электронная
9
печатная A5
1090
18+
До конца света и после

Бесплатный фрагмент - До конца света и после

Роман

Объем:
234 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-9189-5
электронная
от 9
печатная A5
от 1090

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая. До

Маска

Москва. Кремль. 28 марта 1462 года.

Князь Иван шёл по узкому коридору деревянного дворца. Он держал в руке горящую свечу. Впереди него шли два воина-телохранителя, вооружённые мечами. Сзади шли ровесники князя его друзья Иван Ощера и Семён Ряполовский. За ними следовали тринадцать бояр в своих тяжёлых одеждах без головных уборов. У всех в руках были горящие свечи.

Впереди справа открылась дверь, и в коридор вошёл человек с толстой жёлтой горящей свечой в руке. Он быстро двинулся навстречу процессии. На поясе его болтался меч. Он был богато одет в платье зелёного цвета с красным поясом и длинный красный плащ. Он был невысок, быстр в движениях, у него были тонкие черты лица и несколько морщин, ему было уже за сорок. Это был Фёдор Басёнок.

— Князь, вот. — Басёнок протянул Ивану лист бумаги.

Процессия стала. Иван прочитал написанное его отцом завещание. Великий князь московский Василий Васильевич оставлял свою супругу и детей своих в опеку польскому королю Казимиру. Странно, отец ничего не говорил ему про Казимира. Ивану доставалась Москва, братьям его в уделы города московского княжества.

Все будто ждали реакции Ивана на прочитанное, но князь никак не проявил эмоций, скрутил лист бумаги в трубочку и протянул Ощере.

— Подержи пока при себе.

Князь со своей свитой вошёл в просторную залу. В четырёх местах залы стояли деревянные столбы украшенные резьбой, подпирающие балки. В центре залы на столе лежало тело умершего великого московского князя Василия. Вокруг стола стояли бояре, слуги князя и сыновья. У изголовья стола церковный служка в рясе молодой парень держал икону с ликом спасителя. Священник в золотых одеждах читал молитву по книге, лежавшей на подставке.

Князь Иван подошёл к телу к правой его стороне, стал на одно колено, взял иссохшуюся жёлтую кисть отца и поцеловал её, после чего встал.

По другую сторону стола стояли в ряд его братья, слева направо по старшинству от старшего к младшему. Первый Юрий — среднего роста в синем платье с тёмно-синим атласным поясом и красном плаще. У него были правильные черта лица редкая борода и усы, серые добрые глаза. Он был серьёзен и кажется общителен; но Иван не доверял ему. Ему казалось, что Юрий тщательно обдумывает свои мысли прежде, чем превратить их в слова. Он был уверен, что Юрий честолюбив и тщеславен, но в меру без крайностей. Юрий родился, как и Иван 22 января ровно год спустя после рождения Ивана в 1441 году; в этот же день родился их прапрадед Иван Красный. Слева от Юрия стоял Андрей Большой. Он пристально смотрел на отца. Он был в голубом платье расшитом золотыми и серебряными нитями и золотом поясе, на котором болтался меч. Он единственный из братьев пришёл с оружием к отцу. На плечах его небрежно висел бордовый плащ. У него были тёмно-зелёные глаза, пронизывающие насквозь и красивые черты лица. Он был румян и русоволос. Следующий — Борис: юноша, но очень живой, которому трудно было стоять долго на одном месте. Борис был болтлив и суетлив. Иван не доверял ему, считал его в душе хитрым и себе на уме. Борис был в зелёном платье расшитом цветными нитями с красным поясом. У него были чувственные губы и нос немного с горбинкой, чем он отличался от других братьев имевших общие схожие черты. Четвёртый брат — Андрей Меньшой. Он отличался от братьев большой головой и конопушками на лице. У него были грустные карие глаза. Его Иван любил. Андрей любил сказки, которые ему рассказывала мать и бабки-рассказчицы. Он любил наблюдать за птицами и возиться с котами и кошками. В его части дворца жили три кота, без которых он не мог заснуть. На Андрее было тёмно-красное платье с жёлтым поясом. По его щеке катилась слеза.

