электронная
180
печатная A5
463
18+
Детектив без детектива

Бесплатный фрагмент - Детектив без детектива

Автобиографический роман

Объем:
312 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-0781-2
электронная
от 180
печатная A5
от 463

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Вместо предисловия

У народа силы нету,

Хоть кричи на всю планету!

От свободы видимость одна.

Так уж созданы законы,

Хоть не бьет челом поклоны,

Но спина согнутая видна.


Отощал душой и телом,

Прежде сытый был и смелый,

Не спускал обиды никому.

А теперь он светит попой

И завидует Европе —

Что-то неподвластное уму?..

А, если поискать причины всему случившемуся, то и копать глубоко не придется, видны на самой поверхности, ничем не прикрытые бесконечные уголовные преступления, в основе которых лежит полное игнорирование элементарных прав, в том числе и права на обычное физиологическое выживание

Власть и право

О какой справедливости речь?..

У политика — мера иная:

Рычаги его — право и меч,

И невинный под них попадает!


«Неповинных и меч не сечет» —

Только сказка для бедных и слабых.

У богатых и сильных — расчет,

К ним еще — деньги, коль надо?


Нету денег — терпи, трепещи,

Чтоб неслышно было и невидно.

Справедливости нет — не ищи,

Хоть и больно тебе и обидно!..

Людей принято делить по отношению к законам на две группы: законопослушные и незаконопослушные. И нет ни одного сейчас, и не было такого государства в прошлом, в котором это деление не соблюдалось бы. В тех нациях, которые принято считать законопослушными, например немецкой, правило это продолжает действовать, только процент незаконопослушных значительно меньше., чем послушных. И если проследить исторически, как внедрялось в сознание немца законопослушание, то можно с определенностью сказать, оно вбивалось силой и страхом перед наказанием! Стоит, наверное, подумать только над вопросом, а каковыми были сами наказания, если генетически послушание закрепилось? Вспомните курфюрста Фридриха, который, прогуливаясь по Берлину, собственноручно бил дубинкой всякого, кто казался ему праздношатающимся. Сила всегда требовала к себе уважения и заставляла выполнять безоговорочно принятые ею постановления и законы

Сила есть — не нужно право,

Право есть — не нужна сила.

Но на силу нет управы…

Право та провозгласила.


Говорят о праве часто,

И по делу и без дела.

Значит, в обществе несчастье,

Значит, право — заболело!


Если в церкви бьют поклоны,

Лишь надеются на Бога,

Значит, умерли законы,

Да и прав совсем немного!


Право есть — не нужна сила,

Пусть находится в оковах,

Чтоб вреда не наносила,

Чтоб не властвовала снова!

Власть всегда корректирует законы, созданные ею самою, если замечает, что они мешают ей, иными словами власть сама нарушает установленные ею же правила.

Что право, общества закон,

Когда я обладаю правом «вето»?

Коль действиям моим мешает он,

Я «вето» наложу, без вашего совета!


В моих руках богатства всей страны:

Войска, полиция, суды, прокуратура.

Вам смерть грозит, «отечества сыны»,

Лишь только посмотрю на вас я хмуро…


Вас много, всех — не сосчитать,

Что для меня — «великие» потери!

Я позволяю вам пока еще дышать,

И осуждать меня из-за закрытой двери…


Мигну — и ту же журналистов рать,

Опишут действия мои, как надо;

Любого и любое — оболгать,

За то, чтоб получить из рук моих награду!

Но, если наемные журналисты не могут заболтать очевидное негативное, значит ложь не выполняет своего предназначения. Объяснить причины экономического спада, правового насилия внешними причинами, создаваемыми недругами из-за рубежа, становится даже искушенному лгуну невозможно. Законы есть, но они не действуют, следует, наверное, задуматься и о существе самой власти?..

Пока творит законы «вор в законе»

Разумное находится в загоне;

Но, если разум создает законы —

«Ворам в законе» только место в зоне.

