электронная
135
печатная A5
265
18+
Дневники стюардессы. Лихие 90-е

Бесплатный фрагмент - Дневники стюардессы. Лихие 90-е


Объем:
72 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-1926-4
электронная
от 135
печатная A5
от 265

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Вместо вступления

90-е годы для России своеобразный период. Кто-то скажет, что он романтичный, кто-то — что ужасный. Как по мне, так это время проверки на прочность. В те годы я была ребенком. Мне было непонятно, что это не норма для граждан страны. Для меня это была норма. Рубль, который падал почти ежечасно. Накопления граждан, которые превращались в пыль. Это были страшные времена для большинства и времена сверхподъема для единиц. Они останутся в учебниках истории, которые возможно их приукрасят, а также в нашей памяти, которая не даст обмануться их якобы романтичностью.

Для авиации 90-е очень сложный этап, как впрочем и для другой отрасли. Но если многие сломились, то авиатранспорт укрепился, научился противостоять слетающей в низы экономике. Хотя во многом благодаря господдержке.

Ну а если говорить о бортпроводниках, то по рассказам многих, это были «сахарные» времена, период хорошего достатка и возможности заработать за бугром. Что ж не будем разглагольствовать, а перейдем к главному.

Глава 1

— Черт! Не знаю, на что хлеб купить, — жаловалась Эвелина подруге. — Можешь занять до получки? — посмотрела она Насте в глаза. — Дети голодные, сегодня последнюю пшенку сварила. У мужа уже три месяца деньги не платят. Все хотят гады, чтобы мы ваучеры продавали, — вздыхала молодая женщина. — Хорошо, хоть мне платят, хотя такие гроши.

— Конечно, Эвелиша, о чем речь. Сколько тебе? — достала гламурный кошелек бывшая одногруппница по ин. язу Анастасия, которая работала в Аэрофлоте.

— 50 тысяч, — улыбнулась молодая женщина, понимая, что просит аж шестую часть своей зарплаты. — У меня получка 15 октября, никогда не задерживают, — трижды поплевалась Эвелина.

Стюардесса достала несколько купюр своими наманикюренными пальцами и вручила своей подруге.

— Ой! Здесь значительно больше, — вспыхнула Иви.

— Забудь. Это мой подарок. Купи что-нибудь себе и детям, — улыбнулась Настя.

— Хорошо, — ответила женщина, еще больше осознавая ущербность своего финансового состояния.

Она хотела зарабатывать так, чтобы ее двое детей ни в чем не нуждались. Хотела выглядеть так же ухожено, как подруга. Они ровесницы, но Эвелина выглядит значительно старше. А ведь ей всего 28 лет, зато на вид можно дать все 40. Немного располневшая фигура, неопрятная прическа, отсутствующий маникюр и почти полное отсутствие макияжа. Да и давно не обновляемый гардероб вносил лепту в ее облик. Что же произошло? Почему за несколько лет она превратилась в тетку, а подруга хорошеет день ото дня.

Эти мысли стали кружить в голове Иви, которая чуть не плакала. Ее жизнь летит в тартарары, а она ничего не может сделать.

— Насть, — вдруг решилась молодая женщина задать судьбоносный вопрос. Она тяжело вздохнула и продолжила. — Может посоветуешь, как деньги зарабатывать. Я же не могу вечно у тебя брать в долг и не отдавать, — произнесла Иви, вспоминая, как взяла у подруги уже почти годовую свою зарплату за несколько месяцев и так и не отдала. — Может челноком стать, — улыбнулась женщина скромно.

— Не знаю насчет челнока. Мне кажется очень неблагодарный труд. Да и рисковый. Но если тебе хочется, я могу тебе одолжить на начало бизнеса. Хотя я бы посоветовала тебе другое. У тебя ж хорошо с английским. Я могу замолвить за тебя словечко, — улыбнулась Настя. — Тебя возьмут в бортпроводники.

— Серьезно? — не верила своим ушам Иви. — Я бы хотела! — кивала она, радуясь такой возможности.

Ей казалось, что стать стюардессой очень сложно, что, впрочем, и было правдой. Но ее подруга даст ей такой шанс. Она будет прилично зарабатывать, чтобы хватало на все необходимое ее семье. Теперь возможно Эвелина сможет посмотреть мир, ведь география полетов компании включает более ста стран. Жаль только, что Россию не удастся посмотреть. По рассказам Насти, Аэрофлот летает только в Санкт-Петербург. Хотя возможно это и к лучшему, ведь видеть своими глазами разруху когда-то великого государства очень тяжело.

