Бесплатный фрагмент - Цветные сны

ЗВЕРЬ СО СКЛОНОВ КИЛИМАНДЖАРО

Я люблю ездить в поездах. Совсем недавно на каком-то вокзале я увидела плакат: «Отдых с первой минуты!» Для меня поездка в поезде — «Удовольствие с первой минуты!»

Когда я путешествую, то обычно не разговариваю со случайными попутчиками. Так, несколько дежурных фраз и улыбок. Сегодня я покупала билет буквально за несколько часов до отправления. На тот момент купе было полностью свободно, поэтому был шанс, что я поеду одна.

Но в купе уже сидела девушка. Миловидная, с темными прямыми волосами, собранными в хвостик. Серо-голубые джинсы и белая футболка. Пара тонких серебряных колечек и браслеты-цепочки. Самая обыкновенная девушка без вызывающих наворотов.

Поздоровались, поулыбались друг другу и всё… В прямом смысле слова — «всё».

Через несколько минут поезд тронулся, проводник проверил билеты, предложил чай. Мы обе отказались.

Девушка молча смотрела в окно.

Я вышла в коридор, насидеться и належаться еще успею. Пока было светло, долго любовалась чередой мелькающих за окном пейзажей.

Когда я вернулась, девушка сидела в той же позе. Но что-то мне подсказывало, что она даже не замечала, мимо чего мы проезжаем. Нет, на её лице не было и намека на какие-то переживания, тем более, не было следов от слез. Она была погружена в какую-то грусть.

«А хочешь, расскажу сказку?» — неожиданно даже для себя сказала я.

Девушка была воспитанной. Она постаралась скрыть удивление. А так как она была еще слишком молодой и совсем не научилась говорить «нет», то без особого энтузиазма согласилась: «Ну, расскажите…»

Над головой было угольно-черное небо. Воздух был сухой, очень теплый, пахучий. Вроде бы запах полыни, но нет, тоже терпкий, но другой. Смесь ароматов высохших на жгучем солнце незнакомых трав. Глухой, мерный звук барабанов. Я лежу полуобнаженная на огромном льве, который размеренно идет в окружении чернокожих воинов в набедренных повязках. Их кожа блестит в свете факелов, тела расписаны магическими узорами, на шее бусы в несколько рядов, в руках копья. Я пугаюсь, но ненадолго. Как-то быстро понимаю, что это мои охранники. А я или дочь вождя, или местная жрица. А все это происходит на склонах Килиманджаро.

Я ощущаю мягкую шерсть льва, упругие мышцы, которые перекатываются у него под кожей при ходьбе. Мне удобно, спокойно, привычно, как будто я регулярно перемещаюсь именно-таким способом. И не удивляют ни черное африканское небо, ни мой «почетный караул», ни жаркая, пряная сухость воздуха, ни, тем более, Килиманджаро.

Сны мне снятся каждую ночь, почти всегда цветные, часто с продолжениями. Не каждый раз удается их запомнить. Пробуждаясь, я часто пытаюсь ухватить обрывки видений, особенно, если это было что-нибудь интересное или приятное, но если сон стал ускользать, то удержать его мне еще ни разу не удавалось.

Сон про Африку, конечно, был удивительный, но не единственный, который я очень долго помнила со всеми подробностями, запахами, нюансами. Помнила размер льва и его цвет: темно-шоколадный с гривой цвета молочного шоколада. Специально потом посмотрела в Интернете: львов такого размера и такой расцветки в природе не существует. Но сон, есть сон: что было, то и запомнила.

Я часто вспоминала этого льва, поэтому, когда он внезапно появился у двери комнаты, я не удивилась и не испугалась.

— Привет, Зверь! — так я сразу определилась с его именем.

— Привет! Не боишься?

— Почему-то нет. Наверное, часто про тебя из сна думала, поэтому успела привыкнуть. А это был ты?

— Я.

— А ты вообще кто? И откуда? Не из цирка же сбежал? — я вдруг поняла, что он разговаривает! По-русски разговаривает! — Ещё и говорящий! Как это у тебя получается?

— Я способный, — без тени смущения ответил Зверь.