Вот и вывод напрашивается сам собой, — наличие законов не определяет еще права гражданина в обществе. Законы должны исполняться всеми, невзирая на положение в обществе! Не может быть в обществе касты «неприкасаемых», перед которыми закон низко склоняет свою голову.

Исполнение законов в обществе поручено правоохранительным органам. Люди, работающие в них, функционально поделены на группы: одни ловят преступивших закон, другие ведут дознание, третьи — судят, четвертые — наказывают. И на каждом этапе действий этих органов в свою очередь слишком часты нарушения законности. И безмерным лицемерием звучат слова о демократичности законов и об их безукоризненном исполнении.

Каждый, имеющий хоть крупицу разума, понимает это и не верит в то, что с ним фемида не совершит самую настоящую расправу! А потому ищет путей, как заставить определяющих судьбу его, быть милосердными к нему. На Руси во все времена самым распространенным пороком было — корыстолюбие. Богатый подкармливал нужных ему людей так, на всякий случай! Бедному от случая к случаю напоминали, что нужно «дать»…

А на Руси, как на Руси:

Тому неси, тому неси…

Неси чиновнику, другому,

Неси последнее из дома.

И сколько ты их не проси,

Звучит одно: «Неси, неси!»

Нет и не было ни у кого надежды на то, что истина восторжествует на любом этапе суда и следствия. В отдаленную старину на Руси судом и следствием занимались лица, называемые «дьяками». И тогда, как и сегодня, давали взятку, называемую почему-то «нос». Если взяткой дело не решалось, поскольку по малости ее, дьяк отказывался брать, говорили предки наши — «остался с носом»

Когда дьяку проситель взятку нёс

С прошением своим, или доносом,

Ту взятку называли словом «нос»,

Не дал её — «остался с носом»


Теперь условия совсем не те —

Канули в прошлое все дьяки.

Но по душевной простоте

Остался «с носом» взяткодатель.

От прошлого нам все-таки многое досталось, к примеру, редко устоит судья перед крупной взяткой. Один вид денег крупных бросает его в затаенную дрожь, руки начинают чесаться, сердце сладостно ныть начинает… Большие деньги, что ни говори, обладают огромной пробивной способностью…

Закона мера растяжима,

Законник в нем весьма искусен,

И истина недостижима,

Коль взятка велика и вкусна.

Ну а бедному, не имеющему денег крупных, остается только уповать на судьбу, говоря с покорностью великой:

…Тот не утонет, нет,

Кому дарит судьба пеньковую веревку,

Какой не дай ему совет —

Веревка ждет его… и только.

К тому же сознанием бедного, не владеющего информацией всегда умело манипулировали создавая у него иллюзию значимости в условиях выбора властной фигуры…

Куда ты залетел?

Не видно добрых дел…

Не разберешь, где следствия, причины?

Пусть слишком смел,

Сообразить успел,

Что все равно находишься в трясине!


Как угодил?

И выбраться нет сил…

Барахтанье в зловонной жиже только…

Так вышло потому,

Что вопреки уму

Избрал своим вождем ты волка

Пронеси, Господи!

Лихо так часто Русь посещало, что в кровь и плоть нашу вошла просьба к Богу несущаяся — «Пронеси, Господи!» Звучала она чаще просто так, без всякого эмоционального напряжения, душу в такую мольбу не вкладывали… Кстати, из уст атеистов тоже нередко неслось: «Пронеси Господи!» Случалось это тогда, когда комиссия или ревизия заглядывала неожиданно — к ней не успели заранее подготовиться.

«Боже! Отведи от нас беду,

Мимо пронеси, да без удара!

Все, что мы творили — на виду!

Сны плохие снились нам недаром…


Времени не хватит стол накрыть —

Через час комиссия нагрянет!

Боже, подскажи, как поступить?..

Да! Не дар комиссия, не пряник!


Взятку дать, а повод для нее?..

Дать открыто, поднести в конверте?

Нос, куда не надо, не сует.

Унесли б скорее ее черти!..»

Звучала мольба эмоционально напряженная, с тоской, надрывом в голосе, когда беда за глотку хватала! Беды были малыми, касающимися ограниченного круга лиц и огромными, потрясающими основы государства.