Иван быстро посмотрел на изуродованное серое лицо отца и быстро отвёл взгляд в сторону, перекрестился. Он был высок, длинные волнистые волосы падали ему на плечи. У него были серо-синие умные глаза, немного узкое лицо с приятными чертами. На нём было красное атласное платье с золотым поясом, на поясе висел меч; и тёмно-синий плотный плащ-накидка с соболиным воротником.

Иван ещё раз посмотрел на братьев, постоял ещё совсем немного и пошёл из залы. С ним вышла его свита.

Наверно нужно было подойти к братьям, что-то им сказать; но он не знал что. Он понимал, что теперь они не только братья, но и соперники в борьбе за престол Москвы — самого сильного государства в северо-восточной Руси. Власть в русских странах переходит после смерти правителя не обязательно к старшему его сыну, но бывает и так, что власть достаётся следующему по старшинству брату. Определённого утвердившегося порядка наследия власти на Руси ещё не сложилось.

Иван вышел в коридор, где его догнал слуга отца Никодим молодой худой чернявый парень в сером кафтане.

— Князь, что с этим делать? — Никодим протянул Ивану маску.

Иван стал, взял маску. Эту маску сделали по заказу его отца, после того, как он был ослеплён и изуродован. Маска не совсем повторяла форму лица великого князя, была более квадратной с золотистой бородой, усами и ровными дугами бровями. Маска со временем пожелтела, потом посерела стала тёмной. Из-за этой темноты и прозвали великого князя Тёмным, Василием Тёмным. На всех приёмах и заседаниях боярской думы он ходил в этой маске. С этой маской выходил в город, на богослужение в церковь.

Иван смотрел на маску. Местами она покрылась трещинками, как это бывает с деревом от времени и сухости. Маска ему напомнила о страданиях и злоключениях отца. Его неудачи в военных делах, потеря власти, изгнание и снова возвращение. Феодальная война между князьями московского дома на радость всем соседям. Кто-то наверняка думал, что это конец Москве, но оказалось, нет, цела ещё Москва, цела и сильна. Иван вспомнил время изгнаний и бегства, плен отца. Отца ослеплял конюх, ослеплял ножом. Трудно было найти желающего сделать эту страшную казнь. У конюха тряслись руки от страха и он нанёс несколько шрамов на лицо прежде чем сделал то, что от него требовалось. Много зла претерпел великий князь Василий Тёмный и сам сеял зло щедро. Он сам первым ослепил двоюродного брата Василия Косого. 10 марта ему бы исполнилось сорок семь лет. Но здоровье было подорвано страданиями и вредными мыслями, не давала покоя совесть. Трудно сказать, что за болезнь поразила князя. Может быть, это был рак. Народ его не любил и как память об этом в хрониках летописец оставил краткую запись в летописи: «Иуда, душегубец, твой рок пришёл».

Отец умер, теперь Иван — великий князь. Радоваться бы. Но в руках маска отца — страшное напоминание того, какова бывает цена власти.

— Убери куда-нибудь, — сказал Иван. — Нет. Лучше сожги.

Князь Брюхатый

Великий князь в сопровождении двух телохранителей дворян вооружённых мечами вошёл в казённый приказ, большую избу с одной большой залой, где за столами сидели дьяки и двумя малыми комнатами, где хранились бумаги, книги и печати. Приказ находился на территории Кремля.

Дьяки, увидев государя, встали.

Иван подошёл к дьяку, стол которого находился у окна.

— Здрав буде, Алексей, — обратился князь к дьяку.

— И тебя доброго здравия, великий княже, — ответил дьяк.

— Садись.

Охранники принесли князю стул. Князь сел напротив дьяка.