— Значит договорились, — произнесла Настя. — Завтра же зайду в службу и поговорю со своим инструктором, — подмигнула она.

Стюардесса жалела подругу, желала ей добра, ведь они дружили с первого класса. И ее очень удивила реакция Эвелины на предложение стать бортпроводником. Обычно та всегда отвечала «нет» на любые варианты Насти. А тут такая положительная реакция. Возможно Иви уже поняла, что только сама способно поменять свою жизнь, сделать ее более светлой, дать детям то, что не может большинство. Она выросла и взяла ответственность за свою жизнь, перестав надеяться на мужа, который хоть и крутился как белка в колесе, но не мог принести стабильности в их быт.

Им вечно не хватало денег ни то чтобы на обновки одежды, но и на элементарное пропитание. Они держались до последнего, не продавая ваучеры, надеясь, что их цена скаканет вверх. Им помогал только огород, на котором, не выпрямляя спину, они трудились с мая по сентябрь каждые выходные. Соленья, варенье, закваски — это помогало как-то обогатить рацион детей. Одна лишь картошка и квашенная капуста с хлебом не позволяли это сделать. Повезло, что у Иви была бабушкина дача в 15 километрах от города. Это и спасало ее семью от голодных обмороков.

Каждая суббота, а порой и воскресенье проходили на даче. Сначала дорога в небольших пробках на их старенькой Жигули 4-ке, потом обработка огорода. И если они не заканчивали все дела, то оставались и на следующий день. На даче была небольшая покошенная избушка, построенная, казалось, в прошлом веке. Там семейство и останавливалось. После воскресенья наступали рабочие будни. Огромные кипы бумаг, которые Эвелина брала домой, бесконечные сведения дебета с кредитом, баланса и вечная усталость от того, что она заканчивала работу уже за полночь. Спозаранку детей в сад, а сама на службу. Суровый день сурка повторялся постоянно.

Так она и жила, не имея надежды на будущее. Женщина, поставившая на себе огромный крест, не рассчитывающая обустроить приличный быт. Муж очень любил Эвелину и делал многое, по крайней мере то, что мог ей дать. Но этого было мало. И все дело не в том, что она была меркантильной особой. Совсем нет, Иви хотела лишь иметь необходимое. Каких-то неведомых желаний о яхтах, роскошных виллах и званных вечерах женщина не имела. Эвелина не попрекала мужа в отсутствии достатка. Были такие времена. Все жили так. Большинство находились за чертой бедности. Это были 90-е. Лихие 90-е.

— А как мне пройти собеседование? — вдруг загорелась огнем будущая стюардесса.

— Погоди. Я поговорю с инструктором, если все хорошо, то без проблем пройдешь, — улыбнулась Настя. — Единственное, тебе надо подтянуть английский. Ты же с универа давно им не занималась?

— Да, уже и не помню. У меня в голове одна бухгалтерия.

— И какой черт тебя понес в бухгалтеры? — усмехнулась Настя.

— Ну спроса на мой английский не было, пришлось быстро оканчивать курсы бухгалтеров, ты же знаешь, — пожала плечами Иви.

— Знаю конечно, просто всегда удивлялась. Тебе надо было еще после учебы пойти со мной в стюардессы.

— В стюардессы? С младенцем на руках? — засмеялась Эвелина, вспоминая, как сдавала государственные экзамены будучи уже на сносях.

Она рано стала мамой, ей только исполнилось 22 года. Да и муж Эвелины был очень молод, он на год младше. Но их возраст не стал помехой житейской мудрости. Они были прекрасной семейной парой до поры до времени. Сейчас перед глазами обоих была огромная дыра, возникшая после развала Союза. А августовский путч, свидетелями которого они стали, надолго останется в их памяти. Прошло более четырех лет, а эти события до сих пор перед глазами Иви.

Глава 2

Это может показаться странным, но летом 91 года Эвелина в поисках заработка таксовала. Она быстро освоила управление автомобилем и для пополнения семейного бюджета стала «бомбилой». После того, как ее первенцу исполнился один год, Иви сдала на права и села за их видавшую виды четверку. Все было до того, как она занялась бухгалтерией. Малыша молодая женщина оставляла у родителей и полдня крутила баранкой автомобиля, доставляя туристов куда им нужно было в центре Москвы.