К смерти человека в мирное время и в битве относились как к естественной утрате: «Бог дал, Бог — взял!» Поплакали, помянули …и вновь с головой погружались в повседневные дела, определяемые временем года и нуждами семейства.

Страшно становилось, если беда приходила разом не в один дом, или избу! Ну, скажем пожар…

Пожар! Пожар! А пламя — до небес!

Кто руки засучил, а кто-то — в слезы!

Был дом добротный — и исчез!

И лес горит: и сосны, и березы.


Дом отстоять не удалось…

Осталась, слава Богу, хоть худоба.

Такого страху натерпеться довелось!..

Слаб человек, сильна у беса злоба!…

Если потеря совершалась по воле Всевышнего, или злобой дьявола определялась, поиск виновного отпадал сам собою. Иное дело, если вмешивалась злая воля человека! Приходилось искать причинившего вред. Вина и наказание определялись уложениями, постановлениями, законами или обычаями, если до законотворчества не дошли еще мыслями, да не записали, не высекли на каменной плите…

Святая Русь испытала бед множество, к тому же и великих, оставляющих на теле ее отметины глубокие — о них история память сохранила. Записывали иноки в монастырях о тех бедах, летописи вели… Все для того, чтобы будущему напомнить: у прошлого учиться тому, как избежать подобной беды, коли нагрянет она! Но, находятся и такие, которым не нравится история прошлого, не устраивает она чем-то к власти пришедших? Вот и велят они переписать, подчистить, подправить. И звучат эпизоды истории по иному, с ног на голову поставленными. Уходит заказчик в небытие, а «заказ» его остался. Проходит время и ложь уже за истину принимается, поедом съедая ее.

А в прошлом, если здорово покопаться, много и хорошего, и плохого можно найти… Все зависит от того, что ищешь и как преподносишь найденное?..

Прошлое следует оставить, если не подготовлен к объективной оценке его, пусть оно служит как предмет поисков материала для повествования, поскольку следует дать право писателю творить и материалы в распоряжение пишущего предоставлять! Но и пишущему следует помнить — «Ври, ври, да меру знай!» Помнить следует еще, что время терпеливо сносит обиды, но иногда стреляет из прошлого картечью! Во временной отрезок люди жили, трудились, смерть принимали с мольбой и проклятиями, несущимися к Богу!

Но разве Бог виноват в том, что Россия перенесла два таких потрясения, когда, кажется, только волею небес она и сохранялась от полного распада? Сколькими жизнями беды государства оплачивались?.. И неслись мысленно и с криками мольбы о «спасении!» Но получали ли они ее? Связь времен и раскручивание временной спирали требует анализа и осмысления происходившего и происходящего и в малом, и в великом…

И во времена лихие, чувствуя полное бессилие свое, я, как и все люди, жившие и живущие, могу рассчитывать только на милость Господа Бога нашего!

Не на тройке лихих лошадей,

(Колокольчика нет под дугой).

Не уйти, где-то ждет лиходей,

От беды не умчаться другой!


Я. не ведаю где и когда?

Может в поле, а может в лесу?

И в обличье, каком та беда?

Может, я ее в сердце несу?


Пронеси ее, Бог, стороной,

Пусть она не коснется меня,

Ни во тьме непроглядной, ночной,

Ни в веселье ликующем дня!

Две великие беды, сопровождавшиеся ломкой устоев, ломкой веры, утверждавшие силу и насилие, под видом полной свободы, коснулись меня и опалили. Из селянина, каким мне следовало быть, я превратился в горожанина, потерявшего связь с местом рождения моего.

Село, как село, — таких тысячи и тысячи в России. Да и селом деревня моя стала после того, как дед мой (царствие небесное ему) построил церковь в ней. Было то в канон революции, смерчем носившейся по просторам великого государства… Крестьяне села мирными по натуре своей были, воевать не хотели, но их об этом и не спрашивали. Желания селянина не учитывая, отлавливали, винтовку в руки давали, иди мужик убивать! А кого и за что, убивать-то? Чужеземцев бить — одно дело, а вот руку поднимать на своего, тут бы и маленько подумать надо, пошевелить умишком, что ли?

