электронная
14
печатная A5
458
6+
Чёрная река Риндигайда

Бесплатный фрагмент - Чёрная река Риндигайда

Северное фэнтези

Объем:
292 стр.
Возрастное ограничение:
6+
ISBN:
978-5-4483-3037-7
электронная
от 14
печатная A5
от 458

Черная река Риндигайда. Книга первая

Я жила в своей родной деревне Иржи в долине викингов, со своей семьей, братьями и сестрами. Наша жизнь была в охоте и земледелии, в разведение северных оленей и рукоделии, тренировках в стрельбе из лука и метаний копий, походах и пирах. Так мы жили, пока не случилось горе…

Страшное проклятье погубило всех селян, пощадив лишь детей. Я, Ветройя, мой брат Элюг и наш друг Оликор решаемся идти в поход вверх по руслу черной реки Риндигайды. Вёльва, старая знахарка поведала нам, что там глубоко в горах есть Лесное королевство, с жестоким правителем, чудными деревнями и жителями, существами и растениями… Оттуда-то и был наслан смертельный мор на наши селенья. Мы, самые взрослые оставшиеся среди живых, не задумываясь, вышли в поход в неизведанные земли в надежде снять проклятье и воскресить наших матерей и отцов… наших матерей и отцов…

Долина Иржи

…Месяц Жатвы Хлебов уже прошел, и сухая трава лежала небольшими кучками на полях. Стада коров, коз, овец и оленей уже пригнали в долину с горных пастбищ. Река стала бурной и холодной, а весь лес нарядно стоял в ярких оранжево-красных листьях. Небо полностью от одного горизонта до другого затянула серая пелена не оставляя надежды пробиться даже самому крохотному солнечному лучику. Было тихо, словно все замерло перед каким-то очень важным событием, только из деревянного дома Хильды доносился плач маленького ребенка. Стадо оленей в каменном загоне неподалеку мирно паслось ягелем. Не было слышно ни лая собак, ни блеяния овец, ни песен птиц…


Я быстро шла по каменистой почве, прижав к груди сверток. Мне надо на окраину деревни, зайти в кузницу к брату. Холодный северный ветер упорно трепал мои длинные волосы и развевал подол льняного платья. Чем ближе я подходила к кузнице, тем отчетливее был виден темный дым и доносился бой молота. Дверь как обычно с трудом и со скрипом поддалась. В кузнице было жарко, пахло сгоревшими дровами.

Элюг стоял возле наковальни и рассматривал почти готовый боевой топор. Его необычно густые, темные, ниже плеч волосы были заплетены в четыре косы, так делают все взрослые мужчины нашей деревни. Брат быстро вырос, всего несколько зим назад был малышом, не мог даже поднять над головой отцовский меч, а сейчас он самый сильный и красивый молодой воин нашей деревни. Красота и статность, так не привычные для наших коренастых мужчин, достались ему от нашей бабушки Газамы, получившей свободу восточной рабыни. Рабов привозили почти из каждого похода, обычно это были жители из захваченных поселений. Воинов-врагов сразу же приносили в жертву великому — богу Безумному Одину, благодаря нему наши отцы одержали столько великих побед. Если рабы хорошо трудились, были отважными и смелыми, не дерзили, то через несколько зим получали свободу и землю. Наш дед не устоял перед красотой Газамы, выкупил ее у Ктибора Рыжего и взял в жены. Воины из дальних восточных стран прибывали часто, но оставались и жили в наших деревнях редко. Также Элюгу от Газамы достался весьма дерзкий и вспыльчивый нрав.


— Принесла тебе поесть — тихо произнесла я.

— Хорошо, Ветройя, положи на стол. Как мать?

— Все так же, ей совсем не стало лучше…

— А брат и сестра?

— Возятся рядом с ней…


Элюг перестал бить молотом по раскаленному краю топора. Быстро, что бы металл не остыл, подошел к яме, наполненной сырой глиной и опустил в нее широкое лезвие. Так оружие лучше закалялось и становилось крепче.


— Сегодня утром приехал Оликор из соседней деревни за помощью, рассказал, что его дед и сестра то же плохо себя чувствуют.