Утром 19 августа Эвелина как обычно села за руль, оставив сына у родителей, и отправилась к Манежной площади. Ее удивило большое количество народа. Кто-то ходил с плакатами, большинство же встали стеной на Манежке. В последнее время в Союзе каждый чувствовал напряжение, все знали, что что-то готовится. Но пока не понимали, что именно. И каждый осознавал, что начало будет положено в Москве, а именно в Кремле.

Манежка и есть тот самый Кремль. Если люди толпялся с лозунгами на ней, значит началось. Началось необратимое. То, чего большинство граждан Союза боялись больше всего. То, к чему не были готовы, хотя к этому вела активная деятельность уже избранного первого президента Российской Советской Социалистической Федеративной Республики и его приближенных.

Эвелина припарковала машину и пошла на площадь. Женщина хотела расспросить собравшихся о том, что происходит. Все-таки она мать и ее волнует будущее ребенка. Возможно им стоит выехать на некоторое время из города, чтобы обезопасить себя. Приближаясь к толпе, Иви увидела, что на некоторых плакатах изображен Сахаров, а на большинстве красовался Ельцин. Кто-то держал триколоры.

— Извините, а что происходит? — спросила она юного парня с сигаретой, что первый ей попался на пути.

— Все на защиту Белого дома! — рявкнул юноша, выпуская дым ей в лицо.

Он отвернулся и продолжил трясти своим плакатом, выкрикивая ранее сказанную фразу.

Эвелина решила спросить еще кого-нибудь. Что значит на защиту Белого дома?

— Простите, а что происходит, — обратилась она вновь к другому участнику акции.

Девушка посмотрела на Иви как на умалишённую, которая совсем не ведает, что происходит.

— Вы что не в курсе?! — начала та с агрессией в голосе. — ГКЧП хочет захватить власть в стране! — фыркнула она и отвернулась.

Что такое ГКЧП, ломала голову Эвелина. На этот раз Иви решила обратиться к кому-то постарше и посерьезнее.

— Извините, — начала она снова, на этот раз уже обращаясь к пожилой женщине. Ее Эвелина нашла с трудом, на площади была в основном молодежь. — Вы не подскажите, что происходит?

— Милочка, вчера был создан ГКЧП под руководством вице-президента СССР. Государственный комитет по чрезвычайному положению. Они хотят ввести в стране чрезвычайное положение, снять с поста Ельцина. Горбачева-то уже сняли приказом накануне, пока он отдыхал в Крыму. А все почему? Ночью прошел госпереворот! Они против договора СНГ, — усмехнулась она. — В Москву танки вводят. А вы ничего не знаете! — женщина тоже фыркнула и отошла прочь, размахивая триколором. — Наш президент Ельцин! За СНГ! — скандировала она.

Эвелина не вдавалась никогда в политические подробности происходящего в стране, ей казалось, что ее это не коснется. Краем уха девушка слышала, что намечается подписание нового договора между республиками Союза, что этот договор перечеркнет правомочность Конфедерации пятнадцати социалистических республик. Что почти 70 лет истории Объединения государств будут забыты.

Она не вдавалась в подробности этого договора, который создавал СНГ. Да и могла ли 24-летняя молодая мама думать о нем? Но сейчас события стали разворачиваться с такой быстротой и опасностью, что Иви испугалась. Что ждет ее малыша, ее семью?!

Эвелина на секунду замешкалась, ей казалось, что ноги стали ватными. Паника овладела ей с головы до ног, прожигая колючим холодком. Она побежала к машине с расчетом скорее добраться домой. Но ни тут то было. Военная техника и правда стала подтягиваться к центру, а народу на Манежной площади было столько, что, казалось, они занимали все пространство.

Иви увидела, что бронетранспортеры двигались по Тверской, но им перекрывала путь толпа. Люди стали двигать рядом стоящие машины для того, чтобы закрыть въезд на Манежную для БТР. А Эвелина наблюдала за происходящим с ужасом и охватившим ее ступором. Происходил какой-то кошмар, кошмар наяву. Это сон? Может это дурной сон, спрашивала она себя. Но нет. То была реальность.

Молодая женщина взяла себя в руки и с уверенностью пошла к машине. Ей нужно было срочно выбираться отсюда, срочно ехать к своему ребенку и родителям.

