электронная
36
12+
Дневник

Бесплатный фрагмент - Дневник

Мгновения из снов

Объем:
72 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4496-1495-7

1

«16 мая 1887г.

Я распахнула окно, и в комнату ворвался свежий утренний воздух, принесший аромат цветущих акаций. Из-под крыши доносилось воркование горлиц и беспокойное чириканье воробьёв — они носились в разные стороны, собирая перья и веточки для своих гнезд. После долгой зимы мир торопился наполнится жизнью до краёв. Лёгкие перистые облака неподвижно застыли в чистой небесной бесконечности, предвещая ненастье. Я же улыбалась пришедшей весне и тёплым солнечным лучам. Казалось, даже моя маленькая комната под крышей — с выцветшими от времени обоями — стала обновленной и красивой.»

Сегодня был выходной, и я собиралась сходить на набережную прогуляться. Я оделась, взглянула на себя в зеркало и вышла из комнаты, заперев за собою дверь.

Рыжеватым утренним светом была залита мостовая и дома. Деревья, казалось, светятся изнутри. Мир был прекрасным и волшебным, как будто из него одним мигом исчезло все то, что могло бы испортить эти мгновения. Мне хотелось сполна насладиться ускользающей, яркой красотой, и я вдыхала воздух полной грудью, стараясь впитать как можно сильнее мимолетное блаженство.

Впрочем, этот город мне нравился в любое время суток. Аккуратные дома и ухоженные клумбы, парки, набережная — всё в нём было прекрасно. Но самое главное — здесь я была свободна.

Я приехала сюда пару месяцев назад, после ссоры с родителями. Мне очень хотелось поступить в университет, но они считали, что для девушки это излишества. Девушка не должна быть особенно образованной, дабы не перечила мужу. Да и зачем ей образование? Дело женщины — рожать и воспитывать детей, об остальном же пусть заботятся мужчины. В подтверждение своей непреклонности, они объявили, что нашли мне жениха. Разумеется, я была недовольна таким поворотом событий, однако знакомится с ним все же пришлось — на следующий день молодой человек был приглашён к нам в гости.

Мужчина был довольно симпатичен — высокий и светловолосый, но ужасно скучный. Он беседовал с моим отцом об акциях и политике, поглядывая на меня при этом снисходительно, как на неразумное существо. Мне это было крайне неприятно — как можно связать свою жизнь с человеком, который даже не относится к тебе с уважением? Я тоскливо выводила пальцем на скатерти невидимые узоры, мечтая поскорее покинуть чаепитие и заняться своими делами.

— Да, ваша дочь могла бы быть поприветливее с будущим мужем, но это исправимо.

Он говорил так, будто меня не было в комнате. Мать сидела, потупив глаза, отец же кидал на меня недовольные взгляды. Дальнейшие их разговоры были для меня последней каплей — я даже не хотела вспоминать их, ведь обо мне говорили, как о товаре.

Встав со своего места, я ушла в комнату, не сказав никому ни слова. Я не хотела быть для кого-либо вещью. И я ни в коем случае не пойду замуж за этого человека — он был мне неприятен, даже мерзок. Разумеется, родители были на меня жутко злы. Меня поставили перед выбором — или я выхожу замуж, или собираю вещи и ухожу из дома и обеспечиваю себя сама. У меня даже сложилось впечатление, что все дело было в финансовом вопросе — для них стало накладно обо мне заботиться. Ведь нас было пять сестёр: старшую выдали замуж два года назад, а теперь был мой черёд.

Я приготовила вещи, собираясь к отъезду, и, пообщавшись с моей школьной учительницей, которая помогла мне устроиться работать в библиотеку, уехала в этот город. Помню, как отговаривали меня сестры — они были влюблены в моего жениха. Красивый, образованный и состоятельный — чем я не довольна? Но я отвечала им, что он самовлюбленный хам, к тому же скучный. Однако, им сложно было понять меня…

«И вообще, если он вам так нравиться — сами за него замуж и выходите» — сказала я в заключение.

