электронная
180
печатная A5
666
18+
Цветы на мостовой

Бесплатный фрагмент - Цветы на мостовой

Роман


5
Объем:
470 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-9052-4
электронная
от 180
печатная A5
от 666

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

В кварталах туманного Лондона

Глава 1

Весна 1871 года в Лондоне наступила поздно и была холоднее обычного. В начале апреля все еще лежал снег, вечерами подмораживало, и ничто не указывало на возможные перемены погоды. С Темзы дул такой сильный пронизывающий ветер, что даже ко всему привыкшие лондонцы ворчали. Вечерами город быстро пустел, а редкие прохожие спешили нырнуть в метро или взять кэб.

Впрочем, жизнь в Лондоне не прекращалась и в ненастье: магазины, кафе, рестораны, пабы — все были заполнены до отказа.

Правда, многие забегали только погреться, но постоянные посетители не изменяли своим привычкам из-за моросящего дождя или сырого ветра.

В те времена в Кэмдене возле рынка находился ничем не примечательный паб. Ни меню, ни обстановка не выделяли его из ряда ему подобных. Возможно, только его название звучало немного странно — «Веселая лошадь». Кто и почему дал пабу такое прозвище, неизвестно. Возможно, причиной послужил барельеф, висевший над входом и изображавший лошадиную морду с развевающейся гривой. Возможно…

В этот холодный апрельский вечер все столики были заняты, у стойки толпился народ. Пиво лилось рекой, слышался гул голосов, люди входили и выходили, создавая нечто похожее на броуновское движение.

И лишь компания, сидевшая в самой глубине зала, не двигалась с места. Четверо мужчин, по виду и по одежде ничем не напоминающие аристократов, сгруппировались вокруг невысокого крепыша с широким обветренным лицом. Тот явно считался за главного, уж слишком почтительно обращались к нему собеседники, а он, в свою очередь, выслушивал их так, как большой начальник своих подчиненных.

Крепыша звали Джереми Барнет, лет ему было тридцать восемь, и он в самом деле являлся боссом — руководителем местной банды, промышлявшей грабежами и рэкетом. Читатель запротестует: вот только не надо нам рассказывать о криминальных элементах! Да и имелись ли таковые в процветающей викторианской Англии? Имелись, и еще какие! И дело не в том, что Скотленд-Ярд и полиция ничего не предпринимали для их поимки. Просто всегда, во все времена людей обуревали страсти, и самые сильные — жажда власти и денег.

Джереми Барнет не был лондонцем по рождению — двадцать лет назад он прибыл в столицу из Шеффилда с одним маленьким чемоданчиком и тремя фунтами в кармане. Сколько таких соискателей счастья покидают родные места в провинции, чтобы разбогатеть в Лондоне, но сколько из них возвращаются ни с чем…

Джереми повезло, но до этого он перепробовал множество занятий, пока кривая дорожка не привела его в криминал. Деньги потекли в его карман с относительной легкостью, и он понял, что наконец-то поймал птицу удачи. Не будем вдаваться в подробности карьеры босса — он ни разу не попался, а к началу нашего повествования держал в руках весь Кэмден.

Барнет и его люди выбрали паб «Веселая лошадь» для проведения совещаний. Как хорошо было совмещать приятное с полезным — разговаривать о делах, попивая золотистый эль. Хорошо, но не сегодня. Новости, принесенные боссу его подручными, не радовали. Джереми чуть не задохнулся от возмущения, узнав, что какие-то чужаки творят свои дела на его территории.

Глава 2

Джереми догадывался, кто омрачал его существование и любыми способами влезал в дела. Только один человек в Лондоне, да и во всей Англии, мог противопоставить своих подручных людям Барнета, и именно потому осмеливался хозяйничать на чужой территории. Этот тип был как бельмо в глазу у Джереми: мешает, а поделать ничего нельзя! До открытого выяснения отношений между главарями еще не дошло, хотя, казалось, скоро эти двое вцепятся друг в друга.

Обнаглевшего противника звали Чарлз Морстен. Впоследствии появились утверждения, что именно его Конан Дойл изобразил в виде профессора Мориарти. Кто его знает, может быть, так и случилось.