Белые приходили, уговаривали, что Россию спасать надо от жидов и большевиков, немцам ее продающим. Нежелающих воевать шомполами пороли, а вечером, сидя за столом у купца первой гильдии Котельникова Митрофана, коньяк пили и звучными молодыми голосами пели:

…Эх, вы марксисты! Эх, вы махновцы

Вас не боятся наши дроздовцы!

Смело мы в бой пойдем за Русь Святую,

И за нее прольем кровь молодую!

Долетали слова песни до крестьянских ушей, странные слова на мотив старинной солдатской песни. Никто из крестьян ничего не слышал о генерале Дроздове. Много их на Руси, носящих птичьи фамилии… Как их все упомнить?

Красные приходили, тоже убеждали, что за землю нужно сражаться, делить ее между крестьянами нужно, да по справедливости, по количеству душ в крестьянской семье. Богатей, буржуй, так, задаром, землю не отдаст! За нее надо гуртом постоять… Вроде бы говорили правильно большевики, и слова доходчивые, хотя сами-то, городские сельской жизни не знали, откуда им беды крестьянские знать? Да и говорили по-городскому, слова произносили, как пономарь, не запинаясь. Может, заманивают словами, свои вопросы решая? Рабочий, все же не крестьянин? В лаптях не ходит, обувка кожаная. На плечах не рядно, а тужурка суконная, или кожаная….

Конечно, трудом хлеб насущный добывает. Не помещик. Тот живет, скажем, как наш, в стольном граде Питере, аж на самом краю государства Российского, как сыр в масле катается, руки в земле не пачкая. Хотя, от земли, от крестьянских рук кормится. Семьи крестьянские многодетные, подрастают, своими семьями заводятся, кормиться надо, а где землю взять? Даром не дают, а денег на землю в суме крестьянина отродясь не водилось! Приходилось, чуть ли не всему роду на одном паю селиться! Как детей и внуков на самостоятельную жизнь пускать без надела земельного? Беднота, — краю нет… Но сражаться за «землю» куда-то далече от дома кличут, а Расея — велика, в ней, как иголка в стогу сена затеряешься. А потом же, пока сражаться будешь, свое хозяйство упадет, а поднимать его упавшее силенок, пожалуй, и не хватит! Война калек рождает, с нее упитанными бугаями не возвращаются..Опять же, резон спросить, почему тамошние мужики сами землю от помещика не отберут? И, не желая за тех мужиков воевать, прятались от красных, где придется. Крестились, перед иконами на коленках стоя, молились, с надеждой в небеса глядя: «Пронеси, Господи!» Дед мой тоже прятался… Не повезло ему, — прятавшись на болоте в своем же лесу, застудился дед, захворал. Хворого его не стали брать, к тому же, он и недолго тянул. Надрывно кашляя, больше лежал на лежанке. Бабушка часто печь топила, чтобы дед грел мерзнувшее тело свое… Так на лежанке и умер…

Ставили красные к стенке «темных», непонятливых, не желающих сражаться за благо народное. Понимали, что крестьянин не враг, но стреляли пулями боевыми в него для того, чтобы устрашением заставить присоединиться…. И эти по вечерам, собравшись в кружок близ костра, пели на тот же мотив, что и «дроздовцы», только слова у песни были совсем иные:

…Смело мы в бой пойдем за власть Советов,

И как один умрем в борьбе за это!

Как-то красная дружина путейских рабочих со станции Конотоп на фронт ехала, правда, не по железной дороге, а по проселочным сельским, на подводах, а на них пулеметы «Максим».

Те тоже остановились в селе нашем, Странно было слышать, как хохлы по-русски пели песню:

….Стреляй солдат, но не забудь,

Вдали, быть может, в это время

Твою жену, твоих детей

Нагайкой бьют без сожаленья!