Да, чувство юмора у него присутствует.

— А ты почему при разговоре пасть свою не открываешь?

— Неудобно.

— Ага, еще и телепат. Так ты мои мысли можешь читать? Мне это не нравится! — твердо сказала я.

— Читать твои мысли и чувствовать твои эмоции я могу только с твоего разрешения. Исключительно по этическим соображениям. Я уважаю личное пространство.

— Издеваешься, да! И как же я могу это проверить?

— Никак, — согласился Зверь, — ты должна мне доверять.

— С чего бы это? Доверие, как говориться, заслужить надо, — пошутила я.

— Однозначно, заслужу!

Вот так мы мило беседовали, пока я не вспомнила про главное.

— Ты так и не ответил на мои вопросы. А мне интересно! Если ты галлюцинация, то это самый печальный вариант!

— Что не галлюцинация, это точно, — успокоил меня гость. — Никуда не торопишься?

— Нет. Да если бы и торопилась, все бы отложила ради такого знакомства.

— Я из другой вселенной, — сразу с главного начал Зверь. — У нас очень развитая цивилизация. Наша цель, да и вообще, смысл существования — это помощь, поддержка, можно даже сказать, оберегание, других существ. Вот мне досталась ты.

Слова «существ» и «досталась» я пропустила мимо ушей, хотя в другой ситуации, я бы точно «зацепилась». «Существом» меня еще никто не называл. Да и «досталась» звучало не очень. Мне было страшно любопытно послушать дальше. Но Зверь молчал.

— И это все, что ты мне можешь сказать? — с недоумением спросила я.

— Всё, — подтвердил Зверь.

— Э, так дело не пойдет. А подробности?

— Ну, какие тебе нужны подробности? Что непонятно то?

— Ладно, — не стала спорить я, — буду задавать наводящие вопросы. От чего ты будешь меня оберегать?

— От всего.

— Подробнее.

— От любых неприятностей, несчастных случаев, которые могут угрожать твоему здоровью или жизни.

Звучало как-то по-казенному, похоже, мой гость цитировал учебное пособие или инструкцию.

— То есть, мне на голову не свалится кирпич, меня не изобьют хулиганы в подворотне, я не попаду под машину, не сорвусь со скалы?

— Да. И во многих других ситуациях. Я же не знаю, что тебе взбредет в голову и во что ты сможешь вляпаться за свою долгую жизнь.

Особого почтения со стороны Зверя не наблюдалось.

— Ты хочешь сказать, что бессмертной я не буду?

— Нет, конечно. Но проживешь ты долго. От болезней и травм я тебя уберегу.

— Здорово! — искренне восхитилась я, — получается, что ты мой ангел-хранитель?

— Не знаю, кого вы называете ангелами-хранителями. Ты можешь называть меня как угодно.

— И что, у каждого человека есть такой хранитель?

— Нет, на вашей планете, насколько мне известно, всего несколько моих сородичей.

— Почему?

— Нас на всех не хватает. В мире очень много разных цивилизаций. Мы распределяемся более-менее равномерно.

— По справедливости, — фыркнула я, — А почему тебе «досталась» именно я?

— Не знаю.

— Как это не знаешь? А кто знает?

— У нас для этого есть специальный совет, — неопределенно ответил Зверь, — и вообще, может, хватит вопросов?

— У меня еще парочка осталась. Если я не бессмертная, то когда меня не станет, то не станет и тебя?

— Нет, мы живем гораздо дольше. По вашим меркам, практически бесконечно.

— И чем тогда ты будешь заниматься?

— Опекать кого-нибудь другого.

— Как-то обидно звучит. Я что, одна из бесконечной цепочки? Миг в твоей жизни?

— Не обижайся, всё совсем не так. Мы очень привязываемся к тем, с кем находимся рядом. Становимся как бы второй половинкой. Переживаем за вас, радуемся вместе с вами… Проживаем целую вашу жизнь. Мы же живые…

— Сильно потом тоскуете? — я вдруг представила, каково это, прожить всю жизнь вместе, а потом лишиться второй половинки.