Между Морстеном и Мориарти было много общего: оба происходили из знатных семей, получили прекрасное образование, обладали незаурядным умом и… отчаянно скучали, ведя характерную для лондонского света жизнь. Но только ли скука привела Морстена в преступное сообщество столицы? С одной стороны, юному аристократу не было необходимости добывать кусок хлеба подобно Джереми Барнету. С другой — так хотелось найти применение гибкому уму и кипучей энергии. И Морстен пустился во все тяжкие… Не без труда найдя единомышленников, он разработал план нескольких блестящих криминальных операций, которые, однако, выполнялись чужими руками. Эти операции значительно его обогатили, но Морстен смотрел на сие обстоятельство как побочное. Главное — он избавился от досаждавшей ему скуки…

Жизнь заиграла новыми красками, и даже светские мероприятия перестали раздражать. Он с педантичной регулярностью появлялся в столичных салонах, вращался в высшем обществе, попутно выискивая новое дело. Он демонстрировал безупречные манеры, отличное воспитание и светский лоск, и вскоре о нем заговорили как о блестящем молодом человеке, завидной добыче для лондонских невест. Внешность помогала поддерживать подобное мнение: интересный худощавый блондин, бледный, словно романтический герой… Он и одевался соответственно — в черный костюм безупречного покроя, а к модному темному галстуку всегда пришпиливал платиновую булавку с большой жемчужиной.

На момент нашего повествования Морстену исполнилось двадцать семь лет, и из них примерно пять он вел двойную жизнь, о которой, впрочем, никто из светских друзей нашего героя не догадывался. Также никому не было известно о стремительной карьере, сделанной им в преступном мире.

Итак, мы познакомились с двумя криминальными боссами. Позвольте продолжить рассказ и ввести еще одного героя, который призван сыграть главную роль в последующих событиях. Герой этот уже открывает дверь паба, где мы оставили расстроенного Джереми Барнета.

Глава 3

Итак, главный герой нашего повествования уже открывает дверь в паб. Внимательный читатель обернулся и… застыл в недоумении: как? Главный герой — ребенок?

Мальчик лет семи пробирался между столиками, поминутно оглядываясь по сторонам. Казалось, он постоянно ожидал подвоха от окружающих его людей и старался не привлекать к себе внимания. Он шустрой змейкой проскользнул мимо столика, за которым восседал Барнет, но вдруг споткнулся и чуть не упал на увлеченного разговором главаря.

— Ах, простите, сэр! — затараторил мальчик, изобразив на чумазой мордашке глубокое раскаяние. — Поверьте, я не нарочно…

Джереми посмотрел на него с досадой: ну вот, нить застольной беседы потеряна. О чем он только что говорил? Никак не вспомнить! А все из-за этого неловкого малого!

— Брысь отсюда! — рявкнул Джереми. — Что за порядки? Пускают с улицы неизвестно кого. Ты еще здесь?

Мальчик не заставил упрашивать себя дважды и нырнул в толпу.

— Ладно, джентльмены. На сегодня, пожалуй, хватит, — подвел итог мистер Барнет и попросил счет. Его собеседники облегченно вздохнули.

А через минуту обнаружилась пропажа кошелька у Джереми.

Он растерянно смотрел то на цифры счета, то на своих товарищей, одновременно шаря у себя в карманах.

— Не может быть, — прошептал он.

Собеседник, сидевший от него по левую руку, первым сообразил, в чем дело.

— Это мальчишка, стервец такой, украл! — воскликнул он.

— Босс, разрешите, я его поймаю, — предложил тот, что сидел справа.

— А я заплачу за всех, — добавил левый.

Джереми молча кивнул. А через несколько минут маленький воришка был доставлен пред грозные очи криминального главаря.

— Ну?! — сердито произнес тот.

Мальчика держали за воротник курточки, он дергался и пытался убежать, однако вскоре понял, что силы неравны, поэтому с глубоким вздохом покорился судьбе и затих.

— Что вы хотите от меня, сэр? — спросил он с некоторым высокомерием. — Право, я удивлен: берут, хватают… Объясните же мне, наконец.