Так я оказалась тут. Да, зарабатывала я немного, Но жизнью своей была вполне довольна. Я верила, что теперь моя судьба сложится именно так, как я желаю — мне хотелось быть художницей, а все остальное казалось второстепенным.

Прогуливаясь по улице, я заметила художественный магазин, и не смогла пройти мимо. Потратив значительную сумму на кисти и бумагу, завернула свою покупку поплотнее в обёртку и вышла на мостовую. Живопись всегда была моей отдушиной — я рисовала, если мне было плохо или грустно, когда меня наказывали, и когда чувствовала себя одиноко. Я рисовала цветы и деревья, насекомых и живущих у нас кошек. Казалось, что с краской на бумагу изливаются мои печали и радости, переживания и мечты.

Неспешно шагая по мостовой, я пришла на набережную, радуясь своей свободе и независимости, строила планы на будущее и мечтала. Я думала о том, что однажды каждая девушка будет самостоятельно решать свою судьбу. Если захочет — будет учится или работать, или же выйдет замуж и будет растить детей. Замужество не казалось мне чем-то плохим, но только если оно добровольное и ты связываешь свою жизнь с дорогим тебе человеком. Иначе — это насилие. И пусть меня считают легкомысленной и неразумно, но я не готова жертвовать своей свободой во имя удобства или статуса.

Река была широкая, по ней проплывали паромы и рыбацкие лодки, а я стояла у парапета и любовалась водой. Солнечные лучи пробегали по волнам солнечными зайчиками, отражались и прыгали на парапет и деревья. Внезапно проходящий мимо мужчина зацепил мой локоть, выбив из рук покупку. Кисти рассыпались по брусчатке, а я с удивлением подняла на него глаза. «Места ему мало, что ли?»

Темноволосый, хорошо одетый молодой человек принялся собирать кисти и, извиняясь, протянул их мне. Наши взгляды встретились и меня как будто обдало ледяной водой. Я смотрела на него, словно погрузилась в странный сон — в голове мелькали неясные картины, погрузив меня в состояние эйфории.

— Всё в порядке? — Спросил мужчина.

— Да… — Протянула я, словно пробудившись.

Он поклонился и торопливо пошёл, даже почти побежал прочь. Я же не отрываясь наблюдала, как он, быстро шагая по мостовой, скрылся в толпе. Казалось, что я уже видела этого мужчину где-то, но не могла понять где. Его голос и глаза, походка, фигура, манера речи — всё было мне знакомо. Я наверняка встречала его раньше, но вот где?..

Стемнело, зажглись фонари — в их свете деревья были волшебными, с золотистой листвой. Мне нравилось гулять в это время — оно было особенным и необычным. Но это всегда не нравилось моим родителям — они утверждали, что девушке не пристало гулять ночью. Но я была непослушным ребёнком и бывало, сбежав через окно, подолгу сидела в саду и любовалась Луной. Конечно же они наказывали меня, если замечали моё отсутствие, но это не помогало. Мне часто повторяли, что я не исправима, а мне же просто нравилось любоваться и ночным небом, и ночным садом. Мне нравилась ночь, и было сложно понять, чего в этом плохого. Но родители всегда повторяли: «Что скажут люди?!», а вот обсуждать то, насколько это вредно, совсем не хотели.

Я вошла в дом, поднялась по лестнице на последний этаж и вошла в свою комнату. Скинув с уставших ног туфли и расшнуровав корсет, я вздохнула с облегчением. Не понимаю, кто придумал носить такие наряды — это было мучительно. Была бы моя воля, я б не одевала корсетов вообще. Кажется, они созданы специально, что бы девушка чувствовала себя беспомощный и слабой…

Заварив себе чаю, я уютно устроилась в мягком кресле. Однако на улице стало холодно и я, накинув на плечи шаль, встала и закрыла окно. Присев на подоконник и поставив рядом с собою чашку, смотрела на темный парк. Мне нравилась моя комната именно этим — с нижних этажей вид был не так хорош, хотя комнаты там были лучше. Однажды я заходила в гости к пожилой даме, живущей в этом доме — её квартира была очень красивой, с богатой мебелью и обоями, сверкающим пакетом и высокими потолками с лепниной. Мой же чердак был очень скромен, но тем не менее, я была всем довольна.