Попы тебя благословят:

Убьешь отца — греха не будет!

Попы не врут, коль говорят:

Царь вашей службы не забудет…


В далекий край служить пошлют,

Голодных убивать принудят!

По чарке водки вам дадут,

И этим — совесть вашу купят!


Стреляй солдат, целись верней,

Коли штыком и бей прикладом,

Но в то же время не забудь,

Что бьешься ты с голодным братом!

Слова песни понятными были, но идти воевать не хотелось! Молили Господа Христа: «Пронеси, Господи!»

Чем дальше время летело, тем смутнее и непонятливее становилось: так часто власть на селе менялась, что и присмотреться к ней просто не успевали. Тем более, что стали наведываться на село и вовсе непонятного цвета люди. То знамя несли черное, на нем череп с костями и надпись — «Анархия — мать порядка». То наезжали мужики с красными рожами, с запахом сивушным, в жупанах и шароварах, «гайдамаками» себя величали, то отряды генерала Шкуро, то деникинцы. А то, приходили и вовсе, говорящие не на нашем языке.

Ну, что за люд, на самом деле?

С каких земель пришли сюда?

Язык чужой — чего-то мелят?

Ведут себя, как господа:


Подай того, и дай им это,

А что крестьянин может дать?

Судьба темна и нет просвета —

Семье придется голодать!

Вот и молись, чтоб Бог защитил от супостата: «Пронеси, Господи!» Не помогало. Видно, от нехристей молитвы не было…

И откуда столько народу, без приглашения, на Русь пожаловало?. Того и гляди, что матушку Расею на куски разорвут!.

И приходилось, как во все времена лихие, крестьянину оставлять соху и плуг, да за оружие браться, чтобы от нахальных отбиться!

Бились — живота своего не жалея, а конца краю той бойне не было! Стреляли брат в брата, сын в отца.

Ну, то на фронте, хотя так трудно было сам фронт определить. Где, что? Какие границы? Сам черт не разберет. Поезд из Москвы идет в Ростов на Дону. Москва красная, Ростов — белый. А на пути туда и обратно много разного люду шатается, в шайки, да отряды сбиваясь. Грабежом занимаются!..

Время стало беззаконным, а живущие в нем — беззащитными: ни Бога, ни царя в голове! Одним словом — бандитизм. Как уцелеть мирному, кто сердешного пожалеет!

Мотались люди туда-сюда, ища спасения! И деньги не помогали, Сегодня богат, завтра — нищий!

И опять неслась молитва к небесам: «Пронеси, Господи!»

И не год, и не два к Богу такая молитва неслась! Только как Богу помогать, если ввергли Рассею в безбожие1

Кто помазанника Божьего от власти отстранил? Его окружение! Так будет ли Бог помогать отступникам?

И красные и белые говорили, что бьются за правое дело! И все-таки, кто же из них прав… попробуй разберись, да еще к тому же неграмотному? Приходится неведомое только на слух воспринимать! Такого в России никогда не бывало… Говорунов появилось видимо- невидимо… Среди них семитов с русскими фамилиями множество великое, говорят, как кудель чешут!

Крестьянский люд, большей частью насильственно в гражданскую бойню ввергнутый, когда обманутый и красными и белыми другими, заставившими сына против отца идти, брата на брата поднявшихся! Хоть бы уцелеть в битве цветной! На фронтах «Гражданской» мужики только на Бога и надеялись, втихомолку к Господу обращались, чтобы смерти не удостоил: «Пронеси, Господи!»

Пули да снаряды не слушали зова крестьянского, поскольку война не от Бога идет, а от дьявола. А тот чего мужиков жалеть станет? Не для того войну затевал? Да и вера мужиков с глубокой трещиной была. А иначе и быть не могло. Ведь брат на брата поднялся. Люди одной крови в схватке смертельной сошлись… и оба, вроде бы, правы?

Много калек на селе появилось. Еще больше совсем с войны не пришли. Много вдов появилось с детишками…. Безотцовщина!.. Безотцовщину помнят те, кого мать, надрываясь и недоедая, на ноги ставила!

