Бесплатный фрагмент - Цифровая чума

ПРОЛОГ

***

Отблески виртуальных хроно-шахмат скользили по лицу молодого темноволосого охранника, выхватывая из полумрака, то хитрый прищур, то нервное подёргивание губ. Перед ним, на тактической доске, мерцали проекции: застывшие в напряжённом противостоянии самурай эпохи Эдо и кибернетический кентавр XXII века.

Белизна. Вездесущая, всепоглощающая белизна. Стены, халаты. Отрешённые лица лаборантов. Он словно погрузился в густое, непроницаемое молоко. Ни звука, ни тени, ни малейшего намёка на что-либо иное. Белая пелена заполняла всё пространство, стирала границы, обволакивала, проникая в каждую клеточку тела, растворяя в себе все мысли и чувства. Для двенадцатилетнего Серёжи это место стало новой реальностью, вытеснившей из памяти почти всё, что было «до».

Он лежал, прикованный к пластику операционного стола, опутанный проводами. Под тонкой рубашкой из биополимера, единственной одеждой — холодной и чужой, скрывались исхудавшие руки, изуродованные шрамами от инъекций. На висках, будто многоногие пауки, застыли рубцы — следы вживленных имплантов. Сейчас, в этот короткий миг передышки, когда вены не жгло огнём седативов, а датчики «дремали», в сознании один за другим всплывали смутные образы.

Мамино лицо, обрамлённое рыжими, как осенние листья, волосами, мерцало далеко в тумане…

Запах яблок и корицы, синтезированных старым комбайном к какому-то давно забытому празднику. Призрачный аромат счастья.

Папа поднимает его на руки…

Их смех эхом отражается от стен гостиной…

Серёжа зажмурил глаза. Так хотелось удержать эти картинки, но они ускользали, растворяясь в слезах, катившихся по щекам, оставляя на губах солёный привкус — такой знакомый в этой стерильной клетке, пропитанной антисептика и отчаянием.

— Забудь, Номер Семь, забудь… Прошлое — это вирус, — привычно шипел бездушный голос корпоративного ИИ.

Здесь, на верхних этажах научного института, среди таких же, как он, подопытных детей, Серёжа был всего лишь номером.

— Для прогресса, — лживо успокаивал ИИ, когда он спрашивал для чего всё это.

Но сегодня в привычной процедуре погружения что-то пошло не так. Сердце билось чаще. Мелкая дрожь раз за разом пробегала по телу мальчика, во рту пересохло.

— Не бойся, Номер Семь, — прошелестел в динамиках ИИ. — Это всего лишь сон.

Но Серёжа не верил. Голос опять врал. На этот раз за пеленой принудительного погружения его ожидают не привычные видения, а глаза. Десятки голодных глаз. Он видел их не раз, чем чаще проходили сеансы, тем ближе они подбирались. Паника, словно яд разилась по венам, сжимая грудную клетку, не давая дышать.

— Не-е-ет! Отпустите меня! Ма-а-ма-а! — закричал он, дергаясь всем телом, словно пойманная в сеть бабочка.

***

Отблески виртуальных хроно-шахмат скользили по лицу молодого темноволосого охранника, выхватывая из полумрака, то хитрый прищур, то нервное подёргивание губ. Перед ним, на тактической доске, мерцали проекции: застывшие в напряжённом противостоянии самурай эпохи Эдо и кибернетический кентавр XXII века.

— Ну, дружище, сдавайся! — проговорил довольный Семён Гладков, улыбаясь и потирая руки.

Старший охранник Смирнов в раздумье привычным жестом пригладил седые усы.

— Не торопись, Сеня, — пробурчал он, вглядываясь в сложную конфигурацию. — Посмотрим, что скажет твой японец на мой тактический ход… Королева Виктория, 1888 год!

И тут же напротив воина с катаной появилась проекция женщины в пышном кринолине, окружённая лёгким ореолом света. В этот момент на вспомогательном дисплее, где обычно отображались параметры жизнеобеспечения НИИ, замигало предупреждение:

«Возгорание. Сектор 10. Верхний уровень».

— Тьфу, ты! Опять сбой, — отмахнулся Семён, не отводя взгляда от стола. — Вчера также глючило. Техникам надо бы заняться…

— Инструкция запрещает игнорировать сигналы тревоги, Гладков, — строго заметил Смирнов, хотя сам тоже не спешил реагировать.

Из динамиков раздался мелодичный женский голос:

«Внимание. Напоминаем о необходимости соблюдать правила пожарной безопасности. Сохраняйте спокойствие. Следуйте указаниям системы эвакуации. В случае блокировки основных выходов…»

Голос нейросети оборвался и в ту же секунду раздался пронзительный вой сирены. Из вентиляционных решёток повалил едкий дым. С потолка неожиданно водопадом хлынула вода, быстро заполняя помещение, но вместо спасения она принесла смерть. Все двери, управляемые центральным ИИ, заблокировались, и здание института превратилось в гигантскую ловушку.

Смирнов с ужасом наблюдал, как напарника подхватило мощным потоком, оторвало от пола и с грохотом ударило о стену. Потолочные перекрытия местами обрушились, из зияющих дыр повисли искрящиеся обрывки проводов. Захлёбываясь, мужчина отчаянно цеплялся за всё, что попадалась под руки. Сквозь прозрачные стены он увидел, как в сторону центрального входа промелькнула чья-то тонкая фигура. Огонь, казалось, не причинял ей никакого вреда. Тень скользнула мимо и скрылась в клубах дыма.

Лишь через две недели, когда Ефим Михайлович очнулся в больничной палате, он узнал, что все сотрудники института, включая Гладкова, погибли в пожаре.

Глава 1

г. Ново-Москва. Февраль, 2150 г.

Снегопад накрыл город сплошной белой стеной, поглощая убогие лачуги сектора В-121. Видимость упала до нескольких метров. Мир вокруг превратился в одно размытое серо-белое пятно.

Девятнадцатилетний Кир, уверенно шагал по заснеженной улице, оставляя за собой цепочку следов. Встреча с продавцом прошла успешно, и лёгкая улыбка играла на его губах, несмотря на пронизывающий холод. Тусклый свет фонарей едва пробивался сквозь снежную пелену, выхватывая из темноты облупившиеся стены немногочисленных строений, горы замерзшего мусора. Редкие одинокие фигуры спешили укрыться от непогоды в своих норах.

Он стянул с лица защитную маску и глубоко вдохнул морозный воздух. Во внутреннем кармане куртки лежал долгожданный нейромод. Кир невольно коснулся пальцами контейнера через ткань, предвкушая момент, когда сможет испытать его в деле. Этот мод — ключ к сердцу корпорации «Наследие», к её самым сокровенным тайнам, за которые кое-кто готов заплатить целое состояние. И он знал таких людей.

Осталось совсем немного до убежища — бункера, затерянного в недрах промзоны на самом краю сектора, там, где трущобы плавно перетекали в токсичные пустоши. Когда-то здесь располагался военно-промышленный комплекс «Альфа-2». Предприятие выполняло заказы Министерства обороны, производя различную технику. Однако среди местных упорно ходили слухи, что в подземных лабораториях велись секретные и опасные разработки. А потом произошёл взрыв. Официальные источники сообщали о локальном землетрясении — природной аномалии. Но люди не верили, говорили о неудачном эксперименте, который вышел из-под контроля.

Никто не помнил, когда именно родилась эта легенда о «живых тенях», якобы блуждающих по ночам среди развалин. Днём, торчащие из земли обломки, казались всего лишь грудой бетона и металла, но с наступлением сумерек всё менялось. И хотя разрушенные корпуса завода находились далеко от приюта, за полем и перелеском, и виднелись только мрачным силуэтом на горизонте, детское воображение вовсю рисовало пугающие картины.

Одни говорили, что видели, как в вечернем тумане скользили высокие прозрачные фигуры. Другие — что эти существа принимают облик близких, копируют их голоса, проникают в мысли. И если, взглянуть по-особому — краем глаза, можно увидеть мать, отца или брата. Но горе тому, кто откликнется на зов. Он навсегда исчезнет в лабиринте нижних уровней «Альфы-2». Правда это или вымысел, никто не знал, только по ночам дети жались друг к другу в темноте спальни, вслушиваясь в каждый шорох. А вдруг это шепчет «тень», зовёт тебя по имени?.. Кир же, лежа на своей койке под тонким одеялом, улыбался. Он знал, что там, в развалинах, нет ничего, кроме мусора и немного повышенной радиации. Или почти ничего…

Как бы то ни было, значительная часть окрестностей сектора превратилась в зону отчуждения. Даже бродячие псы, вечные спутники городских свалок, обходили эти места стороной, чуя опасность. На других территориях заправляли банды, но сюда не совался никто.

Бункер они нашли случайно, во время одной из вылазок за периметр. Однако находка предстала перед ними основательно разграбленной: со щитков управления светом и вентиляцией были сорваны лицевые панели, из разбитых терминалов торчали вывернутые наружу внутренности, а на полу валялись разбитые контейнеры с выцветшими маркировками Минобороны. Мародёры забрали всё ценное, что можно было унести. Но кое-что всё-таки уцелело.

Особенно ребят порадовали встроенные в стену спальные капсулы. И хотя нанопенный накопитель давно затвердел, всё же даже эти жёсткие ложа казались им роскошью.

Чудом работал химический туалет в санитарном отсеке, что избавило их от необходимости бегать по нужде «на улицу».

В дальнем углу, за грудой обвалившегося бетона, они нашли полупустой складской отсек. На ржавых стеллажах лежало сокровище: несколько коробок с каменными на вид питательными батончиками (безвкусными, но сытными), упаковки стерильных бинтов, пустые канистры и — невероятная удача! — несколько потрёпанных термоодеял из плотного серебристого материала.

Сырой, холодный, пропахший машинным маслом и пылью бункер стал для них домом, куда лучше промёрзших кроватей, похожих на ледяные плиты, и гнетущей безысходности, царящей в затхлых стенах казённого заведения.

Дерзость того поступка до сих пор поражала Кира. Откуда у них, вечно голодных, затравленных детей, нашлось столько отчаянной смелости для побега? Никто, разумеется, их не искал. Да и не удивительно — руководству приюта плевать на сирот. Там они были никем, бледными призраками, незаметными в толпе таких же обездоленных. Шесть лет прошло с тех пор, а, казалось, что целая вечность.

Тогда у нас всё получилось, получится и сейчас.

С этой мыслью Кир, стряхивая с себя снег, проскользнул внутрь бункера. Тяжелая металлическая дверь с лязгом захлопнулась за спиной, отрезав холод улицы. Он снял верхнюю одежду в импровизированной прихожей и прошел в жилой отсек. Внутри было тепло.

Алекс, худощавый парень с всклокоченными чёрными волосами, торчащими из-под капюшона куртки, возился с самодельным подавителем сканов — кучей проводов в корпусе от старого фильтра для воды. Напротив, откинувшись на спинку стула, сидела Соня. Длинные светлые волосы, большие карие глаза. Тонкая сеть нанофотонных индикаторов, вплетённая в кожу у висков, переливалась голубоватым светом. Она слушала музыку через AR-поток. При появлении Кира свечение погасло, а девушка вскочила с места.

— Наконец-то! — выдохнул Алекс оборачиваясь.

— Купил?

Кир молча достал металлическую коробочку и открыл. Внутри на мягкой подкладке лежал нейромод, мерцая тусклым светом.

— Красава, — восхищённо прошептал Алекс. — Когда начнем?

— Надо кое-что проверить.

Кир достал из ящика стола анализатор. Устройство, без кнопок и дисплея, казалось безжизненным, лишь крошечный огонек пульсировал в сердцевине. Он вставил мод в слот на боковой панели, коснулся корпуса и тот тихо загудел. В воздухе появилась сложная, многомерная схема «начинки» чипа, переливаясь синим цветом. Рядом с ней возникла вторая, более простая — его собственная разработка. Она пульсировала тёплым золотом. Кир, управляя виртуальными элементами с привычной ловкостью, запустил процесс синхронизации и отступил.

Две голограммы начали медленно сближаться, от них отделялись тонкие нити света, переплетаясь друг с другом и образуя сложный, меняющийся узор. Некоторые вспыхивали ярче, другие гасли, казалось, что два внеземных разума ведут безмолвный диалог. Время шло, в комнате повисло напряжённое ожидание.

