электронная
234
печатная A5
420 378
16+
Чувство ожидания

Бесплатный фрагмент - Чувство ожидания

Объем:
250 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-3722-2
электронная
от 234
печатная A5
от 420 378

Пролог

На тот момент было огромной удачей получить место преподавателя в «Промышленно-экономическом колледже», не имея никакого опыта за плечами. Помогли связи, конечно, и тот факт, что вот-вот должна была нагрянуть неожиданная проверка из Москвы. Руководством было принято решение быстро найти кандидатов на все пустые вакансии, и вот я уже числился в штате образовательного учреждения. Разумеется, я знал, что поработаю здесь «первое время». Ведь еще на последнем курсе университета меня вдруг стала интересовать экспертная деятельность. В области палеонтологии, археологии или, в конце концов, в ювелирном деле. Для этого необходимо было учиться дальше, поэтому колледж стал нормальным первым рабочим местом. Мне понадобилось два года, чтобы понять всю специфику моей работы, влиться в коллектив и перестать чувствовать себя студентом.

Это было странное время — энергии полно, задумок полно, а как все это воплотить, я понятия не имел. Еще не было ни интерактивных досок, ни проекторов, только учебники, доска с мелом и немного тематических фильмов. Да и сама история для большинства учебных групп оставалась второстепенным предметом. А запала у меня было много. Хотелось преподнести материал так, чтобы он был не просто понят студентами, но и вызвал хотя бы минимальный интерес. А еще в то время никто и не предполагал, что в России так обесценят среднее профессиональное образование. И сократят половину училищ и колледжей.

В тот год как молодому специалисту мне доверили только две параллели. У меня было по четыре «пары» каждый день и достаточно времени для продолжения своего обучения. И я, наконец, выбрал наиболее интересную для себя область. Уже тогда я посетил первый кратковременный курс для новичков, проходящий в Петербурге. Новая специализация меня настолько вдохновила, что я вполне реально представлял, кем буду через пару лет и стремился к этому.

А преподавание в колледже по-прежнему меня веселило и давало возможность практиковаться вести беседы с разным контингентом людей. Девушек в коллеже было заметно меньше, чем юношей, и они порой строили мне глазки даже в студенческой столовой. Скорее всего, путали со старшекурсником, потому что в качестве педагога меня знали далеко не все. Мне самому было 24, и я был привлекательным молодым человеком, о чем всегда знал.

Когда девушки стали заигрывать со мной на зачетах, меня это лишь смешило, ведь почти все они были не моего круга. Но мне нравилось за ними наблюдать, следить за их неуверенными тонкими намеками, за тем, как они взрослеют, как подают себя. Ведь особенности поведения складываются как раз к 16—18 годам, и потом остаются чаще всего неизменными. Я даже вполне мог улыбнуться особенно настойчивым девицам, но на оценках это никак не отражалось. И положением своим я никогда не пользовался, это было принципиально. Ни одна смазливая мордашка не стоила той репутации, которой я добивался с самого первого дня.

Даже не знаю, когда я обратил внимание именно на эту девушку. Она училась на юриспруденции и была довольно симпатична, интересна, но выглядела уж как-то совсем «просто». Хотя на деревенскую простушку она тоже не была похожа, такие все больше пытаются всеми способами «закрепиться» в чужом городе, стремятся показать себя и, как правило, абсолютно нелепо копируют успешных и обеспеченных однокурсниц.

Хотя, скорее я обратил на нее внимание из-за того, что она постоянно находилась на моих парах в какой-то полудреме. Пару раз и вовсе засыпала. Но училась при этом вполне прилично и все время шпарила моими же выражениям и формулировками, что и вызывало интерес, потому что как можно спать и запоминать, о чем я говорю, я не представлял. Сначала я думал, что она тусит по ночам, но как-то, проходя мимо, услышал, что она отказывается идти с подружками в клуб вечером, потому что ее мамы уже неделю нет дома. Где в этом логика, я так и не понял.

И вот в один из дней я шел по своим делам недалеко от колледжа и стал свидетелем странной картины. У подъезда одного из домов стояла Она и спорила с каким-то мужчиной, который держал за руку мальчика лет пяти — шести.

— Я устала, понимаешь! — на повышенных тонах говорила девушка. В ее серых глазах сверкали молнии, а лицо казалось еще более бледным, чем раньше. — Сколько можно меня эксплуатировать?!