— Где он сейчас?

— Отдыхает у Зейнольда после долгой дороги.

— У нас деревне здоровых совсем не осталось… Что если им станет еще хуже?! Все малыши напуганы и голодные. Только мы с Эддой всех успокаиваем и уже совсем не справляемся со скотиной. Нужно решать, что нам делать…

— И что же ты хочешь?

— Не знаю… Травы и заговоры Эдды совсем не помогают. Эдда сказала про старую вёльву, колдунью и врачевательницу, которую очень давно изгнали из нашего погоста за какой-то страшный проступок. Говорит, что она воскрешает даже мертвых.… Если бы мы нашли ее то…

— Мы?? Что ты такое, говоришь, Ветройя!! Ты же знаешь, что за частоколом деревни очень опасно! Тем более ходить к старой ведьме, от которой еще никто не возвращался!


Когда брат повышал голос, мне всегда становилось не по себе. Его вспыльчивости и ярости боялись многие, и даже опытные воины.


— Элюг.… У нас нет другого выхода. Если мы не придумаем что-нибудь в ближайшее время, то наша мать может умереть, и мать Эдды, и Старый Юльрих, и Дагнеда Быстрая, и Деральд, и все остальные!

— Наш отец, Бесстрашный Тербар, велел присматривать за тобой. Ты должна слушаться меня пока не увидишь четырнадцатую осень. К колдунье я пойду с Зейнольдом.

— Но он же хромой! Будет тебе только обузой. А меня отец обучал стрелять из лука, я управляюсь с ним лучше всех в деревне, ты забыл? Да и больше некому идти, почти все селяне больны. Юльрих слишком стар, Хедвиг Хитрый хоть и был в соседней деревне, когда началось проклятье и не заболел, но упал с лошади и повредил спину… Юльрих, Эдда и Зейнольд останутся за главных…

— Ха-ха-ха…. Да уж, отряд на зависть! Дремучий старик, калека и слепая! Ладно, Ветройя, я подумаю…

— Х-м-м, а вот топор надо еще подточить — сказал Элюг, проводя рукой по острию топора.

— И подлатать старый отцовский щит… — донеслись негромкие слова брата мне в след.


…Кукушкин Месяц быстро ушел, Месяц Ягнят сменился Месяцом Солнца.… И Месяц Жатвы Хлебов уже истек с того момента, как наш отец Тербар Бесстрашный и все мужчины ушли в поход. Охранять деревню из воинов остались только Хедвиг, Старый Юльрих и Ильгам Щедрый, который две Луны назад не вернулся с охоты. Воины ходили в походы часто, и хоть нам было тяжело без них добывать пищу, пока стада пасутся в горах, отпугивать волков и медведей, зато, что они с собой привозили! Бусы из золотых зверей, браслеты из ярких ракушек, шкатулки обтянутые тонкой тканью с диковинной вышивкой, броши из серебра с блестящими камнями! А какие рассказы вели темными зимними днями! О далеких странах с каменными замками, о странных животных, о местах, где так жарко, что люди ходят почти без одежды, об островах, где нельзя шагу ступить, что бы не раздавить какое-нибудь маленькое животное. Всегда за несколько дней до их возвращения из странствия прибывал гонец.… В этот поход Элюга опять не взяли, хотя он почти достиг пятнадцатой осени. Элюг единственный, кроме отца, умеет ковать такие крепкие и красивые мечи, которыми так славится наша деревня. Он должен к зиме смастерить много доспехов и оружия, что бы нашим отцам было чем сражаться. Из-за этого важного умения Элюга возможно никогда не возьмут в поход. Он это понимает и потому злиться на отца. А в прошлый раз сбежал с войском из соседнего погоста, но его обнаружили и вернули, теперь он обижен так, что почти ни с кем не разговаривает…