Дьяк Алексей Полуэктов был маленького роста в сером недорогом платье перепоясанном синим поясом. У него были большие серые глаза и редкая соломенная бородка. Движение были медленные, выверенные. На столе перед ними лежали письма и большая книга, в которой вёлся учёт податей с городов, находящихся под властью Москвы.

— Какие новости? — спросил князь.

— Наместник муромский пишет, что не успевает собрать подати к сроку.

— Вор.

— Может быть написать приказ о его вызове в Москву, а взамен его послать другого боярина или служилого человека?

Князь, недолго подумав, решил:

— Нет. Пока не надо. Напиши ему, что даём ему ещё месяц на сбор податей. Всё равно взамен послать некого.

— Сейчас же исполню.

— Погоди. Я пришёл обсудить с тобой замысел твой по поводу ярославских князей.

— Решились.

— Нужно попробовать. Расскажи свой замысел яснее.

— Что ж тут всё просто. Мы пошлём посла к Александру. Посол предложит ему за Ярославль двести рублей.

— А, если тот не согласится? Война?

— Зачем? Выдвинем требование, какие он никак не сможет выполнить. Дань за все русские земли татарам платит московский князь лет пятнадцать точно. Вот пусть восполнит Александр, сколько задолжал за эти и предыдущие годы.

— А как же подсчитать, сколько он должен? Дань то платили не чётко, когда платили, когда нет. Последние годы бог миловал от татарской напасти.

— Назовём сумму и всё. Главное, чтобы сумма была неподъёмной для Александра.

— Сколько? Пятьсот рублей?

— Тысячу.

— А вдруг выкрутится? Найдёт деньги.

— Что ж такие деньги для нашей казны не помешают; но я думаю, у него нет таких денег, и в долг ему никто не даст.


В Ярославль пришло лето 1463 года. У берега Волги на пристани жались друг к другу простые суда, рыбацкие лодки и толстые купеческие струги с парусами. День был жаркий. У окраины города, где кончался посад паслись коровы и козы. В открытые ворота города въехал небольшой отряд вооружённых всадников. Впереди ехал богато одетый боярин Иван Стрига-Оболенский.

На главной городской площади было малолюдно. Женщина несла на коромысле вёдра. Проехала телега с зерном в мешках. Сновал туда-сюда, не торопясь, простой городской люд.

С одной из сторон площади находился небольшой княжий двор с теремом. Ворота двора открылись и из них вышел сам князь Ярославля Александр Фёдорович прозванный в народе Брюхатым, другие князья ярославского дома и бояре. Александр был полон, краснолиц, что говорило о любви к хмелю и медовухе. Выглядел он на пятьдесят лет, а то и больше.

Князь и свита прошли в церковь, находящуюся на этой же площади. В церкви были выставлены три небольших ящика с останками первых князей Ярославля Фёдора Ростиславича Чёрмного основоположника династии последних ярославских князей и его двух сыновей. Месяц назад по Ярославлю прошла весть, что останки этих князей сохранились нетленными, будто бы несколько человек, прикоснувшись к этим останкам, исцелились от тяжёлых недугов. Служители церкви причислили Фёдора Чёрмного к лику святых.

Священник вышел навстречу князю и перекрестил его.

— Помолись, батюшка, за крепость нашего дома, — попросил Александр.

— Молюсь за это денно и нощно, — сказал священник.

Один из князей прикоснулся к ящику с останками Фёдора Чёрмного:

— И правда от мощей исходит какая то сила.

Если себе внушить что-либо, это может сбыться, это можно будет почувствовать. Фёдор Чёрмный жил в разгар монгольского ига и вроде бы не проявил себя какими то благими делами. Во всяком случае в источниках ни о каких подвигах или просто добрых делах Фёдора не сообщается. Фёдор вёл политику дружбы с татарами. Он женил своих сыновей на татарских княжнах. Впрочем, большинство князей и бояр Ярославля понимали, что причисление князя Фёдора к лику святых это ответный ход на требования Москвы отказа Александра от своего княжества. Пусть в Москве поймут, что Ярославль имеет право на самостоятельность. Его князья были святыми и являются заступниками города. В Москве только посмеялись над письмом, в котором сообщалось об исцеляющих мощах ярославских князей. Александр никак не отреагировал на требование Москвы.