Вот и Матрена Князева вдовой стала. Кто ее возьмет с выводком из пяти прожорливых деток?

А ведь счастливая в замужестве была, завидовали ей. Может, зависть та и счастье сожрала, не подавившись? Подняться вдове с колен никак не удавалось, хоть и работала от зари до ночи глубокой. Трудно бабе одной без мужика: с лошадью в поле, с ухватом близ печи…

Трудно бабам одним, ох, как тяжко!

(Мужиков покосила война)

Кто на помощь придет к ним, бедняжкам?

Искуситель ночной — сатана?..


С ним приходит и зависть и злоба…

В чем ее, бабы грешной, вина?

И несет крест тяжелый до гроба —

Доля светлая ей не видна…

Ну, слава Богу, война прошла! Помещиков прогнали, мирная жизнь наступила. Землю дала Советская власть, а жить не стало легче почему-то! Село, прежде торговое, богатое, почему-то в полный рост так и не поднялось. Та же извилистая сельская дорога с курами, купающимися в пыли. Те же избы под соломой, стоящие вдоль улицы, и от нее отгороженные плетнями, с глиняной посудой на них; те же покосившиеся деревянные ворота и калитки, те же скамеечки, со стариками и старухами на них сидящими. Селом так и продолжали деревню величать, хотя церковь давно не работала, ветшая и разрушаясь от непогоды — священника не было.

Забрали куда-то старого, а новый не пришел…

Приезжало начальство уездное из Рыльска — доброго от наезда начальства крестьяне не ждали, как не ждали предки их добра от наезда татар. Молились втихомолку так, чтобы незаметно было: «Пронеси, Господи!»

Не помогала молитва от нехристей! Не придумали такой молитвы, хотя и пытались. То ли молитву крестьян без служителя храма Божьего Бог не принимал, то ли у начальства сила бесовская сильнее молитвы православного была?

Приехавшие, собрав крестьян на сходку, сказали, что крестьяне должны в коммуну идти.

Не понимали что ли, одной формой дело не решить, а ломка сознания времени и подготовки требует?..

…Вот и пускали под нож скотину, чтобы в колхоз не сдавать. Никогда советской власти за семьдесят лет не удалось достигнуть поголовья животных, какое было в царское время!

Разносолов теперь на столах и в велик день не было. Да и где купить те товары, что прежде доступными были? На гроши крестьянские!..

Так откуда теперь рубли-то брать? Денежной оплаты нет! На трудодни начисляют не деньгами, а натурой… Был прежде магазин, теперь «лавка «одна на все село осталась, с нехитрым товаром: спички, мыло, соль, сахар, леденцы, керосин, деготь…

Все остальное, в сельской жизни необходимое, производилось самими. Мука, крупы там всякие.. Хлеб пекла каждая семья, если было из чего его печь!.. Ситного уже годами на столе не видали. Потом коллективизация пришла -погнали скотину в стадо общее. А ведь молились: «Пронеси, Господи, беду от печали на земле крестьянской еще невиданной!» Не пронес.. В великом гневе Господь Бог находился, позволив разорять крестьянские хозяйства. Потом и беда великая пришла на землю курян!. Не прислушался Господь к молитвам крестьянским, голод небывалый пришел: все семейство Князевых на погост отправилось. Кто за то в ответе? Кто из Князевых в суд обратится? И какой суд станет рассматривать дело гибельное крестьянское?..

И какой детектив, из какого поколения размотает клубок государственного масштаба преступлений?

Только станут позднее с политической целью использовать беду прошлого, на памяти свою игру вести!

Национализм

Каждый чем-то недоволен,

Нет простора силе, воле.

А причина — где-то в прошлом,

(Днем с огнем не отыскать).

Злоба выплеснулась разом…

Потеряли люди разум —

На телах детей и женщин

Стали прыгать и плясать.

