и только тогда открыла дверь. — Привет, Танюшка! — Парень наклонился, обнял девушку, и они поцеловались. — Проходи, — пригласила его девушка, высвобождаясь из его объятий. — Давай, лучше ты собирайся, и пойдем, погуляем. На улице отличная погода.

Очень скоро они очутились в скверике и сели на скамеечку. Дима взял руку Тани и стал целовать каждый её пальчик. — Я так по тебе соскучился, — говорил он. — Ты ждала? От нахлынувшей нежности Таня просто таяла, но выразить свои чувства снова не решилась. Вместо ласковых слов, она только кивнула, а затем попросила: — Спой, пожалуйста, что-нибудь. И Дима, взяв гитару, висевшую на его плече, стал петь. У него был красивый голос и хороший слух. Прохожие замедляли шаги, прислушиваясь к его пению. А он пел для неё! И ей казалось, что счастливее неё нет никого на свете.

Спев несколько песен, Дима снова поцеловал девушку, а затем спросил: — Как тебе твоя работа, нравится? Таня неопределённо пожала плечами. Дима, подняв указательный палец, явно кому то, подражая, со смехом сказал: — Работу, как и жену, надо любить. В это время ветер сорвал с дерева кленовый листок. Дима наклонился, чтобы его поднять и тут заметил небольшой кусок бумажного листа, вырванного из простой ученической тетради, на котором аккуратным почерком было написано: третий лишний. — О, смотри, написано, третий лишний. Это про кого? Не хотел бы я быть третьим лишним. Кстати, я скоро снова уезжаю. — И куда на этот раз? — В Светлогорск. Так что ты смотри, подруга, на других не засматривайся. Я вполне серьёзно говорю, мы ведь больше врозь, чем вместе. А если встретишь кого-нибудь лучше меня, скажи прямо. Я пойму. Не люблю, знаешь, когда люди друг друга дураками делают. — Не переживай, это тебе не грозит, — улыбаясь сказала Таня, а затем спросила: — А если ты встретишь кого-то лучше меня? Ей так хотелось, чтобы Дима сказал, что никого лучше неё нет на свете, но он довольно прозаично ответил: — Если я встречу, то тоже сразу тебе скажу об этом. Ей пришлось приложить усилие, чтобы вздох разочарования не вырвался из груди.

— Фу, ты! Я же книгу взять забыл. Я тебе и себе купил собрание сочинений Есенина. Ты Есенина любишь? — говорил уже о другом Дима. — Я не очень интересуюсь поэзией. — И что, не читала Есенина? — Только в рамках школьной программы. — Да ты что? У него такие мелодичные стихи. Я тебе сейчас спою. Дима снова взялся за гитару, и его голос неожиданно отозвался в сердце девушки непонятной грустью. — « Отговорила роща золотая, берёзовым шуршащим языком, и журавли печально пролетая, уж не жалеют больше ни о ком». Когда стих последний аккорд, спросил: — Понравилась песня? — Очень. — Завтра я тебе книгу принесу, — пообещал он, и продолжил — Завтра воскресенье. Как у тебя со свободным временем? Завтра ничем не занята? — Нет, не занята. — Давай тогда махнём к моей бабушке в село на велосипедах. — У меня нет велосипеда. — Возьмём напрокат. — Я не умею на нем ездить — краснея до корней волос, тихо сказала Таня. — Тогда, может, махнём на Днепр? Искупаемся. Таня смутилась ещё сильнее. — Нет, на Днепр я не поеду. — Почему? — Я не умею плавать, — смущённо сказала она. — Я научу. — Нет, я не поеду, заупрямилась девушка.

В их селе был пруд и её ровесницы отлично плавали, а у Таниной мамы были какие-то свои, как говорится, тараканы в голове. Она боялась, что её единственный ребёнок утонет, и таким вот своеобразным образом пыталась защитить. А мама у Тани была строгой. И несанкционированные побеги на пруд, кончались для неё весьма ощутимой трёпкой.