В церковь вбежал слуга князя Александр.

— Княже!

— Что?! Что случилось?!

— Стрига-Оболенский в городе.

— И что?

— Он отписывает дома бояр в пользу московской казны.

Через час зазвонил с главной городской колокольни колокол. Ещё через час на площади столпился народ. Народ гудел. Что за дела? Москвичи нагло отписывают, отбирают имущество граждан Ярославля, по сути другого государства. Это война? Отбирали дома у бояр и знатных людей, а не у простого люда. Поэтому простые ярославцы были в замешательстве. Вроде бы это нападение на родину, с другой стороны их не трогают и за интересы богачей и вельмож воевать не очень хочется. Какая разница быть самостоятельным государством или под властью Москвы.

— Слово князю! — кричали в толпе.

Александр стоял в окружении своей свиты перед церковью. Он мог объявить о войне, и Стрига-Оболенский был бы захвачен быстро в плен со своим небольшим отрядом. Стрига-Оболенский храбрый бывалый полководец и рубака. Чтобы с таким сдюжить, надо постараться.

— Я буду искать мира с Москвой! — выкрикнул своё решение князь Александр.

— Добро! — кричала толпа.

— Война! — раздавались отдельные голоса. — Постоим за сою отчизну! Голов не пожалеем своих за родину!

Толпа расступалась, пропуская всадников. Это Иван Стрига-Оболенский продвигался к князю Александру.

— Вот. Это тебе, князь. — Стрига-Оболенский, не слезая с коня, вручил грамоту Александру. — Здесь предписано тебе немедленно в моём сопровождении отправляться во Владимир.

Александр дрожащими руками принял грамоту.

— А это грамота остальным князьям ярославским. — Стрига-Оболенский достал из-за пояса другую грамоту с печатью. — Тут предписано, кому в какой город следует отправиться.

Эту грамоту из рук московского боярина принял боярин Александра — главный его советник.

Всего было тридцать ярославских князей. У них были маленькие уделы. У одного князя и вовсе был не то город, не то деревня в восемнадцать дворов. Эти уделы и так уже были изрядно пощипаны со стороны разрастающегося, крепнущего московского княжества.

— Князь, изволь исполнить волю московского государя великого князя Иоанна Васильевича, — сказал Стрига-Оболенский.

— За что отбирает имущество бояр моих?

— За невыполнение требований князя Иоанна.

Никто не восстал против москвичей.

Князь Александр с сыном и семьёй с несколькими боярскими семьями отправился в путь во Владимир.

В дороге Александр обратился к Стриге-Оболенскому:

— Иван обещал мне двести рублей.

— Всё получишь во Владимире.

Прибыли во Владимир. Семья Александра в сопровождении москвичей въехала во двор дома, где теперь предстояло им жить.

— Пройдём, князь, в дом, — пригласил Стрига-Оболенский.

Александр один без своих ближний прошёл в дом, в горницу. Он сел за стол. Стрига-Оболенский положил перед ним грамоту. Александр прочёл её. Это был отказ его от своего княжения в пользу великого московского князя Иоанна Васильевича. Александр посмотрел на москвичей. На их поясах болтались мечи.

— А деньги?

— Подпиши, — сказал Стрига-Оболенский.

Александр поставил свою подпись.

— Вот. Возьми. — Стрига-Оболенский бросил на стол мешочек с монетами.

Москвичи вышли.

Александр высыпал содержимое мешочка-кошелька на стол. В нём было всего двадцать вместо обещанных двухсот рублей.