Джереми переглянулся с подручными и усмехнулся:

— Он удивлен, он не понимает. Он, видите ли, требует объяснений. А кто украл мой кошелек?

— Кажется, сэр упомянул о каком-то кошельке? Но я ничего не крал.

Голубые глаза смотрели так безмятежно, словно это ангел с небес взирал на людские пороки!

Джереми приказал обыскать мальчишку, и через мгновение кошелек уже был у него в руках.

— Тебе мама не говорила, что врать нехорошо? А заодно и красть? — поинтересовался Барнет, иронично улыбаясь.

Его ирония не произвела на мальчика никакого впечатления.

— А я нашел этот кошелек у стойки, — заявил юный воришка и добавил: — Смотреть нужно за своими вещами.

Подручные Барнета оторопели от такой наглости, но Джереми заинтересовался этой любопытной персоной. Наглец — да, враль — несомненно, но как он ухитрился залезть в карман, да так, что многоопытный босс ничего не заметил?

— Ладно, — махнул рукой Барнет. — Я готов забыть этот случай и даже отвезу тебя домой к родителям, но ты должен пообещать никогда не делать ничего подобного…

Мальчик вздохнул и отрицательно покачал головой:

— Сэр, я не даю обещаний, которые не в силах выполнить. И домой отвозить не надо.

— Как же ты доберешься один? И вот что, заканчивай с воровством, это до добра не доведет. Что скажет твоя мама?

Мальчик обвел своих противников печальным взглядом, а на его личике явно проступила горечь.

— Некому говорить, — сказал он почти по-взрослому. — Я сирота, сэр, и сам о себе забочусь.

Джереми и его люди переглянулись. Что ж, в то время Лондон кишел бездомными бродягами — и большими, и маленькими. Осколок чужой драмы невольно коснулся еще не зачерствевшего сердца Джереми, и тот поймал себя на сочувствии к воришке. Впрочем, вид он напустил на себя суровый, чтобы подручные не догадались о душевной слабости главаря.

— Я дам тебе денег, — заявил он.

Мальчик попытался возразить, но Джереми остановил его.

— Я дам тебе денег, — повторил он. — И если тебе понадобится еще, приходи в этот паб, спроси мистера Барнета.

Выделив некоторую сумму мальчику, Джереми тут же начал сожалеть о содеянном. Увы, читатель, вероятно, догадался о главном недостатке в характере босса: Барнет был, мягко говоря, жадноват.

Мальчик же оценил душевный порыв солидного взрослого человека по-своему.

— Почему же Вы так плохо обо мне думаете, мистер Барнет? Разве я давал Вам повод считать, что я не джентльмен? — воскликнул он. — Я всегда отдаю долги, и Ваш отдам непременно.

Выскользнув из цепких рук, державших все это время его воротник, он бросился к двери, обернулся и на прощанье высокомерно бросил:

— Я найду вас, сэр. Слово Майкла Уиллоуби.

Глава 4

Джереми Барнет жил здесь же, в Кэмдене, в одном из небольших серых особнячков неподалеку от Риджентс-парка. Он долгое время снимал квартиру в доме некоей миссис Томсон, пока не пришел к выводу, что платить кому-то — это все равно как оклеивать собственными деньгами чужие стены. Подумав хорошенько, он выкупил жилье у той же миссис Томсон и предложил ей место домоправительницы, на что та с радостью согласилась.

Миссис Томсон, вдова, не имела никаких доходов, кроме сдачи жилья внаем. В своем квартиранте, мистере Барнете, она души не чаяла: надо же, такой приятный обходительный мужчина, настоящий джентльмен! Он представился клерком, но проницательная дама заметила кое-какие странности. Да и как не заметить: клерки высиживают на службе от и до, а у мистера Барнета было свободное расписание. Тем не менее миссис Томсон не посмела усомниться в словах своего жильца и только внутренне страшилась того, что когда-нибудь он разбогатеет и найдет квартиру получше. Именно поэтому она согласилась на предложенный Джереми вариант — продать ему половину домика и поступить к нему в услужение.

Со временем проявилась еще одна выгода от проведенной сделки: миссис Томсон переехала на половину Барнета в маленькую комнату возле кухни, а свою половину сдала.