— Давай поедем на Днепр, — продолжал уговаривать её любимый, но ей было стыдно предстать перед ним такой неумелой, и она не согласилась. — Тогда завтра пойдём на концерт. Согласна? Я взял четыре билета на концерт Муслима Магомаева. — Звал на Днепр, а у самого билеты на концерт. — Так концерт вечером, мы вполне бы успели и то, и другое. — А зачем четыре билета? — Знаешь, тут такое дело. Ты не могла бы пригласить свою подружку Люду пойти с нами? — Почему именно её? — Толик в неё влюбился. Говорит, когда её вижу, сердце стучит так, будто хочет выскочить из груди. Даже, говорит, забываю, что хотел сказать. Представляешь? Бывает же с людьми такое! — Представляю. Её сердце при виде Димы стучало точно так же. Ей хотелось спросить, а как его сердце реагирует, когда он видит её, но она не решилась. То, что Дима говорит о чувствах Толика, как о чём-то необычном, для него незнакомом, подсказывало ответ. И маленький червячок обидки, именно так, обидки, в обиду она ещё не превратилась, зашевелился в сердце.

А ночью ей приснился страшный сон. Будто сидит она в моторной лодке посреди моря. Плавать не умеет, и лодкой управлять — тоже. Вертит головой в разные стороны, знает, что надо плыть, а куда и как, не знает. Кругом только водная гладь, а лодочка маленькая, вертит её течением по кругу, того и глядишь, опрокинет. Тане страшно, а позвать на помощь некого. И вдруг рядом с ней неизвестно откуда появилась девушка, точная копия её самой. — Что, не знаешь куда плыть? — Не знаю, да и не знаю, как управлять лодкой. — Тогда плывём на запад, — завела девушка моторку. — А ты кто, и откуда взялась? — спросила Таня. — Как откуда? Я всегда с тобой, я твоя судьба. — Судьба такой не бывает. Судьба — это жизнь, или процесс жизни, не знаю, как сказать точнее. А ты точная моя копия. — Бывает. Какой человек, такая и его Судьба. — Как это? — Не понимаешь? — Нет. — Ничего, придёт время, поймёшь.

Ветер усилился, лодку бросало, как щепку из стороны в сторону, злые волны обрушивались, пытаясь утопить, и Таня, уцепившись изо всех сил в её края, старалась удержаться и не выпасть в море. — Смотри, остров! Прыгай! Плыви к нему! Спасайся! — кричала ей Судьба, указывая на небольшой островок посреди бушующих волн. Но Таня не могла решиться. Ей казалось, что она не сможет доплыть и непременно утонет. Островок остался позади, а лодка очутилась в непроглядном тумане. Волна, особенно огромная, с силой обрушилась на лодку, и та пошла ко дну. Девушка закричала.

Проснулась от собственного крика. Сердце бешено колотилось, лоб покрылся испариной, а руки судорожно сжимали одеяло. — Фу, приснится же такое! Она слышала, что людям снятся кошмары, но ей приснилось такое впервые. Во сны она не верила, как не верила в судьбу. И вскоре и о гадании и о сне, совершенно забыла.

4

Дима вернулся из командировки. Они встретились воскресным днём и направились в кинотеатр на дневной сеанс. Шёл фильм «Даки». Фильм был интересным, но они не столько смотрели, сколько целовались, сидя на последнем ряду. После фильма пошли в кафе. У Тани было хорошее настроение, и она, не обращая внимания на прохожих, замурлыкала своим слабеньким, как и она сама, голоском песню, услышанную от Димы. « А что за свадьба без цветов? Пьянка, да и то. А на нейтральной полосе цветы необычайной красоты». Дима иронически улыбнулся. — Певец из тебя, прямо скажем, не очень. Таня смутилась. Как она забыла, что у Димы очень хороший слух и осмелилась запеть в его присутствии? — Да, я хорошо петь не умею, — кивнула она. — Да ладно, чепуха, — притянул он её к себе и поцеловал. Она доверчиво прижалась к сильному, рослому парню.

В один из зимних морозных дней, Дима влетел в комнату Тани, как январская метель. Он был весел, бодр и полон энергии. — Танюшка, собирайся, — весело сказал он, едва переступив порог её комнаты. — Куда? — Мы идём на каток. — Кто это, мы? — Я, ты и мой братишка. — Я не пойду, идите без меня. — Что, и на коньках кататься не умеешь? — поддел её Дима, тем самым наступив на любимую мозоль. Таня молчала. — Что, и в самом деле не умеешь? — снова спросил Дима. — Не умею, — испытывая страшную неловкость, ответила Таня. — Да ладно! Чем ты в детстве занималась? Таня продолжала молчать, стыдясь сказать правду.