Фёдор Басёнок

Любимым развлечением многих правителей была охота. Иван не был страстным охотником. Он отправился на охоту со своими друзьями молодыми вельможами боярскими детьми, больше потворствуя стремлениям своих друзей молодых вельмож детей бояр, нежели собственным желаниям. Охотились на кабанов и оленей, используя луки и самострелы (русский вид арбалетов). Занимались соколиной охотой. В подмосковных лесах и полях полно было разного зверья. Во время ночёвок собирались у костра. На вертеле жарился какой-нибудь зверь. Для друзей Ивана это было чистой воды развлечением. Иван склонный к размышлениям делал выводы. Ему была непонятна жестокость природы, её законы. Сильный всегда побеждал слабого. Разве это справедливо? Если так всё происходит, значит скорее всего справедливо.

— А я как-то в один день застрелил семь зайцев, — похвастался один из охотников, лежащий у костра.

— Главное не количество. Важно ещё шкурку не испортить. У зайца легко шкурку испортить. Зайца надо бить в глаз, — заметил другой знаток охоты.

Ивану стало скучно от подобных разговоров. Он встал и пошёл в свой шатёр поставленный слугами.

Охотники вернулись в Москву.

На крыльце княжеского дворца Ивана ждали люди. Бояре. Семеро.

Иван передал коня конюху и поднялся на крыльцо.

— Меня ждёте, бояре? — спросил великий князь.

— Тебя, княже.

— Что-то произошло?

— Мы хотим правды искать от тебя. — К князю приблизился боярин Василий Морозов. — Хотим найти управу на боярина Басёнка. Совсем он потерял уважение к знатным людям и обижает хороших людей.

— Кого он обидел?

— Моего брата, — сказал Семён Воронцов. — Многих наших родственников обидел, когда устанавливал межи по твоему изволению.

— Ладно, я поручу ему другое дело.

— Князь, по установке межей спорщики целовали крест, на том, что согласны с порядком установленным Басёнком. Тяжело будет переменить всё это обратно, — сказал Морозов.

— И что вы хотите?

— Наказания, — ответили несколько голосов.

— Как его наказать? Посадить его в темницу?

— Это слишком мягко, — сказал Морозов. — Смерть. Казни его.

— Или ослепи, — предложил Борис Ощера старый боярин.

— Я решу этот вопрос.

— Долго не затягивай с этим делом, — услышал Иван, когда уже был спиной к боярам, поэтому и не понял, чьи это были слова.

Спустя два дня Иван заседал на боярской думе в великой палате дворца. Он сидел на троне в углу. От него в две стороны сидели на лавках бояре.

Справа от него с лавки встал боярин Иван Патрикеев.

— Изволь, великий князь, обсудить вопрос о посольстве к крымскому хану. — Патрикеев сел.

— Что об этом думаете, бояре? — обратился к думе Иван.

— А что тут думать, давайте отправим Василия Китая, он умел в таких делах, имеет опыт общения с заморскими правительствами, — предложил полный боярин с красным лицом.

— Быть по тому. Василий, отправишься в Крым.

Василий Китай встал и сделал полупоклон.

— Исполню, великий князь.

Встал Василий Морозов.

— Доходят до нас слухи, что боярин Фёдор Басёнок сношался с польским королём и получал от него письма.

Басёнок подскочил со скамьи.

— Что за наговоры! Кто распускает эти слухи?! Это клевета!

Басёнку было уже за сорок. Он был почти весь седой.

— Это не наговоры. У меня есть свидетели. — Со скамьи вскочил боярин Воронцов.

Воронцов и Морозов стали против Басёнка.

— Ложь! — кричал Басёнок.

— Наказать, — сказал Иван.

К Басёнку направились два охранника с алебардами.

— А свидетели?! Нужно опросить свидетелей! — кричал Басёнок.

— Свидетелей, князь, уже опросил! — соврал Воронцов.

— Зачем мне переписываться с польским королём? Что за нужда? — оправдывался Басёнок.

— Чтобы извести род московских князей, — сказал Морозов.

— Да я верой и правдой служил отцу великого князя.

— Ослепить, — огласил решение Иван.

— Нет! — закричал Фёдор. Его уже держали за руки охранники. — Нет!