Мужчина пытался как-то оправдаться, но он стоял ко мне спиной, поэтому мне не было слышно, что он говорит.

— Ты издеваешься что ли? — девушка уже чуть не плакала, а мальчик стонал, изнывая от необходимости стоять неподвижно, и все пытался вырвать руку. — Это последний раз, ясно? Мне еще учиться как-то надо! Куда я потом без образования, в дворники?

В этот момент ноги сами понесли меня зачем-то к этой странной компании. Когда я подошел, все трое замолчали.

— Добрый день. Что здесь происходит? — как можно строже спросил я.

Мужчина, чем-то отдаленно похожий на девушку, глянул на меня совсем недобро.

— А вы, собственно, кто такой? — поинтересовался он.

— Я преподаватель из колледжа, где эта девушка учится. — Я повернулся к ней: — С вами все в порядке?

— Все просто прекрасно, Олег Петрович, не стоит так переживать, — процедила сквозь зубы она. Потом перехватила ребенка, и последний раз взглянула на мужчину. — До свидания, папа.

Все трое как-то быстро разошлись, и я понял, что попал на семейную разборку.

Когда на следующий день она вновь невидящим взглядом прожигала учебную доску, я уже не выдержал:

— Глебова, вы опять спите на моей паре! Чем вы ночью занимаетесь вообще?

Она мигом сфокусировала взгляд на мне, немного подумала, и стала прожигать уже меня. Видимо ей не понравилось, что я вчера стал свидетелем того разговора, потому что она вдруг взяла и выдала:

— Ночью? Сначала я отмывала кухню, потому что моему брату приспичило поиграть на ней манной крупой, потом отстирывала его джинсы, потому что отец не догадался привезти ему запасные. Ну а уж потом доделывала доклад по основам экономики. Продолжать?

— Почему вы? Почему не родители? — спросил я, хотя уже стало понятно, что она точно не с парнем кувыркалась.

— А где родители? А нет их!

Она быстро спрятала глаза, но я успел увидеть в них вселенских масштабов тоску и усталость. Тогда уже неловко стало мне.

Приблизительно через месяц в одну из суббот я также случайно заметил ее у выхода одного из крупных супермаркетов. У ее ног стояло три объемных увесистых пакета с продуктами, а она все примеривалась, не зная, как их взять у руки. Мне стало на секунду совестно, и я не смог пройти мимо. В тот момент я уже поймал себя на мысли, что она чем-то меня привлекает, хотя ничего особенного в ней на первый взгляд и не было.

Я предложил ей помощь, а она долго и решительно отказывалась. Но когда я узнал, что она собирается тащить все это пешком до дома, я молча схватил ее пакеты и понес к выходу, чувствуя, как она начинает злиться. По-прежнему ничего не говоря, я загрузил пакеты в багажник и попросил напомнить адрес.

Уже в машине я строго спросил, почему опять она занимается покупками и таскает такие тяжести. Почему-то ее злость теперь начинала закипать во мне. Как можно так безответственно относиться к своей дочери, которой… сколько? Шестнадцать? Семнадцать?

Она долго молчала. Но когда мы остановились у ее подъезда, я, глядя на нее сбоку, спросил еще раз:

— Глебова, ты почему молчишь? Я же вижу, что у тебя неприятности в семье.

— И что? В органы опеки подадите? — парировала она, не глядя на меня. — Впрочем, понимаю, вы обязаны это сделать.

— Причем тут органы? Просто по-человечески спрашиваю.

Она глянула на меня, как на умалишенного.

— По-человечески? В вашем-то возрасте? А вообще, учусь я хорошо, учебу не пропускаю, с синяками не прихожу, в милицию не попадаю, так что нет у вас интереса даже на внутренний учет меня ставить. А за то, что подвезли, спасибо.

И она вышла из машины! Просто вышла, забрала пакеты и ушла в подъезд! Если честно, уже тогда стало ясно, что характер у девушки сильный и нервы крепкие. А все еще бурлящий во мне тестостерон подал сигнал, что такое равнодушное отношение ко мне как к мужчине, требует какого-то действия с моей стороны.

