электронная
196
печатная A5
819
16+
Чужой астрал

Бесплатный фрагмент - Чужой астрал

Объем:
768 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-0940-1
электронная
от 196
печатная A5
от 819

Глава 1

Комнатёнка оказалась тёмной и маленькой, что было необычно для квар­тиры сталинской постройки, где без высокой стремянки и лампочку не вывернуть. Внутри такой квартиры человек чувствует себя скромным перепуганным пигмеем. Однако вошедший молодой человек не удивился. Он был готов шагнуть в запредельное.

Глаза привыкли к мягкой темноте, посетитель огляделся. Стены обтянуты плотной материей неопределённого цвета. Окон не видно. В центре зависает шар похожий на футбольный мяч. Он излу­чает матовый свет. Молодой человек пригляделся к висящему шару из прозрачных пятиугольников. Сквозь них что-то проглядывалось. Оно плавало в шаре и источало фиолетовый свет.

— Георгий!

Посетитель вздрогнул. Это был голос его отца.

— Жорик!

Это сказала мама. Молодой человек понял: его разыгрывают. Шутка была жестокой. Родители Георгия погибли четыре года назад.

— Крепись, Георгий Тимурович! — голос стал незнакомым.

— Я не одобряю чёрного юмора!

— Ты пришёл узнать о своём предназначении, не так ли?

— И заплатил за это приличные деньги!

Внутри шара появились отблески огня.

— Смотри внутрь!

— Я смотрю! — сказал Георгий. Розыгрыш продолжался. Останешься ты без копейки, Георгий Тимурович! Молодой человек вздохнул. И всё по недомыслию своему!

Любопытство пересилило желание выскочить вон, пока мошенники не обобрали до нитки. Георгий сунул руку в нагрудный карман, нащупал бу­мажник и шагнул ближе к шару. С низко­го потолка, контуры которого хорошо просвечивали, не видно никаких верёвок. Георгий вытянул руку и провёл ладонью вокруг шара — ничего кроме воздуха!

Бесформенная фиолетовая масса сгруппировалась, изображая какой-то предмет. Георгий заворожено смотрел за превращениями внутри шара.

— Приглядись внимательнее, Георгий Тимурович!

Георгий видел какой-то длинный изогнутый предмет, но понять его назначения не мог.

— Что это?

— Гаечный ключ на тридцать два — тридцать четыре, — подсказал астролог.

Георгий поперхнулся.

— Г-ха, ха! Ха-ха-ха! — смех разобрал его. Вот, попался! Надо же быть таким олухом!

Шар потемнел и исчез. Словно растворился в воздухе. Георгий понял, это всего-навсего голограмма! Сейчас включится свет, и раздастся друж­ный гогот друзей!

Свет действительно включился, но смеха не последовало. Георгий оказался в холле большой квартиры. Свисающая с высокого потолка люстра с массивными плафонами и подвесками совсем не походи­ла на футбольный мяч. За спиной раскрылась массивная дубовая дверь, приглашая клиента к выходу. Георгий прошёл по жёсткому ворсинчатому ковру, похожему на зелёную траву. В коридоре и подъезде его никто не встретил. Едва посетитель перешагнул порог квартиры, брякнули колокольчики, и захлопнулась дверь.

— Мистика! — сказал вслух Георгий и прикрыл рот ладонью. Как бы кто не услышал и не принял его за сумасшедшего!

Георгий выскочил во двор. Дети возились в раздолбленной песочни­це, мирно выпивали из горла мужички, сидя на останках карусели: ни­кому не было никакого дела до облапошенного клиента мага и астролога.

Георгий прошёл за угол дома, достал из кармана визитку, перечи­тал.

ПОТОМСТВЕННЫЙ МАГ И АСТРОЛОГ АЛЕКСАНДР ДРОМАДЕР укажет Ваше истинное предназначение!

Георгий сверил адрес с номером дома, из которого только что вы­скочил. Всё совпадало. Получается, он вышел из той же квартиры, в кото­рую попал по объявлению. Только почему при выходе из прихожей не оказалось мебели и плюгавенького лысеющего мужичка, собирающего деньги? Подобно эфирному шару он испарился, испарился вместе с деньга­ми Георгия!

Георгий в ужасе сунул руку за пазуху. Бумажник оказался на мес­те. Он выдернул кошелёк и проверил: ничего не пропало, даже розовая квитанция за услуги астролога.