Фёдор вырвался и побежал из залы.

Иван опустил голову и закрыл глаза ладонью.

Фёдора скрутили охранники. Его ослепили в этот же вечер 27 августа 1463 года, после чего он был отправлен в Кирилло-Белозерский монастырь, где прожил остаток своей жизни до 1480 года.

Иван понимал, что сделал подлость. Фёдор Басёнок не был ни в чём виноват. Он помогал его отцу в борьбе за Москву с двоюродными братьями. Он ни разу не предал отца. У него не было серьёзных связей при дворе. Он так и не пристал ни к какому клану. Иван поручил ему после смерти отца заняться разрешением споров межевания боярских отчин и поместий. Это всегда было неприятной работой. Худородные бояре и помещики постоянно жаловались на притеснения со стороны более знатных вельмож. Басёнок несколько раз учёл интересы худородных и тем самым нажил себе много влиятельных врагов. К тому же у Басёнка стали появляться друзья среди тех, кому он помог. Он мог стать влиятельным человеком, чего так не хотелось родовитым московским боярам.

— На сегодня всё, — объявил Иван.

Он был опустошён и очень устал. У него не было другого выхода. Что было бы, если бы он не пошёл на поводу у Морозова, Воронцова и их друзей? Всё что угодно. У него есть братья, любой из которых может занять его место в любое время. А какая разница боярину, кто сидит на московском престоле; для него важнее своё место на скамье в боярской думе.

Иван и Марья

Ужинал Иван по обыкновению в кругу самых близких людей: матери княгини Марии Ярославны, жены Марии Борисовны — дочери тверского князя, шестилетнего сына Ивана и брата Андрея Меньшого. Андрея ещё не отпустили княжить в Вологду, которую ему завещал отец, был ещё мал. В Вологде за него сидел наместник, поставленный Иваном.

Слуги приносили и убирали блюда.

— Андрей написал мне письмо, — сказала Мария Ярославна.

Иван сделал глубокий вдох. Он не любил, когда мать говорила об Андрее Большом. Всем известно, что Андрей — её любимец. Он нарочно не поддержал начатой матерью темы.

— Андрей пишет, что собирается построить в Угличе новую церковь; пишет, что тамошние умельцы сделали какие-то два моста, — продолжила мать.

— Никогда не замечал в нём увлечения строительством, — заметил Иван.

— Ты мало внимания уделяешь своим братьям. Ты видел, какого привезли Андрюше дикобраза. — Мать имела в виду Андрея Меньшого. У него был небольшой зверинец, где животные содержались в клетках.

— Боярин Никита Воронцов обещал мне привезти белого медведя, — сказал Андрей.

На ночь Иван уединялся в спальне с женой. Маленький Иван спал в отдельной палате с няньками и дядьками телохранителями.

Мария легла на кровать в платье, не раздеваясь. Кровать была устлана сверху большими шкурами бурого медведя. У Марии было почти детское кукольное лицо и светло-голубые глаза.

Иван лёг рядом.

Мария прижалась к нему, обняла.

Они поженились, когда Ивану было всего двенадцать лет. Когда ему исполнилось восемнадцать, у них родился сын Иван. Сына назвали, когда ещё был жив отец. Так назвали в честь Ивана Первого Калиты. Он считался счастливым и успешным правителем. Был ещё правитель с таким же именем в Москве Иван Второй Красный. Он был менее счастлив, потому что недолго правил, всего шесть лет.

Иван думал, что имя может приносить счастье. Хотя первые годы его жизни были полны разного рода приключений, не всегда приятных.

Мария много ходила в церковь.

— Иван, ты читал святое писание? — спросила Мария.

— Почему ты спрашиваешь, ты же знаешь, что читал.

— Я хочу, чтобы ты рассказал что-нибудь из писания. Я многого не понимаю в этой жизни; может быть ты мне сможешь объяснить что-нибудь.

— Это надо к священникам обращаться.

— А священное писание тебе понимать необязательно. Для женщин это не нужно.