— Мы не помним тех, с кем были вместе раньше. Конечно, есть возможность «вспомнить всё», но, насколько я знаю, этой возможностью еще никто не воспользовался. И вообще, хватит о грустном. У нас с тобой впереди еще очень длинная и очень интересная жизнь!

— Очень надеюсь, — вздохнула я.

— А у меня для тебя есть хорошая новость!

— Что ещё за новость?

— Ты первая, кого я опекаю. Вот это я знаю точно!

— Ооо! Так ты еще и неопытный! — почему-то развеселилась я. — Ты у меня на стажировке?

— И нечего смеяться! — теперь обиделся Зверь. — Я все умею!

— Ладно, ладно!

Я вдруг подошла к Зверю и потрепала его по гриве цвета молочного шоколада.

Ему понравилось! Я это просто почувствовала. Я прижалась к нему, обхватив могучую шею руками: «Чудо ты моё!»

— Только еще вопрос: ты специально мне приснился, чтобы я тебя сейчас не испугалась?

— Конечно!

— А почему именно лев?

— Ты сама этого хотела.

Я, конечно, не помнила, когда успела этого захотеть, но лев меня вполне устраивал.

— А ты мог быть кем угодно?

— Да. Я и сейчас могу. Мы просто принимаем приятный для вас облик.

— То есть ты можешь быть и в виде ангела или, например, в виде привидения?

— Конечно, могу. Только я не знаю, как они выглядят в твоем воображении. Как ты себе их представишь, так я и буду выглядеть.

— А в мышку превратиться можешь?

— Да всё я могу, — улыбнулся Зверь, — но ведь это как-то не солидно!

— Не солидно, — согласилась я, — но когда ты лев, другие люди будут пугаться.

— А для других я не видим.

— Жаль.

— Если понадобится, то и другие увидят.

— Уже лучше! Как-нибудь кого-нибудь напугаем!

— Какой же ты еще ребенок!

— Давно уже не ребенок! А взрослая, самостоятельная и независимая барышня!

— Ладно, взрослая, самостоятельная и независимая барышня, еще вопросы остались?

— Последний, пока: а почему ты появился только сейчас, я ведь уже давно живу?

— Не доглядели, — как-то опять туманно ответил Зверь.

— Хоть сейчас «доглядели»! А то явился бы ко мне, когда я дряхлой старушкой стала и что тогда?

— И что тогда?

— А то «тогда»! — передразнила я, — не было бы у меня ни сил, ни желаний, ни фантазий.

— Это ты про что сейчас?

— Поживем — увидишь!

— Что ты задумала? — скорее с любопытством, чем с тревогой поинтересовался Зверь.

— Пока ничего конкретного. Но задумаю точно! — не стала я его разочаровывать.

Со Зверем мы поладили сразу. Видно и правда, он изначально был моей второй половинкой. Может нас по этому принципу и подбирали в пару? Когда я спросила об этом, он ответил, что с теорией этого вопроса не до конца еще ознакомился. Зверь-недоучка какой-то! Но, скорее всего, он просто не считал нужным рассказывать мне всяческие подробности. Да мне это было и не надо.

Возможность продемонстрировать свои способности представилась очень скоро.

Я люблю гулять одна. Была зима. А так как зимой день короткий, в тот вечер, хотя и было совсем детское время, уже стемнело. Когда я гуляю, стараюсь выбирать не самые людные места, но в темноте придерживаюсь своего района и не забредаю совсем уж в глухомань. Шла я себе потихонечку, негромко напевала любимые песни, заглядывала в освещенные окна… Неожиданно из-за угла появились два парня. Так же, не торопясь, они шли мне навстречу. Судя по разговору, мальчики были пьяненькими. Недавно был снегопад, дорожку успели протоптать не очень широкую. Встреча была неизбежна. Обычно, в таких случаях, не особо заботясь, как это выглядит со стороны, я просто поворачиваю и иду в противоположную сторону. Но сейчас мы столкнулись нос к носу. Парни были этому рады, я — не очень. И не то, чтобы я их испугалась, просто не люблю разговаривать с незнакомыми людьми, особенно, когда они общаются практически только матом.