Георгий перебежал узкую улочку, остановился в другом дворе, смял самодельную визитку из куска ватмана, обклеенного скотчем, и выбросил в люк подземных коммуникаций. За спиной раздался звонкий смех, Геор­гий выпрямился. Осторожно, словно невзначай, обернулся.

Маленькая девочка бросала мячик на резинке и заливалась колоколь­чиком.

У-ух! От сердца отлегло. Какое милое, непосредственное создание! Этой крохотульке незачем думать о своём предназначении, как некоторым олухам! Георгий вынул носовой платок и обтёр лоб. Хорошо, никто из знакомых не видел его в этом дворе, коллеги бы обсмеяли, подруги — сморщились от вида искателя счастья.

И всё же, на что указал астролог? Что это за гаечный ключ необъятных размеров? Георгий задумался, кто работает такими инструментами? Не иначе травматологи! Или работяги…

Он мотнул головой, как бы скидывая ужасную догадку. Может ли та­кое быть? На дворе конец двадцатого века, в стране рож­дается крупный капитал, а ему подсовывают какой-то газовый ключ? Это тогда, как ровесники активно вливаются в большой бизнес!

Побывал в комнате смеха, решил Георгий и поспешил к станции мет­ро. До ночного дежурства оставалось три четверти часа.

Глава 2

Поезд прибыл по расписанию, двое пассажиров отделились от пото­ка выходящих. Им не нужно было рваться к кассам вокзала. Проскользнув мимо гогочущей толпы студентов, мужчины направились к стоянке такси.

— На рынок! — сказал старший.

— Пожалуйста! — кивнул водитель и назвал цену.

Пассажиры посмотрели на мигающий счётчик и промолчали. Сто­личные порядки! Мужчина пятидесяти лет сунул сумки на заднее сиденье и влез сам, оставив почётное место у шофёра молодому спутнику.

— Егор! — обратился он к попутчику. — Сперва затаримся, а потом к земляку заедем!

— Ладно! — согласился Егор. — Только такси у базара отпустим!

Они разговаривали, не замечая шофёра. Будто бы его не было. Водитель помалкивал, усмехаясь, провинция!

— Дед Никола! Зря мы пивка-то не взяли!

— Успеем! Какое наше время?

— А земляк-то? Он как насчёт пивка-то?

— Свой мужик! Даром, что москвич! — дед хлопнул товарища по пле­чу.

Шофёр пожал плечами. В широком смысле все люди — земляки. Одну землю топчем!

Дед вынул из-за пазухи рабочей куртки затёртый листок и начал вслух зачитывать многочисленные заказы дочери и своей бабки.

Егор молчал.

Водителю было всё равно. Многие из вещей, называемых дедом, на сегодняшний день купить невозможно. Пассажиры не соби­рались зарядить такси на все магазины и рынки, так пусть себе болтают­ся, как смогут! Шофёр обернулся, встретился взглядом с дедом и отвер­нулся. Да, с такого не то чтобы лишний рублик — копеечки не вытянешь! Лучше не заикаться, иначе по рогам схлопотать несложно. Если рядом с дедком посадить пассажира, то только боком. Такой развал в плечах. Таксист покосился на Егора. Тоже порядочный громила. Родственни­ки? Да, наплевать! Он прибавил ходу, срезал дорогу в двух местах и поскорее избавился от дремучих провинциалов.

Гости столицы обошли громадный рынок, попивая пивко на ходу, набили сумки товарами и, еле волоча сумки, вернулись к автобусной ос­тановке.

— К земляку? — спросил Егор.

— Едем на двадцатке! — сказал дед Никола.

— Да ты что! В автобус с тюками?

— Дак, как? Опять живодёра ловить? — возмутился дед Никола. — Сколь пузырей тому рвачу подарили?

Егор не ответил.

— То-то и оно! Каждому москвичу будем делать подарки, дак без штанов уедем! Много они нам подарков дарят?

— Они к нам не ездят, — улыбнулся Егор.

— Ха! Ещё как ездят! Припрутся, наберут маслица, сметанки, творож­ку домашнего за полцены и айда в свою Белокаменную! — с жаром сказал дед, размахивая руками.

— Так уж и в полцены?

— Ну не в пол-, в полторы. Так чего сравнивать-то? Ты смотри, как живут! У них, видите ли, «карбюратора на запорожец нема»! — перед­разнил продавца дед Никола. — Сплошь заграничные тачки!

