электронная
48
печатная A5
320
12+
ДЕРЕВЕНСКИЕ

Бесплатный фрагмент - ДЕРЕВЕНСКИЕ

Сборник рассказов

Объем:
122 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4493-8251-1
электронная
от 48
печатная A5
от 320

1.МЫ — ДЕРЕВЕНСКИЕ

Бывало, по деревне жмых на ферму везут, а мы, пацаны, тут как тут… Заладим:

— Дяденька! Угости! Дяденька! Прокати!


Никогда нам не было отказа, как сейчас помню. Полную кепку наберешь и хрумкаешь, хрумкаешь. Другой раз на целый класс выпросишь. До сих пор в глазах эти золотистые круги жмыха. Вкусная штуковина.


А на местном маслозаводе любили пацаны просить сухое молоко. Его прямо с барабана насобирает тетенька каждому в кулек из газеты, смеется:


— Пользуйтесь, пока я добрая!


Действительно, люди в то послевоенное время добрые были и дружные, хотя и терпели неустроенность, но бескорыстно помогали друг другу. «Помочью» это называлось: дом поставить, картошку выкопать или сена накосить, да мало ли в деревне работы… Соберутся помогать родственники, соседи. И не копейки за работу — только за спасибо и угощение.


Мама к вечеру стол готовит. Говорит:

— Ешьте, пейте, люди добрые. Спасибо вам!


Ее за угощение тоже благодарят. Тут же песни начинают петь. Смотрю и удивляюсь: куда девалась усталость?

Вот соседка в круг вышла, она сегодня поразительно красива. Одета в нарядное платье. Не поднимая глаз от земли, запела:


Ах ты топни нога,

Да притопни нога.

А у мужа моего

Рост чуть выше сапога!..


Смотрю, Галя Карацеева пошла каблуками дробь пускать. По выражению лица видно, что это доставляет ей большое удовольствие:


Идет милый по деревне,

И всем улыбается,

Он сегодня зубы вставил,

Рот не закрывается!..


Коля Гурин только что сыпал шутками направо и налево, а тут запел свою частушку, голос его хрипл, движения быстрые:


В нашей тихой деревеньке,

Два колодца рядом,

Отчего же девки рябы?

Их побило градом!..


Все дружно захлопали в ладоши, а Коля еще раз по кругу пошел.


Приезжайте к нам в деревню,

С чемоданом кожаным,

А уедете обратно-

С носом обмороженным!..


Валентин Лаптев — большой знаток прибауток, не стерпел, частушки — его конек, тут же поддержал Колю:


Ваня ходит хмурый,

Хороши дела!

Не успел жениться —

Жена родила…

Зачем удивляться?

Другим нужен год…

Слушай, Ваня, техника,

Вся идет вперед!..


И так могли плясать и петь долго. Бывало, заберусь на полати или печь и слушаю. Обычно взрослые и про жизнь заводили речь. О чем шел разговор? Больше всего о войне — будет или нет новая? Сильно не хотели тогда все войны.


Ведь радио же ежедневно сообщало о новых фактах приготовлений бывших союзников СССР к конфронтации. Уже началась «холодная война».

— Главное, чтобы не было войны, — говорили взрослые. — Остальное все перенесем.

Поговаривали между собой, что по всем приметам в 1960 году снова война начнется…


Особенно заволновались люди, когда начался кубинский кризис и советские ракеты были развернуты рядом с США.

А ведь тогда и прошедшая война постоянно напоминала о себе. На инвалидной коляске по улице ездил безногий Николай Азбутов. На покосе умер от укуса шершня фронтовик Петр Чикирев, поговаривали, мол, сердце танкиста было измотано войной, вот и не выдержало.


Шмарина Акулина Семеновна. В ее семье было девять детей. Четыре дочки и пятеро сыновей. Началась война, четверо сыновей ушли на фронт: Александр, Константин, Леонид и Петр. Младший сын Николай записался добровольцем, но ему было только семнадцать лет.

Когда в сорок втором пришли похоронки на Александра и Константина, то Николай тоже ушел воевать. Погиб в сентябре сорок третьего в боях за Украину. В августе сорок четвертого пришла похоронка на Петра. В том же году погиб и Леонид, он служил на монгольской границе, подорвался при разминировании мины.