Наша деревня самая большая в округе, называют ее Иржи. В честь Иржи Сильного, моего деда, который прославился и поселился на этих землях викингов после Великого похода, длившегося много зим. Дома стоят далеко друг от друга по берегам небольшой и неглубокой реки, их пятьдесят. Наша долина лежит у подножья огромных гор, за которыми никто не бывал. И так далеко от моря, что не нападают враги, а за мясом и бивнями моржей, крабами и другой морской снедью, отправляют обозы в соседние деревни. У нас в поселении есть кузница, зал для собраний и пиров, священная площадь в лесу для жертвоприношений и танцев богам, пещера наказания для воров и провинившихся рабов, кладбище с ритуальной сопкой для отправления умерших в лучший мир — вальгаллу. Живет в нашей деревне больше двухсот человек, не считая рабов. Почти в каждом дворе есть выложенный камнями загон для животных, большое поле для посевов, склад для оружия и запасов еды.… А недавно на нас навалилось страшное проклятье. Такой беды не видел даже Старый Юльрих, а он ведь уже не помнит, какую осень живет. Сначала стало плохо нашей матери, Хильда звать ее. Сначала болезнь, потом горячка, беспамятство, страшные слова о горах в бреду. Ее кожа стала совсем темной, а волосы осыпались, как у древней старухи. Потом также слегли и все остальные. За Месяц Жатвы никто не уцелел, ни рабы, ни свободные жители. Только ребятню и не доросших до пятнадцатой осени беда обошла стороной. Мы ухаживаем за всеми больными и малышами, но запасов еды все меньше и меньше, овес так и стоит несобранный в поле, а рыба не пришла в нашу реку. Нам даже пришлось забить несколько оленей и овец из нашего стада, хотя они наши единственные кормильцы, дают нам одежду и теплый мех. На деревенской площади кто-нибудь из оставшихся в живых все время бил в огромный искореженный медный ритуальный щит. Раньше в него били, оглашая начало празднеств и пиров, сейчас же веря, что его священный грохот отпугивает напасть, злых богов и их слуг — духов…


На сколько же красивы эти резные головы лошадей, которыми украсил отец Эдды вход в их дом. Никогда не замечала.… Дом Эдды был меньше чем остальные, но зато прямо в большом зале из земли бил родник и ни кому из семьи не приходилось ходить к реке за водой. Столбы, которые держали крышу, также были резными в виде переплетающихся стеблей и украшены деревянными конскими головами, смотрящими на четыре стороны.


Через проемы в крыше, затянутые полупрозрачными сшитыми между собой внутренностями животных, проникал мутный свет и освещал большой просторный зал.

Пол зала был вымощен камнями, а вдоль его стен тянулись выступы, на которых обычно спали, а сейчас мучались в бреду больные. Здесь была не только семья Эдды, мы перетащили в ее дом много людей из соседних домов, что бы легче было за ними ухаживать, поить и обтирать травами, в прочем травы им совсем не помогали. Женщины и старики, почерневшие и потерявшие волосы, у кого еще остались силы постанывали и несвязно бормотали, от них шел тяжелый, пугающий и вместе с тем сладковатый запах человеческой гнили.


По полу ползала уставшая от плача младшая сестра Эдды малышка Зиргит. За всей остальной ребятней присматривает Старый Юльрих. Эдда сидела на камне у большого очага, не моргая, смотрела вдаль и помешивала похлебку из дягиля, каких-то водорослей и мяса. Много зим назад она ослепла от продолжительной болезни, но в поселении помнила расположение всех домов и легко до них добиралась, а по голосу и шагам узнавала многих. Ее бабка была врачевательницей и передала Эдде все свои знания в приготовлении исцеляющих отваров и наговоров. Травы для них из леса и гор всегда приносила детвора.


— Эдда, скажи, где живет та старая вёльва, про которую ты рассказывала? Мы с Элюгом сходим к ней, может она сможет спасти нашу деревню от проклятья.

— А Элюг согласен? Он же так соблюдает наказы отца и боится его ослушаться?

— Согласится, никуда не денется. А боится, пока не покажется хороший случай проявить себя и совершить какой-нибудь подвиг, чтобы доказать что он мужчина и воин.

— Это похвально. Вёльва живет у холма, дальше по реке. Плыть до нее долго, пять дней. Зовут ее Инага.

— Почему ее изгнали? Жива ли она?