Внезапно на улице поднялся ветер и громко зашумели деревья. Мне показалось, что в этом шорохе я слышу чей-то голос, но это, наверняка, соседи снизу говорили о чем-то своём.

Мне нравилось придумывать всякие небылицы, вот и сейчас я не изменяла своей традиции. Среди деревьев тут же возникли тёмные крылатые создания, скрывающиеся от человеческих глаз в ночной мгле. Перелетая с дерева на дерево, они делились друг с другом тем, как провели прошлую ночь, сколько душ утянули с собою в Ад… В общем, картинка получалась весьма мрачной…

Я уперлась лбом в стекло. Мне стало очень тоскливо и захотелось оказаться рядом с родителями. Сидеть с ними в гостиной и вместе пить чай, болтать с сёстрами о незначительном и весёлом — свои девичьи разговоры… Но родители вряд ли были бы мне рады… Я думала о том, что осталась совсем одна — мне не к кому обратиться за помощью, или хотя бы просто побеседовать. Только теперь я осознала, что всё не так хорошо, как казалось мне сначала. Возможно, я была не права, уехав сюда? Может быть, стоило послушать родителей? Выйти замуж, жить, как принято? Но разве мне хватило бы смирения жить с не любимым человеком? Как вообще возможно принять это? Нет, нет… лучше остаться одной, чем пойти на это. Пусть будет сложно, но я не вернусь к ним…

2

«17 мая 1887года

В воздухе висела пыль, будто снежинки на ветру. Помещение было заставлено этажерками с книгами от двери и до самых окон, лишь в одном углу было свободное место, но сейчас и оно заполнено литературой. Много старых книг и рукописей, старинные бумаги и брошюры. Я провела весь день перебирая, перелистывая их и сортируя. Складывала под стеной в стопки или ставила на полки. Мне казалось, что я стала серой от книжной пыли и мне хотелось поскорее умыться.»

— Этери, милая, уже поздно, нужно идти домой. Завтра продолжим. — Позвала меня мадам С.

— Да-да, хорошо, сейчас иду. — Ответила я, вставая со стула. Но тут мне на глаза попалась затертая книга в затертом переплёте. — Можно мне взять с собой эту книгу?

— Что это?

Я показала женщине книгу. Не знаю, чем она так меня заинтересовала, но очень хотелось изучить её повнимательнее.

— Да, бери.

Я вымыла руки и умылась — сразу же стало легче. Поправила платье и волосы, взяла свои вещи и вышла на улицу. Вечер был тихим и тёплым, с деревьев медленно облетали лепестки яблонь, а на клумбах ярко цвели тюльпаны. Я возвращалась домой через парк, наслаждаясь красотой майского вечера. Сев на скамейке под фонарём, я положила книгу рядом с собой, и с наслаждением вдохнула прохладный вечерний воздух. Мне все казалось, что среди деревьев проносится странный шорох, будто кто-то большой прячется там. Стало немного жутко — виделось, как среди ветвей носятся несколько крупных фигур, но я все не могла рассмотреть, кто это.

После пыльной библиотеки было необычайно приятно гулять на свежем воздухе, поэтому заходить в дом не хотелось, но этот странный шум пугал меня всё больше, и я, с некоторым сожалением, побрела к дому. Подойдя к входной двери, заметила вставленный в щель конверт, осторожно взяла его и потянула ручку.

На письме не был указан ни адресат, ни отправитель, по-этому, войдя в комнату, я его вскрыла. Из конверта на стол выпал небольшой кулон. Я взглянула на него, перевернула конверт, но в нем больше ничего не было.

— Странно… — Сказала я сама себе и, подойдя к окну, выглянула в него.