— Это цветочки, — сказал Егор. — Посмотрим, года через два-три что будет!

— Да плюнуть и растереть! — сказал дед Никола, так и сделал. — Поехали, наш подошёл!

Они протащили сумки на заднюю площадку, распихав скромную интел­лигенцию, прикрывшуюся развёрнутыми газетками.

— Передай! — дед протянул мелочь в заскорузлой ладони с въевшимся до кости мазутом.

— …те! — поправил его мужчина, не глядя на протянутую руку.

— Здрась-те! — передразнил дед. — Передай, говорю!

Пассажир отвернулся, но тотчас пожалел об этом. Через секунду он оказался лицом к лицу с промасленным работягой. Это дед Никола схватил его за узкие плечи и с силой развернул на сто восемьдесят градусов.

— Что вам нужно?

— Нам? Нам нужно заплатить за проезд, понял?

— Не дышите на меня перегаром, прошу вас!

— Это я прошу тебя, передай деньги кассирше!

Тщедушный пассажир не стал пререкаться. Звать на помощь он не решился. Во-первых, стыдно. Во-вторых, вдруг и другим людям страшно?

— О, народец, а? — сказал дед Никола.

— Да-а, — протянул Егор, забирая билеты. — А долго ещё?

— Я увижу. Садись на сумки!

— Сколько остановок?

— Никогда не считал! Да ты не ерепенься! Говорю, увижу! Сразу за церквушкой — наша остановка! — сказал дед Никола, кивнув самому себе.

— Убери грабли! А то приложусь от души! — разозлился Егор, ски­дывая с плеча ладонь с наманикюренными ногтями невежливого интеллиген­та. Рука, дохляка отскочила, как от кипятка. Егор успел заметить, обведённые голубым на фоне розовых ногтей, сердечки на каждом пальце. Молодой человек рванулся в середину салона. Егор, не оборачи­ваясь, лихо присвистнул. Раздался звонок кондуктора. Автобус остановился.

— Мужчины с мешками, немедленно выйдите из автобуса! — сказал водитель по селектору.

Друзья переглянулись. И кто тут с мешками? Разве что спящий на заднем сиденье тип с оплывшим лицом — его мешки под глазами.

— Вам говорю! — завизжала пухлая кондукторша в серой линялой кофточке. — Немедленно выходите! Иначе милицию позову!

— Ты чё это! — гаркнул громче её дед Никола. — Сына твоего обидели?

— Не твоё дело, сиволапый! Выпрыгивай немедленно, тебе говорю!

— Пошли, ясно всё! — сказал Егор, подтолкнув деда выходу.

— Вот, козлы! — выругался дед Никола, выпрыгнув из автобуса.

— Теперь куда?

— Из-за козла крашеного пешком теперь переться! — дед Никола сплюнул на правую ладонь и растёр руку о штанину. — Ты-то хоть не прикасался к нему?

— Нет! — вскрикнул Егор, брезгливо отряхиваясь.

— Что не бывает, а всё — к лучшему! — вдруг обрадовался дед Ни­кола

— Что, к лучшему? — не понял Егор.

— А вот же, церквушка! Нам, направо! Доехали бы до остановки, возвращаться нам назад два квартала, вот как!

— Повезло?

— Повезло!

Вскоре друзья попали во двор.

— Дома-то большие!

— А ты думал? — усмехнулся дед. — Сталинские!

— Тут Сталин жил? — спросил Егор, задрав голову.

— Не-е, люди тут жили, и без тараканов!

Они вошли, в подъезд, поднялись на второй этаж, остановились перед деревянными дверьми, позвонили.

— Кто?

— Дед Пихто и бабка Никто! Отворяй, Митрич! Да пошустрее!

— А-а! Земляки! — обрадовался хозяин. Замок щёлкнул, Егор толк­нул двери. Поторопился! Щёлкнул второй замок, и третий. Затем дверь приоткрылась на длину цепочки толщиной с палец.

— Ты чего так забаррикадировался? — удивился дед Никола. — Прош­лый год шпингалета хватало!

— Ты ещё времена застоя вспомни, Никола! Заходите!

Земляки зашли. Не долго думая, мужчины сообразили столик на троих. Подошёл журнальный — других в квартире не было. С высоченного потол­ка клочьями свисала серая паутина, на полу лежали расползшиеся домотканые половики. Местами их лохмотья засалились так, что казалось: из половиков растут чёрные грибы. Митрич включил сороковаттную лампочку, встроенную в стену.