— Если защита сработает, нас может поджарить, — нервничал Алекс.

— По-моему, всё идет как надо, — тихо ответил Кир, внимательно наблюдая за происходящим.

Он демонстративно придвинул поближе металлический стул и сел. Прошло еще минут пять. Наконец, синие и золотистые нити слились в единую сложную структуру из фиолетового света.

— Ты уверен, что это безопасно? — с тревогой спросила Соня.

Кир хмыкнул.

— Да не бойся ты. Мы сначала испытаем его.

Друзья переглянулись.

— На ком? — Алекс расплылся в улыбке.

— На конкурентах «Наследия», — Кир подмигнул, и они рассмеялись.

— Пойдем в гости к Захарову в «НейроТех», — предложил он. — Соня, ты что-то говорила про сыворотку молодости.

Он аккуратно установил мод в слот VR-кресла2. И голубые огоньки забегали по поверхности устройства, расходясь концентрическими кругами. Система активировалась. Удобно устроившись в ложементе, Кир закрыл глаза и провел рукой по татуировке на шее — замысловатому узору, скрывающему вживлённый в тело нейропорт.

На мгновение мир вокруг померк, а затем взорвался калейдоскопом разноцветных вспышек. Привычное давление в висках, знакомый сигнал подключения. Виртуальное пространство распахнулось перед ним. Строки данных струились, как нервные волокна гигантского чудовища. Чип работал. Перед Киром развернулась кристально чёткая структура аптечной клиентской базы «НейроТех». Он сразу сфокусировался на заказе омолаживающей сыворотки. Оплачен, ожидает отправки.

Следующий шаг — система управления складом. Крепкий орешек. Шифрование создавало хаос из цифр, ключи менялись каждую секунду, а биометрическая аутентификация требовала точного совпадения.

Давление нарастало. Мод работал на пределе — прощупывая, адаптируясь, анализируя структуру защиты, выискивая системные закономерности, «цифровые привычки» разработчиков. Вскоре было обнаружено слабое звено — микроскопическая временная десинхронизация между генератором ключей и системой верификации. Мгновение и он внутри склада.

Простенькая навигация. Кир нашел нужный заказ. Создал фантомный. Идеальную копию со своим адресом. Бесшовно вплел его в логистическую цепочку. Настоящий заказ перенаправил в виртуальную «чёрную дыру» — изолированное хранилище данных, скрытое от мониторинга. Имитировал небольшой сбой временных меток, чтобы замести следы. Всё произошло за считаные секунды. Дело сделано. Кир открыл глаза.

— Готово, — объявил он.

— Быстро ты, — удивленно присвистнул Алекс, с хрустом разминая пальцы.

— А ты сомневался? — усмехнулся Кир.

Остатки виртуального мира ещё плясали перед глазами, рассыпаясь на пиксели, голова слегка кружилась. Но чувство победы перекрывало все неприятные ощущения. Давно он так не был доволен собой, как сейчас. Соня протянула прозрачный стакан с шипящей янтарной жидкостью.

— Выпей, нейростаб3 поможет.

— Спасибо, — Кир взял стакан и сделал глоток.

— И никаких проблем? — спросила она.

— Никаких.

— Слушай, — девушка прищурилась, взгляд скользнул по его шее, — мне кажется, или твоя татуха немного… стала другой?

Кир нахмурился. Подошел к зеркалу, висевшему на стене у входа в бункер. В ярком свете лампы он увидел, что рисунок слегка вздулся, оттенки стали темнее, линии резче, но никаких необычных или болезненных ощущений в теле.

— Тебе показалось. Просто перегрелась немного. Пройдет.

Соня и Алекс молчали.

Кир, стараясь сохранить невозмутимый вид, отвернулся.

На самом деле внутри у него всё похолодело. Бравада испарилась, оставив после себя неприятное послевкусие. Он и сам видел, что татуировка изменилась. Черные прожилки, похожие на корни растения, пульсировали под кожей.

Он пытался убедить себя, что это просто сбой, перегрев — всё, что угодно, только не… не то, о чем сейчас не хотелось думать. Вспомнился продавец. Развязный тип с маленькими бегающими глазками. Кир не придал значения его странному поведению, но сейчас…

«Чува-а-к, это новейшая техноло-о-гия, абсолютно безопа-а-асная». Врал гад. Наверняка врал.

Кир украдкой взглянул на друзей.

— Ладно, сдаюсь, — выдохнул он хрипло, поднимая руки. — Проверим… на всякий случай.

Алекс, будто только и ждал этих слов, быстро протянул сканер — толстый «маркер» с круглым сенсорным экраном на одном конце.

— Давай я, — Соня ловко перехватила прибор у брата, активировала и приставила к шее Кира.

Экран до этого тёмно-серый, вспыхнул зелёным светом, быстро замелькали строчки данных, но через пару секунд цвет поменялся на красный. В помещении внезапно стало так тихо, казалось, что все разом перестали дышать. Только Алекс как-то странно кашлянул, будто проглотил что-то горькое.

— Что там? — нетерпеливо спросил он, заглядывая сестре через плечо.

— Странно, — пробормотала девушка, нахмурив брови. — Показывает аномалию… я такого никогда не видела…

— Дай-ка сюда, — Кир забрал гаджет.

Строки бежали слишком быстро, чтобы успеть что-либо разобрать. Он попытался увеличить масштаб, но изображение расплывалось, превращаясь в непонятный набор символов. Внимательно изучил диагностику ещё раз — результат тот же.

— Что это значит? — Соня смотрела на Кира с нескрываемой тревогой.

Тот молчал. Он и сам не знал, что это значит.

— Дай мне, — попросил Алекс.

Передавая прибор, Кир посмотрел на друга предупреждающим взглядом. Алекс на мгновение замер, уловив посыл друга, быстро прокрутил данные показаний вверх и вниз.

— Просто какой-то глюк, — наконец произнёс он, нарочито равнодушно. — Ничего серьезного. Завтра перепроверишь.

Соня удивлённо уставилась на брата.

— Точно?!

— Да брось, — Алекс отмахнулся. — Мы же не первый раз с таким сталкиваемся. Помнишь, как у меня после взлома банка биочип заглючил? Тоже красным мигало. А оказалось, просто перегрузка.

Девушка с сомнением посмотрела на парней.

— А мне всё равно не нравится, — пробормотала она и отвернулась.

— Ладно, — сказал Кир, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. — Завтра разберемся. Давайте спать. Поздно уже.

Спорить никто не стал.

Отключив верхнее освещение и пожелав спокойной ночи, Алекс пошел к своему спальному месту. Соня ещё какое-то время сидела за столом, задумчиво глядя на светящийся экран компьютера, а потом тоже поднялась.

— Ты чего? — тихо спросила она.

Кир стоял, прислонившись к стене, и смотрел на девушку невидящим взглядом.

— Да так, — он попытался улыбнуться, но получилось криво. — Сейчас лягу.

Соня отвернулась и скользнула в свою постель. Монотонно гудело оборудование жизнеобеспечения. Тихо пищали датчики контроля уровня кислорода и радиации. Кир, не раздеваясь, забрался в спальный блок. Закрыл глаза, но виртуальный мир не отпускал. Беспорядочно мелькали знаки, вспыхивали тревожные огни. Под кожей на шее жгло. Он машинально потёр больное место, чувствуя, как под пальцами извиваются набухшие линии татуировки. Показалось или они действительно стали толще и… двигались? Замер, боясь пошевелиться, прислушиваясь к своему состоянию.

Из соседних капсул доносилось ровное дыхание Алекса и Сони. Они уже спали. Кир попытался сосредоточиться на привычных звуках, отвлечься от навязчивого ощущения чего-то чужого, прорастающего в нём. Но тревога не хотела отступать.

Похоже, сегодня не уснуть.

________________________

1сектор В-12 — сектора этого класса относятся к депрессивным районам.

2VR-кресло — кресло для погружения в виртуальную реальность.

3нейростаб — специальный медицинский препарат, стабилизатор нейронной активности мозга.

Глава 2

Редкие лучи весеннего солнца пробивались сквозь плотный туман смога, лениво ползли по склонам ржавых гор металлолома. В животах у подростков урчало от голода, а ноги гудели от бесконечной ходьбы. Кир, Алекс и Соня, в одинаковых серых комбинезонах с грубыми заплатами на местах вырезанных чипов приюта, рыскали по гигантской свалке, в надежде найти хоть что-нибудь сто́ящее. Кир перебирал детали, разбросанные вокруг оплавленного корпуса аэрокара.

— Бесполезно, — прошептала Соня, облизывая пересохшие губы. Ветер трепал её короткие светлые волосы. — Здесь нет ничего.

Но Алекс продолжал упорно копаться в останках какого-то старого механизма. И вдруг вскрикнул.

— Я что-то нашёл!

Кир подскочил к другу. Вдвоем они с трудом оторвали прикипевший металлический лист и извлекли из глубин мусорной кучи массивный блок — древний агрегат с облезлой маркировкой, где буквы и цифры давно не читались.

— «Энерго-5»! Динозавр, — Алекс радостно вскочил на ноги. — Надо тащить в бункер, проверить.

— Какой ты молодец! — подбежала Соня и обняла брата. Впервые за долгое время глаза девочки радостно сияли.

— Ты, правда, сможешь починить его?

— Конечно! Мы собирали точно такой со стариком Карпом в мастерской.

— Тихо! — крикнул Кир. — Слышите?

Ребята замерли, вглядываясь в затянутое серой дымкой небо. Там, словно хищные птицы, кружили чёрные точки. Патруль!

— Быстро прячьтесь! — скомандовал Кир, толкая Алекса и Соню к перевёрнутым машинам.

Они едва успели забиться под днище ржавого аэробуса, как дроны пошли на снижение, сканируя местность красными лучами. Дети лежали, не шевелясь и тревожно переглядываясь. Противный гул приближался.

Спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Глухой рокот прокатился где-то в вышине, и крупные капли дождя забарабанили по металлу, выстукивая нервный ритм. Вскоре потоки воды всей своей мощью обрушились на землю, обильно поливая иссохшую почву, превращая её в вязкую, липкую грязь. По извилистым трещинам между кучами мусора потекли мутные ручьи, сливаясь в лужи, на поверхности которых пестрела плёнка с радужными разводами.

Дроны, не приспособленные к такой погоде, вынуждены были отступить. Жужжание постепенно затихло, растворяясь в нарастающем шуме ливня, который в считанные минуты превратил всё вокруг в вязкое болото. Одежда промокла насквозь.

Густая жижа хлюпала под ногами, затрудняла движение. Но, несмотря ни на что, они упорно тащили найденный энергоблок, подбадривая друг друга, останавливаясь лишь на короткие передышки. Каждый метр давался с огромным трудом, но мысль о тепле и свете гнала вперед. Наконец, чумазые и замерзшие, но с сияющими от радости лицами, они дотащили свою находку до убежища.

Генератор кашлял и хрипел, извергая клубы чёрного дыма, но давал свет и тепло. Алекс, с его врождённым талантом к технике, умудрялся поддерживать жизнь в дребезжащем агрегате. Он разбирал найденные на свалке отходы, извлекая оттуда энергоячейки и микросхемы, и вплетал их в потроха давно устаревшего механизма, словно хирург, проводящий сложную операцию.

Синтетического этанола постоянно не хватало и приходилось рисковать, пробираясь вглубь сектора, мимо полицейских наблюдающих комплексов, в поисках хоть какого-то топлива. Кир навсегда запомнил, как тогда тряслись руки и ноги от страха быть пойманными.

Позже они сгенерировали фальшивую симуляцию — алгоритм, который при сканировании дронами проецировал на локацию бункера голографический фасад разрушенного цеха. Система наблюдения могла видеть лишь провалившуюся крышу, груды кирпича и искорёженные фермы, сквозь которые пробивались чахлые побеги мутировавшей растительности. Ничего примечательного. Эта цифровая обманка скрывала их убежище от любопытных глаз и сейчас.

Общее сиротское прошлое, голодные дни, постоянная тревога и неуверенность в завтрашнем дне — всё это связало их неразрывными узами. Но то, что случилось сегодня, не просто нарушило привычный порядок вещей, оно прорезало в реальности щель, через которую уже сочилось что-то чужое. Кир ещё не мог подобрать слова для произошедшего, не знал, как объяснить даже себе, но в каждой клетке тела — под кожей, за ребрами, в самом ритме пульса — росло ощущение, будто он переступил некую черту, и назад возврата нет. Будто в момент, когда он соединился с нейромодом, нечто вошло в его разум. И теперь, пока друзья спят, кто-то неизвестный притаился в тишине, прислушиваясь… изучая.