Сегодня верная домоправительница встретила Джереми в большом смущении. Он это понял, как только она отворила дверь: поздоровалась каким-то нарочитым голосом и старалась не смотреть на него.

— Что случилось, миссис Томсон? — с порога поинтересовался Барнет. — Вы на себя не похожи. У нас проблемы с водой или отоплением? А может быть, мясник опять поднял цену на говядину?

Почтенная дама покачала головой:

— И не отопление, и не говядина… Я даже не знаю, как сказать… Короче, ко мне приехала племянница из деревни без предупреждения, и я не знаю, что делать.

Она выпалила это, пока Джереми снимал пальто.

— Племянница? — переспросил он. — Хорошо, миссис Томсон, познакомьте меня с ней.

Ему стала понятна причина ее замешательства: родственнице, вероятно, негде ночевать, а в тетушкиных покоях проживают чужие люди. Комнатка же, занимаемая домоправительницей, настолько мала, что нет никакой возможности втиснуть туда вторую кровать. Скорее всего, она предполагает попросить Барнета сделать ей одолжение и разрешить устроить свалившуюся как снег на голову родню в свободной комнате. Что ж, он не будет против, если чужое присутствие будет недолгим.

А через секунду Джереми отбросил всякие возражения, как только племянница миссис Томсон вышла к ним и поздоровалась.

Она была совсем юной, не более двадцати лет, хрупкая, светловолосая, с кротким выражением лица — прекрасная, как ангел. От смущения она говорила тихо, но ее голос звучал для Джереми нежной музыкой. Правда, одежда ангела была более чем скромной, но платье легко сменить.

«Особенно если найдется солидный мужчина, который об этом позаботится», — мелькнула у него шальная мысль, дополненная острым желанием стать этим самым благодетелем для понравившейся ему девушки

Понравившейся? Ах, Джереми, не лукавьте хотя бы наедине с собой! Грозный криминальный главарь влюбился с первого взгляда в племянницу миссис Томсон — как, кстати, ее зовут?

— Как вас зовут, мисс? — повторил он вслух.

— Мэри, — прошелестел ее голосок.

Мэри. Мария. Ну конечно, Мария, только так мог называться ангел.

— Миссис Томсон, устраивайте девушку здесь внизу, — обратился он к домоправительнице. — Можете занять любую комнату. Да, кстати, я уже пообедал на службе.

Даже в такой момент он не вышел из роли клерка.

Глава 5

Интерес, проявленный мистером Барнетом к Мэри, не скрылся от пристального взора миссис Томсон, да, впрочем, и не удивил ее. Еще бы, племянница выросла и стала удивительной красавицей. Не годится такой красоте пропадать в деревне. Стать женой арендатора и положить жизнь на алтарь домашнего хозяйства? Пусть это будет судьбой дурнушек, а Мэри… другое дело. В Лондоне и перспектив побольше, и публика разнообразнее.

Одинокая бездетная миссис Томсон была готова поучаствовать в устройстве судьбы племянницы, хотя бы свести ее с мистером Барнетом. Ишь как он загорелся, едва увидев ее! Растаял, словно масло на сковороде, а глаза заблестели, да и смотрел он на нее, не отрываясь.

А что, чем черт не шутит, пока бог спит! А вдруг выгорит задумка! Хорошо бы он на ней женился — о лучшем муже Мэри и мечтать бы не могла.

— Да он же старый! — мысленно возразила ей Мэри, на что так же мысленно тетушка Томсон ответила ей:

— Муж должен быть старше жены. Какой же он старый — ему всего тридцать восемь.

— Да, но мне-то восемнадцать.

Размышления миссис Томсон были прерваны необходимостью устраивать комнату для Мэри. Девушка, не подозревая о матримониальных планах тетушки и мысленном разговоре с ней, помогала устраивать постель и попутно рассказывала о смерти матери, новой женитьбе отца, придирках и попреках мачехи и надеждах на лучшее будущее в столице.

— Не подумайте, тетя, что я буду вам докучать, — я найду работу, начну зарабатывать и сниму жилье где-нибудь поблизости.