Всего за годы войны ушли на фронт из Крутинского района 5714 мужчин, погибло 3736.

Наши родители — поколение тридцатых годов, из этого поколения выжило очень мало. Они так настрадались, что просто радовались самой возможности жить, работать, растить детей.


Кстати, в пятьдесят четвертом году в школе было два первых класса, человек пятьдесят первоклашек набралось тогда в селе. Послевоенные дети.


Другое дело — девяностые годы. Помню, ехал из города на автобусе, встретил знакомого мужчину. Его Иваном звать. Он — из большого, красивого села.

— Представляешь, Викторович, — говорит, — в этом году в школе будет всего — то один первоклассник. Мой внук.

2..Оказия

Однажды на большаке ловил попутку. Вдруг — удача, тормознул новенький автобус с надписью «Школьный». За рулем сидел знакомый парень по имени Николай.


— Ты, Викторович, куда? В райцентр?

— Угадал.

— Садись, мы туда же.


— Давно школе автобус дали? — спросил я.

— Недавно, — улыбнулся Николай своей добродушной улыбкой, — прошли времена, когда в райцентр на быках ездили.


— Дорога не близкая… Шестьдесят километров на быках? — удивился я. — Не может быть…


— Я серьезно. Старые люди рассказывают, что в 1950 году был такой случай. Тогда вызвали учителей на августовскую конференцию в райцентр, а с бензином — проблемы. Тут случайно узнали, что потребкооперация за товаром отправляет две подводы в райцентр.


«Возьмете нас с вашей оказией завтра?» — спрашивает завуч по телефону председателя.

«А не побоитесь?» — вопрос удивил завуча.

«А что? — отвечает он. — У нас другого варианта нет».

«Хорошо, договорились, только выезжаем рано».


Николай хитровато посмотрел на меня и продолжил:


— Спозаранку подошли учителя к конторе и — обомлели:

«Вот это оказия, так оказия!..»


Николай даже затормозил, обернулся ко мне:

— Оказалось, что в оглоблях — то быки запряжены, ярмо у каждого на шее. Признались потом, что испугались крепко — чего скрывать, ведь думали, что на лошадях поедут… Но деваться некуда: сели, поехали, в каждой подводе — по паре быков.


Бык, конечно, не лошадь: захочет — идет, устанет — ложится на землю. Возница же в таком случае хватал быка за хвост и давай тот хвост ему крутить — это действовало эффективнее любого кнута.


— Цоб — цобэ! Не балуй! Кому говорю, не балуй! — вспоминали учителя про то, как ругался он на быков. Так за двое суток и добрались до райцентра…


Николай продолжил езду, добавив:

— Мне бабушка часто говорила в детстве: — Будешь, Коля, на двойки учиться, придется тебе быкам хвосты крутить.


Усмехнулся, показывая щербатые зубы:

— Вот, выучился, кручу руль школьного автобуса. Кстати, той же осенью к нам в Паново ехала на работу молодая учительница. Раиса Сафроновна. Из Омска до Крутинки ее сопровождал брат, он офицер, служил в Порт-Артуре. Она опаздывала к началу занятий, а попутных машин из Крутинки до Паново не было. Что делать?


Оставил он сестру на постоялом дворе, сам пошел искать оказию. Ходил, ходил по райцентру, большие деньги предлагал, но бесполезно. На обратном пути встретил деда, который вез на быках повозку дров. Разговорились, тот и согласился отвезти учительницу…


Фото Н. Анисимовой

3.ОСКОЛОК У СЕРДЦА

Свернул на шоссе и пошел, вглядываясь в знакомые места. Леса и поля теснились вдоль шоссе.

Грязь на большаке хоть и немного подсохла, но местами коллея была заполнена водой. Ошметки грязи липли к обуви, мешали идти. Через час ходьбы услышал звук мотоциклетного мотора. Оглянулся, смотрю, «инвалидка», борясь с грязью, нагоняет меня.

«Так это дядя Коля Азбутов!» — обрадовался я и замахал рукой.


«Инвалидка», поравнявшись со мной, резко тормознула и заглохла.

— Здравствуй, дядя Коля! Сломался, что ли?


— Да нет., — ответил он, окинув меня дружелюбным взглядом, поздоровался по ручке. — Мотор перегрелся. Если не брезгуешь, садись, подброшу. Но учти -забуксуем, помогать придется.