— Какая симпатичная девушка! И одна! Нам просто необходимо познакомиться!

Это краткий пересказ, исключая ругательства.

— Разрешите пройти, — довольно миролюбиво сказала я, — и хорошего вам вечера.

— А мы хотим познакомиться!

Зверь чувствовал, что я не боюсь этих шалопаев, да и другие люди шли около соседнего дома. Ему или надоела эта канитель, или он решил продемонстрировать свои возможности. А скорее всего, сам захотел развлечься. Все-таки, он был еще очень молодым и игривым Зверем.

Я сначала, не поняла, почему парни вдруг замолчали и почти впали в ступор. А это Зверь решил им показаться и выглянул из-за моей спины.

Зверь молчал, я молчала, парни молчали. Немая сцена! Потом Зверь аккуратненько обошел меня и сел на тропинке. Мальчики медленно, глядя куда-то вдаль мимо нас, стали пятиться. Похоже, они читали советы, что при встрече с хищником нельзя смотреть ему в глаза, делать резкие движения, поворачиваться спиной и убегать. Мой хранитель был доволен!

Еще несколько раз Зверю приходилось показываться разным сомнительным личностям, но он этим не злоупотреблял. Вдруг у человека сердце больное или еще какие-нибудь проблемы, а тут такой стресс! Хотя я думаю, что алкоголь резко снижал уровень стресса у этих самых сомнительных личностей.

Один раз произошел забавный случай. Сильно выпивший мужчина не давал мне пройти. Я почти уверена, что он просто был не в состоянии быстро это сделать. Когда показался Зверь, мужик не испугался, а удивился. Я бы даже сказала, обрадовался.

— Вот это да! — произнес он с восхищением. — Лев! Слышал я от друганов, что, то черти являются, то зеленые человечки, а то и белочка… Но чтобы лев?

Он явно гордился собой! Алкаш ущипнул себя за руку.

— Точно, не сплю!

А потом неожиданно сделал шаг в сторону Зверя с явным намерением ущипнуть и его.

— Эй, ты что! — Зверь был озадачен.

Мужик сделал еще шаг.

— Но-но, я не люблю этих фамильярностей! Не смей меня трогать!

— Жаль… Слушай, а пойдем со мной, тут недалеко, пусть все посмотрят на тебя! А то не поверят!

Пришлось Зверю стать снова невидимым. Мужик несколько раз медленно, покачиваясь, обошел вокруг меня, заглянул за скамейку, даже в урну зачем-то посмотрел.

— Ну точно, не поверят!

Мне даже стало его немного жаль.

— А давай прогуляемся вместе с ним. Подарим человеку его звездный час!

— Еще чего! Я хранитель, а не клоун!

Но я видела, что Зверю очень хотелось немного развлечься, но сдерживала «корпоративная этика».

Скоро у нас появилось новое развлечение.

Как-то раз, гуляя по лесу и карабкаясь на очередной обрыв в поисках грибов, я подскользнулась на мокрой листве и уже почти падала. Но не упала! Меня поддержал Зверь! Там и падать особо некуда было, просто извозилась бы в грязи после дождя.

— Здорово! — восхитилась я, — получается, что ты мне никогда не дашь упасть?

— Никогда!

— И нигде?

— И нигде, — подтвердил Зверь.

Естественно, мне тут же захотелось это проверить. Сначала я просто падала навзничь вперед с высоты своего роста. Потом назад. Потом с бревна, перекинутого через ручей. Зверь всегда меня ловил. Было ощущение, что я медленно опускаюсь на что-то воздушное и мягкое. Просто кайф! Весело было и мне, и Зверю.

Потом мы специально делали вылазки в те места, откуда можно было «упасть»: крутой берег моря, скалы, деревья. У нас это мероприятия так и назывались: «пойдем, попадаем». Выбирали безлюдные места, чтобы никто не мешал, не пугался и не кидался меня спасать. А я кричала и визжала во время моих «полётов». Сначала от страха. Трудно заставить себя прыгнуть с высоты без страховки. Инстинкт самосохранения никто не отменял. Потом к страху добавился восторг. А потом я так привыкла доверять Зверю, что остался один восторг. Это было так классно! Сначала я долго наслаждалась открывающимися с высоты видами. Иногда пила чай или кофе с захваченными из дома вкусняшками. Потом трепала Зверя по гриве и произносила: «Приступим!» Мы вместе говорили: «Раз, два, три!» И вперед! Вот такой у нас был ритуал.