Дважды за свою жизнь мне пришлось встретиться с гипертрофированной формой национализма, от которой лютым холодом геноцида вовсю несло…

— Первый раз это произошло во время немецкой оккупации Крыма. Мой ум подростка, воспитанного на идеях гуманизма, с трудом переваривал то, что пришлось увидеть собственными глазами: чудовищную ненависть к человеку, совершенно незнакомому, ничего плохого не сделавшему, массовые расстрелы только по национальному признаку…

Расстреливали поголовно евреев, цыган, крымчаков, не принимая во внимание ни пол, ни возраст.

— Второй раз я лично не видел, но получил информацию о событиях, происшедших 28—29 февраля 1988 года в городе Сумгаите, находящегося неподалеку от столицы Азербайджана — Баку. Сумгаит насчитывал в то время 250 тысяч населения, был многонациональным, поскольку для его промышленных предприятий требовались опытные кадры различных профессий. Естественно, национальность при этом никакого значения не имела. Город считался образцовым, показательным для демонстрации социалистической идеи «дружбы народов». И вдруг …в этом образцовом городе начали поголовно убивать армян. В отличие от немцев людей не расстреливали, а уничтожали со средневековой восточной жестокостью, нанося десятки ранений заточками, раскалывая черепа топорами, насилуя беременных и отрезая женщинам «груди», танцуя на трепещущих в смертной агонии телах, обливая живых людей бензином и поджигая. Делали это нарочито открыто, выгоняя и вытаскивая за волосы людей из квартир во дворы и на улицы. Толпа палачей захлебывалась от восторга, подвергая нечеловеческим пыткам простых, большей частью совершенно незнакомых им людей. Спрашивается, откуда появилась такая жестокость и ненависть к тем, кто рядом трудился, с кем встречали праздники и отмечали семейные события?

…Кстати, носило массовое убийство организованный характер, убийцы отлично знали адреса армян. Одним из подстрекателей был первый секретарь горкома Не потому ли правоохранительные органы не реагировали на мольбы людей, несущиеся из телефонных трубок, а наряды милиции и группы солдат не вмешивались в события, стояли поодаль и только созерцали массовые зверские преступления?. До развала Союза еще было более года, коммунистическая партия стояла у руля…

Браво партия — наш рулевой!

Руки руль держать устали…

Не в порядке с головой —

Нас несет в неведомые дали.


Но почему то не вперед,

К средневековью развернуло!

Все, что долго создавал народ,

В срок короткий утонуло.

Потом разгул оголтелого национализма станет основной реальной движущей силой развала могучего государства, выдержавшего самую разрушительную войну, которую когда- либо переживало человечество.

Я считаю национализм необходимым условием существования любого государства. Нет национализма — нет патриотизма. Нет патриотизма — нет единства! Но не должен национализм рождать бесправие и рабство!!! Он должен стать только инструментом созидания, условием процветания и благосостояния любой семьи! Если этого не происходит — то это нацизм, рождающий фашизм!

Истоки национализма в родовом строе следует искать:. род-племя- народность-нация. Без четких границ, препятствующих смешению, существовать этому не дано. Усиление запретов, укрепление границ усиливается там, где цивилизация имеет наносный характер.

Представим себе обычное семейство в Дагестане, славящимся тем, что количество национальностей насчитывает более сотни. Могло ли быть такое, если бы не существовало таких границ? Молодой человек объявляет о том, что нашел себе невесту… Тут же собираются все родственники. Со всех сторон сыплются советы и запреты:

Твоя невеста мусульманка? Не на мусульманке ты жениться не должен!

Оказывается, жених не нарушил родового закона, невеста его — мусульманка.

Тут же возникает еще один вопрос: откуда она? Родственники успокаиваются, узнав, что родственники невесты в Дагестане проживают. И вновь тревога на лицах — какой народности она?..

Узнав, что она, как и они, аварка — лица разглаживаются…

Но почему она из чужого аула?..

Не следует удивляться тому, что в одном ауле могло проживать три-четыре семейства, каждое из которых представляло народность. Внутрисемейные браки обусловили их многовековое сохранение. А то, что оно не расширялось, не увеличивалось численно — результат генетического вырождения.