— Знамо дело, дядя Коля!

Я стал чистить от грязи ботинки. Тут со стороны козулинского свертка

выехал ДТ -54. Смотрю, Иван Нестеров. Остановился, поравнявшись.

         Подошел к нам.

— Здорово, мужики!

   Подал руку и мне.


— Закурить не найдется?

Дядя Коля мотнул головой и протянув Ивану пачку с папиросами,

усмехнулся:

— Может тебе козью ножку свернуть, а? Жалко газеты нет, а махорка у меня отменная. Я на фронте наловчился.

Иван закурил.

— А ногу где потеряли, если не секрет?


Смотрю, лицо у дяди Коли каменным сделалось.


— В Сталинграде, ребята.


— А что, страшно было?


Дядя Коля помолчал, затем продолжил:


— Довелось на Халкин-Голе повоевать. Все видел, но в Сталинграде был ад. Гитлер приказал сравнять город с землей. Самолеты наряду с бомбами сбрасывали пустые бочки с отверстиями в них. Летит и воет. Ужас! Казалось, что мозги расплавятся… Бились, почитай, за каждую улицу…


Вышел приказ Сталина"Ни шагу назад!» Тут случилось, что мне, раненому, пришлось тащить на себе молодого лейтенанта, который почти не подавал признаков жизни.

От разрывов постоянно засыпало землей. Кровища. Бинтовать нечем, перетянул чем попало раны себе и ему. Ползу…

— И что? Дотащили?


— Подобрали свои и доставили в госпиталь, что размещался на барже. Баржа -мишень для самолетов. Лежим на палубе, а они пикируют сверху, зенитки по ним дубасят. Сам не понимаю, честно слово, как эту баржу фрицы не потопили. Просто чудо! Родителям дважды похоронка на меня приходила. Представляете?


— Да уж…

— Все тело в осколках, извлечь удалось не все. Вот под сердцем до сих пор ношу, — смотрю, дядя Коля слезу смахнул. -Началась гангрена на ноге, пришлось ее ампутировать. Отхватили настолько коротко, что протез носить не могу. Из культи еще долго мелкие осколки выходили. За год в госпитале операций сделали не сосчитать…


— А собес — то платит за инвалидность?

— Сорок рублей, но каждый год надо проходить комиссию.

Горько усмехнулся:

— Поди, думают, вдруг нога вырастет. Разве это деньги по нонешным временам?


Тянемся с женой, чтобы жить не хуже других. Жена моя Мария Степановна до пятьдесят восьмого проработала на тракторе.


Слушал дядю Колю и думал: «Сколько же досталось их поколению…»


Помню, на маслозаводской улице жил Николай Сысоев. Все сидел летом на лавочке в валенках и тулупе. Немного прожил.


«А ведь он молодой, — говаривали взрослые. — Попал в плен, фашисты пытали, на спине вырезали ремень и звезду, все поотбивали».


Сколько помню, никогда не видел, чтобы гвардии сержант Николай Филиппович Азбутов выступал, как ветеран войны где -либо, не привелось видеть его с наградами на груди, а ведь он кавалер ордена Славы, награжден медалью"За боевые заслуги».


— Ну, ладно, ребята, надо дальше ехать, — заторопился дядя Коля. — Нечего мокроту разводить. Я на строительстве школы учетчиком работаю, там оперативка вечером.


Мотоциклетный мотор взревел. Грязь полетела: шмяк, шмяк. Полетели

мимо перелески, поля. Десять минут гонки и вот оно — родное село!


***

Осколок, что был около сердца, дал дяде Коле прожить шестьдесят лет, вырастить трех дочек, четверых внуков и. внучку. В ноябре восемьдесят первого осколок сдвинулся… Врачи были бессильны…

4.Цена Победы

Однажды в интернете попал на глаза материал из латвийского городка Добеле о том, что один журналист устроил экспресс–интервью, задав первым встречным жителям вопрос: знают ли они, что такое для их города 31 июля.

Увы, из десятка человек только один пожилой латыш ответил, что это день освобождения от фашистов. Горожане недоуменно улыбались. А молодежь не понимала, о чем идет речь…

Тенц Александр Александрович родился в двадцать пятом году, в

их семье было семеро детей. Призвался из деревни Козулино весной сорок второго, минометчик, тяжело ранен недалеко от городка Добеле.