Как-то раз, когда я проснулась, Зверь, на удивление, не валялся, как обычно, на диване, ожидая моего пробуждения, а сидел около кровати с какой-то виновато-обиженной мордой. Но молчал. Он знал, что по утрам меня вообще никак не надо трогать и, тем более, со мной разговаривать, пока я не попью кофе. Я тоже молча пошла на кухню. Зверь терпеливо ждал, когда я выпью кофе, схожу в душ, позавтракаю, выпью еще одну чашечку кофе и, наконец, приду в благостное расположение духа.

— Ты что такой смурной? Сон невеселый видел? — пошутила я.

— Хуже, — вздохнул Зверь.

— Да давай уж, не тяни.

— Придется завязать с твоими любимыми развлечениями.

— Ты сейчас о чем?

— О твоих падениях.

— Это еще почему? Ты разучился меня ловить?

— Не разучился, конечно! Запретили…

Кто запретил, я даже и спрашивать не стала. И так понятно, что какой-то там их Совет. А подробнее Зверь все-равно не расскажет. Но оказалось, что сегодня был рассказ с продолжением.

— Вызывали меня, — с неохотой начал он, — прорабатывали, разъясняли, что так нельзя!

— Что нельзя? Спасать меня?

— Спасать можно. Даже нужно. А вот искусственно создавать такие ситуации нельзя! И что тут такого?

В голосе Зверя слышалась не просто обида, а возмущение. Я его таким никогда еще не видела. Видно крепко ему там досталось.

— И представь, справедливости ради, они признали, что сами проглядели и вовремя не заметили, как мы с тобой развлекаемся.

— Не заметили они! — передразнила я, — смотреть лучше надо! Могли бы и дальше не замечать! И вообще, сами виноваты, а воспитывали тебя! — поддержала я своего Зверюгу.

— А я то что, я первый раз хранителем стал. И считал, что главное, чтобы тебе было хорошо! Тебе же было хорошо?

— Хорошо, — подтвердила я, — даже очень хорошо!

Мне эта новость очень не понравилась! Мне нравилось, чтобы было так, как я хочу и очень не нравилось, когда происходило так, как я не хочу!

— А как-нибудь тихонечко, незаметно?

— Не получится. Теперь они с нас глаз не спустят. Представь, — решил наябедничать Зверь, — они сказали, что первый раз столкнулись с таким случаем. Только жители вашей планеты получают удовольствие от риска. У вас это называется «адреналин». А у тебя, к тому же, сильно развит дух авантюризма.

— Прямо так и сказали?

— Прямо так и сказали!

— Ну, ничего себе у вас за порядочки! Сами не доглядели, а я, оказывается, виновата! Нашли крайнюю! — возмутилась я. — Высшая цивилизация, высшая цивилизация… А все, как везде, лишь бы вину на другого свалить!

— Да не ищут они крайнего, — заступился за своих Зверь, — по нашему времени прошло только какое-то мгновение. Меня даже в конце немного похвалили. Сказали, что благодаря мне, они получили новый опыт.

— Не зазнавайся то очень! Не благодаря тебе, а благодаря мне!

— Хорошо, благодаря тебе, — не стал спорить Зверь.

Да, новость была, прямо скажем, плохая. Надо было хорошенечко и не торопясь все обдумать. Хотя, думай ни думай, с этим экстримом придется завязать. Но ведь можно придумать что-нибудь другое не менее интересное и захватывающее. Оптимизма я не теряла.

