электронная
176
печатная A5
421
18+
Девушка в чужом платье

Бесплатный фрагмент - Девушка в чужом платье

Объем:
240 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-6415-9
электронная
от 176
печатная A5
от 421

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Перед вами не просто книга, а искренняя история девушки, которая, пройдя через годы тяжкого существования, не потеряла себя и своего обаяния.

Все имена главных героев изменены, а совпадения случайны.

ГЛАВА 1

«Некрасивая девчонка… Обречена ли она на одиночество?» — спрашивала я сама себя, продолжая перебирать свои детские фотографии.

Я как будто заново знакомилась с этой исхудавшей «шпанкой». На общем снимке класса она была незаметна и с трудом узнаваема. Огромные глаза совсем не подходили к ее маленькому лицу, форма которого напоминало сердце… Среди сверстников она была самой маленькой по росту. Одноклассники прозвали ее «мышка». Почему-то им казалось, что меня зовут именно так!

«Мышка, кто быстрей в столовку?», «Мышка, айда в снежки!», «Эй, мышка!».

Девчонка с самыми грустными глазами, огромными, как океан. За ними скрывался целый мир, о котором знала и о котором мечтала лишь она…

А вы замечали у детей мрачные глаза? Кажется, их взгляд не должен быть унылым, ведь в детях изначально заложена любовь к людям и ко всему, что их окружает. Они любят, и потому у них всегда глаза горят по-озорному. Глаза детей… Они всегда счастливые! А чем привлекательны унылые прозрачные глаза? Чем и прекрасен ад — он держит баланс рая.

***

Раньше я думала о том, что жить в одной квартире с лучшей подругой — это миф, который так приятно поддерживать. Но теперь стало ясно — это тяжелый труд. Мы с Алинкой решили потихоньку разбираться с феноменом совместного проживания.

Житие под одной крышей с подругой для меня это не только уютные домашние посиделки за просмотром «Титаника» или девчачьих сериальчиков в обнимку с чашкой горячего шоколада и наивкуснейшим имбирным печеньем вприкуску, для меня это еще и очень выгодный вариант. Алинке квартира была подарена на совершеннолетие. Она утверждает, что в семье, состоящей из мамы, папы и кота нет ничего интересного. Кто выигрывает от такого соседства? Разве что многострадальный кот! А вот ведение совместного хозяйства с ровесницей и по совместительству лучшей подругой — вот это тема, которая может сложиться в целую поэму…

Что касается минусов совместного проживания… Минусов можно и не замечать!

Нас многие спрашивают о том, как мы уживаемся вместе. Алинка несносная, балованная любимица своих обеспеченных родителей. А я — не поддающееся дрессировке расплывчатое существо. Но в этом есть множество плюсов. Я учусь у нее. Учусь быть амбициозной и уверенной в себе, а главное — любить себя такой, какая я есть.

Вы слышали когда-нибудь об Алине Некрасовой? Я узнала о ней в прошлом году. «Алиночка Некрасова» — вот так мне ее представили, и с тех пор она для меня непогрешимое совершенство. Идеал! Гордая и независимая! Хотя ее нельзя назвать красавицей. Глубокие зеленые глаза она ярко выделяет черными стрелками. Нос немного вздернут вверх, но портит все, по словам его обладательницы, горбинка. Я бы ее и не заметила. Ей удается с поразительным шармом задирать свой носик вверх. Длинную пушистую копну лисьих волос она собирает в толстенную косу до пояса. Но если Алинка распустила волосы, мы все знаем, что это не просто так, значит на горизонте запахло дорогущими духами какого-нибудь перспективного красавца. И тут уж никому не спастись.

***

Июнь 2015 года

Конец семестра. Я только что сдала все экзамены. На дворе июнь. Иногда лету нужно время, чтобы разгореться. Но сейчас стоит чудесная летняя погодка. Жара наступает уже с самого утра. В десять часов на улице нечем дышать, а оставаясь открытым и беззащитным перед полуденным солнцем, можно получить солнечный удар.