— Потому что все женщины — глупые.

— Конечно.

— А что ты знаешь про грех?

— Грех — это зло. Грех порождает неприятности, которыми приходится расплачиваться за свои ошибки.

— Какой же ты умный.

— Об этом говорил священник на проповеди.

— А почему сами священники такие грешники?

Мария имела в виду попов, которых пытался перевоспитывать в это время митрополит Феодосий. Овдовевшие попы заводили себе наложниц и вели совсем не аскетический образ жизни.

— Меня это тоже очень расстраивает. Я хотел помочь Феодосию в этом деле. К сожалению попы — такие же люди, как и все другие, а иногда даже хуже.

Борьба Феодосия с попами-грешниками закончилась победой последних. Попы начали баламутить простых прихожан против митрополита. Некоторые храмы закрывались, там, где попы были отстранены от своего сана. Людям некуда было ходить на службу. Феодосий не знал, кем можно заменить отстранённых священников.

Народ роптал. Рядовые священники-попы тоже были недовольны действиями митрополита. Эти народные брожения не нравились Ивану. Он не любил непорядок и хаос.

Иван стал на сторону противников Феодосия. 14 сентября 1464 года Феодосий отказался о митрополитства и удалился сначала в Чудов, а потом в Троице-Сергиев монастырь. Вместо него был избран на кафедру митрополита Филипп — епископ суздальский.

Обычно день великого князя проходил так. Сначала он заседал с боярами (боярской думой), потом принимал послов или разного рода челобитчиков. Иногда он обедал со знатными боярами или послами. Впоследствии некоторое время Иван стал отдавать на заседание с ближними дьяками, занимающимися важными текущими делами и самыми близкими боярами. Это было похоже на правительство, действующее параллельно боярской думе.

В этом правительстве видное место занимал дьяк Алексей Полуэктов. Иван в очередной раз решил собрать своё правительство. Первым явился Полуэктов.

Правительство заседало в небольшом зале с длинным столом, во главе которого заседал Иван.

— У тебя новое платье, — заметил Иван.

На Полуэктове было новое дорогое синее платье.

— Да, из немецкого сукна.

— Правильно, помощник князя должен выглядеть соответственно. Алексей, покуда не пришли бояре и дьяки, я хотел бы с тобой посоветоваться о делах особенных сердечных. Ты человек ума сноровистого, большого, наверное, знаешь в этом толк.

— Если, что знаю, обязательно о том поведаю, великий князь. — Полуэктов приложил ладонь к сердцу.

— Ладно, ли у тебя всё с женой твоей?

— Натальей?

Полуэктов задумался. Он не понял, чего от него хочет князь.

— Я много думаю о моих отношениях с Марией. Иногда прихожу к мысли, что она не так дорога мне, как должна быть дорога жена. Хотя понимаю прекрасно, что дела сердечные — сущая глупость. И всё равно чего-то не хватает.

— Вы часто бываете близки?

— Редко.

— По вашей воли?

— А по чьей же? Не хватало ещё бабе надо мной повелевать.

— А близости хочется?

— Не знаю чётко. Иногда хочу, иногда нет.

— Я понимаю. Иногда бывает так, что жена становится со временем менее притягательна. Так бывает со многими мужьями и жёнами.

— И?

— Есть такие женщины…

— Бляди?

— Бляди и… к примеру вдовы, некогда жёны состоятельных людей. Они ещё не стары. Они принимают в своих домах любовников.

— Чем они лучше?

— Тем, что такая женщина может встречаться с одним мужчиной долгое время, а не давать себя часто многим мужчинам.

— Господи, как же грешны наши люди, а я толком и не знаю, как живёт народ, да и про знать плохо знаю.

— Да люди слабы. Нужно быть сдержанным, не отдавать себя в полную волю страстям. Если с умом грешить, потом покаяться, помолиться в церкви, попросить у бога прощения, всё будет хорошо. Так многие живут.

— И есть красивые женщины из таких?