А потом я влюбилась… Безнадежно и безответно. Что это безнадежно, я знала сразу. Он был, как говорится, из параллельной вселенной, которая с нашей никогда не пересечется. А так как я была реалисткой, то особых попыток что-либо изменить и не делала. Короче, страдала, предавалась тоске и печали, изредка плакала. Пробовала писать стихи о несчастной любви. Получалось так себе, мне самой не нравилось. Подумав, что я сильно к себе придираюсь, как-то раз решила почитать свои произведения Зверю, ведь он без приглашения в мои мысли не лез, такой уж у нас был уговор. Ничего не угрожает моей безопасности, ну и хорошо. А о чем я там думаю… В конце концов, раз у меня есть мозги, значит я иногда могу ими думать (это у Зверя было такое чувство юмора). Так вот, читаю я свой стих… Переживательно так читаю, глаза скоро будут на мокром месте… А потом я глянула на Зверя… Он старался, он очень-очень старался вникать и сопереживать. И у него это почти получалось. Но я то давно изучила своего Зверюгу вдоль и поперек. Ему было смешно! Ну ладно, может и не смешно, но что не грустно — точно. Он как-то к моим переживаниям относился не очень серьёзно, как к чему-то неизбежному, но не опасному. Как к ветрянке, которой лучше переболеть в детстве. Потом, когда я переболела своей любовью, слега повзрослела и поумнела, смогла сама себе признаться, что, конечно, это была не любовь, а весна, романтические настроения, потребность в чем-то прекрасном и еще неизведанном и, в какой-то степени, любопытство и желание испытать что-то новое.

Но это было потом.

А сейчас я разозлилась и закричала: «Ты, Зверь! Ты должен меня оберегать и защищать! Ты что-нибудь сделал для этого? Видишь же, что мне плохо!»

Зверь проникся моментом и согласился, что я абсолютно права. Смысл его существования как раз и заключается в том, чтобы всячески меня оберегать и защищать от всего плохого.

— А хочешь, я его убью? И проблема исчезнет сама собой.

— Ты что, с ума сошел? Не смей даже думать о таком! Это самый дорогой для меня человек! Да как тебе в голову такое могло прийти, защитник хренов!

Короче, в таком духе я еще долго орала. Бросала в Зверя все, что попадалось мне под руку. Он даже не уворачивался, давая мне возможность выплеснуть свой гнев. Ему это навредить в принципе не могло. Да и все вещи остались тоже целыми.

Когда я немного утихомирилась, он примирительно сказал: «Ну чего разбушевалась то. Прекрасно знаешь, что я не могу никому причинить вред, если этот человек непосредственно не угрожает твоей жизни. Единственное, что я могу сделать, это стереть его из твоей памяти. Или твою влюбленность к нему. Но это уж очень крайняя мера. К ней придется прибегнуть только в том случае, когда ситуация выйдет из-под контроля и сможет повлиять на твое психическое здоровье»

— Ну, ты скажешь тоже, — фыркнула я, — с ума сходить я точно не собираюсь!

— Вот и славненько! Реально есть еще один вариант: я могу облегчить твои страдания. Всю боль я забрать не смогу, только ровно половину. Хочешь, давай попробуем. Тебе должно стать легче.

— Вот еще! Страданий моих тебе захотелось…

Этот разговор тогда меня почти развеселил. Оказывается, безнадежная любовь не смогла окончательно уничтожить во мне чувство юмора.

А потом сдача долгов в институте, которых накопилось достаточно, сессия, каникулы, покупка летних обновок… Очередные запланированные, не очень запланированные и совсем незапланированные приключения. Все было безопасно! Ведь со мной всегда был Мой Зверь! После того случая я всегда произносила слово «Мой» с заглавной буквы!

Короче, болезнь прошла в легкой форме и без осложнений.

Позже, когда я повзрослела, встретила настоящую любовь. Была шумная, веселая неформальная свадьба высоко в горах, с потрясающими закатами и восходами, вылазками на ближайшие ледники, перевалы и вершины, с песнями у костра и с букетиком эдельвейсов. Полный восторг! Но это уже совсем другая история.