— Так уютнее! — сказал хозяин, отключив общее освещение.

Гости огляделись. В самом деле, обшарпанные, сто лет небеленые стены в полумраке выглядели не так страшно, разлезшаяся фанера журналь­ного столика — гостеприимнее, а истерзанные пуфики — мягче и удобнее.

Земляки выпили за встречу. Обмыли покупки. Помянули всех зна­комых, включая бывших правителей страны. Потом пили за жизнь, здо­ровье и далее, не чокаясь.

Чтобы не стеснять хозяина, спать улеглись на пол, подложив под головы наполненные сумки. Никто не догадался отключить лампочку.

Егор поднялся в пять утра от сильной жажды, он открыл глаза и увидел одиноко сидящего Митрича. Хозяин тупо смотрел на наполненный водкой стакан.

— Не спится, Митрич?

— Да! — вздрогнул Митрич. — Сушняк замаял?

— Как ты понял?

— Сам был молодым, Егор! Сядь, выпей!

— Не-е, хватит! — мотнул головой Егор.

— Э-эх! Молод ты ещё! — с сожалением сказал Митрич. — А я вот, один не могу выпить, хоть убей! Полчаса сижу, мучаюсь, а в горло не идёт!

— Пиво есть? — сдался Егор, сочувствуя.

— Как же! Как же! — засуетился Митрич. В момент он сбегал на кухню и приволок трёхлитровую банку, початую на три пальца. — Вот!

Они выпили. Каждый своё. Посидели, помолчали, дед Никола спал без задних ног. Ещё раз выпили.

— Егор, ты кем трудишься?

— С дедом Николой.

— Слесаришь?

— Но.

— Слушай, я почему-то про тебя иначе думал! — Митрич доверительно склонил голову.

— Почему?

— Помнишь, вчера ты говорил о Толстом, читал?

— В школе.

— Неплохо учился?

— С тройки на четвёрку.

Митрич налил ещё. Выпили. Поморщившись, он надкусил солёный огу­рец и продолжил:

— Спасибо зашли, выручили старика! Пивом, сам знаешь, не спа­сёшься! А я-то писателем был!

— Кем ты был?

— Писателем!

— А сейчас?

— Не идёт пока, — Митрич вздохнул. — Но не думай, навык я не растерял! Вот ты, — он ткнул пальцем в Егора, — слесарь! И я тоже! Слесарь человеческих душ! И как думаешь, Егор, всю жизнь собираешься кувалдой махать?

— Вряд ли. Механизация!

— Чушь! — подпрыгнул Митрич на табурете. — Ты, знающий творчест­во Толстого и Достоевского, и вдруг, кувалдой!

— А чем ещё? — не понимал Егор. Пьян, видать, хозяин в дупель. Чушь городит бессвязную, вот-вот расплачется.

Но Митрич не собирался плакать. Он тяпнул ещё полстака­на и вдруг трезвым голосом заявил:

— А знаешь, для чего ты родился?

— Кто это знает?

— Почти никто. Но я знаю, как можно уловить своё предназначение! У тебя остались деньги?

— Немного, — сказал Егор. Врать не хотелось, отдавать их за просто так — тем более.

— На обратный билет? — понял Митрич.

— Да, — согласился Егор. Хозяин сам подсказал ответ.

— Очень жаль! А то мог бы узнать своё место в жизни, где ты бу­дешь по-настоящему счастлив. Впрочем, давай выпьем!

Они выпили. Проснулся дед Никола и присоединился. После трёх штрафных он вник в суть разговора и полностью поддержал Митрича.

— В самом деле, умный парень, что ты собрался всю жизнь пропа­хать слесарюгой? Жаль денег? Я займу! В крайнем случае, если какое дерьмо предскажут, останешься на прежнем месте!

— Что ты теряешь? — с пафосом сказал Митрич, вскочив на ноги и подняв кверху правую руку.

— Кроме кувалды? — усмехнулся Егор.

— Во-во! Кроме кувалды! — подхватил дед Никола. — И ключа на тридцать шесть!

— Уболтали, рискну!

— Риску никакого! Спустишься на первый, в такую же квартиру, двери подо мной. Пять минут, и всё! Узнаешь своё место в жизни!

— И забежишь в магазинчик во дворе! — добавил дед Никола.