Солнце просыпается рано, а заходит очень нескоро, давая в волю нагуляться, прежде чем погрузиться в сумерки. Но и тогда жизнь не утихает. Особенно жизнь студентов. Удивительно, но почему-то все вечеринки студенты стараются трансформировать в вакханалию и различные оргии. А в ваши студенческие времена было так же?

Алинка любительница найти повод и организовать что-то подобное. Ее хлебом не корми, а дай что-нибудь придумать, она с легкостью составит план, подготовит и проведет любое мероприятие. Из нее получился бы отличный event-менеджер. Но Алинка решила штудировать уголовный кодекс. Хотя ясно почему… Ее родители самые яркие представители судебной системы. К тому же у Алинки отлично подвешен язык, что тоже не мало важно для хорошего юриста.

Однажды, давным-давно, когда я была еще совсем крошкой (а взрослые обычно любят пытать детей на тему: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?»), то рассказывала маме, что я хочу стать «хЕрургом». Кто-то боялся мороженщика, кто-то трусил перед клоунами, а моей фобией стал пластический хЕрург. Я боялась, что мама когда-нибудь сможет изменить внешность, и я не смогу разыскать ее в целом мире. Я предполагала, что по злостному заговору пластических хЕрургов дети не могут найти родителей и остаются совсем одни. Помните слова детской песенки: «Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети…»? Детскими глазенками и душонкой я уже понимала, что во всем мире сложно отыскать кого-то, особенно близкого человека. И мне бы тогда предстояло вглядываться в тысячи лиц, чтобы найти родное. Потом я (сама не знаю, как так вышло) твердо решила стать хирургом.

Но пока я только учусь и подрабатываю медсестрой. Алинкина мама любезно «протолкнула» меня в городскую больницу.

Так что у меня нет времени на студенческие вписки. Я вкалываю по двенадцать часов в день, чтобы иметь возможность оплатить половину квартплаты. А еще отрабатываю законные дежурные смены длиной в сутки и, как мне кажется, длиной в вечность (особенно, если тебе после смены предстоит отсидеть весь день на парах). Зарплата у меня скромная, не спасает и повышенная стипендия.

Как прожить бедному студенту? Каждый месяц я смотрю сериал с собой в главной роли под названием «Выжившая». Раз в месяц, а может и раз в два месяца мне удается съездить в гости к бабушке. Видели бы вы ее глаза, когда я начала наворачивать ненавистную раньше всей душой тушеную капусту!

***

Летние каникулы. Как долго мы их ждем!

Утомленная городским солнцем Алинка решила кардинально сменить обстановку и отправиться из жаркого душного города в еще более жаркую страну, где в лицо дует мягкий морской бриз.

К сожалению, бюджетные варианты для таких поездок закончились. Именно поэтому мне сейчас ничего не остается кроме того, как помогать Алинке собирать ее вещи.

— Ты документы не забыла? — спрашиваю я.

— Нет! — выкрикнула Алинка из соседней комнаты.

— Паспорт, посадочные талоны, ваучеры — все на месте? — продолжаю вопрошать.

Алинка за два часа сборов превратила квартиру в залежи одежды. Среди вещей царил хаос, где не представлялось возможным отыскать нужные и важные в первую очередь предметы.

— Испания — страна с чертовски темпераментными мужчинами, — говорила Алинка, — надо взять побольше сексуальных вещей.

— Ох, сколько же мифов существует о их горячности! — ехидничала я.

— Да плевать на мифы! Испанцы высокие, красивые и мускулистые, — констатировала Алинка.

— Что, даже брови в мускулах? Серьезно? — обе смеемся. — Откуда ты это взяла? Из телевизора? Интернета? Журналов? — поинтересовалась я.

Алинка кинула мне на кровать журнал, на обложке которого красовался загорелый мачо, тело которого для фотосессии смазали маслом.

— Ты реально думаешь, что они такие? — скривила улыбку.

— Анька, в Валенсии их тьма! — убежденно сказала Алина.

— А я слышала, что у испанцев очень рано начинают выпадать волосы, и к тридцати годам у них на макушке появляется блестящая лысина, но не переживай — по бокам обычно волосы остаются. — Я заливаюсь хохотом, а Алинка только нос морщит.