На улице было тихо и пусто, только снаружи на отливе лежала пара крупных чёрных перьев да роза. Я поставила цветок в стакан с водой, и, не без скептицизма, подумала, что это похоже на романтические рассказы, где таинственный незнакомец внезапно появлялся в жизни прекрасной девушки, а потом начинались всякие разные приключения. Мне подобные приключения были ни к чему — их мне вполне хватало в книгах. Да и жизнь свою я не могла бы назвать скучной.

Взяв в руки кулон, я поднесла его к пламени свечи, что бы рассмотреть. Красивая вещица — зелёный камень в серебряной оправе сверкал волшебным светом. Интересно, кто его там оставил? Кому он предназначался? Возможно, завтра обнаружится владелец…

Я открыла принесенную из библиотеки книгу. Она была очень старая — страницы сильно потрепанные и пожелтевшие. Листая её, я обнаружила сложенный вчетверо лист бумаги с затертыми буквами, написанными торопливо и размашисто. Я не могла прочитать это письмо — похоже, оно было написано на латыни. С ним же лежала и неумело нарисованная роза — я поставила её на столе, облокотив на стопку книг.

За окном, над деревьями, метались едва заметные тени — крупные и не слишком уж похожие на птиц. Но что это ещё может быть? Одна моя соседка — приятная пожилая женщина, живущая на первом этаже — сказала, что в парке развелось много сов. Якобы её муж, выходя близко к полуночи на крыльцо, видел в свете фонарей, как они перелетали с одного дерева на другое. Ну что же, пусть будут совы… Вот только почему меня не оставляет ощущение, что за мною наблюдают? Будто кто-то пристально следит за мной, стоит мне лишь подойти к дому. Это было неприятно, но я убеждала себя в том, что это лишь игра моего разума. Ладно, я подумаю об этом завтра — сегодня я слишком устала и теперь в голову лезут всякие глупости…

Внезапно что-то большое влетело в стекло, и от неожиданности я отскочила от окна, скинув на пол чашку, разбившуюся от этого вдребезги. Взглянула на осколки и перевела взгляд на окно — два чёрных, как уголь, глаза смотрели на меня из темноты. В страхе я попятилась к стене, решив, что либо это вор, либо я не в себе.

Тот, что был за стеклом, посмотрел на меня, затем себе за спину, как будто на кого-то оглядываясь, и спрыгнул с карниза. Я побежала к окну и распахнула его, высматривая человека внизу, на земле, но там никого не было — только ветер неистово трепал деревья, да всё носились меж ветвей непонятные тени. Я крепко закрыла створки, прикрыла шторы и отошла от окна, загнав при этом себе в ногу маленький осколок. Доставала я его долго и мучительно, затем смела осколки и зло выбросила их в мусор.

— Это была моя любимая чашка… — Проворчала я, глядя на свои руки, которые все ещё дрожали от испуга. — И что за шутки такие среди ночи?..

Осторожно выглянув на улицу, заметила, как пара силуэтов шла по парковой дорожке прочь от дома. Ветер наконец стих и стало совсем тихо. Лишь слышались шаги над моей головой, словно по крыше кто-то бродил. Возможно, это кошки охотятся за голубями?..

Я легла в постель и укрылась с головой одеялом. Завтра меня ожидало много работы — нужно было продолжить перебирать библиотечные архивы. Но произошедшее не давало мне покоя. В голове мелькали странные образы, которые постепенно стали принимать словесную форму. Я вновь встала, закутанная в одеяло, и, сев за стол, написала следующее:

«Ш-ш… Ветер играет листвой,

Что-то на ухо шепчет нежно.

Говорит мне он, что с тобой

Нас связала судьба надёжно.

И теперь не уйти, не сбежать.

Не забыть нам друг друга — вечно.

Лишь найти, отыскать, узнать,

Ведь движение наше — встречно.

И теперь, посмотрев в окно,

Вижу я в тени парка — крылья.

Я спускалась к тебе на дно,

Но летит за тобой эскадрилья.

Как уйти, как же скрыться нам?

Где найти мне с тобой спасение?

Что б не шли по твоим следам,

Как избавить тебя от падения?

«Ты ведь знаешь…» — «Молчи, молчи…

Я тебя ото всех укрою.