— Не знаю, Ветройя…

— Мне пора, нужно собрать еды в дорогу. Скажу Зейнольду что бы он приковылял и помог тебе…


Я быстро выбежала во двор. Нужно присмотреть лодку покрепче, на которой поплывем, собрать еды и оружия на всякий случай. В кладовой давно покрылся паутиной мой лук. Отец привез его из похода и подарил мне. Рукоятка и концы его украшены искусно сделанными накладками из серебра с причудливо переплетающимися узорами. Он такой легкий, не как тяжелые и грубые наши, почти не весомый. Стрелы делал сам отец, древко из древней сосны, не сломается. Наконечники выточил из бивней моржа. На концах белые как снег перья морской птицы. Учил меня попадать в цель, вырезанную на бревне, брал с собой на охоту на зайцев, опасных росомах и огромных лосей. До тех пор пока я не стала лучшим стрелком из лука в долине. В нашем роде все с раннего возраста умели драться и воевать. Но обычно это касалось только мальчиков. Девочек учили ткать и вышивать, следить за фермой и хозяйством. Во мне же отец заметил способности и пыл воина, поэтому и обучил стрелять из лука. Но в опасных походах мне не место, и взять в путешествие не обещал.


— С нами пойдет Оликор! — сказал Элюг вечером у костра, когда все собрались на ужин. Оликор сразу же довольно закивал головой.

— Хорошо. Рада, что ты решился.. Возьмем лучшую лодку из тех что остались и поплывем на рассвете.

— Может нам лучше подождать, когда из похода вернуться наши воины? — осторожно спросила Эдда.

— Не ясно когда они возвратятся, задерживаются, походы могут длиться не одну зиму. А селянам с каждым днем все хуже и хуже…

— Верно говоришь, Элюг! Надо найти ведьму! Хедвиг Хитрый, Юльрих, Эдда и Зейнольд присмотрят за больными…

— Скажи, Старый Юльрих, а почему ты не заболел, как все старики? — Зейнольд из-за своей хромоты часто зло подшучивал.

— Я такой старый и мерзкий, ребята, что даже проклятье обходит меня стороной!


Все рассмеялись впервые за долгое время. У нас у всех поднялось настроение, ведь появилась, хоть и далекая, но надежда на выздоровление наших родных.

Дорога по воде

— Отталкивай эту прогнившую развалину! — крикнул Элюг Оликору.

— В путь! — ответил он.


Как красива и величественна наша холодная страна! Мы проплывали под канатным мостом на окраине деревни, соединяющим два берега и две сопки, круто уходившие вверх, поросшие желто-зеленым мхом и серым ягелем. Лес был из больших сосен, пышных елей и карликовых изогнутых ветром берез. Берега реки густо обрамляли большие валуны и камни поменьше. Сама река неглубокая, в среднем по пояс, черная и прозрачная одновременно. На всем протяжении она то спокойно плывет, то грохочет пенными потоками. Вот и могучая белая гора, к которой приходят поклониться и приносят жертву женщины, не могущие родить детей, со всей долины. На дне хорошо видны все камушки, рыбы и редкие водоросли. В лесах и на сопках сейчас поспели целые поля грибов, морошки и голубики. Если бы не эта страшная напасть, женщины и ребятня нашего селения обошли бы все эти кладовые леса.


— И как долго нам плыть к этой ведьме?

— Эдда говорит, что пять дней.

— Да, путь не близок…. Если подвернется случай, я опробую свой новый топор! Месяц ковал его из лучшей горной руды, топорище из бивня великана моржа — хозяина морского стада! Весит как годовалый кабан, рассечет валун!

— На ком же ты его собрался его закалять? — подшучивал над Элюгом Оликор.