— Главное, чтобы Алиса не опоздала! — между делом говорит Аля.

— Алиса? Я думала, ты одна летишь.

— Нет, с сестрой двоюродной. Помнишь, я про нее тебе рассказывала? Она из Москвы.

— Нет, совершенно не помню, — призналась я, пытаясь хоть что-то вспомнить о ее сестре. — Ну, тогда держись, Валенсия! — выдохнула я и прищурилась. — Теперь то уж точно Испанию накроет волной сексуального безрассудства!

ГЛАВА 2

Утро. Стрелка часов едва перевалила за четверть девятого. Из окна своей комнаты я смотрела на то, как в машине такси Алинка отдалялась от дома, становясь чуточку ближе к своей мечте.

Душа, как известно, стремится в рай, ведь там спокойствие и блаженство. Где душа найдет рай? «Там» или «здесь»? А может, еще где-то?

«Там», «здесь» — понятия размытые, неопределенные. «Для каждого существует свой рай», — подумала я. И мне только предстояло на него заработать.

Но сегодня суббота, и я хочу проваляться весь день в кровати, просматривая мои любимые диснеевские мультфильмы.

Объедаясь вредной, но очень вкусной «всячиной», я успела посмотреть «101 далматинец». В сумке раздался телефонный звонок.

— Ну, кто там еще, «Чемпион»? — спросила я у своего смартфона, старенького и потрепанного разными жизненными обстоятельствами.

«Чемпион» — необычное прозвище для телефона, да? На самом деле, это просто симпатичное обращение к мужчине «номер раз» в моей жизни, а еще я совершаю тысячи звонков ежедневно.

На другом конце провода я услышала суетливый, обеспокоенный Алинкин голос.

— Анютка, блин, я забыла документы!

Ненавижу различного рода вариации (Анька, Анечка, Анюта, Аннушка) моего короткого и до боли простого имени!

— А я же говорила… — пристыдила я ее.

— Что мне делать? Черт! — Клянусь, что я даже увидела, как в этот момент Алинка топнула ногой от досады.

— Ты же не хочешь, чтобы я привезла их тебе? Да?

— Ну пожалуйста! — взмолился голос в трубке.

— Но моя машина сломана уже который месяц… Черт! Тащиться в аэропорт через весь город в час пик!

Сейчас лето, и многие жители покидают город, разъезжаются по загородным деревням и селам, а это означало, что на пути в аэропорт часа два я проведу в душном автобусе в километровой пробке.

— Анютка, возьми мою машину. Ключи и документы в тумбочке возле кровати. Но, пожалуйста, только привези побыстрее, — продолжала уговаривать подруга.

— Взять машину? — с осторожностью переспросила я. А это ведь была новенькая красная Audi TT, и прежде Алинка никому ее не давала…

— Да черт тебя подери, Бельская, подними свой зад от кровати! Я знаю, ты еще и с постели не вставала!

***

Спустя полчаса я обгоняла по встречке затормозившую на светофоре вереницу автомобилей.

Как же здорово, что я все-таки получила права! Эта мысль возникала у меня в голове всякий раз, как я оказывалась за рулем автомобиля. «Спасибо бабушке за то, что высылала деньги мне на учебу», — мысленно поблагодарила свою бабулю.

Не доезжая пару метров до терминала, я заприметила удачное местечко, где могла бы припарковать «ауди». «Как будто для меня берегли!» — порадовалась я. Но дорогу мне перекрывала все та же пробка из автомобилей. Пара машин продвинулась вперед, и у меня появилась возможность для маневра. Я начала аккуратно пробираться сквозь пробку между припаркованными у обочины автомобилями и парой автоцистерн, стоящих с левой стороны от меня. Яркое солнце слепило глаза, не выручали и солнцезащитные очки с затемненными линзами. Воздух стал густым и неприятным, тугим и громким, как изогнутый жестяной лист. Время вдруг сжалось. Движение автомобиля стало медленным и очень тягучим, как в густом и вязком киселе. Всего лишь полторы секунды реального времени… «Ауди» на мгновение поравнялась со стоящей у бордюра машиной. Это был черный «мерседес» с глухо тонированными окнами. На парковке он простоял явно долго — уличная пыль густо покрывала его кузов. Я уже на полкорпуса обогнала его в попытке припарковать Алинкину «ауди»…