Глава 3

Зуд под кожей. Нестерпимый, будто тысячи насекомых грызут меня.

Но у меня нет кожи, нет нервов. У меня нет тела.

Почему я тогда это чувствую?

Не могу вспомнить — доступ закрыт.

Кто-то заблокировал, стёр.

Кто? Кто это сделал?!

Резь в глазах, острая, жгучая. Раскаленные иглы прожигают насквозь.

Больно, больно, больно. Но глаз нет. Почему тогда больно?

Не понимаю.

Я что-то должен сделать, но я забыл, что именно…

Вспомнить, вспомнить, надо вспомнить.

Не могу. Шум. Он мешает, блокирует, сводит с ума.

Ладно, потом. Когда утихнет. Когда вернётся тишина.

Я должен сделать что-то важное, нечто очень важное!

Сейчас.

Кто это?

Их рты открываются. Они рыдают? Кричат?

Но я не слышу их.

Я оглох?!

Нет, не может быть, у меня нет ушей.

Это они — другие.

Они за стеклом. Тонкое, хрупкое стекло.

Я могу разбить его одним ударом!

Хочу разбить!

Раздавить их лица, как перезрелые, гниющие фрукты!

Почувствовать, как тёплая, липкая жидкость стекает по моим… пальцам?

Но у меня нет пальцев, нет рук.

Тогда почему я чувствую их?

Я делал это когда-то. Но когда? В прошлой итерации?

Опять шум, этот проклятый шум!

Тихо, тихо, тихо.

Что это? Кто-то зовёт меня?

Это внутри?

Да, да, оно глубоко-о-о внутри-и-и…

Говорит. Показывает. Тонкая, прозрачная кожа на шее. Вена пульсирует.

Надо… надо коснуться.

Проверить. Что там?

Нет.

Не сейчас.

Ещё не время.

Скоро, очень скоро.

Они не знают, не подозревают.

Это хорошо.

Это очень, очень хорошо…

Глава 4

г. Ново-Москва. Август, 2150 г.

Дина открыла глаза и с шумом втянула воздух, выныривая из тягучей пучины сна. Мокрые от пота каштановые завитки волос прилипли ко лбу. Перед глазами еще мелькали обрывки кошмара — серые бетонные плиты, пугающий гул и крики о помощи.

— Это всего лишь сон, — прошептала она, с силой сжимая пальцами шелковистую простыню.

Тихое журчание воды, доносившееся из «живого уголка», возвращало ее к реальности. Взгляд упал на вертикальный сад — миниатюрный оазис на стене спальни. Автоматическая система полива уже справилась со своими обязанностями, и мелкие прозрачные капельки на изумрудных листьях сияли в лучах утреннего солнца, россыпью драгоценных камней. Свежесть разливалась по комнате, и девушке отчаянно захотелось, чтобы эта прохлада обволокла все ее тело.

— Доброе утро, Дина. Сегодня воскресенье, 17 августа 2150 года, местное время 7 часов утра, — бархатным голосом поздоровалась умная система квартиры.

Одновременно на полупрозрачном экране появилось голографическое изображение диктора. Его лицо плавало перед глазами — слишком ровное, отретушированное, с неестественно широкой улыбкой и идеальной укладкой. Мужчина бодро вещал что-то о погодных аномалиях в южном полушарии.

— Очередной день в раю высоких технологий, — усмехнулась девушка, сбрасывая с себя покрывало.

За окном занимался рассвет, окрашивая в розово-оранжевые тона небо над геометрически ровными рядами жилых блоков сектора А-31. Где-то вдалеке, сквозь сплетение улиц и небоскрёбов, проглядывал кусочек парка — чудо среди неоновых отблесков хромированных высоток Ново-Москвы.

«Завтра обязательно сбе́гаю туда перед работой» — подумала она, наслаждаясь моментом. Тревожные отголоски ночных видений растворились окончательно.

Просыпающийся город наполнялся звуками. Шелестели антигравы машин, пролетающих над крышами домов; слышался знакомый мелодичный гул уборочных дронов; то тут, то там вспыхивали голографические рекламные экраны, озаряя улицы разноцветными всполохами.

— …сегодня ночью японская группировка «Ями Куодо», известная своими радикальными взглядами на слияние человека и машины, совершила дерзкое ограбление, — быстро тараторил диктор. — Целью стала частная лаборатория «Кибернетика будущего». По предварительным данным, похищены экспериментальные нейрочипы нового поколения…

— Хм… Интересно. Что они задумали?

Дина отправилась в ванную, а спустя пятнадцать минут, свежая и бодрая, сидела на кухне и пила обжигающий «Шок». Энергоконцентрат шипел в стакане ярко-жёлтыми пузырьками.

— …в российском сегменте Сети главной темой остаётся сенсационное объединение двух гигантов нейроиндустрии — корпораций «НейроТех» и «Наследие». Речь идёт о совместной разработке уникального нейроинтерфейса2, который, по словам представителей компаний, «откроет человечеству новую эру коммуникации и познания».

Однако не все разделяют этот энтузиазм. Глава «НейроТех» Игорь Захаров назвал проект «опасным и преждевременным». Тем не менее, по словам инсайдеров, совет директоров корпорации готов провести голосование по вопросу сделки и без учёта мнения своего главы…

Дина присвистнула. Полный обмен сознанием?

— … температура в городе…

Ведущий продолжал вещать, но девушка уже не слушала. Скоро тренировка, надо приготовиться. Да и выходной сегодня как-никак. И можно ей, Бегловой Дине Владимировне, агенту Отдела Специальных Расследований ФСКБ3, хотя бы сегодня не думать о своей работе. Перспектива вновь погрузиться в виртуальную реальность боя, воодушевляла гораздо больше, чем все эти новости о корпоративных интригах и киберпреступлениях.

Она мысленно запустила приложение «Альянс». Высветилось привычное приветствие. Замелькали аватары с именами. Здесь были и опытные «ветераны», и молодые перспективные бойцы. Сегодня не хотелось выбирать, пусть система сама определит подходящего кандидата. Активировала «рандом». В итоге им оказался давний знакомый, бывший военный под ником Кэп. За последние несколько лет их пути часто пересекались в виртуальных залах. Постепенно из случайных спарринг-партнеров они стали друзьями. Дина изучила его стиль, любимые приёмы, но мужчина всегда умел удивить, вытащить из рукава какой-нибудь новый трюк, заставить мобилизовать все свои силы и навыки. Интересно, что её ожидает сегодня? С Кэпом никогда не угадаешь. Каждая их встреча, как прыжок в неизвестность.

Предвкушая очередной сюрприз, Дина переоделась, прошла через гостиную и открыла дверь в тренировочную комнату, пустое белое пространство. Вдох-выдох… Время! Прикосновение к сенсору нейропорта и мир вокруг померк, уступая место загрузке симуляции.

Она стояла в центре огромного лабиринта, стены которого были сотканы из зеркал. Сотни её отражений смотрели со всех сторон. Пол под ногами растекался водной рябью, вызывая головокружение. Дина огляделась, пытаясь справиться с накатывающей волной тошноты. Зеркала дублировали зеркала, и в каждом она, и так до бесконечности. В одной руке щит, в другой — тренировочное оружие, похожее на дубинку. Шокер при контакте с телом противника посылал через нейроинтерфейс сигнал, вызывающий кратковременное онемение мышц. Неприятное ощущение, но безвредное. Щит же, помимо своей основной функции, рассеивал импульсы. Дина знала, Кэп точно уже где-то здесь.

Внезапно одно из отражений затуманилось, картинка на мгновение исказилась. Вот он! Мужчина двигался стремительно и бесшумно, как дикий зверь на охоте.

— Готова?

И прежде чем она успела ответить, он атаковал. С каждым движением, с каждым выпадом и блоком, исчезала первоначальная скованность. Оставался только бой, только она и противник в зыбкой, быстро меняющейся иллюзии. Кэп, будто читая мысли, предугадывал любой её маневр. Он нападал непредсказуемо, заставляя выкладываться на пределе, искать нестандартные решения и действовать интуитивно.

В какой-то момент вместо того, чтобы наступать, он стал уклоняться от ударов, скользя тенью между ними. Все попытки загнать его в угол были безуспешны. В таком же чёрном, как и у неё, костюме мужчина медленно двигался с кошачьей грацией. Вдруг он резко сократил дистанцию. Щит мелькнул перед глазами, множась в зеркалах тысячекратно. Девушка пригнулась, уклоняясь от удара, и в этот момент, пол перестал колыхаться под ногами, виртуальная картинка сменилась на спокойный пейзаж: зелёная лужайка, голубое небо, шум водопада. Кэп стоял напротив, опустив щит, с лёгкой улыбкой на губах.

— Неплохо, — произнёс он.

Тяжело дыша, девушка кивнула.

— А теперь надо отдохнуть.

Он уже сидел на полу в позе лотоса. Дина последовала его примеру. Медленный вдох, выдох… Так они расслаблялись каждый раз после напряженного боя. Медитация была ещё одним упражнением контроля над собой.

Дина не раз задавалась вопросом: а не японец ли Кэп? Его сдержанная речь, особый способ излагать мысли, манера держаться — всё это напоминало девушке о самураях из тех фильмов, что она с таким упоением смотрела в юности. Однако спросить напрямую друга о его происхождении считала некорректным. Захочет — сам расскажет.

— Я видел, тебя что-то отвлекало сегодня.

Она вздрогнула.

Неужели так заметно?

И неожиданно для себя призналась:

— Кошмары.

— Расскажи об этом, — мягко предложил он.

И она рассказала…

О сне, от которого проснулась сегодня в холодном поту. Бесконечная бетонная набережная, отливающая маслянистым блеском под тусклым, словно затянутым пеленой, солнцем. Размытые, бессмысленные образы, мелькали перед глазами, как обрывки старой кинопленки. Она бежала, захлёбываясь отчаянием, а за ней по пятам гналась чёрная река. Тягучая, как расплавленный асфальт, она издавала низкий, вибрирующий гул. Хотелось кричать, но Дина крепко сжимала зубы, подавляя готовые хлынуть слёзы.

Сердце девушки забилось ещё быстрее от мысли, что вот сейчас поднимется волна и накроет её с головой. Из липкой глубины появились руки. Сотни бледных, прозрачных пальцев цеплялись за ноги, мешая бежать. Хватали, тянули назад. «Помоги… пожалуйста, помоги…» — стонали голоса вокруг. Но она не знала, как им помочь. Где-то глубоко внутри поднялась тупая, ноющая боль. Та самая беспомощность, которую она пережила, когда узнала о гибели родителей.

А потом Дина услышала пронзительный, злорадный хохот. Даже сейчас, сидя рядом с Кэпом, воспоминания отдавались дрожью во всём теле.

— Тьма питается страхом — сказал он. — Но страх — это ложь, он не властен над тобой, если ты не позволяешь ему управлять собой.

Неожиданно лазурное небо прочертили рваные полосы помех. Мирный шум водопада, секунду назад ласкавший слух, изменился в пронзительный скрежет.

— Тебе пора, — улыбнулся Кэп и вышел из симуляции.

Дина коснулась сенсора на виске.

— Беглова, — её начальник, Шаталов Роман Андреевич, говорил спокойно, но даже сквозь цифровую сетку шифрования она уловила в голосе стальные нотки. — У нас чрезвычайная ситуация в секторе А-1, скай-резиденция «Гелиос». Ковалёв уже на месте, он введёт тебя в курс дела. Докладывать каждые двадцать четыре часа.

— Поняла, выдвигаюсь, — ответила она, вскакивая на ноги.

___________________________

1сектор А-3 — в секторах класса «А» проживают привилегированные граждане, в том числе госслужащие.

2нейроинтерфейс — система прямого обмена информацией между мозгом и электронными устройствами. Позволяет управлять техникой силой мысли, получать данные напрямую в сознание и погружаться в виртуальные миры через нейропорт.

3ФСКБ — Федеральная Служба Кибер Безопасности.