— Не без этого, не без этого, — дважды повторил Митрич.

И Егор пошёл, прихватив пакет для бутылок. Он не знал, для чего это делает: можно сходить за водкой и вернуться, зачем ему вшивый маг-астролог? Но ноги сами остановились возле указанной двери.

События в тёмной комнатушке выветрили из головы слабый пивной хмель. В зависшем сверкающем шаре Егор увидел, как большой гаечный ключ превратился в фонендоскоп. Егор не сразу понял, что это за пред­мет. Подсказал астролог.

— Медицина! Вот твоё призвание, Егор Андреевич! Этим же летом поступай в академию! Не медли ни минуты! Ты станешь отличным специа­листом и будешь получать удовольствие от своей работы!

Аудиенция закончилась. Егору предстояло о многом подумать. Но это после, а пока он поспешил за горючим в винную лавку.

Глава 3

В комнате устланной зелёным ковром с жёсткими ворсинами была расстелена огромная астрологическая карта: звёзды мелкими точками разбро­саны по всему полю холщовой ткани, они соединены векторами разной нап­равленности в треугольники, шестиугольники и пантакли. Это статичная карта. Александр Дромадер покрыл её калькой, копией статичной карты, но без созвездий. Получилась динамическая астрологическая карта. Размерами с большой ковёр она укрыла весь пол, края карты легли на плинтус.

Александр укрепил кальку в центре, слегка повернул её.

— Ты взял лишний градус! — заметила супруге Софья. Женщина в атласном переднике стояла у порога комнаты, наблюдая за действиями му­жа. Раскрытые до предела глаза сгладили морщинки в уголках её век, длинные чёрные ресницы прикоснулись к очерченным бровям. Софья улы­балась. Она держала руки перед собой, скрестив тонкие пальцы. Она была немногим младше супруга, но выглядела его дочерью.

— Софи! О каком градусе ты говоришь? В крайнем случае, тут отк­лонение на одну-две секунды! — Александр говорил со знанием дела. Муж не считал супругу своей ученицей, но равной коллегой. Когда он начал посвящать Софью в науку астрологию, обнаруженный у неё дар проявился быстро и заметно. В один день Софья усвоила все тритоны, смогла по памяти рассказать и зарисовать символы главных стихий неба и мира. Самому Дромадеру на это потребовалось более трёх дней. Через три месяца с начала обучения Софья делала прогнозы самостоятельно и практически не ошибалась. В этом был уверен Александр, так как мнения супругов совпадали.

Сейчас он сместил кальку в сторону совсем не по безграмот­ности и небрежности. Это получилось от сильного возбуждения, охватившего Александра. Самому не верилось, что встретилось то, о чём только говорят ведущие астрологи!

— Всё же, Саша, тут градус три минуты и пятьдесят две секунды отклонения!

Александр посмотрел в глаза супруги. Какая умница! Роди­ла бы детишек, вздохнул он. Что делать, не судьба.

— Это они?

— Они!

— В одной стране, одной национальности! Удивительно, прав­да?

— Это замечательно! — Александр поднялся на ноги и потёр ладонями,

— Много ли будет стоить история астрологических близнецов? — Софья вернула мужа на землю.

— Звание магистра астрологии, — убитым тоном ответил он. Александр Дромадер уже был магистром.

— Не расстраивайся, Саша! Всякая информация даёт деньги!

— Откуда? — спросил Александр, снимая кальку и собирая в рулон астрологическую карту.

— Взгляни на улицу, Саша!

Александр подошёл к большом окну, выглянул во двор и не понял.

— Что-то изменилось?

— Всё! Ты прочти плакат!

— «Все на референдум», и что?

— А не ты ли предсказал падение предпоследней империи?

— И кто мне тогда поверил, что в девяносто втором не станет могу­чего Союза? Кто верит сегодня? Люди думают, выйдут, проголосуют, и всё станет по-прежнему хорошо!

— Хорошо станет, да не по-прежнему! И не для всех, — прошептала Софья, прижавшись к плечу супруга.

— Хочешь сказать?

— Хочу! — улыбнулась Софи, — Приходит наше время! Время астроло­гов, экстрасенсов, шаманов и колдунов разных мастей!

— Какая выгода от астроблизнецов?

— Немалая! Ты направил их по правильному пути. Осталось, про­следить за ними и написать об этом большую книгу! По крайней мере, это будет честно.