— Есть. А можно найти вдову, которая после мужа не была ни с кем ещё из мужчин.

— Ты — сатана, Алексей, искуситель. Не готов пока я к этому. Я вот подумал как-то: а ведь я как правитель сильного государства мог бы найти себе жену и познатнее и повиднее.

Полуэктов понял мысль Ивана. Брак его с Марией был вынужденной мерой. Василий Тёмный нуждался в поддержке Твери, так как находился в трудном положении. Его пребывание на московском престоле было шатким. Тверской князь Борис думал, а не сглупил ли он, отдав дочь за неудачника. В то же время в случае победы Василия Тёмного в феодальной войне, что и случилось впоследствии, старые враги Тверь и Москва посредством брака Ивана и Марии должны были стать союзниками. Москва окрепла. Иван считал Тверь союзником только младшим и неровней себе. Тверских родственников он не жаловал.

У первых русских князей был такой обычай — полюдье, когда князь объезжал свои владения, земли. Обычно в старину это делалось раз в год. Теперь это совершалось редко. В государстве было всё спокойно, и Иван решил сделать объезд своей страны. Начал с севера, потом поехал к южным рубежам. Шёл 1467 год.

Иван со своей свитой прибыл в Коломну. Купцы и бояре подарили Ивану подарки. Великий князь остановился в доме наместника, где решено было устроить вечером пир.

Иван посетил службу в главной церкви города. Священник предложил князю посмотреть, как работают местные иконописцы.

В мастерской трудились восемь художников. Иван смотрел на этих молодых и взрослых людей. Эти люди ему казались какими-то особенными. Они не похожи на привычных грешных людей. Может быть они живут по божеским заповедям. Или же на них сходит особая благодать во время работы, а в свободное от работы время они предаются слабостям и страстям свойственным многим людям.

Молодой парень с длинной русой шевелюрой выводил тени под глазами Богородицы. Во взгляде Божьей матери было столько жалости и сострадания.

— Грешников она тоже жалеет? — спросил Иван молодого иконописца.

— Для неё все равны. Они тоже дети господа, только заблудшие.

«Получается господь создал и злодеев. Но зачем?» — подумал Иван.

Мария. У него тоже мать Мария. И жена. Только он не бог. Господин большой страны.

Утром 23 апреля за завтраком в дом наместника вошёл, прискакавший из Москвы гонец.

Мария — жена умерла накануне. Это была странная смерть. Она не болела последнее время.

Иван уединился на какое-то время. Они стали чужими в последнее время друг другу. Он не искал с ней близости, а от редкой близости у них не появлялись дети. Это огорчало Ивана. Он хотел ещё детей. Мало ли что случится с Иваном. Он хотел, чтобы после него Москвой управляли его потомки. В то же время Мария была близким ему человеком. Придворные и народ любили её за скромность и добрый нрав.

Через неделю Иван вернулся в Москву. Впервые он столкнулся с недовольством народа. Народ был им недоволен. Почему князь не приехал на похороны любимой княгини? Иван не собирался отчитываться перед чернью, но запомнил, что нужно всегда иметь в виду мнение простого народа, черни.

Следствие, устроенное Иваном показало, что в смерти Марии подозревалась жена дьяка Алексея Полуэктова Наталья. Якобы кто-то видел, как та ходила к ворожеям. Очевидцев и свидетелей преступных действий Полуэктовых не удалось найти. Иван и не усердствовал в расследовании. Наталья имела доступ к Марии и вполне могла совершить злодейство по наущению мужа. Полуэктов таким способом мог искать ещё большой милости своего государя, зная, что того тяготил брак с Марией.

— Не допускать Полуэктова и его жену на мои глаза! — приказал Иван.

Если и были Полуэктовы замешаны в смерти Марии Тверитянки, то отделались они очень легко. Опала длилась шесть лет, после чего Иван вернул Полуэктова к государственным делам.

Казань. Быть войне

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 9
печатная A5
от 1090