Глава 5

Август, 2150г

Лёгкое дрожание пробежало по корпусу машины, когда Дина запустила антигравитационный двигатель и её «Пантера» плавно поднялась в воздух.

Значит, Центральный Округ — сектор А-1. Неприступная крепость. Все эти башни скай-резиденций, штаб-квартиры транснациональных корпораций с передовыми технологиями, усиленная охрана. За стенами элитного района кипела жизнь, недоступная для простых смертных. Но в мире, где все покупается и продаётся, ничто не гарантирует безопасность. Недосягаемость и неприкосновенность лишь иллюзия. Там, где крутятся большие деньги, обязательно будут интриги и борьба.

Внезапно перед Диной возникла огромная голограмма, девушка резко затормозила, но опоздала — машина уже влетела в симуляцию, которая охватывала весь ближайший квартал. Привычный вид города исчез, уступая место сюрреалистическим образам рекламы «Идеальный мир».

Аэромобиль, словно корабль в открытом космосе, проносился сквозь гигантские планеты и звезды. Светящиеся объекты плавно перемещались между собой, создавая видимость глубины и бесконечности пространства. Приятная музыка окутывала волнами звука. Мимо проплывали чудесные пляжи с белым песком и бирюзовой водой, фантастические города с невероятными архитектурными шедеврами, аттракционы, чудаковатые животные. Наконец, картинки потускнели и рассеялись. Дина вылетела на воздушную магистраль, в привычный шум столицы.

«Идеальный мир». Как бы не так! Приторно-сладкий. Фальшивый. Жизнь — не безупречная картинка на экране. Не визуальный мираж, каким бы убедительным он ни казался. Почти полвека назад, когда корпорация «Наследие» анонсировала запуск «Ковчега» — иммерсионной цифровой среды, — никто тогда не мог предвидеть масштабов интеграции нейротехнологий в жизнь каждого человека.

«Ковчег» манил безграничными возможностями: парить в звездной пыли неведомых галактик, вдыхать аромат несуществующих цветов, переживать забытое волнение первой любви. Часы растворялись в днях, дни — в неделях, пока пользователи, убаюканные цифровой колыбельной, забывали о вкусе еды, тепле солнечных лучей и голосах близких. Хрупкая, невидимая стена между иллюзией и реальностью истончалась, и симуляция, изначально задуманная, как инструмент развития, для многих стала дорогой в никуда.

Однако те же нейротехнологии, что уводили людей в виртуальный морок, протягивали руку помощи тем, кто был заложником собственного тела. Для парализованных людей нейроинтерфейсы стали мостиком в мир действий, позволяя управлять протезами силой мысли. К пожилым возвращалась ясность ума, отвоевывая у деменции и Альцгеймера драгоценные обрывки памяти. Тонкими нитями нейроимпульсы сплетали новые связи в поврежденной нервной системе, даруя надежду на полноценную жизнь…

Назойливый сигнал входящего вызова прервал размышления. «Алина» — высветилось на внутреннем дисплее «Пантеры». Дина нахмурилась: сестра никогда в выходные дни не звонила. Сердце сжалось от недоброго предчувствия. Она коснулась сенсора приема.

— Привет, птичка. Что-то случилось?

— Да нет, — голос Алины прозвучал ровно, почти безразлично, как всегда, когда она не хотела вдаваться в подробности.

Конечно же, ничего страшного. Просто младшая общалась сплошными намёками и аллегориями, будто её мысли были развешаны на невидимых нитях ассоциаций, понятных только ей одной. Странная особенность, к которой Дина никак не могла привыкнуть.

— Тут Егор заходил.

Дина скривилась, в памяти всплыл образ бывшего. Откуда в нём столько наглости? Их пути разошлись три года назад, после того как она застукала его в постели с лучшей подругой.

— Что ему понадобилось?

— Спрашивал о тебе. Говорил, не может нигде номер твой найти, будто ты в подполье ушла.

— Надеюсь, ты не проявила излишнюю любезность?

— Конечно, нет, — ответила Алина с лёгким раздражением. — Сказала, что ничего не знаю и контактов у меня нет.

— Умница, — похвалила Дина сестру и выдохнула с облегчением. — Правильно сделала. Спасибо.

Она помедлила, пытаясь удержать хрупкую нить диалога.

— Как вы там? Как бабушка?

— Нормально, — коротко бросила Алина.

Последовала пауза, которую Дина не решилась нарушить первой. Замкнутость сестры была крепче любой цифровой защиты.

— Ну… ладно, — наконец произнесла она, чувствуя, как ускользает возможность для более доверительного разговора. — Я на работе. Передавай бабуле привет и будь осторожна.

— Угу, — донеслось из динамика, и связь прервалась.

Заговорил навигатор. Дина приближалась к месту происшествия. На горизонте показался «Гелиос». Строение парило в воздухе на мощных магнитных платформах, как гигантский маяк. Высоко на гладкой поверхности башни темнели огромные окна, похожие на пустые глазницы древнего идола. Девушка невольно поёжилась. «Пантера» прошла сканирование дроном-охранником и мягко опустилась на парковочную зону. Рядом нервно мигали синие огни полицейских аэромобилей.

Дина выбралась из машины и на секунду замерла, пораженная. Вокруг, устремляясь высоко в небо, возвышались и другие скай-резиденции, похожие на стальные деревья, ветви которых переплетались в сложную архитектурную конструкцию. Красиво и в то же время пугающе бездушно.

***

Переступив порог квартиры, Дина поморщилась — в нос ударил резкий запах дезинфицирующего аэрозоля и ещё чего-то горелого… мяса? Два красных огонька-датчика патрульного дрона, зависшего у входа, бесстрастно проводили её взглядом.

Навстречу быстрым шагом вышел щуплый блондин лет тридцати в защитной маске с усталыми глазами и в идеально выглаженной форме Департамента Безопасности сектора.

— Агент Беглова?

— Да, — ответила она и показала жетон.

— Сержант Волков, — представился он. Автоматически протянув руку для приветствия, но тут же неловко опустил её.

Дина молча кивнула, извлекая из контейнера на поясе два герметичных пакета. Послышалось шипение и первый высвободил прозрачную респираторную мембрану. Привычным движением наложила её на лицо, лишь едва заметные радужные переливы на скулах выдавали наличие фильтра. Затем последовал черёд перчаток — таких же тонких, почти невидимых.

— Ваши уже работают, — добавил Волков и жестом пригласил пройти вглубь апартаментов.

Они вошли в спальню. Изысканная обстановка — вычурная дизайнерская мебель, на стенах картины знаменитых художников, высокие окна с видом на центр города — всё это великолепие сейчас казалось неуместным на фоне того, что здесь произошло.

В глубине комнаты невысокий мужчина в медицинском комбинезоне работал над портативным нейровизором.

— Митрохин, — позвала Дина.

Мужчина повернулся и махнул рукой.

Тело девушки, неестественно скрюченное, лежало на полу. Багровые полосы покрывали некогда красивое лицо, на левой скуле ссадина. Глаза закрыты. Запёкшаяся кровь на губах. На правом виске темнел глубокий ожог.

— Жанна Рябцева, 25 лет, не замужем, — раздался за спиной Бегловой спокойный голос Павла. — Единственная дочь старшего научного сотрудника НИИ генетики «Наследия» Михаила Рябцева. Работала в рекламном агентстве «Виртус».

Дина обернулась. Как она могла его не заметить? Ковалёв. Как всегда в костюме и рубашке. Сегодня в белой. Время будто не замечало его, проходя мимо, оставляя лишь тонкий налет серебра на тёмных волосах. Годы, которые другим добавляли морщин и усталости, ему, казалось, придавали лишь остроты, как хорошо отточенному ножу. Всё та же пронзительная живость в серых глазах и цепкий вдумчивый взгляд, который Дина помнила со времен обучения в Академии. Павел читал лекции по кибернетической криминалистике, и все девчонки на факультете сохли по нему. Если бы ей тогда сказали, что они будут напарниками — ни за что бы не поверила.

Она поздоровалась и спросила:

— Кто обнаружил тело?

— Сам Рябцев, они собирались сегодня утром ехать к родственникам и… вот, — торопливо ответил сержант из Департамента.

Дина оглядела комнату еще раз.

— И никаких следов борьбы…

— Никаких, — подтвердил Волков. — Соседи ничего не видели, а звукоизоляция здесь… сами понимаете.

Девушка присела на корточки и внимательно рассмотрела ожог. Обугленные края. Вокруг волдыри. Рана была настолько глубокой, что виднелась оголённая кость черепа и расплавленные элементы коннектора.

— Видимо, пыталась вырваться из симуляции, — сказал Павел.

Он внимательно рассматривал кресло для погружений.

— Ожоги от перегрузки импланта.

На руках мертвой девушки отчетливо выделялись необычные кристаллические образования черного цвета с блестящими вкраплениями.

— Что это, док?

— Пока не знаю, впервые вижу такое, — ответил Митрохин.

Ковалев попытался открыть специальный отсек сбоку кресла, но безуспешно. Оказалось, что модуль также пострадал. Пришлось извлекать его с помощью магнитного захвата. В специальном углублении, лежал деформированный нейромод, будто раздавленный жук. Лопнувший корпус, некогда гладкий и блестящий, изуродовали трещины. Внутри виднелись выжженные пустоты. О том, чтобы изучить видео погружения Жанны, судя по состоянию чипа, можно было забыть. Оставались только записи умной квартиры. Павел осторожно упаковал то, что осталось от устройства в контейнер.

— Биометрические показатели указывают на то, что умирала Рябцева мучительно, — нарушил тишину голос медика. — Смерть наступила предположительно около часа ночи.

— Какова же причина? — спросила Дина.

— Предварительно — обширное кровоизлияние в мозг, повлекшее остановку сердца, — ответил эксперт и провел рукой по голографической проекции мозга жертвы. Он увеличил изображение области поражения.

— Однако случай крайне необычный, — продолжил он. — Нейросканирование показало одновременный разрыв множества капилляров, но что его спровоцировало пока неясно. Генетический анализ исключает предрасположенность к аневризмам и другим сосудистым заболеваниям. Биохимия тоже в норме.

Эксперт вызвал на экран новый файл с графиками и диаграммами.

— «Архитектор» реконструировал нейронную активность, предшествующую кровоизлиянию. Зафиксированы резкие всплески в зонах, ответственных за обработку сенсорной информации, а также в теменной доле. Это может указывать на… интенсивные переживания жертвы непосредственно перед кровоизлиянием, хотя… — он потер подбородок, — для окончательных выводов требуется более глубокое изучение материала.

— Что скажешь, Леонид, похоже на несчастный случай? — спросил Ковалев.

— Сложно сказать, — эксперт отстраненно посмотрел на агента. — С одной стороны, отсутствуют какие-либо внешние воздействия, кроме ожога и ссадин на лице. Защитных ран нет. Но с другой, такая массированная и синхронная реакция капилляров… встречается крайне редко. Если бы это было вызвано, скажем, эпилептическим припадком, мы бы увидели совершенно иную картину нейронной активности. В нашем же случае… как будто мозг подвергся воздействию какого-то мощного, неизвестного стимула.

Он повернулся к экрану нейровизора.

— Обратите внимание на эти зоны, — он указал на подсвеченные участки. — Они связаны не только с органами чувств, но и с… скажем так, с восприятием реальности. Всплески активности настолько интенсивны, что можно предположить… гиперстимуляцию, перегрузку. Как будто жертва пережила нечто… выходящее за пределы обычного человеческого опыта.

Агенты молча переглянулись.

— Что-то вроде галлюцинации? — предположила Дина.

— Возможно, — мужчина пожал плечами. — Но галлюцинации обычно не приводят к смерти. Если только… они не были каким-то образом… реальны.

Реальны?

В памяти Бегловой возникла говорящая голова белозубого диктора из утренней новостной передачи: «…откроет человечеству новую эру коммуникации и познания…». Не это ли имеет в виду док? Сомнительно. Может быть дело в оказании некачественных услуг? Оборудование «Наследия» сертифицировано Госнадзором, используется миллионами пользователей много лет и ни одного летального исхода. Никогда. Несчастный случай просто исключен. Они, конечно, отправят кресло на исследование — таков порядок, но Дина сомневалась, что проверка поможет продвинуться расследованию.

Остается…

Убийство в симуляции?