Буду пламенем я свечи,

Я собою тебя закрою…»

— М-да… — Пробормотала я, перечитав написанное и выводя на форзаце цветочные орнаменты. — Придумается же. Я иногда писала стихи, но этот получился каким-то… странным. Слова в нём несли непривычные смыслы, которые были не до конца понятны мне. Может быть, это от слишком ярких эмоций? В любом случае, мне пора отдыхать. Нужно забыть о случившемся хоть ненадолго, и уснуть…

3

«18мая 1887г.

Я проснулась и села в постели, скрестив ноги. Мне не хотелось сегодня выходить из дому — я плохо спала ночью, у меня болела голова и сильно хотелось спать. Сделав огромное усилие, я все-таки заставила себя подняться. Позавтракала, причесалась и оделась, и, стараясь выглядеть бодро, вышла на улицу.

Утро было пасмурным и унылым, что идеально импонировало моему состоянию и настроению. Низкие тучи висели, казалось, над самыми верхушками акаций, временами начинал моросить мелкий дождик…»

Я неспешно проходила мимо скамейки, на которой сидел одетый в белое мужчина.

— Доброе утро, Этери! — Произнёс он, вставая.

— Доброе утро. Мы знакомы? — Я присмотрелась к нему, но мы ранее никогда не встречались.

Человек, вместо ответа, спросил:

— Где он?

— Кто он? — Я не понимала, о ком говорит мужчина. Потом подумала, что он спрашивал про кулон.

— Люцифер.

Сзади ко мне подошёл ещё один мужчина, похожий на первого, как две капли воды. Всё в них было одинаковым — одежда, волосы, черты лица и голоса. Близнецы были анемично бледными, хотя телосложение их было крепким и подтянутый. Они не похожи на больных людей, но этот странный цвет кожи…

— Господа, вы о чем? Какой Люцифер, что за странное имя? — Я сделала искренне удивлённое лицо.

Блондины переглянулись:

— Он только что был тут.

— Я не знаю. Никого, кроме вас, сегодня не видела. Простите, но я тороплюсь. — Я быстро зашагала по тротуару в сторону библиотеки.

— Постойте! — Окликнули меня, но я, обернувшись, кинула им: «я очень спешу» и пошла ещё быстрее.

Мне очень не нравилось происходящее. Меня пугали эти близнецы — светлые, будто полупрозрачные, с бледно-голубыми глазами, похожими на лёд. Они казались призраками — от них веяло странным потусторонним холодом.

Я старалась как можно скорее дойти до библиотеки, всю дорогу оборачивалась, опасаясь, что близнецы идут следом. Никто не шёл за мной, однако спокойнее мне не стало. Меня мучала масса вопросов: кто эти люди, что хотели от меня, и кто такой Люцифер? Что за необычное такое имя, будто он не человек, а демон?

Я была так погружена в свои мысли, что не заметила как мадам С. уже несколько раз позвала меня.

— Этери! Этери, дорогая, тебе нездоровится?

— О, простите, я себя сегодня действительно неважно чувствую…

— Иди домой, тебе нужно выспаться. Ты очень плохо выглядишь.

— Спасибо, мадам.

Плохо выгляжу… Ещё бы, после произошедшего я себе места не находила! Но я боялась идти домой — что, если те мужчины всё ещё там? Я не знала, чего от них можно ожидать…

А что, если всё так: Люцифер — вор, и именно он подкинул мне кулон, блондины — из полиции, а я теперь окажусь соучастницей преступления?.. Ну нет, если он придёт (а в таком случае, он наверняка придёт за своим) — отдам ему кулон и пусть не ввязывает меня во все это. Или белым отдам, если встречу их…

Осторожно пробираясь к дому, я поспешно заскочила в подъезд и побежала по лестнице вверх. Надеюсь, меня никто не видел? Не хотелось бы сейчас никого встречать… Войдя в комнату, я заперла дверь, поправила шторы и тихо выглянула наружу — парк был пуст.