— Разве хоть одним прогнозом мы обманули какого-то человека? — вспылил Александр.

— Для людей наша деятельность какая-то тайная, скрытая, а значит не совсем, законная. Когда получим мировое признание — другое дело!

— Я понял, — кивнул Александр. — Нужна известность. От неё при­дёт доверие народа.

— И большие деньги! — глаза Софи загорелись.

— Это когда ещё! — присвистнул Александр.

— А мы что, умираем с голоду?

— Ты права. На все сто! Хорошая научно-популярная книга полезна!

— Автору, прежде всего!

— Займёмся? — предложил Александр.

Не мешкая, супруги разложили по полу астральную нарту и приня­лись отслеживать судьбы астрологических близнецов. Александр отыски­вал ключевые моменты их жизни, Софья дополняла их важными деталями.

Впервые астрологическая карта несколько месяцев лежала раскрытой днём и ночью.

Глава 4

Колючая вьюга не могла охладить пыла радостных родителей. Они вышли из такси и, пробираясь сквозь только что наметённые сугробы, весело переговаривались. Порывистый ветер уносил их слова в самую дальнюю даль: вперёд, всем потомкам великой советской страны, в которой шесть дней назад посчастливилось родиться их сыну.

— Егорушка будет жить при коммунизме!

— Он будет знать и помнить, за что боролись его прадеды и дедушки!

— Впереди счастливая эра!

Одной рукой мужчина прижимал к груди укутанного ребёнка, другой — обнимал молодую маму. За разговором супруги без труда преодолели снеж­ные преграды, перепугавшие таксиста. В подъезде нового пятиэтажного дома они отряхнулись от снега, поднялись на второй этаж и не без удо­вольствия открыли двери собственной квартиры-полуторки, полученной Андреем по случаю рождения первенца.

Еще за порогом было слышно, как в комнате без умолку трещит телефон.

Поздравления посыпались на молодых родителей, как из рога изобилия. Желали всего-всего, что только бывает в жизни.

Марина отвечала на шестой звонок, а уже на пороге появились зво­нившие первыми. Не смотря на крепчающий мороз, быстро собрались гос­ти. Они принесли подарки: детскую колясочку, санки с лёгкой алюминие­вой спинкой — от разных организаций, где работали супруги, и кое-что от себя лично: ползунки, чепчик да вязаные пинётки.

Папа достал бутылку шампанского.

— Новорождённый боится резких звуков! — сказала Марина.

— Беззвучно! — сказал Андрей. Прижав пробку, он развинтил проволочку, снял фольгу и, наклонив бутылку набок, осторожно крутанул проб­ку. Гости замерли: женщины зажмурили глаза, мужчины не отрывали взгля­дов от горлышка бутылки, приготовившись подставить бокалы под шквал пены.

Но раздался сдавленный звук, похожий на поцелуй, выпустив лёгкий дымок из широкого горлышка.

— Вышел джин! — сказал Андрей и наполнил бокалы.

— Пусть все желания малыша… — сказал бригадир Андрея и вопро­сительно посмотрел на Ларину.

— Егора, — сказала она. — Егора Андреевича!

— Егора Андреевича, — торжественно повторил бригадир. — Всегда исполняются!

— Очень хорошо сказано, очень! — выкрикнул толстощёкий работяга из бригады Андрея.

Его поддержали все. Потом была водка и танцы. Виновник торжест­ва преспокойно спал и ни разу не подал голоса из-за ширмы. Разговоры, как это бывает, перешли к политике. Мужчины обсуждали возможные последствия Карибского кризиса. Одни заявляли, что всякий мир лучше войны, другие требовали от правительства революционных решений.

— Всё уже закончилось! — встряла в разговор жена бригадира, мощ­ная женщина-железнодорожница. — Войны не будет! Мы скоро обго­ним Америку!

— Вот тогда-то им не поздоровится! — согласились мужчины. Марина зашла за ширму. Громко разговаривающие притихли.

— Пора домой, — прошептал бригадир.

Гости выпили на посошок и на цыпочках вышли из кварти­ры. Обувались на лестничной площадке. Андрей проводил их, ещё раз поб­лагодарил и попрощался.