Потом родились детишки: сначала сын, потом дочка. Зверь по-прежнему был рядом. А так как он заботился не только о моей физической безопасности, но и о психическом здоровье, приходилось ему приглядывать и за детками, чтобы оградить меня от сильных волнений. Конечно, полностью, как меня, он их не защищал, просто не имел права. Да это была бы «медвежья услуга». Жить им придется самим, без помощи «охранника», поэтому и опыт этой жизни они должны были получить свой. Было все: падение с велосипеда с разбитыми коленками, ссоры и потасовки с приятелями, блуждания по местному лесу, простуды после купания в весенней реке. Было все, что и должно быть у нормальных ребятишек. И я, как любая нормальная мама, переживала, когда у детей был недоступен телефон, когда они поздно возвращались домой, промокали под ливнем, ссорились с друзьями, болели по-очереди детскими болезнями.

И теперь все путешествия и приключения проходили в компании детей. Было здорово радоваться вместе с ними, смотреть на знакомый для меня мир их глазами, вместе переживать неудачи и строить новые планы. Естественно, Зверь всегда был рядом, но невидимый для всех, кроме меня.

Но иногда… Ну ладно, не совсем «иногда», мы со Зверем, как раньше, делали вылазки вдвоем. Вот где были настоящие приключения! А так как с фантазией с возрастом у нас становилось только лучше, наши развлечения были гораздо разнообразнее. Это я уже была достаточно взрослой особой, а Зверь, по их меркам, оставался очень-очень молодым. И что меня удивляло (и радовало), он иногда сам предлагал попробовать заняться чем-то новым. Иногда предложения, даже, на мой взгляд, были авантюрными. Похоже, Зверь заразился от меня духом авантюризма. И это не лечится. Точно! Вот уж не знаю, как он объяснял эти порывы перед своим руководством. А может он научился шифроваться и сваливал все на меня? Или это были отклонения в рамках допустимого? Или цивилизация Зверя действительно первый раз столкнулась с такими вольностями хранителя и они решили понаблюдать и поизучать этот феномен?

И, вообще, какая разница. Нам было хорошо!

— Все, вот и сказке конец, а кто слушал молодец! — пошутила я.

— Хорошо вам, — сказала девушка, — у вас есть Зверь!

— Это же просто сказка… — заметила я в ответ. — Придумай ты себе Зверя. Можешь назвать его по-другому, да и выглядеть он может как угодно. А теперь я предлагаю пойти в вагон-ресторан — пить чай с булочками и джемом. Обещаю, это будет божественно!

Зверь естественно увязался с нами. Ему было скучно, а так хоть какое-то разнообразие. Я привычно потрепала его по гриве цвета молочного шоколада.

март 2022

NEVER

Шел медленный крупный снег.

Я ждал долго и совсем окоченел.

Она пришла веселая

в легком летнем платье и в босоножках.

— С ума сошла! — закричал я, — снег же идет! Она подставила руку снежинкам,

они садились на ладонь и не таяли.

— Ты что-то путаешь, — сказала она, —

по-моему, это тополиный пух. —

Я пригляделся, и правда — тополиный пух!

— Ты просто волшебница! — сказал я.

— Ты просто ошибся! — сказала она.

Геннадий Алексеев, «Волшебница»

Разведчик в очередной раз готовился вернуться на Землю. Это имя он придумал себе сам и ему нравилось, когда так называли его другие. От этого слова веяло чем-то старым, забытым, чем-то, связанным с открытием новых земель и первопроходцами, с опасностями и победами. У Разведчика было имя, данное ему родителями при рождении, и была профессия, которая длинно называлась «Пилот-исследователь одиночного корабля дальнего радиуса действия класса А2 с совмещенными функциями штурмана-механика и врача-биолога».

Разведчика не тяготило одиночество, он его даже любил. Да иначе, он бы не выдержал длительные полеты в дальнем космосе. И, прилетая на Землю, Разведчик предпочитал находиться в одиночестве. Не то, чтобы он не любил людей, он просто дорожил своей свободой. Ему нравилось быть одному в горах, ходить по тайге, бродить по пустынному океанскому берегу. Даже стоять на мосту лучше ночью, когда нормальные люди спят.

У Разведчика были родители и братья-сестры, были друзья. Он с удовольствием проводил с ними время, веселился, дурачился, развлекался сам и развлекал окружающих. Ему было легко в любой компании и каждому было легко с ним. Но постоянно находится среди людей, в гуще событий он не хотел.