Советской власти удалось создать государства (республики) там, где они никогда не существовали, но она не смогла ликвидировать кланы, тейпы, роды, семьи… Не смогло оно отфильтровать и тех, кто являлся потомками прежних правителей.. Такое явление нередко наблюдалось на Кавказе и республиках Средней Азии. Во главе административных органов часто находились потомки баев, беев, азнауров, князей. К примеру, во главе Аджарской автономии находился до последних дней ее существования потомок князей Абашидзе.

Не ликвидировала Советская власть и напряжения в межнациональных отношениях. Напротив, в некоторых случаях, она их создавала искусственно, используя знакомый всем девиз: «Разделяй — и властвуй!«И в наше время наблюдается явление, когда прежний враг становится лучшим другом, а вековая межнациональная дружба преподносится в виде жесткой, а порой и жестокой, национальной неприязни…

70 лет Советская власть подчеркивала постоянно, что ей удалось решить национальный вопрос почти идеально!

Тем более, нас учили, что народы входили в состав России по доброй воле, никто не принуждал. Прошедшая Вторая мировая война, казалось, практически доказала правильность, сделанных лидерами коммунистической партии выводов…

Дети по существу своему — интернационалисты. Они играют друг с другом даже тогда, когда говорят на разных языках. К тому же детский возраст — самый прекрасный период для изучения иностранных языков и это здорово помогает детям в общении. Кто заражает детей вирусом национализма? Ответ один — взрослые, и в первую очередь родители.

…Перед Великой Отечественной войной, проживая в многонациональном дворе, мы, дети: немцы, греки, итальянцы, евреи, русские, украинцы, татары, болгары — национальной значимости каждого не замечали. — все были равны!

Взрослея, я стал понимать, что национализм способен делать дыры и в идее советского интернационализма, иногда с виду и наивно звучащий.

Существовала тогда серия анекдотов, объединяемая одним общим названием –«армянское радио», хотя, естественно, никакого отношения к армянскому республиканскому радиовещанию не имеющая. Среди анекдотов «армянского радио» немало было и с националистическим «душком»…

…Армянское радио спрашивают, какое средство является самым лучшим в борьбе с грызунами?

Армянское радио делает вам замечание: в вашем вопросе имеется существенная ошибка, затрудняющая ответ… Следует говорить не «с грызунами», а «грузинами!»

Немало создавалось анекдотов, затрагивающих еврейскую национальность, представителей чукотского народа и т. д.

Наши органы массовой информации никогда не сообщали о сепаратистских настроениях многих этнических групп…

Позднее, анализируя, просачивающиеся сведения, становилось ясным, что до идеального решения национального вопроса в Советском Союзе — было еще далеко! Как говорили предки наши: «Семь верст до небес, да все лесом!»

Административное деление Царской России не имело в основе своей национальной окраски. Не вмешивалось правительство и в дела культуры, обычаев, языка и религии множества народов, обитающих на ее великих просторах. М ало того, мужчин малых народов, для сохранения генофонда, в армию не призывали даже в периоды, когда шли войны. Не потому ли в России восстания и бунты никогда не носили национального характера?

Создавая республики, автономии, Советская власть сознательно рождала условия для возникновения и существования сепаратистских настроений. Кому в голову, скажем, пришла мысль создать еврейскую автономию на Дальнем Востоке, или области с преимущественно узбекским населением передать Киргизии, армянские — Азербайджану, русские — Казахстану и Украине?

Сталинский режим был крепок и жесток, сепаратистские настроения ничем не проявлялись, поскольку это грозило не просто преследованием, а физическим уничтожением. Не остановился Сталин перед переселением целых народностей по надуманным, весьма сомнительным мотивам! Отголоски этого, уже далекого прошлого, до сих пор основательно портят жизнь тем, кто и не существовал в те, уже ставшими слишком далекими, времена!

…Широка страна моя родная,

Много в ней полей, лесов и рек.

Я другой такой страны не знаю,

Где так вольно дышит человек!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 463