— Вот же идиотка! — воскликнула я, поняв, что прижалась правой стороной машины к «мерседесу» настолько близко, что передним бампером процарапала его дверь и крыло. — Черт! Допрыгалась! — Начинаю снимать ногу с педали газа. Мои движения медленные. Время как будто остановилось вовсе. Я выбежала из автомобиля.

«Черт, я словно глыба налетела на него», — ужаснулась я, глядя на большую царапину, а точнее целую большущую полосу, которая ярко-ярко блестела в лучах полуденного солнца.

Как же так получилось? Я ведь тормозила! Почему АБС не сработала, почему она молчала? Нога тупо не успела продавить педаль тормоза до конца?

Я не понимала, как за считанные секунды расстояние между машинами сократилось так, что я процарапала четверть кузова «мерседеса». Внутри организма четко ощущалась физическая боль от стремительно нарастающего напряжения.

«Черт! Алинкины документы… — вспомнила я. — Так, хорошо, и что же мне делать? — В моей голове стремительно замелькали различные картинки. — Я только отдам документы и вернусь, — решила я. — Алинка писала, что регистрация на рейс уже началась. А что сказать Але? Может, пока не говорить? Вдруг хозяин „мерседеса“ вернется к машине, а тут такое?» — мысли в голове обгоняли друг друга.

На пыльном лобовом стекле черной иномарки решаюсь написать свой номер телефона и фразу: «Я вернусь через пять минут».

***

Суетливая обстановка у здания аэропорта раздражала и еще больше заставляла нервничать. Людской трафик, кажется, достиг своего максимального предела. Целая вереница людей толпилась у пункта досмотра, очередь начиналась еще на улице.

Обмахиваясь Алинкиными документами, с досадой думаю о том, что здесь совсем нечем дышать.

Раскаленный воздух то и дело звенел турбинами взлетающих самолетов и сигналами клаксонов с трудом разъезжающихся желтых городских такси. Здесь можно простоять целую жизнь — я была в этом абсолютно уверена.

Пройдя утомительную процедуру предварительного досмотра, я пулей влетела в холл аэропорта. Стоя перед табло вылетов и прилетов, глазами я искала Алинку.

— Столько людей вокруг, просто ужас какой-то! — пробурчала я. — И все куда-то летят… А говорят, что денег нет…

Алинкину фактурную фигуру я рассмотрела далеко не сразу. Она сидела в маленькой уютной кофейне за стеклянной стеной и неторопливо попивала, даю руку на отсечение, латте.

— Уф, я думала, что не успею! — еле отдышавшись, выпалила я и присела напротив Альки.

— У нас есть еще немного времени, — успокоила меня подруга.

Рядом с ней сидела девушка и читала глянцевый журнал (ну, как читала — просто пролистывала страницы, останавливая свой взгляд на самых интересных и красочных картинках с модными тенденциями «весна — лето 2015»).

«Наверное, это та самая Алиса», — предположила я.

Что ж, заметная персона. Порой и одного взгляда достаточно, чтобы определить, что рядом с вами опасная фигура. Одна из современных хищниц. Первое, что сразу приходит на ум, — это наличие миллионных счетов в банке. Она, наверняка, по одному запаху может определить количество денег у тебя на счету. Для нее это обычное дело. Ей едва перевалило за тридцать, и она, без всяких сомнений, думает, что мужчины без ума от нее. Я мало знаю о том, кто она и чем занимается, мне известно только одно — чтобы ее лицо напечатали в одном из глянцевых журналов, ей пришлось бы потратить целую кучу родительских денег на приобретение корзины пасхальных яиц «Фаберже».

— В нашем обществе светская слава дает массу возможностей, можно хоть собственный благотворительный фонд учредить! — констатировала Алиса и закрыла журнал.