— Мало ли что у карги на уме…


Элюг взял с собой не только топор, а снарядился как в настоящий заморский поход викингов. На нем была куртка из кожи северного оленя с вшитыми в нее костяными нарезами. Она защищала от ударов не хуже чем настоящая железная кольчуга, которую мало кто мог себе купить. Также брат прихватил длинный боевой нож сакс и легкий обитый железом щит. Я надела платье из шерсти, ведь было уже холодно, кожаный жилет и кожаную круглую шапочку, украшенную по бокам перьями. Оликор прихватил свои копья, он умел метать их, раскручивая, и мог убить ими даже лося на другом берегу реки. Он также напялил на себя тяжелую клыкастую медвежью шкуру, веря, что она предает ему силу великана бьорна. Оликор был старше Элюга и был в походе. Из него он привез маленьких, пушистых зверьков, они спасали наши запасы от мышей и быстро плодились. Также в походе ему отсекли два пальца, и через все лицо шел шрам, которым Оликор очень гордился, от удара вражеского меча. В этот поход его не взяли, оставили заглавного в родной деревне.


Мы плыла уже третий день. Оликор забавлялся ловлей и насаживал на копье больших с красным масляным мясом лососей. На ночлег причаливали к сопкам, долго грелись у костра и спали, укрывшись теплыми одеялами из козьей шерсти, которые прихватили с собой.


На четвертый день пути река стала совсем мелкой и бурной, днище лодки цеплялось за камни. Нужно было перетащить лодку до места, где река станет глубокой. Мы вытащили ее из воды и понесли вдоль русла. Лодка была тяжелой, часто приходилось делать остановки.

Вдруг впереди из-за деревьев показался медвежонок, а за ним послышался слабый рык и хруст ломающихся сухих сучьев.


— Бьорн!!!


Мы бросили лодку и кинулись в разные стороны. Ближе всех оказался Оликор, медведица сбила его с ног и навалилась всей тяжестью своего огромного мохнатого тела. Я с трудом от испуга справилась с луком. Стрела вошла медведице в бок. Она дико зарычала и бросилась на меня. Элюг подскочил к зверю и ударом топора отсек лапу. Кровь быстро залила сухую землю вокруг. Я отшатнулась от метавшейся обезумевшей медведицы и оступившись, на скользком мху, упала в реку. Вода была ледяной, меня быстро потащило течение по камням и небо поплыло…


Однажды мой дед, Иржи Сильный, не вернулся живым из похода. Про него говорили, что он был храбр и бесстрашен, и в одной из битв сразил сотню врагов… Его, завернутого в шкуры оленей, привезли на заре. Я тогда была еще маленькой девочкой, и все люди казались мне огромными. Меня разбудил громкий плач женщин собравшихся у нашего дома. Этот день стал самым явным воспоминанием из детства.


Иржи Сильный был великий воин, и они оплакивали его. Принесли тела и остальных сраженных викингов. На полозьях упряжь из десяти лошадей тащила корабль. Готовился невиданный пир, ведь чем больше дары Богам, тем лучше они примут воина в вальгалле, царстве мертвых викингов. И вот день последнего похода моего деда, великого воина Иржи Сильного настал. Все женщины надели свои лучшие одежды. Детей на ритуал не пускали, только если они из семьи. Воины, женщины и рабыни собрались на дальней от реки окраине деревне, где уже хоронили воинов.


Для Иржи Сильного был приготовлен огромный курган, посреди которого в яме стоял его красивый, большой и мощный корабль. По бокам корабля были развешены боевые щиты всех размеров и окрасок. Весь корабль украшали магические руны, рассказывающие богам, какой отважный воин плывет к ним. На носу корабля стоял красный шатер, в нем на троне вождя был усажен Иржи Сильный. На палубе по скамьям были разложены его лучшие доспехи, мечи и топоры, серебряные монеты, одежды, украшения и пряжи, арфы, украшенные золотом. По полу были расставлены глиняные кувшины и плетенные из молодых веток северной березы корзины. Они до верху наполнены хлебом и мясом. В некоторых был медовый эль. Возле края ямы воины рубили лошадей, собак и птиц, их приносили в жертву, задабривая богов. Кровью сбрызгивали землю и корабль, а тела сбрасывали к его днищу. Десять рабынь согласились сопровождать Иржи Сильного в другой мир. Старуха с дочерью, валькирии, посланницы Одина, отправляющие в страну мертвых, поили девушек из огромного кубка, напитком от которого засыпали и не просыпались. Газаме, жене Иржи Сильного в этом ритуале была отведена самая важная роль. Она должна быть его женой и в вальгалле и живой отправиться с воином в этот не легкий путь. Так поступали все жены, и мне в будущем тоже это предстояло. Газама зашла в шатер. Женщины начали забрасывать корабль ветками, мужчины били топорищами в щиты. Затем корабль подожгли. Сначала огонь взялся за дрова, потом за корабль. Огонь становился все сильнее и ярче. Вот он добрался до палатки и паруса. Засвистел могучий ветер и вместе с пеплом и языками пламени понес могучий корабль и души людей…