— Дитя, а что ты умеешь делать?

Тетушка попыталась спустить племянницу с небес на землю, но та ее не слушала. Жизнь в Лондоне казалась прекрасной, сияющей блеском витрин, манящей театральными постановками и новинками моды.

Работа? А что работа? Мэри умеет готовить и вести домашнее хозяйство — разве мало вакансий прислуги?

— Так-то оно так… — замялась тетушка Томсон, осведомленная о подводных камнях на пути юной девушки.

Она взглянула в восторженное лицо Мэри и вымолвила:

— Вот что, дорогая, тебе необходимо выйти замуж.

Глава 6

В эту ночь Джереми почти не спалось — одолевали думы о Мэри. Из жизненного опыта ему было ясно одно: чтобы покорить любую женщину, надо только не скупиться. И хотя Барнет нелегко расставался с деньгами, но приходилось иногда. Он готов был применить эту тактику по отношению к юной красавице, но тут же поймал себя на мысли, что не хотел бы обнаружить в ней такие качества, как жадность и продажность. Иначе ангел перестанет быть ангелом…

Что же делать? Ухаживать? Но он давно позабыл, как это делается. Помнится, в молодости в Шеффилде дарил цветы и водил на ярмарку дочку мельника. Водил напрасно — девушка выбрала другого, а Джереми дал клятву никогда ни к кому не привязываться. И сдержал бы ее, если бы племяннице миссис Томсон не вздумалось приехать в Лондон.

Он крутился с боку на бок, а мысли его вертелись возле одного: нужно выкинуть из головы Мэри, иначе нарушится его упорядоченная жизнь. Кроме того, он рискует потерять авторитет у сообщников, а потеря авторитета грозит потерей статуса, а это чревато… В самом деле, что скажут парни, увидев своего босса рассиропившимся? И Джереми принял решение избегать Мэри, насколько это возможно. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон.

Утром он едва поздоровался с домоправительницей и завтракал без аппетита. Мэри не появлялась, и яркие краски апрельского утра для него померкли. Мир вокруг него оставался таким же, как всегда, но куда-то исчезла переполнявшая сердце со вчерашнего вечера радость. Жить в этом сером мире было невмоготу.

— А где ваша племянница? — спросил наконец Барнет, изо всех сил стараясь изобразить безразличие. — Она еще спит?

Миссис Томсон посмотрела на него укоризненно:

— Что вы, мистер Барнет, Мэри — деревенская девушка, она встает с петухами. Я отправила ее на рынок.

— Она не заблудится? — встревожился Джереми. Теперь настала его очередь смотреть с укоризной: домоправительница, очевидно, рехнулась: девушка второй день в Лондоне!

— Она пошла не одна, а с соседской прислугой, — успокоила его Томсон. — А та знает Кэмденский рынок как свои пять пальцев.

Домоправительница собирала посуду и болтала без умолку. По всему было видно, что ей нужен не собеседник, а слушатель — так великолепно она солировала. Тема ее болтовни касалась племянницы, причем создавалось впечатление, что на этот раз тетушка решила выступить в роли свахи. По ее словам выходило, что хозяйственная и аккуратная Мэри будет прекрасной женой порядочному джентльмену.

Если бы впечатление, произведенное Мэри на Барнета, было менее благоприятным, то, вероятно, он сбежал бы куда подальше от таких разговоров, но в данном случае тетушкины похвалы звучали для него нежной музыкой. В самом деле, он был готов хотя бы послушать про Мэри, если не мог ее увидеть в утренние часы.

— Ту-ту-ту, ру-ру-ру, — тетушкин голос доносился уже из кухни. Кажется, почтенная дама уже пошла по второму кругу. Чтобы остановить ее, Барнет неожиданно для себя произнес:

— Я хочу поухаживать за вашей племянницей, миссис Томсон. Вы не будете против?

И, немного помолчав, добавил:

— С серьезными намерениями, разумеется.