— А вы книгу напишите, сейчас это модно, — предложила я ей в качестве альтернативы, — или картину.

— А что, сейчас многие пишут, ничего сложного. — Она сделала глубокий вдох. — Может, и напишу. Быть художницей проще всего — нарисуй несколько непонятных работ и философствуй с умным видом.

Кажется, она до сих пор подыскивает для себя годные варианты на тему: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь». В ее случае можно и допустить пару ошибок, это нестрашно. Умение использовать энергию и время тысячи людей — краткая история ее успеха. Хрупкая белокурая девушка с круглыми голубыми глазами, в которых читалась всего одна (только одна) мысль — дорога в облака. Высокая, статная, с упругой попкой и плоским животом, красивыми стройными ножками и четырьмя звездочками под аватаркой. С ее лица считывалась невыносимая легкость бытия. И это неудивительно. Только представьте: в мае вас ждут в Российском павильоне в Каннах, в июне бомонд перебирается в Лондон поближе к аукционам и скачкам, в августе все отбывают в Сен-Тропе. Я уже вижу, как она просыпается ранним утром с ноющими ногами (привет, CHristian Louboutin!) и тяжелой (от выпитого накануне) головой и с гримасой отвращения перебирает новую стопку приглашений.

Мысленно я не переставала возвращаться к поврежденной «ауди». Я не решилась ее хозяйке рассказать об аварии. Что-нибудь придумаю, пока Алинкина попа будет принимать солнечные ванны. В кармане завибрировал мобильный телефон. Мое сердце сперва сжалось, а потом и вовсе булыжником свалилось в пятки.

— Аль, мне пора, звонок по работе, — попыталась я заранее оправдаться.

— Так сегодня же суббота, — удивилась она.

Я покачала головой — мол, ничего не поделать, помахала Альке рукой и широко улыбнулась изо всех сил.

Опрометью я вылетела из здания аэропорта. ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ! Мне грозила реальная, а не воображаемая, трудноразрешимая ситуация.

***

Чем ближе я подходила к месту ДТП, тем сильнее меня охватывали чувства подавленности, вины и ощущение никчемности.

Нет! Нет! Нет! Я не могу! Самый простой и быстрый способ избежать наказания — убежать, как тогда, в седьмом классе. Помню, я по случайности разбила горшок с геранью, а потом тихонечко припрятала осколки в шкафу, который стоял в конце классного кабинета. Стыдно по сей день — аж щеки загораются огнем и сводит низ живота. Но от страха и проблем не убежать, а откладывать бесполезно.

Еще немного промешкавшись в метрах трех от «мерседеса», я сделала глубокий вдох, досчитала до десяти и сказала: «Дзен», как меня учила делать Алинка в минуты особого беспокойства.

Я постучала в глухо тонированное окно «мерседеса» (как сказал бы Алик, «тонированный в сопли»). Может мне стоило позвонить Алику? Ну нет! Нет у него этой мужской хватки — решать чьи-то проблемы. Он свои решить не может, пока я не помогу…

Окно иномарки опустилось, и я поежилась от страха, задрожала березовым листом.

Темные глаза пронзили меня насквозь. Одический взгляд, за которым скрывалась великая сила. И как мне показалось, чудесная сила. Мужчина, который взглядом мог покорить и подчинить себе весь мир. Какое значение имеет этот взгляд в минуты опасности и негодования?

Дверь автомобиля открылась, и с мужественной надуманной грацией навстречу мне вышел молодой человек.

— Ох же… — проглотила я и отодвинулась на полшага назад.

Он походил на всадника благородного и темпераментного. Его рост, по меньшей мере, сто девяносто сантиметров, и рядом с ним я чувствовала себя божьей коровкой. Вот это да! Кто из женщин устоит перед двухметровым красавцем?

«Боже, его густая двухдневная щетина говорит о запредельном уровне тестостерона. Вот это хо-хо!» — подумала я.

От обычных мужчин его выгодно отличала форма — форма пилота гражданской авиации. «Красиво», — оценила я про себя. Форма идет мужчинам, делает их мужественней, более взрослыми, солидными, придает некую официальность и недоступность. Военная же выправка и вовсе дает хорошую осанку, подтянутость фигуре. Глядя на него, мне сразу же захотелось выпрямить спину.