Потом он долго сидел у кроватки спящего Егора и смотрел. Это его сын! Надежда и радость! Егору жить при коммунизме, а не работать как проклятому! Как же быстро идёт время, какие успехи делает страна! Ещё вчера раздавали хлеб по карточкам, а сегодня получаем отдельные квартиры! Если так дальше пойдёт, то и Андрею удастся зацепить кусо­чек жизни при коммунизме. А внук его сможет путешествовать по всему миру. Миру, где не останется врагов и преступников!

Глава 5

— Извини меня, Тимур, я всё знала, всё понимала, но не получилось!

— Всё уже позади! — сказал мужчина, обняв худенькую жену и пос­мотрев на неё счастливыми глазами.

— И всё-таки, мне думалось, что не буду себя так вести! На по­верку оказалось: знать — одно, а пережить самой — совсем другое.

— Ни к чему оправдываться, дорогая! Выше нос, Елена Георгиевна! У нас теперь есть сын, наш сын! Не беда, что нам не по двадцать лет! Зато родители Георгия будут зрелыми людьми! — без умолку говорил мужчина, сидя на переднем сиденье «чайки». Он поминутно оглядывался к измученной родами супруге и розовощёкому младенцу. Изо всех сил он старался отвлечь супругу от непонятного раскаивания. Он сам принимал роды, сам готовил супругу к этому испытанию, и её страх не был силь­ным. За свою практику Тимур Виленович наблюдал не одну сотню родов, и только в двух случаях роженицы не чувствовали боли схваток и не кричали.

Подъехав к Кутузовскому, машина затормозила, ткнувшись носом. Ребёнок заплакал. Мерное укачивание прекратилось, что вызвало недоволь­ство новорождённого. Но путь был перекрыт. Водитель, личный шофёр дру­га семьи, развёл руками.

По проспекту промчались милицейские машины с включенными мигал­ками, на крыше каждой был установлен рупор, в который постоянно кричали, заставляя остановиться и освободить дорогу правительственному кортежу.

Ребёнок закричал сильнее. Елена Георгиевна приложила все силы и старания, но мальчик не умолкал.

Правительственные машины совсем не спешили. Кремлёвские водите­ли вели их нарочито размеренно, словно печатая шаг. Будто не автомо­били, а колонна живых людей шла по широкой дороге, с достоинством ог­лядывая обочины.

Ребёнок взвизгнул пронзительнее. Тимур Виленович развернулся и облокотился на спинку сиденья, собираясь помочь супруге.

Шофёр вздрогнул от резкого крика ребёнка и случайно нажал на сиг­нал. Вспотев от ужаса, он оторвал ладонь с руля и опустил руки на ко­лени.

— Членовозы хреновы, — вполголоса выругался он.

Ребёнок вдруг замолчал, и тихие слова ударили водителю по ушам. Тимур Виленович развернулся и сел. Шофёру показалось, что пассажир взглянул на него с укоризной. Сдаст! Как пить дать, сдаст! Он заёрзал на сиденье. Сколько дадут? Четвертак или поменьше?

Путь освободился, но оцепеневший водитель не трогался с места. Автомобили, стоящие позади, засигналили.

— Поехали, Виталий Петрович! — сказал пассажир, в его взгляде не было никакого осуждения. Наоборот, немолодой папаша светился сча­стьем. Может, не сдаст?

Водитель резко отпустил сцепление. Машина дёрнулась и чуть не заглохла. Ребёнок снова заплакал, пассажиры участливо молчали. Шофёра первого класса бросило в жар. Такого с ним ещё не случалось. Это не к добру. Сдаст Тимур Виленович, не сам — так супруга его!

Сзади засигналили протяжнее. Шофёр внутренне подобрался и взял себя в руки. Оставшийся путь он хмуро поглядывал на пассажира. А тот не замечал ничего вокруг, разговаривал с супругой так, будто ничего не случилось! Это не из той машины, где он сидел, просигналили колон­не правительства!

Но Тимур Виленович всё замечал и не упустил ничего. Когда, машина наконец выехала из Москвы, и прикорнула супруга, он сказал водителю:

— Виктор Петрович, не переживайте! Если спросят: «Почему подал сигнал?» — ответите, что приветствовали кортеж! Это я попросил посигналить в честь рождения сына!

— Да?! — приподнялся водитель, не веря собственному счастью и избавлению.

— Именно так, Виктор Петрович, — ответил Тимур Виленович, прик­рыв веки. Ехать оставалось чуть меньше часа.