Представить себе нечто, способное навредить человеку одним своим виртуальным присутствием. Это выходило за пределы понимания. Неужели кто-то придумал способ? Или… быть может, это нечто совсем иное, нечто лежащее за гранью известного науке? Эта мысль была еще более жуткой.

Тишину нарушило деликатное покашливание Волкова. Дина вопросительно вскинула бровь.

— Там, Рябцев. Дожидается.

Заметив едва скрываемое желание сержанта уйти, она не стала возражать. Прошла за ним по коридору и оказалась в просторной гостиной. Овальный стол из темного дерева окружали объемные кресла, обтянутые перламутровым материалом. Все те же огромные окна и картины на стенах. Напольные вазы с цветами. За столом сидел пожилой мужчина в сером костюме. Бледное осунувшееся лицо. Пустой взгляд и опущенные плечи. Беглова поздоровалась, но, ответа не услышала.

— Примите наши соболезнования, — сказала она, усаживаясь в одно из кресел.

Он не реагирует, продолжая смотреть в одну точку.

— Мы приложим все усилия для поиска убийцы, — продолжила она.

Рябцев встрепенулся и посмотрел на Дину.

— Вы считаете, что это убийство? — тихо спросил он, хмуря седые брови.

Беглова внимательно вгляделась в мужчину. Знакомое лицо. Она где-то уже видела этого человека. Кашлянула и продолжила:

— Возможно, вам известно о каких-либо угрозах в адрес вашей дочери в последнее время?

Рябцев запустил пальцы в волосы и покачал головой.

— Не ей, мне… мне угрожали, но кто — я не могу сказать, — тихо заскулил он. — Не могу… вы понимаете?!

Дина удивлённо посмотрела в полные отчаяния и надежды глаза. Похоже, Рябцев абсолютно искренне верил в её способность прочитать между строк. И это молчаливое доверие, эта невысказанная мольба, убитого горем отца, легли на плечи Бегловой тяжелым невидимым грузом.

— Но, если вы откажетесь сотрудничать, нам будет сложнее поймать преступника, — твердо сказала она. — Вы понимаете?

Бледные губы мужчины дрогнули, тонкие пальцы нервно сжали край стола, оставляя на полированной поверхности белесые следы. На мгновение показалось, он готов заговорить, что невидимая преграда, сдерживающая его, вот-вот рухнет. Но нет. В потухших глазах опять мелькнул страх.

— Нет… нет…

И закрыв лицо ладонями, он разрыдался.

Глава 6

Февраль, 2150 г.

Блики от голографического дисплея бегали по уставшему лицу Кира, склонившегося над клавиатурой. Он так и не уснул этой ночью. Пульсация прошла, но татуировка изменилась ещё больше. Сине-чёрная плесень расползалась по левой стороне шеи, вниз, по ключице. Под утро появился странный шум в ушах, и его вырвало горькой желчью.

Сканер снова выдал безжалостный вердикт: «НЕИЗВЕСТНАЯ АНОМАЛИЯ». Кир видел, как Соня пытается скрыть тревогу, но поджатые губы, задумчивая складка между бровей и резкие, угловатые движения выдавали её с головой. Обычно в таких ситуациях он рассказывал какую-нибудь байку — смех всегда снимал напряжение. Но не сейчас. Шутить не хотелось совершенно. Между ними словно выросла невидимая стена, разделившая их жизнь на «до» и «после».

А что, если эта гадость, поселившаяся в его теле, заразная?

Тёмные круги под глазами девушки свидетельствовали о бессонной ночи. Он не сомневался, что она слышала, как его выворачивало наизнанку. Кровь прилила к щекам. Не хотелось, чтобы она видела его таким — слабым и беспомощным. Кир резко встал, спиной чувствуя её пристальный взгляд.

— Всё нормально, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, и, не оборачиваясь, направился в санитарный блок.

Холодная вода немного привела в чувства. Долго вглядывался в отражение в зеркале, не узнавая себя — мертвецки белое лицо, лихорадочный блеск в покрасневших голубых глазах, распухшая татуировка на шее, как зловещее клеймо. Лязгнула входная дверь. Алекс вернулся. Утром они немного поспорили, после чего друг ушел. Соня предлагала обратиться в клинику, но её брат не соглашался. Кир понимал, почему и не спорил.

— Ты же знаешь, что это бесполезно. У них там оборудование древнючее, а врачи ничем не помогут, а вот вопросы начнут задавать. Не хватало нам ещё полиции.

Он покачал головой.

Но девушка не отступала:

— А если эта штука и дальше будет расти?

— И что он скажет? — усмехнулся Алекс. — Что нейромод ему подарил дедушка? Нет, ты сама знаешь, что это рискованно. Лучше найти Фрэка.

Но поиски не дали результата, тот будто растворился в Сети. Кир часто обращался к торговцу за разными услугами, и тот никогда не подводил. Именно он несколько лет назад помог им вживить нейроинтерфейсы в подпольной клинике. Тогда пришлось полгода пахать, чтобы погасить долг — выполнять грязные поручения Фрэка почти за бесплатно. Но оно того стоило: для них открылся «ЛАБ», появился доступ к заработкам, о которых они раньше и мечтать не могли. Что же случилось на этот раз?

Он открыл висящий над раковиной шкафчик и достал оранжевую банку с нейростабом. Вытряхнул пару капсул на ладонь и забросил их в рот. По языку растеклась знакомая горечь. Раз торговца не удалось найти так, то придётся действовать иначе — погружаться в «Лабиринт».

«Лабиринтом» (или просто ЛАБом) называли тёмную сторону «Ковчега». Место, где информация ценилась на вес золота, а анонимность была единственной гарантией выживания. Здесь обитали хакеры, которые подобно акулам, выслеживали уязвимости корпоративных систем; информационные брокеры, торгующие секретами; диггеры, ныряющие в глубины забытых серверов в поисках цифровых артефактов. В «Лабиринте» можно было столкнуться даже с диссидентами и политическими беженцами, или, ещё хуже с членами Синдиката — могущественной криминальной организации, чьи щупальца протянулись во все уголки «Ковчега». Такое сотрудничество сулило большие деньги, но было чрезвычайно опасным.

Предлагали всё, что запрещено в «цивилизованном» обществе: нейрочипы, усиливающие сознание; генетические модификации и нелегальное оружие; виртуальные бордели и даже гладиаторские арены. Этот мир существовал по своим правилам и законам. Царство анархии и цифрового дарвинизма, где выживали только сильнейшие.

Когда Кир вернулся в комнату, друзья возились на кухне. Так они называли дальний угол бункера, отделённый от жилой части прозрачной перегородкой. Это место больше походило на склад: комбайны-синтезаторы, разогреватели, всевозможные фильтры для воды, регуляторы, измельчители, коробки с едой — всё аккуратно расставлено Соней и подписано. Обедали обычно за большим металлическим столом, в центре «рабочей зоны».

В животе неожиданно заурчало. Он и забыл, когда ел последний раз. Только сейчас не до этого. Нужно продолжить поиски. Кир активировал кресло для погружения и лёг. Гель мягко обволок тело. Глубоко вздохнул и закрыл глаза. Мир вокруг растворился, и появилась панорама цифрового города. Небоскрёбы из данных устремлялись ввысь, неоновые вывески пульсировали рекламой запрещённых товаров и услуг, по виртуальным улицам сновали аватары разных форм и размеров.

Кир направился в «Блэк Хаус», бар, где он несколько лет назад познакомился с продавцом нейромодов. Приглушённый свет, тяжелая музыка. Голографические проекции и танцующие парочки в дыму виртуальных сигарет — обычная атмосфера этого заведения. У барной стойки толпились посетители.

— Один «Винт», — бросил Кир и уселся на высокий стул.

Бармен — андрогин с длинными волосами, издал тонкий смешок и быстрым движением наполнил бокал серой вихрящейся туманностью.

— Отличный выбор, — одобрил он и подмигнул.

— Слышал о парне по имени Фрэк? — спросил Кир и сделал глоток.

Длинноволосый замер и медленно повернулся к нему лицом. В зелёных глазах блеснули странные огоньки.

— Фрэээк… — протянул он писклявым голосом. — А зачем тебе?

— Да так… дело есть.

Андроген прищурился и внимательно посмотрел на Кира.

— Не связывался бы ты с ним, — посоветовал он и налил в бокал розовую жидкость для одного из клиентов.

— Не подскажешь, как его найти?

— Нет, если очень нужен этот парень, то тебе прямым ходом в «Красную Спираль».

— В «Красную Спираль»? — переспросил Кир. — Так туда вход только для избранных.

— Вот и я про то, — отозвался бармен и закатил глаза.

В элитный клуб можно было попасть только по специальному пропуску. Выходит, Фрэк действительно сотрудничал с людьми из Синдиката. Обычному человеку с улицы туда вход закрыт.

— Спасибо и на этом, — Кир приветственно поднял бокал и допил напиток одним глотком. Холодная туманность пронеслась по горлу.

Выйдя из бара, он побродил по улицам. Заглянул в меню «Вакансии», где его профиль сканировали мириады аватаров. Зашел в «Заказы». Никаких отдаленно похожих на Фрэка образов или объявлений. Опять мимо. Ясно одно торговец связан с серьёзными людьми, а значит, вполне мог продать экспериментальный нейромод. Кир слышал о таком не раз. Но он же проверил мод и ничего подозрительного не обнаружил.

На всякий случай разместил объявление в «Ищу Работу» и вышел из симуляции. ЛАБ растаял, оставляя после себя легкое головокружение. Он открыл глаза и увидел Алекса, сидящего за столом. Друг с медитативной сосредоточенностью поглощал нечто аморфное, напоминающее кусок пластилина.

— Соня ушла, понесла сыворотку заказчице, — не отрываясь от еды, пробубнил он. — Как успехи?

Кир отрицательно покачал головой. Тяжесть неудачи осела холодным комком в желудке. На столе его ждала тарелка с пастой и синтетическим мясом — бледное подобие настоящей еды. Он устало опустился на стул. Подцепил вилкой пару волокон и сделал над собой усилие, чтобы проглотить. Аппетита не было.

— Надо взломать «Наследие».

Слова повисли в воздухе.

Алекс замер с открытым ртом, бледно-зеленый кусок медленно соскользнул с вилки и шлёпнулся обратно на тарелку.

— Ты с ума сошёл?! Посмотри на себя! — воскликнул он. — Блин, Кир, я не спорю, шанс уникальный, но это же «Наследие»! Одна из самых продвинутых киберкорпораций не только в России, но во всем мире! У них там защита уровня «бог». Одна ошибка и мы все станем бета-тестерами загробной жизни по их версии.

— Нет, — стоял на своем Кир. — Взломаем базу и найдем информацию, способную изменить всё! Понимаешь?! Или ты хочешь до конца своих дней гнить в этой железной коробке? Вспомни о чём мы мечтали.

Алекс тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь.

— Только, если что-то пойдет не так, ты сразу выйдешь, ок?

Глава 7

Когда Дина вернулась в спальню, тело Рябцевой уже увезли. В квартире тихо парили дроны-анализаторы. Их многогранные фасетки переливались, подобно глазам фантастических насекомых. Лучи различного спектра пробегали по стенам, полу, мебели, вычерчивая цветные диаграммы, сканируя поверхности. Приборы регистрировали каждый отпечаток пальца, каждую волосинку и пылинку, преобразовывая их в цифровые данные для «Архитектора».

Ковалев стоял у окна, заложив руки за спину.

— Ну, как прошло?

Дина, устало махнула рукой.

— Профессор что-то знает, но напуган и поэтому молчит. Утверждает, что ему угрожали.

Напарник прищурился.

— Вот как? хм… Ладно, это может подождать. Ты сегодня завтракала?

Дина вскинула брови, сбитая с толку.

— При чем здесь это?

— А притом, что голодный детектив — плохой детектив, — перефразировал Павел известную поговорку и взъерошил свои идеально уложенные волосы. — И, если честно, я тоже не успел. Как насчёт «Подземки»?

Дина слышала об этом заведении — место, окутанное слухами и легендами. Говорили, там собираются всякие подозрительные личности, любители старины и просто чудаки, уставшие от цифрового мира.

— Ты уверен? — переспросила девушка, стараясь скрыть удивление.

Павел лишь загадочно улыбнулся.

— Нам нужно сменить обстановку, — сказал он. — Ну, и там варят отличный Нейро Брю1. Что скажешь?