Пробираясь сквозь обезумевшую толпу, Эвелина увидела свою машину. Ее под руководством какого-то амбала перевернули и также загородили ей проезд с Тверской на Манежную.

— Что вы делаете с моей машиной? — крикнула она руководителю этого хаоса.

Мужчина обернулся, мило улыбнулся и кулаком ударил ее в нос. Кружащие перед глазами звездочки мерцали и Эвелина упала на асфальт с грохотом.

Прошла одна минута и молодая женщина стала приходить в себя. Одним только чудом ее не затоптали безумцы вокруг. Люди организовались в шеренги и пошли митингом в сторону Правительства. Иви последовала за ними, ведь чтобы попасть домой, ей нужно было пересечь Калининский мост, который располагается как раз возле Белого дома. Как бы ей не хотелось участвовать в происходящем, все же девушка была в самом эпицентре событий.

Окружающие походили на зомби, загипнотизированных индивидуумов. Они хором кричали короткие лозунги против СССР, за Ельцины и СНГ.

Как Конфедерация дошла до такого, задавалась вопросом Эвелина, идущая плечом к плечу с безумцами. Она тихо рыдала, понимая, что все происходит на самом деле и это не дикий кошмар, который где-то далеко. Он рядом и уже затронул ее жизнь.

Глава 3

Белый дом окружило не менее десяти тысяч человек, казалось, люди были везде, они занимали прилегающую территорию сплошным покрывалом. Все кричали о поддержке Ельцину. Многие строили баррикады, боясь возможного штурма Белого дома.

Эвелина не была с ними солидарна, она просто хотела уйти оттуда. Каким-то чудом девушка протискивалась сквозь плотные ряды граждан, пересекая Калининский мост, возле которого на обратной стороне реки столпились танки. Ее слезы уже высохли, но душа рыдала. Она так и не могла понять, что происходит.

Около двух часов дня Иви оказалась у родителей, они были крайне взволнованы, ни о чем не подозревал только ее двухгодовалый сын.

— Доченька, как хорошо, что ты дома, — всхлипывала мать Эвелины. — Мы так волновались. — Все программы не работают, показывает только Первый канал и на нем говорят, что Ельцин предатель. Что исполняет обязанности президента теперь вице-президент потому, что Горбачев отстранился от власти. Создали ГКЧП, чтобы навести порядок, не дать Ельцину подписать договор об СНГ и развалить Союз. А что там на улице творится? — смотрела она выжидающе в глаза дочери.

— Мама, на улице совсем другое. Я пробиралась сквозь толпу поддерживающих Ельцина, — произнесла она и отхлебнула чай, который приготовила ей мать.

Эвелина взяла на руки сына и приготовила ему обед.

— Мам, а от Кирилла не было вестей? — спросила девушка о муже.

— Нет, надо бы позвонить на комбинат, — Ольга Тарасовна не на шутку разволновалась о зяте.

— Да, мне нужно позвонить мужу, — произнесла Иви.

Она сняла трубку и набрала номер, который знала наизусть. Это был телефон начальника смены комбината, где работал ее муж Кирилл.

Обычно Алексей Иванович брал трубку сразу, либо за него это делал кто-то другой. В этот раз никто не ответил. Казалось, на месте никого не было.

После нескольких попыток дозвониться до начальника мужа, Эвелина бросила звонить. Женщина занялась сыном, пытаясь отвлечься от мыслей, что с мужем что-то произошло. Она должна быть сильной для своего ребенка и Иви справится со всеми трудностями.

Уже прошли почти сутки, а от мужа так и не было вестей. На улице объявлен комендантский час еще с вечера 19 августа. Никто из членов семьи Эвелины не выходил на улицу, только ее мама звонила подругам и интересовалась, что у них происходит. Иви же сидела с малышом на кухне и готовилась к самому страшному — стать вдовой в 24 года. На улице хаос, а ее муж где-то там. Она не могла плакать, просто боялась это делать. Ей казалось, стоит ей позволить себе зарыдать, как плотину ее сорвет, она не сможет остановиться. Девушка держалась из последних сил.

— Давайте новости посмотрим, — сказал отец Эвелины Максим Прокопьевич.

Было без пяти три, скоро начнется трехчасовое «Время». Семейство расселось на диван и отец включил новенький цветной «Витязь».