— Так нельзя, — проговорил он утомленным, но весьма сильным голосом. — Нельзя убегать, оставив место ДТП.

Наконец-то я смогла оторваться от его магнетизма. Да, форма, несмотря на то, что была изрядно помята после работы, действительно придавала ему нотку загадочности и отлично сидела по фигуре (спортивной, между прочим, фигуре).

— Понимаете, я тут жду вас … — Он явно старался быть толерантным.

Его голос подействовал на меня отрезвляюще. Я заморгала, подбирая нужные слова. Воздуха в легких не хватало, и я принялась хватать его, приоткрывая рот.

— Я же оставила номер своего мобильника, — указала я на лобовое стекло в попытках оправдаться перед ним, хотя сама негодовала на саму себя от досады.

— Где? На лобовом стекле? Что ж, причудливости вам не занимать! Так нельзя. — Он нахмурил брови. — Я вызвал полицию и намерен рассказать о том, что вы скрылись с места ДТП.

— Что? — возмутилась я. — Так ведь я сразу примчалась, как только вы мне позвонили!

— Как же вы меня достали, избалованные дети своих напыщенных родителей! Нет от вас спасу, от мажоров. Накупят вам родители дорогущих иномарок, а вы потом гоняете направо и налево, правила нарушаете, зная, что за вас откупятся. Между прочим, юная леди, вы даже извинений своих не принесли. — Я слушала, потупив взор. — Ну конечно же, сейчас приедет папочка, и все разрешится само собой. Будь моя воля, я бы вас всех отправил в детский дом и посмотрел на то, как вы самостоятельно приспособились бы к существованию!

Злость и раздражение закипали во мне, кровь поднималась и приливала к голове.

— Что?

«Ну, я тебе сейчас задам!» — возмущенно подумала я. Кулак сам собой сжался, стал твердым, как камень. Не знаю, где я взяла столько сил… Я стиснула зубы и врезала этому мужчине прямо в нос, да так сильно, что кровь хлынула ручьем.

— Черт, ты сломала мне нос, тупая девчонка!

ГЛАВА 3

— Господин инспектор, за последние сутки у меня двадцать часов лету за спиной. Сейчас сезон отпусков, вот мы и накручиваем… За половину месяца не меньше трое суток в небе. Перед моими глазами картину нарисовали маслом: какая-то сумасшедшая поцарапала мой автомобиль, покинула место ДТП, пришлось ждать ее… А она не только не извинилась передо мной, так еще и нос мне разбила, — потерпевший жаловался на меня, а я в качестве протеста закатывала глаза.

На улице стемнело, и жара наконец-то спала. Уже добрых четыре часа мы сидели в кабинете инспектора, который проводил дознание, скупо выясняя обстоятельства ДТП.

— Нечего было грубить, — огрызнулась я. — Никто вам не давал права меня унижать!

— Вам грозит уголовная ответственность за то, что вы разбили этому молодому человеку нос, — сказал мне инспектор.

— Я знаю. — Тут я глубоко вдохнула. — А можно как-нибудь это ма-а-аленькое недоразумение переквалифицировать в административное правонарушение? Скажем… м-м-м… штраф? — Как же хорошо, что Алинка научила меня некоторым тонкостям юридической науки!

— На усмотрение потерпевшего, — ответил на мой вопрос сотрудник полиции.

— Меня устроит сумма в пятьдесят тысяч. Это немного, — быстро нашелся явно обнаглевший пострадавший.

Как это он так сильно пострадал, что имеет силы и наглость торговаться с девчонкой, которая лет на десять моложе его? Вот когда я страдала от вероломства сверстников, мне был даже дышать больно…

— Пятьдесят тысяч? — воскликнула я. — Да ничего себе, твою ж мать! У него что, вместо переносицы платиновая пластина, инкрустированная бриллиантовой крошкой? — Я выдохнула от отчаяния. — У меня нет таких денег.