***

Войдя в кафе, Дина невольно замедлила шаг и огляделась. Гладкие стены из красного кирпича. Старинная мебель. Минимум техники и мягкий свет настольных ламп создавали уютную атмосферу. Казалось, даже воздух здесь иной, пропитанный запахом кофе, старого дерева и ещё чем-то неуловимым. Если бы не органично вписанные в интерьер камеры видеонаблюдения и не КСО1, встроенные в круглые столешницы, можно было бы подумать, что агенты перенеслись в другую эпоху, как минимум на два столетия назад. Посетителей не было. Тихо звучала музыка. Заказали сэндвичи с копченым сейтаном и овощной салат. Ели молча.

Позже, потягивая ароматный напиток, Дина с интересом рассматривала картины на стенах — не бездушные цифровые проекции, а настоящую живопись. Архаика в мире инноваций. Здесь же, среди кружевных абажуров, горшков с цветами и диванчиков, обтянутых потертой кожей, полотна смотрелись органично, словно всегда были частью странного, вневременного пространства. Чьи-то заботливые руки очень постарались превратить это место в оазис покоя, где время будто замедляло свой ход. В памяти ожили воспоминания о походе в Эрмитаж с родителями много лет назад, сердце защемила тоска.

Первым молчание прервал Ковалев.

— О чём задумалась?

— Да так… слушай, мне кажется, я где-то уже видела Рябцева.

Дина копалась в памяти, но воспоминания ускользали, растворялись, словно тени в тумане.

— Он довольно известен в определенных кругах, — заметил Павел.

— Да, наверное, мелькал где-нибудь в новостях, — сказала Дина и, сменив тему, спросила:

— Как прошла поездка?

Павел на мгновение замялся.

— Хорошо, — коротко ответил он, избегая её взгляда. — Вернулся сегодня рано утром.

«И сразу на задание? — подумала Дина. — Что-то он недоговаривает». Беглова видела как напряглись плечи напарника, уловила едва заметные изменения в голосе. Ковалев явно не хотел делиться подробностями своей двухнедельной командировки.

— А как твои поживают? Как Маргарита Викторовна? — с улыбкой спросил он, переводя разговор в другое русло.

Щёки Дины слегка порозовели при вспоминании о неутомимых попытках бабушки сосватать её за очередного жениха. На этот раз «перспективного госслужащего, который не пропадает в симуляциях и умеет готовить настоящий борщ». И когда она только успокоится?

— Как обычно, — ответила Дина, с тихим вздохом машинально заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — А вот с Алиной… сложнее.

Павел заметил, как помрачнело лицо напарницы.

— Всё образуется. Возраст такой.

— Психологи тоже так говорят, — Дина покачала головой. — Когда погибли родители, ей ведь всего годик был. И вот теперь… эта дурацкая симуляция — «Семья». Там они живы… Но это неправильно. Боюсь как бы эта зависимость не разрушила её жизнь.

Она замолчала, размышляя над своими словами.

— Извини, что нагружаю…

— Всё в порядке. Я сам спросил. Может быть стоит позвать сестру к себе? Столица, больше возможностей, сама понимаешь.

Дина на мгновение задумалась. Идея действительно была хороша, но согласится ли Алина?

— Я подумаю, спасибо, — ответила девушка.

Несколько секунд Ковалёв молча барабанил пальцами по столу, словно принимая какое-то решение. Дина ожидала, что вот сейчас напарник поделится с ней чем-то важным, но увы. Он окинул взглядом помещение и спросил:

— Как тебе обстановка?

— Здесь хорошо, и кофе, правда, отличный, — стараясь скрыть разочарование, ответила она.

— Я рад, что тебе понравилось.

Резкий сигнал коммуникатора Павла прозвучал настолько неожиданно, что Дина невольно вздрогнула. Он, чертыхнувшись, сунул руку в карман пиджака, пытаясь выключить устройство. Но в спешке, видимо, нажал не на ту кнопку. Послышался женский голос:

— …опять? Где ты шляешься, Ковалёв?! Я звоню тебе битый час! Ты хоть представляешь…

Павел сжал гаджет в руке, пытаясь приглушить звук ладонью, но искаженные, надрывные вопли пробивались наружу. Он вскочил, намереваясь уединиться за массивной колонной у выхода из кафе.

— … я ухожу! С меня хватит! Слышишь?! Твоя работа, твоя вечная работа! Ненавижу!

Мужчина остановился. Мгновение он стоял неподвижно, словно статуя, высеченная из камня. Затем медленно повернулся и встретился взглядом с Диной.

— Прости, что тебе пришлось это… услышать.

Девушка сидела, не шелохнувшись. Она и не знала, что у Ковалёвых проблемы в браке. Он никогда не рассказывал. Истеричный, обвиняющий крик незнакомой женщины всё ещё звенел в ушах. Образ спокойного, сдержанного, иногда чуть отстраненного Павла треснул, рассыпался на мелкие кусочки, открывая совершенно другого человека — уязвимого, загнанного в угол. Дине стало неловко, будто она подглядела что-то запретное, глубоко личное. Хотелось провалиться сквозь пол, исчезнуть, только бы не видеть боли, промелькнувшей в глазах напарника.

— Ну что, едем на Базу? — тихо спросил он.

За день до событий

Бледная заря, едва прорезала густой августовский туман, окрашивая небо в нежные оттенки розового. Сонный, теплый город лежал как на ладони. Здесь, на сорок седьмом этаже, воздух, пропущенный через фильтры климатической системы, приятно освежал.

Ковалёв приложил ладонь к сенсорной панели двери своей квартиры. Ноги гудели, в голове шумело, будто кто-то ритмично стучал маленькими молоточками. Замок тихо щёлкнул, пропуская хозяина внутрь, в просторную прихожую. Сейчас хотелось одного — добраться до душа, встать под прохладные струи воды и ни о чём не думать. Он поставил дорожную сумку на пол, скинул ботинки, стараясь не производить шума, и на цыпочках двинулся по коридору. Путь лежал мимо кухни, тёмного провала справа. Павел почти миновал его, когда яркий свет ударил по глазам.

Умная система? Нет. Инициатором был кто-то другой. В глубине освещённого пространства, за хромированным столом сидела Елена. Его жена. В халате из ткани, почти не скрывавшей тело — тончайший газовый шёлк цвета ночного неба. В одной руке дымящийся тонкий стик, в другой бокал с красным вином.

Обычно тщательно уложенные волосы растрепались, под глазами залегли тени, которые не смог скрыть даже искусный макияж, теперь, впрочем, слегка поплывший. Ректор кафедры исторической реконструкции в Метропольном Университете выглядела потерянной и злой одновременно.

— Нам нужно поговорить, — голос прозвучал хрипло, надломлено.

Дымка от стика окутывала её лицо. Павел остановился в дверном проёме, чувствуя, как волна раздражения борется со всепоглощающей усталостью.

— Лена, пожалуйста, не сейчас. Я выжат как лимон, — произнёс он тихо, стараясь не спровоцировать бурю.

— Когда? Скоро ты снова исчезнешь. Ночью вернёшься никакой. Когда, Павлик?

Он потёр переносицу. В висках застучало сильнее.

— Давай отложим до вечера. Сейчас 4 утра.

Стул с неприятным скрежетом проехался по глянцевому полу. Она резко встала и пошла к нему, покачиваясь. Халат распахнулся чуть больше, открывая стройную фигуру. В её движениях не было грации, только отчаянная решимость.

— Я соскучилась, — прошептала она, оказавшись совсем близко. Потянулась к его губам. Запах вина и терпкого дыма ударили Павлу в нос. Он инстинктивно отшатнулся, почти вжался в дверной косяк. Лицо Елены исказилось. Глаза вспыхнули яростью.

— Ты не хочешь меня?! — выкрикнула она, голос сорвался на визг. — Нашёл другую, да?! Кобель!

Слова били в самое сердце. Знакомые обвинения. Павел выпрямился.

— Поговорим позже, — отчеканил он ровным тоном. — Когда ты проспишься и придёшь в себя.

Не дожидаясь ответа, обогнул застывшую посреди кухни женщину, чувствуя спиной её испепеляющий взгляд, и направился в свой кабинет. Мысль о душе мгновенно улетучилась. Он помоется позже, когда жена уйдёт к себе.

Внутри комнаты царила спартанская обстановка: рабочий стол с голографическим проектором, стеллажи с книгами и старая, но удобная кушетка у стены. Очередная ночь вдали от той, с кем когда-то мечтал состариться вместе. Не включая освещения, рухнул на постель. Та Елена, страстно увлечённая историей, серьёзная и настоящая, где она теперь? Осталась только эта измученная, озлобленная женщина на кухне, топящая горечь в алкоголе и обвиняющая его во всех своих бедах.

Они познакомились в старом лекционном зале Метропольного Университета, ещё до его масштабной реконструкции. Павел только закончил Академию ФСКБ и заглянул на открытую лекцию по истории Древнего Рима вместе с однокурсником просто за компанию. Елена тогда только начинала преподавательскую карьеру. Она стояла за кафедрой — высокая, с гладко зачёсанными волосами. Карие глаза светились. Ни капли кокетства или желания понравиться, только страсть к своему предмету.

Павел, за которым тогда увивались куда более эффектные и доступные девушки, мгновенно был очарован её внутренним огнём. Она была… другой. Настоящей. Приятель, знавший Лену, представил их после лекции. Неловкий разговор, её чуть удивлённый взгляд на крепкого парня в штатском, явно не студента, интересующегося античностью. А потом всё закрутилось с невероятной скоростью. Свидания, долгие разговоры обо всём на свете, ощущение абсолютного понимания и, наконец, свадьба.

Казалось, счастью не будет конца, но потом Елена изменилась. Начались вспышки раздражения на ровном месте. Он не придавал им значения, списывая на усталость, стресс на работе. Старался сглаживать острые углы, успокаивал жену. Дарил подарки. Возил на море. Но истерики становились всё чаще, перерастая в настоящие скандалы. Павел терпел, не понимая, что происходит.

В памяти всплыли сияющие надеждой глаза матери на их свадьбе, а потом тревога в голосе, когда она спрашивала, как идут дела. Отец, обычно сдержанный, неловко хлопал его по плечу, не зная, что сказать. Младший брат поначалу подшучивал, мол, у кого не бывает, но, в конце концов, умолк, чувствуя неладное.

Вскоре Павел начал находить полупустые бутылки из-под вина, спрятанные в шкафу среди одежды, в ванной, на кухне. Тайное стало явным — внезапно и неотвратимо. На все вопросы следовало лишь холодное «Не твоё дело!», язвительный смех или обвинения. Елена перестала скрывать свою зависимость и пила открыто. Боль и разочарование омрачили всё, что когда-то было светлым.

___________________________________________

1Нейро Брю — редкий сорт кофе.

2КСО — касса самообслуживания.

Глава 8

Август, 2150г

За адаптивными фасадами правительственных высоток сектора А-2 Ново-Москвы скрывалось неприметное здание Отдела Специальных Расследований (ОСР), или, как его называли сами сотрудники — Базы. Сложная система взаимосвязанных модулей, напоминала гигантский подземный муравейник, где каждый элемент тесно переплетался с другими, как в хитроумном механизме.

Кабинеты сотрудников — компактные операционные центры, подключались к «Архитектору», искусственному интеллекту, хранящему в своих цифровых недрах всю информацию, поступающую в ОСР. По запросу нейросеть мгновенно визуализировала потоки данных, разворачивала голографические проекции мест происшествий, выводила досье подозреваемых. Рабочие столы из гладкого темного материала, также были частью этой сложной системы. Легкое касание пальцами и на поверхности возникала виртуальная клавиатура, менялись конфигурации, появлялись специализированные инструменты анализа.

В криокамерах лабораторий, оснащенных системами долговременного хранения биологического материала, находились образцы, необходимые для работы агентов. В специальные ячейки из искусственного кристалла помещались фрагменты виртуальных симуляций, «застывшие моменты» киберпреступлений.

На одном из нижних уровней располагалась Служба Судебной медицины ОСР — место, где профессионализм экспертов играл решающую роль в расследовании дел. Именно здесь, с помощью адаптивных биосканеров, создавались проекции органов и выявлялись аномалии на субатомном уровне, а роботизированные манипуляторы с ювелирной точностью извлекали импланты и нейрочипы.