Считалось, что только тень воина, Иржи Сильного останется в нашем мире, будет жить на корабле, оберегать и помогать жителям деревни. Когда все превратилось в пепел, курган засыпали землей, а на него поставили три больших серых камня, на которых были высечены сказания о походах и подвигах Иржи Сильного, и сколько богатств и душ он увез с собой в царство мертвых, к богу войны и смерти Одину, вальгаллу…

Вёльва

Рядом ни кого не было. Я лежала совсем замерзшая, наполовину в воде. С трудом, поднявшись на онемевших ногах, я оглянулась. Под ногами были видны следы, кто-то пользовался берегом и вытаскивал на сушу лодку. Колчан со стрелами и лук, видимо унесло течение. Истошно залаяв, ко мне подбежал мохнатый серый пес, значит, где-то рядом были люди. Я пошла к нему навстречу, он, не переставая лаять, испугано отбегал от меня. Так мы шли по лесу, пока не вышли на поляну. В конце поляны из сухой травы, перекошенной кривой дверью виднелась землянка. Такие жилища строили раньше, когда наши предки только пришли на эти земли. Подойдя к двери, я с трудом открыла ее, все вокруг опять поплыло…


Был слышен треск горящего хвороста. Я повернулась и посмотрела на огонь. Он бился под каменной плитой на каменных столбиках посередине комнаты. Я лежала на грубой деревянной покосившейся кровати под оленьей шкурой. Кто-то заботливо перетащил меня сюда и разжег огонь, но в жилище никого не было слышно. Везде по земляным стенам были развешаны пучки из сухих трав, грибов, рыбьих хвостов и даже лапок каких-то животных. Дым от очага уходил наружу через большую дыру в крыше. Комната была просторной и совсем без окон, если бы не кусочек пасмурного неба в крыше, казалось, что наступил вечер…


За порогом послышалось шуршание, дверь медленно отворилась. В землянку вошла маленькая худенькая старушка. Сухое, сильно скрюченное старостью тело женщины было закутано в лохмотья и подпоясано веревкой, на которой висели кожаные и плетеные мешочки. В руке у нее была деревянная клюка, на вершине которой болтались высохшие трупики, черепки крыс и других мелких животных. Седые волосы убраны под шапочку с узорами и небольшими бубенцами. Она подошла к очагу, поставила на камень небольшой глиняный котелок с водой и начала в него сыпать сборы и порошки из своих мешочков. Я смотрела на нее и по сторонам, у меня совсем не было сил говорить. Когда отвар был готов, она отлила его в деревянную чашу и подошла к кровати.


— Пей, деточка! Тебе станет легче. Я знала что придешь. Уже давно меня посещают видения…

— Ты вёльва, кою в давние времена изгнали из нашей деревни?

— Да, дитя, зовут меня Инагой. И живу я в одиночестве уже много зим и только редкий путник или человек ищущий исцеления навещает меня.

Тело старушки было настолько сгорблено, что ее лицо было рядом с моим, хотя я лежала без сил на кровати

— За что изгнали тебя, Инага? — спросила я осторожно отхлебывая горькое снадобье.

— За мои видения и за то, что побывала я в царстве мертвых и вернулась живой. Я видела ту страшную битву, в которой пали лучшие воины и твой дед великий Иржи Сильный. И видела еще страшнее времена.… Викинги не хотели жить в страхе перед грядущим, а в пирах и празднествах и прогнали меня из деревни… — вёльва помолчала немного.