Глава 7

Наступила счастливая пора для Барнета и Мэри. Лондонский апрель сменил наконец-то гнев на милость, и в городе установилась солнечная теплая погода, что было на руку нашим влюбленным. Влюбленным? Помилуй бог, в чувствах Джереми нельзя было сомневаться, а вот Мэри… Кто поручится, что юная девушка, будучи моложе своего кавалера на двадцать лет, непременно воспылает к нему? Что-то я здесь не вижу поручителей, и это правильно.

Вначале Мэри поддалась на уговоры тетушки и позволила Барнету сопровождать ее в театр. Ей даже неловко было ехать в экипаже с человеком, который по возрасту годился ей в отцы, но по мере того, как она больше и больше узнавала Джереми, начинала восхищаться его характером, манерами, эрудицией — короче, им самим.

Мэри не верила своему счастью: такой необыкновенный человек обратил на нее внимание! На нее — простую деревенскую девчонку, которая в жизни ничего не видела, кроме отцовской фермы. А как он интересно рассказывает — он, наверное, знает обо всем на свете! И нежадный — может быть, потому, что богат?

Очевидно, мистер Барнет родился с серебряной ложкой во рту…

О службе он почти ничего не рассказывал, только упомянул, что работает в Сити и работа связана с благотворительностью. Сдержанность добавила ему очков в той высокой оценке, которую намеревалась поставить своему кавалеру Мэри. Не рассказывает — не хочет похваляться.

Реестр истинных и мнимых достоинств Джереми дополнил один случай…

Однажды вечером Джереми и Мэри вернулись с прогулки и уже намеревались войти в дом, как вдруг их остановил оклик ребенка:

— Эй Вы, мистер, стойте!

Они обернулись и обнаружили позади них детскую фигурку, вынырнувшую из темноты. Джереми узнал мальчика из паба, которому он пару недель назад подарил немного денег — не иначе, на босса нашло затмение!

Мальчик, по-прежнему чумазый, одетый в ту же серую курточку не по росту, стоял и шмыгал носом. Мэри переводила удивленный взгляд с Барнета на маленького бродяжку и ждала развития событий.

— А чего это Вы, мистер, не появляетесь в «Веселой лошади»? — поинтересовался малыш несколько нагловато.

— А я что, обязан там появляться? — в тон ему ответил Джереми. — По-твоему, я и поселиться там должен?

— О нет. Я вижу, у Вас теперь другие интересы.

Мальчик выразительно взглянул на Мэри, отчего она смутилась.

— Вот уж это тебя не касается. Что тебе нужно, юное дарование? Говори поскорей и иди своей дорогой.

Барнет встревожился: а ну как мальчишке придет в голову поведать миру, где и с кем проводит свои вечера «законопослушный гражданин, занимающийся благотворительностью». И так уже из его уст вырвалось название «Веселая лошадь». Начни Мэри копать, задавать вопросы — и рухнет положительный образ, тщательно создаваемый Джереми в последние дни.

Юный наглец тем временем сунул руку в карман и вытащил оттуда горсть монет.

— А чего за долгом не приходите? — спросил он нелюбезно. — Или очень богаты?

Он критически осмотрел дом и, кажется, остался доволен.

— Ну, как тебе мое жилище? — кивнул головой Барнет в сторону дома, поймав заинтересованный взгляд мальчика.

— Жить можно, — согласился тот и снова вернулся к прежней теме: — Так деньги-то возьмите. Я же Вам сказал, что Майкл Уиллоуби всегда отдает долги.

— А кто этот Майкл Уиллоуби? — наконец и Мэри вступила в разговор.

— Кто? — повторил Джереми. — Да вот он. Я дал ему денег, чтобы он мог купить себе еды, а он решил, что это в долг.

— Да, я так решил.

Мальчик силой стал засовывать монеты в руку Барнета, но был остановлен поймавшей его за воротник Мэри.

— Постой! — воскликнула она. — А где ты живешь? Где твои родители?

— Нигде. Я — сирота.

— Но ты, наверное, живешь в сиротском приюте?

— Я не овечка, мисс, чтобы ходить стадом.

— Так значит, на улице?

Мальчик пожал плечами — мол, понимайте, как хотите, а в его положении откровенничать может быть опасно.

Мэри же, пораженная его ответом, с надеждой посмотрела на Джереми:

— Мистер Барнет, это по Вашему ведомству, не так ли?