Она росла в бедной, даже по тем временам, семье. Её мама работала нянечкой в больнице, а в промежутках между сменами, ходила подрабатывать в колхоз. И основная работа по дому с ранних лет легла на её плечи, так что времени для развлечений было не так много. Отец, окончивший школу и техникум связи на «Отлично», со временем спился, бросил работу и пропивал то, что зарабатывала мама. Поэтому у неё в детстве и юности кроме санок не было никаких предметов для спортивных развлечений. Но, главное было даже не в этом. Она была очень слабой физически и очень этого стеснялась. В школе, чуть не убила преподавателя физкультуры, метая ядро. Тяжёлый спортивный снаряд полетел не прямо, а в сторону, и, пролетев несколько метров, упал туда, где стоял физрук. Он еле успел отскочить в сторону. Все смеялись, а ей было стыдно, но метнуть ядро так, как её сверстницы, она не смогла. Со временем пришлось отказаться от игры в волейбол, потому что её маленькие ручки с тоненькими пальчиками готовы были сломаться под ударом мяча. Вместо того, чтобы тренироваться, как-то попытаться развить себя, она развила в себе комплекс неполноценности.

— Ладно, буду учить. Выведу на середину катка, и отпущу. Представляешь картину? Таня не засмеялась, как ожидал Дима, а отвернулась. — Ты что, обиделась? Я же пошутил. Дима взял её за локоть, и попытался повернуть к себе, но она выдернула руку. — С юмором у тебя подружка, слабо. Ладно, я не пойду тоже. Давай, одевайся, хоть на улице погуляем.

Дима ради неё не пошёл на каток, но радости это ей не принесло. Она ждала его с командировки, скучала по нему, но рядом с ним уже не светилась от счастья, а была подавленной и угрюмой. Со всем у неё не так, как надо. И петь она не умеет, и с юмором у неё плохо, и с коньками она не дружит.

Если раньше неумение ездить на велосипеде или кататься на коньках, её не огорчало, и она спокойно обходилась без этих развлечений, то теперь ей это казалось важным.

Несмотря на физическую слабость, в школе к ней относились с уважением. Ведь так, как она, никто не мог решать задачи по математике. А когда учительница комментировала написанные учениками сочинения, то неизменно произносила: — А лучше всех написала, — и класс дружно произносил её фамилию. Но Дима жил в другом месте и этого не слышал. Простенькой и наивной Тане не приходило в голову похвастаться связанной её руками кофточкой, или сшитым платьем, которое она украсила красивой вышивкой, сделав тем самым его очень нарядным. Она очень любила природу, и много свободного времени посвящала сбору цветов и составлению букетов. Но эти свои умения, ни чем особенным не считала. И ей самой уже казалось, что в ней нет ничего особенного, за что её можно было бы любить. Рядом с Димой она стала чувствовать себя карликовой берёзкой рядом с молодым и могучим дубом. Он такой красивый, сильный, умный! А она ничего особого собой не представляет. И что-то смутное, не до конца понятое, шевельнулось на дне её души, замутив прозрачную гладь её светлых надежд и представлений о будущем.

5

В этот день они долго гуляли по улицам Киева, любуясь резными листьями каштанов, и изредка встречающихся клёнов. Осень уже раскрасила разноцветными красками деревья, желая порадовать людей ярким цветом, перед холодной, однотонной зимой.

Взявшись за руки, они брели по аллее, наслаждаясь обществом, друг друга, и любуясь буйством красок, окружающих их. — А у меня завтра день рождения, — сказала Таня. — И сколько тебе стукнет? — А то ты не знаешь. Восемнадцать. — Да ты уже старушка. Я думал тебе четырнадцать, — весело сказал Дима. Щупленькая Таня, в отличие от рослого Димы, действительно выглядела лет на пятнадцать. Это её огорчало, и шутка Димы снова ударила по больному месту. Весёлое выражение её лица померкло, что не ускользнуло от внимания парня. — Ты опять обиделась? — шутливо дёрнул её за руку он. — Нет, — пыталась взять себя в руки девушка, но согнать с лица недовольное выражение, ей не удалось. — Так придёшь? — А куда? Где это священнодействие состоится? — Глаза Димы весело искрились. — Хозяйка разрешила отпраздновать у неё дома. — А во сколько? — Приходи к трём. — Ты что? Я по ночам ходить боюсь, в это время ведьмы и вурдалаки ходят, — пытался развеселить подружку Дима. — Да ну тебя. В три часа дня, точнее в пятнадцать ноль- ноль, чтобы ты не ошибся. — А кто ещё будет? — Придут мои подружки, с которыми я работаю, из села приедет Наташа, возможно и мама приедет, точно не знаю. Так придёшь? — Постараюсь.