— Я знаю, зачем ты пришла, храбрая селянка. На душе у тебя написано — снять проклятье с земли нашей и быть тебе отважной воительницей, за тобой идти будут воины, и увидишь ты земли и жителей диковинных. А мать и больных не спасти уже, души их ушли на рассвете, когда вошла ты в хижину мою. Призвал их Ксанфр — великий король северных леса и гор, отравил их, так они и заболели…

— Зачем они забирают наших родных, Инага?

— Для своих нужд. Они отведут их в город, в глубине гор, куда путь обычным смертным людям закрыт. Но я знаю, как попасть в этот город и освободить мучающиеся души. Людей уже больше не воскресишь, но души их будут свободны, не подвластны Ксанфру…

— Скажи, мудрая вёльва. Где брат мой, Элюг, сейчас? — после тишины спросила я.

— В схватке с медведицей Оликор был изранен когтями и они, искав тебя и не найдя, вернулись в Иржи.

— Я должна вернуться в деревню! — не веря словам старухи, вскрикнула я.

— Хорошо, мы с моим псом Ерги проведем тебя секретными тропами по болотам и сопкам прямо к погосту. Но прежде когда ты совсем оправишься, я научу тебя нескольким отварам, которые помогут тебе в твоем опасном пути…


Последние слова старухи Инаги были еле слышны. Лечебное снадобье увело меня в глубокий и тревожный сон. Когда я очнулась, вёльва во всю была занята работой. По земляному полу были разбросаны разные предметы: горшочки и венички, монеты и останки животных и змей. На очаге стаяли три больших кованных чана и много маленьких котелков, от них поднимался вверх и пропадал за дырой в крыше густой белый пар. Два дня мы, не покладая рук, варили зелья и готовились к пути. Инага научила меня всему самому важному, что знала сама. Как готовить лечебный отвар, который быстро вернет силы. Из чего сварить мазь, быстро заживляющую раны. Какое снадобье, подмешанное в еду или питье врага, заставит его делать все, что ему скажешь. Сколько нужно ягод голубики и шапок мухоморов, что бы сварить яд, убивающий почти мгновенно. Из чего только не варились эти отвары! И сердце молодого быка, и мох с лишайником, и когти росомахи, и шкура лосихи, и редкую синюю морошку, и песок с дальних берегов, и горсти комаров, и крабьи панцири, и глаза умерших людей.… В путь вёльва снабдила меня заговоренным амулетом из рога северного оленя, шерстянной шапочкой с вплетенными в нее нитями из бус, обрамленной мехом серебристого соболя. И дала свиток с заговорами, руны которых были вышиты на полотне. Мы навьючили поклажей нашего выносливого и могучего полупса-полуульфа Ерги, повесили на хижину замок и пошли обратно в Иржи.


Шли молча, только иногда Инага кряхтела, и доносился редкий крик какой-то птицы.


— Расскажи, Инага, что ты видела в царстве мертвых?

— Э-э-х-х, деточка… — вёльва остановилась и присела на большой камень весь поросший мхом.

— Давно это было. Мой отец был старше твоего деда. Когда они построили первые дома не этих землях, он перестал ходить в походы и оставался в погосте заглавного. Охотясь, он обошел всю округу, его внимание привлекли великие горы, и во что бы то не стало, он захотел узнать, что за земли лежат за ними. И с тех пор стал искать путь, по которому можно было бы подняться в горы. И он его нашел. Путь тот был долог и опасен. Принес он от туда много камней не бывалой красоты. Лился из них слабый свет, цвета черники. Они удивляли людей и многие хотели обрести такие же. И овладела им жадность. Он уходил туда снова и снова, из камней делал обереги для мечей, а камни те придавали воину силу и ярость, закрывающую все вокруг, они хотели драться и убивать снова и снова…. Про путь тот он ни кому не рассказывал, боялся, что разведают тайну его, подозрительным стал и нелюдимым. А однажды взял меня с собой, зим мне было как сейчас тебе, что бы мы больше камней с собой принесли… — Инага замолчала не надолго, потрясла своим посохом и продолжила.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 14
печатная A5
от 458