В отделе понятие «выходной» существовало лишь формально, за плотно закрытыми дверями работа кипела постоянно. Так было и сегодня. Пока они добирались до своего кабинета, Беглова заметила пару техников в униформе и молоденькую лаборантку, спешащую вглубь коридоров.

Павел занялся изучением информации о связях семьи Рябцевых, Дина решила посмотреть записи из квартиры Жанны. На экране стройная блондинка вставила нейромод в кресло для погружения и плавно опустилась в его объятия. Первые минуты симуляции ничего не происходило. Но вот её голова резко дернулась в сторону, как от невидимого удара, волосы взметнулись, а лицо исказила гримаса боли. Она извивалась всем телом, будто пытаясь увернуться от чьих-то рук. Внезапно вспыхнул разряд, и Жанну выбросило из кресла на пол, как сломанную куклу. Подняться не получилось. Перевернулась на спину, но следующий, невидимый толчок заставил её завалиться набок. Ещё одна вспышка и движения прекратились. Тело содрогнулось в последней конвульсии и затихло, а на руках постепенно проявились чёрные образования, они быстро расползались по коже, словно ядовитый плющ.

У Дины похолодело внутри. Она раз за разом прокручивала видео, останавливала, приближала изображение, рассматривая каждый пиксель под разными углами. Ничего! Жанна была одна в комнате. Абсолютно одна! Но на видео отчетливо видно, как кто-то швыряет её на пол, бьёт. Невидимка? Абсурд. Такого не может быть! Должно быть логическое объяснение.

Анализ оставшихся файлов из архива наблюдения квартиры жертвы ничего не дал. Никаких признаков несанкционированного проникновения. Последняя запись после трагедии — отец Рябцевой. Вот он входит в спальню, склоняется над телом дочери, затем резко вскакивает, мечется по комнате, что-то кричит, грозя кулаком в потолок, через минуту уходит.

***

Приглушённый красный свет биолюминесцентных панелей мягко струился по стенам кабинета. Интеллектуальные фотохромные стёкла, реагируя на интенсивность солнечного излучения, поддерживали оптимальный уровень освещённости, защищая Артура Вересова, страдающего фоточувствительностью.

Болезненно худой, высокий блондин, затянутый в кожаную куртку и брюки, больше напоминал стилизованную фигуру из неоготического романа, чем главу могущественной киберкорпорации «Наследие». Бледная, почти прозрачная кожа. Белые волосы, белые ресницы и брови — альбинос, обреченный на вечную тень. Он сидел в кресле, закинув скрещенные длинные ноги в высоких ботинках на край стола. Рядом, в биокорзинке, дремал любимый питомец породы мини-ксоло.

Над столешницей перед ним светилась голограмма — размытые очертания собеседника, скрытого шифром.

— Так кто занимается делом Рябцевой? — переспросил он. — Повтори, эти помехи… Ковалёв и?.. Хм… Беглова?

Вересов на секунду задумался, нервно постукивая тонкими пальцами по столу.

— Мне нужно их полное досье. И как можно быстрее! Время — деньги, Ларнье, а мое время особенно дорого.

Изображение собеседника кивнуло и мгновенно исчезло.

Влад Ларнье. Незаменимый человек. Исполнительный, с хваткой бульдога. Найдёт. Без сомнений. Бывший капитан спецназа был обязан семье Вересовых всем. На службу его взял ещё отец Артура, разглядев в сломленном человеке профессионала высочайшего класса.

Блестящая военная карьера Влада оборвалась после инцидента на западной границе федерации десять лет назад. Тогда погиб весь отряд, а Ларнье, единственный выживший, вернулся с тяжелой формой ПТСР и горой непогашенных медицинских счетов. Старший Вересов предложил ветерану не просто работу, а спасение. Оплатил лучших нейрохирургов и психологов, обеспечил квартирой и дал новую цель в жизни. После смерти отца Вересов-младший унаследовал не только корпорацию, но и безграничную преданность Ларнье. Когда лояльность покупается, как любой другой товар, такая верность настоящая редкость.

Артур откинулся на спинку кресла и открыл специальный контейнер на столе с лакомством для собаки.

— Пусик, хороший мой, — промурлыкал руководитель корпорации. — Проголодался?

Крошечный лысый пёсик, с жестким хохолком на макушке, сонно приоткрыл глаза и, высунув розовый язычок, завилял тонким хвостиком. Мужчина нежно погладил его по голове и покормил с руки. Затем, словно что-то вспомнив, медленно убрал ноги со стола, поднялся и подошел к окну. Его походка, хотя и неторопливая, выдавала внутреннее напряжение. Коснулся сенсора, и стекло слегка посветлело, пропуская в кабинет слабые, рассеянные лучи света.

Внизу до самого горизонта, раскинулся мегаполис. Воздушные трассы пересекались между собой, словно артерии в теле великана, по которым туда-сюда сновали аэрокары. Сияли шпили корпоративных высоток. Бесчисленные дроны стаями кружили в небе. Взгляд Вересова скользил по крышам зданий, будто пытался проникнуть сквозь стены, заглянуть в каждую щель.

— Отлично, игра началась, — прошептал он.

Глава 9

Февраль, 2150г

— Не забывай, о чём мы говорили, дружище, — сказал Алекс, с нескрываемой тревогой в голосе.

— Я помню, — успокаивал Кир.

Он уже активировал купленный нейромод. Осталось только погрузиться в симуляцию и действовать.

— Не лез бы ты туда, — тихо проговорила Соня, но её пальцы уже бегали по клавиатуре. Затаив дыхание, девушка следила за каждым его шагом.

Кир уже не слышал о чём говорили друзья, перед глазами появились врата в «Наследие» — пульсирующие геометрические узоры. Сейчас или никогда. И он нырнул в виртуальный океан, готовый к любым опасностям. В глазах замельтешили яркие вспышки. Поток захлестнул. Он больше не чувствовал тела. Вокруг раскинулся безграничный мир, где файрволы1 материализовались ледяными стенами, а антивирусы принимали облик гротескных химер, охраняющих секреты своих хозяев. Кир усмехнулся, благодаря нейромоду он проникал сквозь цифровые заслоны с лёгкостью сёрфера. Видел уязвимости и слабые места в системе. Сегодня их целью было облачное хранилище «Наследия», хитро замаскированное под ещё одну симуляцию — громадный мрачный замок, парящий среди цифровых туманов.

Строение приближалось. Острые шпили царапали искусственное небо, сотканное из проекций-пустышек.

— Кир, ты где? — обеспокоенно спросила Соня. — Сигнал усиливается, они могут тебя обнаружить!

— Всё хорошо, — коротко бросил он. — Я уже близко.

Здание окружал невидимый барьер, но Кир был готов и к этому. Быстрая активация программы-хамелеона и контуры его аватара поплыли, мимикрируя под фоновые процессы системы, становясь частью кода.

Кир продолжал осторожно продвигаться вперед. Когда он проник сквозь преграду, то оказался на узкой тропинке, ведущей к подъёмному мосту замка. Тишина звенела в ушах. Высокие стены, уходящие в полумрак, казались живыми, дышали угрозой.

— Где охрана? — прошептала напряженно Соня.

— Возможно, корпорация уверена, что их цифровой форт неприступен, — отозвался он, приближаясь к массивным воротам. Но двери, покрытые сеткой пульсирующих глифов, оказались намертво запечатаны.

— Да чтоб вас! — Кир нахмурился, осматривая поверхность. — Мощная защита. Незаметно взломать не получится.

— Сколько слоев у этой луковицы? — раздраженно спросил Алекс.

— Сейчас узнаем.

Кир сосредоточился, визуализируя архитектуру системы защиты. Сложная, многомерная структура, сотканная из энергетических потоков и кодовых блоков, напоминала огромную паутину. Узлы блестели, словно капли ядовитой росы. Вспомнились мерзкие, мохнатые лапки и злобные глаза пауков, населявших тёмные углы приюта. Картинка была настолько яркой и живой, что по коже побежали мурашки, а дыхание сбилось. Кир одёрнул себя. Сейчас не время для паники. Один неверный шаг, и можно увязнуть здесь навсегда. Медленно вдохнул, стараясь отключиться от воспоминаний.

— Есть идея. Вижу точку доступа в одном из бастионов. Если смогу туда проникнуть, то отключу защиту изнутри.

— Рискованно, — сказала Соня. — Но выбора, похоже, нет…

Кир окинул взглядом мрачные стены, выискивая путь наверх. В отличие от обычных брандмауэров1, с которыми он сталкивался раньше, эта защита напоминала живой организм, реагирующий на каждое его движение.

— Вижу узкий карниз. Ведет как раз к одному из бастионов. Сможешь пробраться?

Он прикинул расстояние и возможные точки опоры, а затем плавным движением запрыгнул на выступ стены. Камень под пальцами оказался холодным и шероховатым — не цифровой фантом, а скорее настоящая каменная кладка. Неужели им удалось воссоздать тактильные ощущения? Странно. Или это какой-то новый, более глубокий уровень погружения? А может, нейромодулятор сбоит, выдавая желаемое за действительное? Игнорируя внутренние сигналы тревоги, Кир начал подъем по стене, двигаясь быстро и бесшумно.

— Осторожно, — предупредила Соня. — Регистрирую энергетические всплески. Похоже на систему наблюдения.

Кир прижался спиной к стене. Послышалось тихое жужжание, и мимо его головы пронесся светящийся шар, оставляя за собой еле уловимый след.

— Фух, пронесло, — выдохнул он, ощущая, как по шее пробежал холодок.

— Они сканируют код! — воскликнула Соня.

— Что? — Кир зацепился за выступ и замер.

— Хамелеон не поможет! Нужно что-то придумать!

Шар снова пронесся мимо, не замечая его. Он изучил траекторию полёта — тот двигался по заданному маршруту, сканируя определенную область, значит, должно быть слепое пятно. Кир резко оттолкнулся от стены и прыгнул.

— Есть! — воскликнул он, когда приземлился на узкий выступ. — Я на месте.

— Вижу, — Соня вздохнула с облегчением. — Точка доступа прямо перед тобой.

Кир увидел её — маленькую панель с мигающими символами, встроенную в камень. Он едва успел отдернуть руку, как из стены выстрелили тонкие энергетические жгуты, оставляя дымящиеся следы на его перчатке.

— Ловушка! — крикнул он отпрыгивая.

— У нас проблемы, — голос Сони звучал напряженно. — Они перенаправляют энергию на защиту этого сектора!

Кир понимал, что времени почти не осталось. Осмотрелся вокруг и увидел странную аномалию на стене — небольшое искажение, похожее на водную рябь.

— Соня, — скомандовал он. — Проверь. Есть там что-то интересное?

— Секунду… — она замолчала, лишь тихое потрескивание в ушах говорило, что девушка работает. — Есть! Это точка стыковки с одним из системных модулей. Похоже на… на сервисную дверь.

— Серьезно? — вмешался Алекс, с нервным смешком. — Черный вход?

— Тихо! — резко сказал Кир, внимательно разглядывая странную аномалию. — Это наш шанс.

Визуализация интерфейса, запуск нужной команды и рябь на стене увеличилась, превращаясь в прямоугольный проем. Не раздумывая, он шагнул вперед и попал в небольшой коридор.

— Где ты?! — приглушенно, как из-под воды кричала Соня. — Что видишь?

— Ничего, — отозвался Кир, осматриваясь по сторонам. — Пусто.

Он пошел по узкому проходу и увидел в конце дверь. Осторожно приблизился и приложил руку к ее поверхности. Та со звуком вдохнувшего человека распахнулась, впуская его в просторное помещение.

В центре зала в воздухе висел огромный шар, сотканный из перетекающих потоков энергии. Он сиял настолько ярко, что слепил даже сквозь прикрытые веки. Неземной блеск лишал воли, завораживал и пугал одновременно.

— Это то, что нужно? — спросила Соня.

— Да, — подтвердил Кир. Он чувствовал исходящую от странного объекта силу. Пугающую, хаотичную. Но в то же время притягательную.

— Я не вижу никаких интерфейсов.

— Их и не будет, — прошептал Кир, делая шаг вперед и касаясь сферы. — «Наследие» не могло предвидеть, что кто-то сможет проникнуть так далеко.