Похоже, кошмары решили, что она в них нуждается, поэтому в эту ночь кошмар приснился снова. Будто они с Димой рвали ландыши в весеннем лесу. Дима ушёл вперёд и скрылся в чаще, а на неё напал ворон и стал бить крыльями и лапами, пытаясь клюнуть в лицо. Таня прикрыла лицо руками, но ворон изловчился и ударил прямо в грудь. — Дима, помоги! — закричала она и проснулась.

Ночной кошмар не испортил настроения. Она по-прежнему не верила снам. И на следующий день с красивой причёской, в новом, сшитом на заказ, (потому что была самоучкой и боялась испортить дорогую ткань, присланную тётей из Канады), платье, тоненькая, как молодая берёзка, встречала гостей. Принимая подарки, старалась внимательно выслушивать поздравления, но её глаза, будто магнитом, притягивало окно. Она ждала Его.

— Доченька, гости проголодались, пора садиться за стол, — сказала мама. Таня понимала, что затягивать с угощением уже неудобно, и пригласила всех к столу. На правах самого близкого человека, мама первой подняла бокал, наполненный вином. — Что тебе пожелать, доченька? Главное, это здоровья, и чтобы ты была счастливей, чем я. За твоё здоровье и удачу! — все чокнулись, и тут в дверь позвонили. — О, твой пришёл, — сказала хозяйка квартиры, тётя Дуся.

У Тани не было и тени сомнения, что это Дима. Радостная улыбка озарила лицо именинницы, и она побежала открывать. Но, распахнув дверь, увидела незнакомого молодого человека с букетом красных хризантем. — Здравствуйте! Вы Таня? — спросил он. — Да, — ничего не понимая, ответила она. — Тогда, это вам, — сказал он, протягивая ей букет, и добавил: — Дима попросил поздравить вас с днём рождения, пожелать вам счастья, удачи и всего самого лучшего. Что я с удовольствием и выполняю. — А почему он сам не пришёл? — внутренне холодея, спросила Таня. — Честно говоря, не знаю. Сказал, не может. Не проронив больше ни слова, она закрыла дверь перед носом парня, забыв поблагодарить, и прижалась к двери точно так же, как прижималась, унимая радостно стучавшее сердце, когда приходил Дима. Теперь же она пыталась унять раздирающую душу боль и желание плакать. Как он мог?! Как? — билась в голове мысль. С трудом переборов себя, с каменным лицом, она вошла в комнату. Не спросив хозяйку, взяла вазу и поставила в неё цветы.

Дима не появлялся, и тётя Дуся не выдержала первой. — А где Димка? — спросила недоумённо она. — Его срочно отправили в командировку. Он прислал букет и поздравления через друга. — А где друг? Ты его не пригласила? — допытывалась тётя Дуся. — Он торопился. — не моргнув глазом, солгала. У неё было такое ощущение, что внутри неё сжалась мощная пружина, и хоть она доставляет дискомфорт, но именно благодаря этой пружине ей удаётся удерживать рвущиеся наружу слёзы. Её казалось, что её сердце превратилось в сплошную рану, но она ничем не выдала своё душевное состояние.

Когда блёклые сумерки коснулись земли, напоминая о приближении ночи, и зажглись первые фонари, гости заторопились по домам.

Таня проводила маму и Наташу, дождалась, пока они сели в автобус, помахала им на прощанье рукой, и только тогда сбросила маску весёлого спокойствия, и дала волю, душившим её слезам. Она не плакала, а рыдала, не обращая внимания на прохожих. Ведь она его так ждала, а он! — Девушка, кто вас так сильно обидел, почему вы так горько плачете? — спросил её, проходивший мимо парень. — Не ваше дело, — грубо буркнула Таня, перенося на, ни в чём не повинного человека, свою боль. Парень, вздохнув, пошёл своей дорогой, а она побрела по улице, даже не пытаясь вытирать бегущие по щекам слёзы.

Домой вернулась совершенно разбитой. Открыла своим ключом дверь, и, боясь разбудить хозяйку, прошмыгнула в свою комнату. Сил раздеться не было. Упала на не расстеленную кровать прямо в одежде. Слёзы продолжали катиться по щекам, скатываясь на подушку.

На работу пришла с опухшим посеревшим лицом. Мастер даже хотел отпустить её домой, решив, что она заболела. Лёня, увидев её, выругался: — Козёл этот твой Димка. Увидел бы, сам бы морду ему набил! — Причём тут Дима? — пыталась скрыть свои страдания Таня. — Ай! — махнул рукой Лёня, — а то я не знаю! Выходи за меня! — Нет! — покачала головой она. — Всё-таки нет? — разочарованно сказал Лёня. — Не обижайся. Ты же не хочешь, чтобы я жила с тобой, а думала о нём.