Ее голос звучал тихо, а глаза умоляли что-то сделать для мальчика.

Если Джереми и колебался, то это длилось не более минуты. Что ж, он исполнит любое желание Мэри!

Он решительно взял за руку мальчика и голосом, не допускающим возражений, заявил:

— Сегодня ты ночуешь в моем доме, Майкл Уиллоуби!

Глава 8

Сказать, что миссис Томсон рассердилась, увидев маленького бродяжку, значит не сказать ничего — почтенная дама пришла в ярость!

Как! В чистые комнаты мистера Барнета войдет этот грязнуля! Посмотрите на его лицо, руки, одежду! На его ботинки, наконец: мало того что они просят каши, так с них в передней натекла громадная лужа.

А мистер Барнет и Мэри не обращают никакого внимания на ее недовольство, держат этого мальчишку за плечи, тормошат, балагурят с ним…

Одно лишь примирило ее с происходящим — это перемена в отношении Мэри к своему спутнику: видно было, что ей не просто приятно находиться в его обществе — она им восхищается, а, как известно, от восхищения и до любви недалеко.

Мальчик топтался у порога. На миссис Томсон он посматривал исподлобья, чувствуя недовольство последней. Не разобравшись в иерархии, он посчитал пожилую солидную даму хозяйкой, поэтому испугался, что та выставит его из дома без объяснения причин. А Майклу так не хотелось возвращаться на улицу!

Он успел заметить и красивую лампу, и горящий огонь в камине, и вкусные запахи из кухни. Пусть у его родителей жилье было поменьше и поскромней, но это был дом, хороший, уютный дом, в котором проживала счастливая семья. Жаль, что все ушло…

Майклу сделалось грустно — так всегда бывало, стоило ему вспомнить о родном доме, но в это время прекрасная спутница того джентльмена, что одолжил мальчику денег, отправилась готовить ванну.

Ванну? Для кого? Майкл встревожился: неужели для него? Но ведь он не хочет! К тому же хозяйка подозрительно поглядывает на одежду и ботинки; он разденется, а она выбросит все на помойку?

Что делать? Может быть, сбежать? На улице стемнело и похолодало, а здесь так тепло…

Джереми сам отнес сопротивлявшегося мальчика в ванную комнату, а как только его отмыли и завернули в полотенце, то оказалось, что малыш прехорошенький — и впрямь похож на маленького ангела. Чистые волосы из черных стали каштановыми, кожа — молочно-белой, а черты лица поражали правильностью и красотой.

— Вот это да! — воскликнул Джереми удивленно. — Ты, случайно, не принц крови?

— Я не принц, я Майкл Уиллоуби, — ответил мальчик, зевая.

— Это мы уже слышали, — пробормотал Барнет, взяв его на руки прямо в полотенце. Через мгновение голова Майкла уже покоилась на широком плече Джереми, а сам он моментально уснул.

При виде такой картины миссис Томсон открыла рот, чтобы высказаться по поводу происходящего, но не решилась разбудить нежданного гостя и тем самым вызвать недовольство потенциального зятя. А тот знаками показал на свою комнату и там с помощью Мэри уложил сонного мальчика в кровать, а потом так же знаками вывел всех в коридор и плотно закрыл дверь.

Только здесь миссис Томсон смогла излить свои чувства, правда, теперь ее терзали опасения, что юный бродяжка ночью ограбит их дом.

— Вынесет все, и мы закончим наши дни в долговой тюрьме, — объявила она.

— Не преувеличивайте, миссис Томсон, ничего не произойдет, к тому же для того, чтобы очутиться в долговой тюрьме, надо как минимум наделать долгов, а у нас их нет, — успокоил Джереми.

— Тетя, он так измучен, уснул и даже не поел ничего, — еле слышно промолвила Мэри.

— Ладно, мистер Барнет, вы можете приглашать к себе кого угодно, я же о вас забочусь. Но не думаете ли вы, что я постираю вот это?

Домоправительница кивнула на жалкую кучку грязной одежды, но Барнет отрицательно покачал головой:

— Выбросьте немедленно эти тряпки, а мальчику завтра с утра купите новую одежду. Да не скупитесь!