Диктор поприветствовал зрителей и начал свою новостную речь, которая возможно перевернула ход истории. Он разрушал все надежды на светлое будущее, уничтожая каждым произнесенным словом Союз республик, забивая своими новостями последние гвозди в крышку его гроба.

В начале 90-х программа «Время» и Первый канал были оплотом правды. Диктору поверили. От его слов все были в шоке и большинство переметнулись к Ельцину. Такова была история развала Союза. И ведь никто и не подумал, что верстку текста делала просто злая и обиженная женщина, что, по сути, правда в словах была однобока, а то и вообще перековеркана.

Эвелина переглянулась с родителями, они находились в состоянии немого шока.

«Президент России Борис Ельцин издал указ, в котором ГКЧП признается антиконституционным… Все его решения не имеют силы на территории РСФСР…

Указом президента России действия организаторов ГКЧП квалифицированы как государственный переворот. Объявлены вне закона Янаев, Павлов, Крючков, Пуго, Язов и другие…

Еще один указ Ельцина: все функции исполнительной власти СССР на территории России переходят к правительству РСФСР…

Обращение Ельцина к военнослужащим… Обращение к москвичам… Указ об объявлении всеобщей политической забастовки…

Руководители России предъявили ультиматум: в 24 часа организовать встречу с Горбачевым…

Верховный Совет РСФСР соберется завтра на чрезвычайную сессию…

Президент США в разговоре по телефону с Ельциным заявил о поддержке Горбачева и выразил озабоченность действиями ГКЧП…»

Потом пошли «зарубежные отклики»: подборка коротких цитат из комментариев иностранных СМИ, не оставлявших от организаторов путча камня на камне. Потом — как ни в чем не бывало, короткая сводка погоды, и выпуск новостей закончился, словно это был мираж.

Все казалось настолько странным, особенно с учетом того, какие новости шли ранее. Так кто же прав, а кто виноват? Действительно ли путчисты захватили власть или ее им передал трусливый Горбачев?! Тот самый Горбачев, который после путча говорил, что не знал о якобы захвате власти, тот самый, который спустя двадцать лет, в 2011 году скажет все-таки правду. Признается, что именно с его слов власть была передана вице-президенту, именно он дал добро на введение чрезвычайного положения в нескольких республиках Союза в связи с необходимостью. Что антиконституционным был захват власти именно Ельциным.

Вечерний выпуск новостей кардинально отличался от трехчасового. В нем рассказывали о том, что Ельцин провокатор, что именно он пытается захватить власть. Кому верить, Эвелина не знала.

Кирилл появился только в три часа ночи 21 августа. По его рассказу начальство комбината направило всех сотрудников на защиту Белого дома в добровольно-принудительном порядке. Для тех, кто не пойдет — увольнение. Вот он и пошел. Ему кормить семью. А согласен ли он с политикой или нет, никого не волнует. Только в два часа ночи его отпустил «надзиратель», к которому сотрудники подходили и отмечались о своем присутствии.

— Ладно, милая, я спать, — поцеловал он Эвелину и малыша, после лег, не раздеваясь, в постель.

Через минуту муж захрапел, а Иви взяла на руки проснувшегося сына и стала убаюкивать. Что вообще происходит? Теперь вера в то, что защита Белого дома благое дело еще больше пошатнулась. Как можно заставлять идти людей на митинг под угрозой увольнения?! Но то, как выглядел тот злополучный выпуск новостей для большинства граждан страны, стало понятно. Это как прорыв из информационной блокады чистых помыслами политиков. Выглядит так, как полный захват власти, а Ельцин всеми силами противостоит. Но люди-то не знают, что многих митингующих созывают принудительными методами.

После пробуждения Кирилл рассказал о митинге в 12 часов 20 августа, о том, что народу было так много, что казалось, собралась пятая часть Москвы. Руководство комбината раздало многим плакаты и его коллеги расхаживали с ними, выкрикивая лозунги. Кирилл был там с утра 19 августа, тогда же, когда Эвелина шла пешком с Манежки домой.

Это было как театральное представление, игра в хороших и плохих. И, кажется, плохие выдали себя за хороших.

С тех пор прошло четыре года, ситуация изменилась и далеко не в лучшую сторону.