Случилось так, что атака на позиции немцев захлебнулась, атакующие откатились, а он остался в траншее с перебитой ногой.


Двенадцать часов полз к своим. Кровь на лице, перепонка лопнула, чувствовал, что оглох. Саднила рана на шее. Смотрит, впереди — река. Никаких сил уже не было. Скинул шинель и сумел перебраться до противоположного берега с автоматом в руке, благо, река оказалась неглубокой


— Как же ты, сержант, не истек кровью за это время? — удивился врач в госпитале. Разрезали сапог, стащили, смотрят, а кровь запеклась.


— Чудеса, да и только! — еще больше удивился врач.- Заговоренный, что ли?


— Меня мать на кровь заговорила перед отправкой в военкомат, — рассказал врачу сержант.


Беда была еще в том, что вместе с шинелью на берегу реки остались

и документы сержанта, а это большая неприятность по тем временам. К счастью, тут в госпиталь явился знакомый разведчик. Оказывается, ходили в разведку, на берегу обнаружили шинель, в которой нашли и документы сержанта.


— Придется ногу ампутировать, — заявил хирург, обследовав рану.


— Лучше умру, но ногу не дам резать, — уперся сержант… Пришлось хирургу экспериментировать с нервом из позвоночника, чтобы хоть как -то уменьшить боль при операции.

— Полагаю, -заявил хирург позднее, — такого рода операции еще не проводились. И не будут проводиться, — добавил он.


Полгода пролежал в госпитале. Ногу сохранили, правда, стала «сухой», а вот осколок из шеи побоялись вытаскивать, мол, можно задеть позвоночник.


***


— Гляньте, Татьяна Прокопьевна, дядька, видать, пьяный по бревнам ползет! — закричал мальчонка, увидав, как по двум бревнам, брошенным через речку, перебирается ползком человек. Все ученики кинулись к окну. И давай хохотать…


— Так это же Саша Тенц! — воскликнула учительница, — Вернулся!


Действительно, это сержант Тенц, вернувшись на костылях, пытался вот таким способом преодолеть последнюю преграду на пути к родному дому. Вместо смытого моста, люди переходили реку по бревнам. На гимнастерке у сержанта медаль» За отвагу».

***

Так сложилась судьба, что именно с Татьяной они образовали семью, вырастили четырех детей. К работе привычный: восьми лет пас

колхозных телят… Александр не сидел сложа руки и вернувшись с фронта, пенсия была маленькой. Из конского волоса плел силки и ловил перепелок. Охотился с ружьем на косачей.


Дочь Людмила вспоминает, как на Пасху однажды принес аж пять косачей. В то время косача можно было обменять на ведро картошки.

Картошки и сами садили по двадцать соток и он умудрялся работать лопатой, несмотря на физические страдания. Врачи удивлялись, как он терпит такую боль.


Мотоцикл зимой переделывал в аэросани, сделал самодельную бензопилу. Пчел держал. Пришлось поработать и дизелистом в МТМ, на тракторе, на экскаваторе.

Постоянная нагрузка на одну ногу сказалась, отказала вторая…


Дорогая цена была заплачена во время второй мировой войны. Не

вернулся с войны старший брат Андрей, пропал без вести.


Жалко, короткая память у тех, кого освобождали такие люди, как наш земляк Александр Александрович Тенц.

5.ДЯДЯ ПЕТЯ

Однажды ловил попутку у села. Вдруг — удача, тормознул грузовик. За рулем –дядя Петя Привалов. Он с семьей жил на нашей улице, через дорогу.

— Ты, Леня, куда?

— До Называевска.

Он распахнул дверку:

— Подь в кабину! А дальше, никак, до Омска?

— Ага! Завтра экзамены на киномеханика сдавать. А маршрутный автобус не пошел.

— Ну, ты даешь! Заочно, что ли, готовился? Ты же в школе учишься. В каком классе?

— В десятый перешел. Попробую. Авось повезет.


Веселое дело — по большаку мчаться. Три часа пролетели быстро. Вот и Называевск. Приехали, наконец! Машина подрулила к зданию железнодорожного вокзала и с ходу — в кассу побежали.


Смотрю, табличка с надписью « Билетов до Омска нет». Очередь перед окошком.