— Позвоните своим родным, уверен, они вам не откажут! Родители внесут нужную сумму, и мы закроем это дело! — предложил мне инспектор.

— Родителям? — переспросила я. В голове стали проигрываться всевозможные варианты. — Но у меня только бабушка, которая живет в тысяче километрах… — «Да и ее пособия не хватит на оплату штрафа», — подумала я про себя.

Снова подумала об Алике. Но где ему взять столько денег? Алик — мой лучший друг, а также он набивается ко мне в ухажеры. Дружелюбный, выдержанный и спокойный. Мы часами можем говорить на всевозможные темы: о литературе, театре, искусстве. Ну, просто супер, а не вариант, да? Но вот при взгляде на него его хорошая душа и все положительные качества как-то отступают на задний план. Нет, он не был отталкивающим и неприятным внешне, но от него веяло таким унынием… Особенно, когда нужно было решать проблемы. Все его трудности постоянно приходилось решать мне. Занять денег — это была его излюбленная просьба. Нет, он не был альфонсом или человеком, с трудом сводившим концы с концами. Он мастерски просаживал деньги, которые раз в месяц выдавались ему на карманные расходы. А после занимал их у меня. Отдавал и снова занимал. Этому не было конца. Так что помочь он мне мог мало чем, а точнее сказать, то ничем вовсе.

— В таком случае я вынужден применить к вам административный арест на двадцать четыре часа, — заключил инспектор, вернув к себе мое потерянное внимание.

— Что? Арест? Да быть не может! — Я с негодованием посмотрела на моего пострадавшего, который жаждал со мной расплаты. — Нет, вы ведь не позволите? — растерянно спросила я, но владелец черного «мерседеса» был непреклонен и бескомпромиссен. С его легкой руки я угодила прямиком в камеру.

— Нет, не оставляйте меня здесь! — умоляла я дежурного, который закрывал за мной могучую решетчатую дверь.

— Не капризничайте, юная леди, — равнодушно кинул мужчина в погонах.

Ну да… Он, наверное, принял меня за одну из путан, которые обычно выстраиваются в ряды на подъездных путях к городу. А может, во мне он рассмотрел девушку, которая только что расчленила своего возлюбленного? Я, по крайней мере, себя ощущала именно так.

Одиночная камера, где нет ни одной живой души и куда изредка заглядывают люди по ошибке. Не то чтобы я была смазливой привередой, но хорошего в этом мне виделось мало. Захотелось раскапризничаться, расплакаться, как маленькой девочке, но я взяла себя в руки, стиснула зубы и приготовилась ждать утро.

***

Ужасно затекли руки и ноги, ныла спина. Из маленького зеркальца на меня смотрело худощавое лицо. Выглядела я замарашкой. Я протерла синие туманные глаза, под которыми были темные круги, как результат бессонной ночи. Каштановые, чуть волнистые волосы я заплела в косу длиною до поясницы. Губы были немного бледнее, чем обычно. На белом, почти бесцветном лице выделялись черные густые ресницы и брови. Всю ночь я провела в помещении, где общая температура воздуха не поднималась выше пятнадцати градусов. Прохлада иссушила мою кожу, а в голове бушевала убийственная мигрень.

«Какое чудовищное утро, — подумала я, — несправедливое и принудительно холодное». Мой желудок сводило от голода. Кажется, я здесь умру от истощения прежде чем меня выпустят. Организм мечтал о кружке горячего чая или, на худой конец, о стакане теплой воды без сахара.

Утро властное и сердитое. Попробуй найди с ним общий язык…

В камеру ко мне вошел начальник отделения полиции.

— Постановлением судьи к вам применяется следующая мера административного наказания: исправительные работы сроком четыре часа, — с военной интонацией произнес полицейский.

Я подписала все необходимые документы, даже не читая их. Смысл происходящего был утерян. Какая разница, на какой галере грести веслами?

— А где я буду проходить исправительные работы? — поинтересовалась я обессилившим голосом.

— Где, где? Известно где! — ухмыльнулся начальник полиции. — Ты че, мне, что ль, нос разбила?

— Нет, — замотала я головой.