Глава 4

Аэрофлот когда-то громадная компания с самым внушительным флотом в мире и просто ошеломляющей маршрутной сетью развалился. Он распался почти на триста авиакомпаний. Российская гражданская авиация 1993 года переживала серьезный кризис, разваливался Союз, за ним скатывался и воздушный транспорт. Как-будто Гулливер стал тремя сотнями лилипутов.

Хотя, по правде говоря, из осколков гиганта все же вырисовывались две серьезные фигуры. Одной из них и стал новый Аэрофлот. Компания получила исключительно внешние авиарейсы, из внутренних был только Санкт-Петербург.

Сотрудники компании могли хвастаться регулярной зарплатой и возможностью не только смотреть мир, но и привозить оттуда вещи. Их они продавали через знакомых и имели неплохой дополнительный заработок, который часто в разы превышал официальный. Вот как Настя выгодно отличалась от своей подруги Эвелины. У нее были возможность, такие, которых не было у подавляющего большинства граждан.

И теперь у Иви будут такие же шансы на процветание, на процветание там, где все жили плохо. Или почти все.

— Я поговорила с инструктором, тебя возьмут. Обучение будешь проходить в «Люфтганзе». Так что рассчитывай, что 2—4 недели будешь отсутствовать дома, — сказала Настя подруге.

— В смысле? — удивилась Эвелина. Она не ожидала, что ей придется уезжать надолго от семьи.

— Что в смысле? У нас пока нет своей школы бортпроводников. Учимся за границей. В Германии, — пожала она плечами. — Учти, дорогая, никаких отказов. На это место метит тысяча человек и его предоставили тебе. Поняла, — рассердилась Настя.

— Да не ругайся ты, — пыталась смягчить напряженную обстановку Иви.

Она все никак не могла понять, почему Настя так взвинчена.

— Я не ругаюсь. Просто у нас изменения на предприятии, — вздохнула она. — Только вчера все было отлично, а тут на тебе.

— Что произошло? — негодовала Эвелина.

— Ходят слухи, что скоро будет смена гендиретора, — ответила Настя. — Знаешь, как ни парадоксально звучит, но Березовский, у которого далеко не контрольный пакет акций компании, может поменять руководство. Он, говорят, поставит своего человека. А что этот человек будет делать, неизвестно! Скорее всего то же самое, что и назначенный Березовским руководитель «Автоваза». В общем, развалят компанию. Поставят в самые невыгодные условия, продавать билеты, наверное, будут через какой-нибудь «Аэрологоваз», который станет снимать самые сливки. А потом государству придется продать свой контрольный пакет в 51 процент Березовскому. В итоге, у него и прибыль с компании, и ни капли вложений, а «Аэрофлот» в убытках, еще и пойдет с молотка за копейки. Эти барыги знают схемы. Знают нужных людей. Это мы с тобой копейками перебиваемся, — усмехнулась она. — Ну, почти копейками, — добавила подруга, приживая руку ко лбу.

Настя была расстроена. Она хоть и не была экономистом, финансистом или иным сотрудников, ведающим денежными потоками, но имела голову на плечах. Девушка понимала, что большие деньги в России делаются только одним методом — воровством. И воровство это было прикрыто со всех тылов.

А Березовский, известный своими отточенными схемами захвата компаний без вложения вообще каких-либо финансов, был тем, кто может повернуть Аэрофлот в крутой штопор. Он уничтожит компанию, уничтожит жизни сотрудников, а ведь это тысячи семей. Не говоря уже о том, что авиагигант это флагман российской экономики. И как его крах может повлиять на чуть живую финансовую систему России, на ее облик перед другими странами, в конце концов.

— Надеюсь, все будет хорошо, — произнесла Эвелина ничего не значащую фразу.

Ей было невдомек, как можно получить такую огромную компанию, арсенал которой наращивался десятилетиями, просто и бесплатно. Иви это казалось бредом. Это представлялась просто невозможным.

***

Конец октября 1995 года.

Эвелина приехала в службу писать заявление о трудоустройстве. Она получила документы на командировку во Франкфурт для первоначального обучения на А-310. Мужу о своем решении стать стюардессой молодая женщина так и не сказала.

— Привет, — позвонила Иви Насте. — Я лечу в Германию через неделю, говорила она, не зная, радоваться ей или плакать.

— Я очень счастлива за тебя, дорогая.

— Только не знаю, что сказать мужу, — вздохнула Иви.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 135
печатная A5
от 265