«Надо же!» — Я похолодел, когда понял, что могу опаздать на экзамены.

— Вот тебе раз! Что же делать? — говорю, — Придется обратно возвращаться.


Дядя Петя успокаивает:

— Не переживай, что — нибудь придумаем.

— Девушка! — обратился он к кассиру. — Парень на экзамены опаздывает!


Та не разговаривая, стала кричать, мол, достали ее, что всем надо ехать, а она одна…

— Чего Вы, девушка, сразу в пузырь? — завозмущалась очередь.

Кассирша — ни в какую: Не поддается уговорам, упорствует:

— Ждите прихода поезда..

— Долго ждать?

— Около часа.

Дядя Петя посмотрел на меня:

— Чего, Леня, такой смурной? А? Небось, проголодался?

— Да, — отвечаю.- Есть такое…

— Давай перекусим, глядишь и время быстрее пробежит

Принес авоську, вытащил бутыль с молоком, несколько яиц, разрезал кусок сала. Пристально посмотрел, как бы спрашивая: ну, что на это скажешь?

— Кушай.

Время пролетело незаметно. С улицы раздались голоса:

— Поезд! Поезд идет!

Дядя Петя рванулся к кассе. Очень быстро вернулся.

— Везуха! — улыбнул он, протягивая билет, — Поспеши!

Cтер пот со лба, вздохнул:

— Доволен? А? Ну, теперь полный газ и валяй до вагона! Извини, опаздываю на базу.

Остановил меня на ходу.

— Погоди, маненько, — сунул в карман пирожки, завернутые в газету и добавил:

— Мария, жинка напекла. Голодовать не будешь в дороге.

— Спасибо большое, дядя Петя! — чувствую, у меня глаза на мокром месте…

— Помни, город не деревня, — помахал он рукой, — варюшками там не торгуй! Враз облапошат.

***

Я к чему вспомнил этот эпизод из далеких шестидесятых годов? С Петром Григорьевичем Приваловым мне неоднократно приходилось ездить и до и после этого дня до станции Называевск. Это более сотни километров в одну сторону по разбитому большаку. Всю дорогу велся разговор о том да сём. И никогда он не заводил разговор о прошедшей войне.

Всегда по — соседски помогал в деляне на заготовке дров, на покосе, на уборке картофеля, частенько приходил к отцу побеседовать за жизнь. Тихий, скромный. Никогда не видел его нетрезвым или ругающимся с кем — нибудь. В девяностые его семья переехала жить в Омск.


Позвонила мне его дочь Лидия. Разговорились.

— Завтра папе, — говорит, — будут медаль вручать.

— Что за медаль?

— В честь 70 — летия Победы.

— А он, что на фронте был? — удивился я. Ведь, кажись, с двадцать пятого…

— Да. — отвечает она. — Дошел, то есть доехал аж до Берлина. Всю войну баранку крутил. Правда, сожалеет, что не довелось рейхстаг посмотреть.

— Он же, Лида, ни разу ни словом не обмолвился мне о войне. Никогда его не видел с наградами. Знаешь, я служил к Германии, недалеко от Берлина, но вот рейхстаг тоже не довелось посмотреть…


Лидия добавила:

— Вот такой у меня папа! Кстати, есть у него медаль и за освобождение Варшавы. Ордена тоже есть… Призвали в сорок втором, а демобилизовался осенью сорок восьмого. Я сейчас папину фотографию скину по интернету. Небось, не признаешь…

***

Увидев дядю Петю на фото я лишился речи. Вся грудь в наградах. Вот ведь как бывает!

6.НА ПОКОСЕ

Этот день запомнился мне на всю жизнь. Сено с отцом на лугу косили. Смотрим, управляющий фермой на свой покос приехал в бричке — сено созрело. На лошади. Смотрю, жеребенок рядом. Подъехал к отцу и говорит:


— Выручай, Семенович! Дай пацана на часок. На волокуше сено хочу свозить.


Отец на меня посмотрел и спрашивает:

— Не побоишься, сынок?

— Что я маленький, что ли? С чего бы это вдруг испугался? — отвечаю, обидно стало от этих слов.


Тут же управляющий сменил тему разговора. Вытащил седло из ходка.

— Ну, как, Леня, нравится Рыжуха — то? — спрашивает меня.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 48
печатная A5
от 320