Прошло две недели, а Дима не объявлялся. Таня знала, что нравится и другим парням. С момента её появления в цехе, по ней сох Саша, предлагал встречаться, но она неизменно отказывала. Он тоже догадался о том, что у Тани неприятности на любовном фронте. Её унылый вид придал ему смелости, и он снова предложил ей куда-нибудь сходить. Его карие глаза в бархате чёрных ресниц смотрели с трепетной надеждой, и Тане стало, его жаль. — Ну, давай сходим, — без особого энтузиазма согласилась она. Саша просиял. — Тогда в шесть у кинотеатра имени Ватутина, — радостно выпалил он. Таня согласно кивнула.

Смена заканчивалась в четыре часа дня. Таня шла домой, и её терзало раскаяние. Зачем она согласилась на встречу с Сашей? Всё равно, все её помыслы будут только о Диме. Не пойду, — решила она. Но сообщить о своём решении у неё не было никакой возможности. Мобильных телефонов в то время не было в помине, а домашний у Саши если и был, то был ей неизвестен.

Она забыла ключи, и дверь открыла тётя Дуся. — Проходи, проходи. Там тебя гость уже заждался. — Кто? — сердце девушки забилось часто-часто. — Кто же ещё? — многозначительно сказала хозяйка. Таня вмиг забыла о боли, причинённой Димой. Она торопливо снимала пальто и туфли, а сердце ликовало: Пришёл! Ура! Пришёл!

Дима перелистывал журнал, и когда Таня переступила порог своей комнаты, встал и быстро пошёл ей навстречу. Она протянула руки, и когда он приблизился, положила ему на плечи, а он стал осыпать поцелуями её лицо. А затем, отстранив, заглянул девушке в глаза. — Рассказывай, чем ты тут без меня занималась? — А почему ты так долго не приходил? — Решил тебя наказать, чтобы впредь попусту не злилась. Это «наказать», больно кольнуло. Значит, для меня это наказание, а для него то, что мы не виделись две недели, безразлично? Её руки ослабли и стали сползать с широких плеч Димы. — Мне нужно переодеться, — потянулась она к халатику, висевшему на спинке стула, пытаясь скрыть обиду. — Думаю, не стоит. Уже без пятнадцати пять, а я взял билеты на шесть часов вечера в кинотеатр. — В какой кинотеатр? — застыла она в напряжении. — Ну, какой рядом кинотеатр? Ватутина, — спокойно сказал Дима. Таня вспомнила о Саше. Он ждал её именно возле этого кинотеатра, и именно в шесть часов вечера. Её появление с Димой он посчитает издевательством, а издевательств он не заслужил. — Я не могу пойти с тобой в кино. — Опять не можешь? Мне уже порядком надоели твои «не могу». Ты уже и в кино пойти не можешь! Почему?! Таня решила сказать правду и про то, как согласилась, и про то, как передумала идти на встречу с Сашей, а главное, по какой причине. Поэтому сказала без обиняков: — Потому что там меня ждёт парень. Это признание взбесило Диму. Значит, она не ждала, не переживала, а встречалась с другим! Хотя, может просто врёт, чтобы отомстить. Последняя мысль удержала от желания, хлопнув дверью, уйти. — Ладно, пойдём в другой кинотеатр, — с раздражением сказал он. Тане хотелось объясниться, но Дима с непроницаемым видом стал читать журнал, лежавший на столе, давая тем самым понять, что больше его ничто не интересует. И Тане показалось, что её объяснение будет выглядеть так, будто она оправдывается. А она виноватой себя не считала и поэтому молчала.

В кино они не держались за руки, и не целовались. После сеанса посидели немного в скверике, напоминая своим видом скучающих стариков. Дима не обнял её, как прежде, а взялся за гитару, которая почти всегда была при нём. Он пел песни на слова его любимого Есенина. После «Клён ты мой опавший», сразу запел другую. « Пусть твои полузакрыты очи, думаешь о ком-нибудь другом, я и сам люблю тебя не очень, утопая в дальнем дорогом». Он пел самозабвенно, и Тане показалось, что последние строки адресованы ей. Он просто не решается сказать ей это прямо. Только зачем ей одолжение? Она хочет любви.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 393