— Спасибо, — прошептал водитель. Теперь он понял: не сдаст! Интел­лигент интеллигентом, а понимает — в сердцах и не такое ляпнешь, и не такое сотворишь.

Когда машину остановили на первом же посту ГАИ, шофёр выглядел радостнее супругов. Словно это его сын родился!

Пассажиры оставили письменное объяснение своего поступка, после чего преспокойно добрались до дому. Уже через час они позабыли о шоки­рующем инциденте.

Спустя три дня Тимур Виленович получил официальное приглашение к министру здравоохранения СССР. Мысленно попрощавшись с должностью заведующего родильным отделением и женой с ребёнком, он вошёл на ко­вёр к самому высокому начальству.

— Здравствуйте, Тимур Виленович! — приветствовал его министр, жестом пригласив сесть на жёсткий стул. В кабинете кресел не было. Сам министр расположился во главе стола на деревянном табурете. За его спиной стояло два полированных шкафа и сейф. Тимур Виленович огля­дел беленые стены и дощатый крашеный пол.

Рядом с министром сидел седой фронтовик, он и продолжил разго­вор. Тимур Виленович не удивился и не испугался, он не чувствовал за собой никакой вины.

— Тимур Виленович, вы член КПСС с 1956 года?

— Так точно! — почему-то по-военному ответил врач. — Мне было восемнадцать.

— Дети войны созревали очень быстро!

Тимур Виленович промолчал.

— Не стану вас мучить ожиданием, скажу прямо, для чего пригласили. Никита Сергеевич пожелал сделать вам подарок к рождению ребёнка! — фронтовик пожал руку доктору. — Мы изучили ваше личное дело и пришли к выводу: лучше, чем рост вашего мастерства, подарка нет!

Тимур Виленович вежливо поклонился.

— Нас поддержал ваш министр, — говорящий кивнул на хозяина каби­нета. — Вы направляетесь на специализацию в Венгрию! Детали обсудите с вашим начальником, а от правительства и Никиты Сер­геевича лично, ещё раз сердечно поздравляю!

Фронтовик пожал руку Тимуру Виленовичу и вышел из кабинета, печа­тая шаг.

Министр улыбнулся и вынул две путёвки на специализацию в Будапешт: товарищу Лаза­реву и его супруге.

— Пройдёте специализацию по родовспоможению и интенсивной тера­пии новорождённых!

Тимура Виленовича оглушили эти слова. Когда тот человек в штатском с орденскими планками сказал о росте мастерства, доктор зациклил­ся на одной мысли: «Отправят главным врачом в захолустный роддом, по­дальше от области, чтобы никогда не пересекал правительственной трас­сы»! Слов о Венгрии он не слышал. Теперь, глядя на бумаги с чётким адресом: «Будапешт» верил и не верил своим глазам.

— Через полгода вас устроит?

— Да, — ответил Тимур Виленович, не думая.

— Ребёнка возьмёте с собой, все условия будут созданы. Забирай­те путёвки и готовьтесь! — сказал министр на прощание.

— До свидания, — только и смог вымолвить Тимур Виленович. Выходя из министерства, он корил себя за то, что никого не поблагодарил. Будто воспринял, как должное.

— А может, мы и заслужили это? — спросила его дома супруга.

— Может быть, — согласился Тимур Виленович, обрадованный реакцией жены.

Елена Георгиевна и не думала сетовать на трудности, какие возник­нут с шестимесячным ребёнком в заграничной командировке. Разве они не мечтали вместе преодолевать любые трудности, идя по жизни рука об руку?

Глава 6

В узкой комнатушке стояло две придвинутых вплотную парты, вок­руг на деревянных скамейках сидели слесаря. У окна стоял огромный металлический шкаф с инструментами особой ценности, которые нужно зак­рывать на ключ. Рядышком, на железной табуретке, шумел чайник на самодельной электроплите из двух огнеупорных кирпичей с толстой спиралью из пружины. На стенах и крышке шкафа спрессовался слой пыли с мазутом, солидолом и толчёным графитом. Задевать рукавом самой промасленной спецовки эти места никому не хотелось. Поэтому на шкаф набросали всякого хлама, ненужного в работе: обрывки извозюканной ветоши, распушённые кончики сальников, прохудившиеся резиновые прокладки, пропитанные мазутом газеты и прочие отходы производства. Помещение ос­вещало несколько ламп дневного света, плафоны которых матово серели на фоне прокопченного потолка.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 196
печатная A5
от 819