— Правильно, у по-тер-пев-ше-го, — кивнул мужчина в погонах, продолжая складывать документы. За его спиной появился тот самый обиженный мной высоченный мужчина, макушкой способный достать до неба.

— Можете забирать, — обратился полицейский к владельцу черного «мерседеса».

— Что? Я что, человека убила? Может, еще на меня наручники наденете?

— Если будете снова драться, я буду вынужден заковать вас в наручники, — произнес потерпевший.

***

Я сидела на заднем сидении «мерседеса». Яркое послеобеденное солнце слепило мои усталые глаза. Прикосновения солнечных лучей обычно действуют пробуждающе, особенно, что касаемо природы, мне же захотелось закрыть глаза и погрузиться в глубокий сон. В салоне автомобиля царила глухая тишина, и мне слышался урчащий звук моего голодного желудка. Больше суток я ничего не ела.

— Простите, пожалуйста, а куда мы едем? — спросила я владельца разбитой мной иномарки.

— В дом моих родителей, — сухо ответил он.

— А что я там должна буду делать? — с напускным равнодушием попыталась выудить хотя бы малейшую информацию о том, что меня ожидало.

— В огражденном участке есть место, где просто необходимо покрасить забор.

— А это вообще законно? — еле слышно пробормотала я.

ГЛАВА 4

Думаю, каждый в детстве собирал из конструктора дом или рисовал его на бумаге. Это было легко и интересно. Можно было запросто вообразить и нарисовать настоящий дом своей мечты, самый красивый и уютный, в котором жила бы дружная семья.

Дом, в дверях которого я оказалась, был красивый и светлый. Стены украшали старые семейные фотографии. Это единственное, что мне удалось рассмотреть, так как внутри я была не больше минуты, дальше меня ждала приусадебная территория, которая утопала в зелени и цветах.

— Вот, держи! — потерпевший кинул мне в руки банку с краской. — У моей мамы в следующем месяце именины, а забор обвалился, рабочие залатали отверстие, и теперь его следует выкрасить в яркий зеленый цвет, в тон природной зелени.

Он что, издевается? Я открыла банку.

— Уф, — повела я носом, едкий запах краски врезался в глаза и нос. Во рту ощущался привкус ацетона. — Яркий? Я бы сказала — ядовитый!

Я опускала кисть в тягучую массу, затем убирала излишки краски и прокрашивала каждый сантиметр кирпичного забора.

Сам дом и прилегающая к нему территория, конечно, были красивыми и благоустроенными. Но мне бы здесь жилось некомфортно. Дома хочется чувствовать себя уютно и спокойно. Здесь же повсюду мельтешили какие-то люди — рабочие, судя по всему — и что-то без конца колотили, прибивали и пилили. Не люблю я суматоху, а она царила на просторах нарядного жилища везде.

Мне вспомнилась бабушкина деревенская изба с резными ставнями. Она маленькая, немного покосившаяся от времени, но зато крышу мы выкрасили в рябиновый красный цвет.

Помню, как каждые каникулы бабушка забирала меня к себе. Весной, в канун Святого воскресенья, мы белили стены и красили окна, и дом становился свежим на вид, ожившим. Он пробуждался от зимней спячки. Летом в нестерпимую жару открывались все окна и двери, и тогда на секунду к нам в гости захаживала приятная струя освежающего воздуха. Зимой окна покрывались инеем, да так, что не было видно улицы. Приходилось дышать на стекло, чтоб разведать окружающую обстановку.

Помню, нагуляешься так, что штаны и варежки промокнут до нитки, идешь домой, не чуя ни рук, ни ног. А в избе топилась печь, трещали дрова. Мягкое тепло окутывало щеки, как только я ступала на порог. Спустя пару минут приятно покалывала кожа, раскрасневшаяся от мороза. Все комнаты насквозь пропитались запахом только что испеченных пирожков или блинчиков. А бабушка приветливо зазывала на чашку чая… Как же душевно и здорово было посидеть в комнате, где приветливо струился мягкий свет, и помечтать обо всем на свете.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 176
печатная A5
от 421