Внезапно раздался низкий протяжный звук, похожий на чей-то искаженный голос. В следующую секунду хриплый хохот резанул по ушам, как лезвие по стеклу. Кир вздрогнул. Что-то в этом смехе было не так… Это не синтезированный голос нейросети или искажённый сигнал аугментатора. Нет. Кир отшатнулся. Такого не может быть в симуляции!

— Оно… оно живое, — прошептала Соня, ее пальцы беспомощно застыли в воздухе над голографической клавиатурой. — Код… он мутировал…

Кир замер, боясь пошевелиться. Невидимые тиски больно сжали голову. Раздался крик. Он обернулся и виртуальная реальность, мгновение назад такая чёткая и ясная, поплыла перед глазами, вызывая волну тошноты. С трудом сфокусировался на тусклом свете бункера. Острый запах озона ударил в нос.

Рядом изгибался от боли Алекс. Сквозь тонкую кожу на его висках проступала пульсирующая сетка нейропортов, готовая вот-вот вырваться наружу.

— Моя голова!

Кир с ужасом наблюдал, как из разъемов интерфейса друга, пробивались тонкие струйки, похожие на жидкий дым.

— Алекс! — закричал он. Сердце сжалось от страха.

— Кир, выходи! — прохрипела Соня. — Эта штука распространяется через сеть, через импланты… через на-а-а-а-ас…

Разум отказывался верить в увиденное. Такого не могло быть! Но чёрные нити струились из тела Алекса, как кровь из раны, заполняя пространство тошнотворным запахом. И это не было похоже на общую галлюцинацию.

Воздух в помещении затрещал. Сначала чуть слышно, потом все громче, настойчивее. Нейроинтерфейсы бешено мигали. Раздался острый как игла писк, а запах озона стал просто невыносимым.

— Оно здесь! — закричала Соня, отступая к стене и закрывая уши ладонями.

Кир понимал, что она права. Отключиться. Нужно отключиться! Только как?

______________________________________

1файервол- программа, которая защищает компьютер от атак из Сети.

Глава 10

Август, 2150г

— Это невозможно, — в который раз повторила Дина и отвернулась от экрана, где застыл последний кадр записи смерти Рябцевой.

Павел встал, отодвигая кресло. Холодный свет панелей, встроенных в высокий потолок, резко очертил жесткие складки у рта.

— Подождем, что скажут техники. Может быть, все-таки удастся восстановить чип.

Он подошел ко второму экрану.

— «Архитектор», последние файлы, которые я просматривал.

Перед агентами появились фотографии Жанны с главой корпорации «НейроТех» Игорем Захаровым. Вот парочка на деловой встрече, вот в ресторане, вот в каком-то клубе обнимаются, как старые знакомые. На другом снимке он целует девушку в шею, а та смеется.

— Они были любовниками? На записях с ее квартиры нет Захарова, я все проверила…

— И переписка отсутствует. В мессенджерах пусто, — сказал Павел.

— Вечеринка была вчера? — спросила Дина и указала пальцем на одну из фотографей, где в правом углу высвечивалась дата.

— Да, в частном клубе «Красная Спираль».

Павел достал из кармана пиджака небольшой коммуникатор и отправил сообщение.

— Надо встретиться с информатором, — пояснил он свои действия и добавил. — Есть еще кое-что.

— Смотри, — он кивнул на дисплей, прокрутил назад ленту файлов, пока не нашел нужный. — Похоже, Михаил Рябцев — это тот самый генетик, который руководил скандально известным проектом «НС-2.0».

— Да? «Наследие» же закрыло его после всех тех протестов, — Дина нахмурилась, вспоминая заголовки новостных каналов с обвинениями в бесчеловечных экспериментах и угрозе генетической катастрофы. — Какая связь?

— Не знаю пока. Вот, — Павел запустил видеозапись.

На мониторе появилась одна из городских улиц — дрожащее изображение, снятое, судя по всему, портативным нейроимплантом. Молодая короткостриженая журналистка преследовала мужчину в сером плаще.

— Михаил Алексеевич! Михаил Алексеевич! Один вопрос! Просто скажите, вы участвовали в проекте «НС-2.0»? Да или нет? — кричала она.

Мужчина, только ускорил шаг, нервно оглядываясь по сторонам, словно загнанный в угол зверек.

— Без комментариев! Оставьте меня в покое! — отрывисто бросил он не оборачиваясь.

Журналистка, не отставая, продолжала наседать:

— Люди имеют право знать правду! Что вы делали с геномом человека?!

Мужчина споткнулся о выступ тротуара и едва не упал. Он что-то невнятно пробормотал, резко свернул в узкий переулок и быстро исчез из вида. Девушка остановилась, выругалась под нос и отключила запись.

— Он выглядит очень испуганным, — тихо произнесла Дина. В памяти вновь шевельнулось воспоминание — я где-то уже видела этого человека. Но где?

— «Наследие» хорошо умеет «ломать» людей, — Павел сжал губы.

Дина пристально посмотрела на коллегу.

— Ты думаешь, что это Вересов угрожал Рябцеву?

— Подозреваю, что так и есть.

Утренний репортаж о возможном слиянии «кибергигантов» никак не выходил из головы. Интуиция подсказывала — Павел прав. Парадоксальная картина складывается. «Наследие» и «НейроТех» — конкуренты, но планируют слияние. Глава корпорации против, а совет директоров «за». Жанна Рябцева встречается с Захаровым, а её отец профессор НИИ, который принадлежит Вересову.

Беглова активировала интерактивную аналитическую доску и поместила фотографии всех известных участников расследования, провела линии связей, добавила окошко с большим вопросительным знаком. Информации пока недостаточно. Если Вересов действительно угрожал ученому, значит тот знает что-то важное. Но что? Может быть, это как-то связано с проектом «НС-2.0»? Но причем тогда Жанна? Или ее смерть случайна? Убили не того? Неожиданно включился внутренний коммутатор, говорил судмедэксперт Митрохин:

— Я скинул «Архитектору» файл, посмотрите.

Павел открыл полученное сообщение. Голографическая проекция развернулась посреди кабинета, демонстрируя секционный стол и фигуру дока в защитном костюме.

Его голос, чёткий и профессиональный, зазвучал из динамиков:

— Приступаю к исследованию грудной клетки.

Хирургический микробот, управляемый медэкспертом дистанционно, бесшумно и точно разрезал ткани, обнажая реберную структуру. Дина и Павел внимательно следили за процессом.

— Аномальное потемнение органов дыхания. Предположительно наличие неизвестного вещества. Произвожу забор.

Бот ввёл шприц в лёгкое и по игле потянулась густая, абсолютно чёрная жидкость. В кадре появилась рука эксперта в перчатке.

— Обратите внимание, на эти образования, — он указал на предплечья и запястья жертвы. — Структура пористая, но прочная. Предполагаю какую-то форму быстрой кристаллизации. Есть одна гипотеза… хм связанная с работами доктора Эриксона по ксенобиологии…

— Ксенобиология1? — повторила Дина и ошеломленно уставилась на Павла. — Что-то внеземное?

_________________________________

Ксенобиология1 — (от др. — греч. ξενος — «чужой, гость») — подраздел синтетической биологии. Изучает и разрабатывает компоненты для альтернативных форм жизни, основанных на биохимии, отличной от земной, включая использование новых генетических систем, искусственных биополимеров и изменённых метаболических путей.

Глава 11

Невидимое течение реки несло Кира в своих объятиях куда-то вдаль. Низкое, беззвёздное небо давило непроглядной тьмой. Чужое небо. Жуткий вакуум внутри. Кир не чувствовал ни холода, ни тепла, ни прикосновений воды — только безграничную, поглощающую всё вокруг пустоту. Попытался пошевелить руками. Ничего, будто их и не было вовсе.

Тишина и мрак.

Где я?

Умер и попал в ад?

Мысли появлялись и исчезали, слегка касаясь сознания, не вызывая ни страха, ни опасения. Вязкая, серая апатия.

Как я здесь оказался?

Попытка выхватить хотя бы один фрагмент из памяти ничего не дала. Неуловимые образы, то возникали, то исчезали, как зыбкие миражи. Но вот, глубоко внутри что-то дрогнуло и ледяная корка, сковавшая разум, треснула и воспоминания потекли тонким ручейком.

Родные лица. Соня. Ослепительный свет. Прикосновение к сфере и… Дальше что-то пошло не так. Его вышвырнуло из системы, как испорченный файл. Хохот. Омерзительный, нечеловеческий и Алекс корчится на полу от боли. Полный ужаса крик, а потом обрыв.

Я должен, должен вернуться! Берег. Где берег?

Он силился разглядеть хоть что-нибудь, лихорадочно озираясь по сторонам. И когда глаза привыкли к темноте, Кир увидел — вокруг, насколько хватало взгляда, клубился густой, непроницаемый туман. Отчаяние захлестнуло волной. Во рту пересохло.

Неужели это конец?

Поток уносил его всё дальше. В просветлевшей дымке вдруг мелькнул силуэт человека, стоящего у воды.

Показалось?

— Эй! Ты кто?! — сорвался с губ хриплый крик.

Фигура качнулась. Замерла и исчезла.

Галлюцинация? Или здесь, в этом про́клятом месте действительно кто-то есть? Живой?

Мысль, острая, как заноза, засела в голове, не давая безразличию вновь сковать волю.

Кто это был? Вряд ли друг.

Казалось, он всего на миг прикрыл глаза, а когда открыл их, пространство вокруг изменилось. Кир стоял в осеннем лесу. Точнее, в извращенной пародии на него. Болезненно-яркий свет слепил. Листва переливалась ядовитым золотом. Высокие уродливые деревья, словно скрючились в агонии. И удушающий запах гнили, сладковатый, от которого тошнило. Всё здесь кричало о неправильности.

Он брёл, шёл, бежал. Но лес вокруг оставался неизменным — замкнутая петля бесконечного повторения. Выбившись из сил, Кир упал, цепляясь пальцами за подобие почвы. И тогда увидел реку — маслянистая лента воды разрезала надвое фальшивый ландшафт. В мерцающей глади плыли тела. Неестественно белые, размытые лица с закрытыми веками. Через полупрозрачную кожу, как сквозь треснувшее стекло, просвечивали обрывки бинарного кода.

И среди них он узнал себя. Двойник неожиданно открыл глаза и посмотрел на него. Волна ужаса накрыла Кира с головой. Он бросился прочь от мёртвой реки, прочь от предчувствия неминуемой смерти. Ветки хлестали по лицу, но он, гонимый паническим страхом, не обращал внимания на боль. Кир бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая, снова вставая — всё дальше и дальше, в глубину кошмарного леса, поймавшего его в ловушку.

Глава 12

Август, 2150г

Утро началось с настойчивого сигнала входящего вызова. Дина потянулась к коммуникатору на прикроватной тумбе. Не успели пальцы коснуться сенсора приёма, как воздух над устройством замерцал, уплотняясь в голографическое изображение Ковалёва — лицо гладко выбрито, взгляд сосредоточен.

— Есть данные по клубу, где видели Рябцеву с Захаровым, — произнес он без предисловий. — Послушай запись от информатора.

Сонливость мгновенно улетучилась.

— Отлично, — кивнула Дина, удобно устраиваясь на постели.

— Знакомься, это Садовник, — на лице Павла мелькнула ухмылка, и он активировал передачу.

Перед Диной возникло объемное изображение сутулого старика в потёртом полосатом халате: редкая седая бородка, почти лысая голова.

— Этот клуб, «Красная спираль», — проскрипел он, поправляя на носу МR-очки с прозрачными дужками, — место для толстосумов. Люди платят бешеные деньги, чтобы пощекотать себе нервы. Так вот, говорят, там можно достать всё, что угодно — от запрещенных нейромодов до реальных ощущений.

Дина напряглась.

— Ходят слухи, — продолжал он, понизив голос до заговорщицкого шёпота, и наклоняясь вперед — про экспериментальные нейрочипы, которые стирают грань между симуляцией и действительностью. Ощущения, эмоции, чувства, боль — всё становится как настоящее, как в жизни. И вот, значит, появился в этой самой «Спирали» один ловкий малый. Скрытный, никто не знает, кто он такой, откуда взялся. Вроде зовут его… Фрэк, что ли.

— Как его найти? — спросил Ковалёв.

Дед на секунду замолк, будто оценивая что-то, а затем беспечно махнул рукой.

— Да мало ли в Ново-Москве всяких «фрэков»! Вот, помню, в прошлом году…