Он развернулся в свою комнату, но, вспомнив о свернувшемся калачиком на его кровати госте, заявил дамам:

— Я устроюсь в гостиной.

Глава 9

Майкл сидел в столовой и ел овсянку, следя глазами за передвижениями миссис Томсон: она по-прежнему внушала ему страх. Домоправительница складывала в ящик крахмальные салфетки и тоже посматривала на Майкла, но уже без той неприязни, с которой она встретила его вчера. Чистый, причесанный, одетый в новую одежду, он ей даже внушал симпатию, однако пожилая дама сурово хмурила брови и поджимала губы, не желая выявить свои истинные чувства.

Впрочем, она добилась только того, что запугала Мэри. Девушка недоумевала, почему сердится тетушка Томсон, ведь она сделала все, что просил мистер Барнет: купила красивую одежду, подстригла мальчику волосы и ногти, накормила его. Застенчиво улыбаясь, Мэри положила перед малышом большой леденец, купленный ею на базаре.

— Это мне? — удивился Майкл, и Мэри кивнула в ответ.

Его глаза засияли от счастья: одежда, вкусный завтрак, замечательная конфета — не слишком ли много хорошего для одного дня? И фортуна в лице миссис Томсон решила, что слишком.

— Дай-ка сюда, — сказала она и спрятала леденец в карман фартука со словами:

— Детям вредно сладкое.

«И кто это придумал?» — кричало все существо мальчика, но вслух он не осмелился произнести ни слова, только надулся, будто собирался заплакать. Леденец, который он не успел попробовать, казался ему самым вкусным из всех кондитерских изделий.

А злая тетка обидела не только маленького Майкла — вон как расстроилась красивая девушка Мэри, перестала улыбаться и съежилась от ледяных взглядов Томсон. Возможно, милая Мэри тоже хотела съесть конфету — Майкл с ней непременно поделился бы, а теперь придется пить пустой чай.

Ладно, погоди, злыдня! Я не позволю тебе обижать беззащитную племянницу. И хозяину дома жаловаться не буду — сам восстановлю справедливость.

— Наелся? — прикрикнула похитительница конфет. — Так иди в гостиную.

Майкл послушно сполз со стула и пошел к двери. А через полчаса обнаружилось его исчезновение.

Вернувшийся домой под вечер мистер Барнет нашел тетю и племянницу в слезах: пропал Майкл, после завтрака его никто не видел. То, что расстроена Мэри, было понятно — у девушки золотое сердце, но Томсон…

Однако именно домоправительница горько рыдала, а Мэри, всхлипывая, ее утешала.

— Это я во всем виновата, я отобрала у бедного малыша леденец, — причитала Томсон.

Понять, что произошло, было невозможно, но постепенно, перебивая друг дружку, дамы изложили суть дела. Джереми невольно вздохнул: вот оно, решение проблемы, называемой Майкл Уиллоуби! Мэри, кажется, была готова привязаться к мальчишке, а Барнету пришлось бы и дальше изображать благотворителя. Это, конечно, льстит самолюбию, но во что бы это вылилось в финансовом выражении?

— Да, скверно, скверно, — заявил Джереми. — А я-то собирался поселить мальчика у нас. В дальнейшем, возможно, усыновил бы…

— Ах, мистер Барнет, как вы добры и великодушны! Я никогда не встречалась с таким благородством! — воскликнула Мэри. — Вы — самый лучший, вы необыкновенный!

Лицо девушки сияло тем необыкновенным светом, который называется светом любви. Сердце Джереми дрогнуло: неужели?

Он смотрел на нее, не отрываясь, словно гипнотизировал, и она не сводила восхищенного взгляда с любимого мужчины.

— Любите ли вы меня, Мэри? — спросил он, затаив дыхание.

Часы в столовой отбивали время, и несколько секунд кануло в вечность, пока он не услышал долгожданное «да».

Очарование этого мгновенья нарушило покашливание тетушки Томсон:

— Мистер Барнет, так дела не делаются. Вы вынудили мою племянницу открыться вам, а сами? Вы что же, хотите посмеяться над чувствами бедной Мэри?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 666