Я решила хотя бы немного прибрать в комнате — застелила постель, навела порядок на трюмо. Сложила книги на столе аккуратным стопками, поправила картинку и начала перебирать лежащие на нем бумаги. В их числе был и вчерашний конверт. Я хотела его выкинуть, но заметила, что внутри что-то нарисовано и осторожно его разорвала. Там действительно был рисунок, сделанный тушью — парень, похожий на того, что встретился мне на набережной, и очень похожая на меня девушка. Я смотрела на рисунок не отрываясь. Во мне была смесь незнакомых ощущений — что, если это и есть Люцифер? Что скрывается за всей этой странной ситуацией? Я не знала, что происходит, но мне захотелось помочь этому человеку, как если бы он был мне очень близок. Это было нелепо, но таково было веление моего сердца. Почему-то я стала сильно тревожиться об этом мужчине, которого даже не знала, и это меня очень смущало. Что, если близнецы его найдут? А если заявятся ко мне?..

Впрочем, пусть делают, что хотят — сегодня я не буду вставать с постели. Я легла на кровать, закуталась в одеяло и зажмурилась.

Как ни странно, но я почти сразу заснула и, проспав до самой темноты, мне стало значительно лучше.

Я зажгла свечи и, сидя у трюмо, стала расчесывать волосы. До полуночи оставалось немного больше часа, спать теперь совсем не хотелось, и я поставила греться чайник. А пока он закипал, выложила на блюдо булочки и поставила его на обеденный стол. Затем заварила чай, и села на подоконник, дожидаясь, когда он настоится. По стеклу мерно постукивал дождь, я слушала его и тревожное тиканье часов, пытаясь избавиться от нахлынувших на меня ощущений. Сквозь намокшее стекло смотрела на ночной парк — свет фонарей прыгал в каплях яркими оранжевым бликами, тускло блестели мокрые листья, а в лужах отражались освещенные ветви деревьев.

Жаль, что сейчас рядом нет никого близкого, или хотя бы просто знакомого — поговорить бы о чем-нибудь, отвлечься от своих волнений… Но я была одна в этом чужом, малознакомом мне городе, где не имела друзей. Пожалуй, мне стоит написать письмо сёстрам — возможно, им интересно, как я устроилась…

Соскочив с подоконника, я пошла в комнату, взяла чистый лист бумаги, намереваясь написать письмо, но так и не смогла собраться с мыслями.

«Ну что же, ладно. Напишу им позже.»

Собираясь вернуться на кухню, я встала из-за стола, но в этот момент тихо постучали. Неслышно подойдя к двери, я прислушалась, но ничего не услышала и, приоткрыв её, выглянула на лестничную площадку. Там стоял мужчина — тот, с набережной. Испуганно глядя на него, я попятилась назад, впустив его в дом. Я почувствовала себя абсолютно беспомощно, не понимала, зачем я вообще открыла дверь, и что теперь будет. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза, как будто вспоминая нечто очень важное. Нет, он не вспоминал — он это знал наверняка, я это чувствовала. И от этого мне было ещё более неловко — ведь я-то никак не могла вспомнить…

Мой гость выглянул в коридор и закрыл дверь, затем, обратившись ко мне, с грустью спросил:

— Ты меня не узнала?

Я отвела взгляд. Мне, почему-то, не хотелось в этом признаваться.

— Это твой кулон? — Спросила я, указав на висящую на моей шее цепочку.

— Он твой.

— Но…

Я хотела возразить, но мужчина перебил меня:

— Когда-то давно он был подарен тебе… мной. Но ты совсем ничего не помнишь?..

Я молчала. Он говорил не о вчерашнем дне, когда я нашла конверт, а о более давнем времени. Может, мы были знакомы в детстве?..

— Хорошо, тогда мне пора уходить. А ты будь осторожна с химерами. Тебе лучше не говорить им про меня — иначе они тебя не оставят в покое.

Он взялся за дверную ручку, собираясь уйти.

«И все?» подумала я.

— Постой. Кто эти химеры? О чём ты?.. — Я чувствовала, что должна его остановить. — Может быть, выпьешь чаю и расскажешь все толком?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.