Через две недели примерно в это же время я снова встретился с ней в том самом магазине. Она снова набирала целую корзину продуктов, и снова делала это в одиночку. И я снова не смог пройти просто так мимо. От помощи она уже не отказывалась, но снова долго молчала. Осторожно подбирая слова, я смог убедить ее в искренности своих побуждений. Получилось быстро, потому что никаких эротических помыслов у меня по отношению к ней не было, а вот желание разобраться отчего-то возникло. Это было странно, и никакой логике не поддавалось. Я уговорил ее выпить чашечку кофе со мной в кафе, и наконец, узнал, почему вместо тусовок и свиданий она занимается такими взрослыми делами.

Опять же с детства окруженный вниманием и заботой, я и не предполагал, что где-то бывают такие вот семьи, где вполне нормально бросать несовершеннолетнего еще ребенка одного на неопределенный срок. Мать пыталась устроить свою личную жизнь, а отец, у которого была другая семья, вдобавок к этому и вовсе запросто приводил нянчиться своего ребенка от второй жены. Из-за чего, собственно, большинство бытовых вопросов легло на плечи этой юной хрупкой девушки, которую, в общем-то, никто к такой жизни не готовил заранее.

Это было для меня настолько дико, что я стал за ней осторожно наблюдать: на парах, переменах, в столовой, не совсем осознавая, для чего это делаю. Девушка в принципе была неплоха — оценки действительно хорошие, как я успел разглядеть в ее зачетке, моим предметом она интересовалась, во время коллоквиумов демонстрировала знания выше среднего, на семинарах не отсиживалась и легко принимала участие в различных учебных спорах. Внешность же позволяла сделать из нее красотку, ей бы только вьющимся белокурым локонам форму придать, простенькие джинсы заменить на зауженные — как они тогда правильно назывались? — да макияж чуть ярче. И вполне составила бы конкуренцию тем красавицам, с которыми я привык иметь дело.

Чисто по-человечески я стал проще относиться к некоторым ошибкам, которые она допускала в своих работах, редким опозданиям, а пару раз и вовсе закрыл глаза на то, что она во время пары спит на последней парте аудитории. Я, правда, не задумывался, что сонливость могла быть вызвана банальным недоеданием и отсутствием витаминов в организме. Особенно когда ее мать, исчезая, забывала оставлять необходимую сумму денег.

Я легкомысленно рассуждал, что многие молодые люди в таком возрасте начинают жить отдельно от родителей и это абсолютно нормально и правильно. Только не брал во внимание, что, во-первых, она — девушка, а во-вторых, у нее совсем не было поддержки за спиной. Нет, правда, мои друзья, которые рано оторвались от дома, имели совсем другое финансовое положение и большинство проблем решали, как говорится, с помощью одного звонка.

Слава богу, что, несмотря на категорические разногласия в вопросе выбора мной профессии (обида со стороны родителей была почти смертельна, когда я наотрез отказался продолжать их общий бизнес), во всем остальном они меня поддерживали. Жил я в однушке, оставленной мне моей любимой бабулей. На свою собственную квартиру мне было предложено зарабатывать самому, раз уж я подался в какой-то «глухой, никчемный колледж», как выразилась моя мама.

Если честно, меня это устроило, так сильны были во мне упорство и упрямство. И слава богу, я во-время понял, что не хочу всю жизнь заниматься нелюбимым, хоть и прибыльным отцовским делом. Так я и жил в квартире со старенькой мебелью, занавесками на окнах и убогим кухонным уголком. Я был молод, любил хорошенько развлечься, поэтому делать ремонт не было ни желания, ни средств. Во всем остальном, что касалось бытовых вопросов, родители всегда своевременно приходили на помощь. А неблагоустроенная квартира заодно проверяла моих подружек уже на пороге: многие из них разворачивались, морща нос, не успев пройти в комнату. Меня и это устраивало, ибо несмотря на некие правила игры в нашей с друзьями компании, я всегда оставался человеком крайне избирательным. Мне нравилось заигрывать, доводить девушек до изнеможения, а то и сталкивать их друг с другом, но в постель ко мне удавалось попадать далеко не всем.

А в Ней… в ней было что-то такое, что заставляло бросать на нее осторожные взгляды, казаться лучше, чем ты есть и чувствовать себя слабым, несмотря на то, что рядом с ней я был будто бы серьезнее и взрослее.

Честно-честно, я чувствовал себя слабаком, что было крайне занимательно и вообще не лезло ни в какие ворота! Потому что внутри этой хрупкой девушки жила такая силища, которую, как потом оказалось, невозможно сломать ни равнодушием, ни предательством родных людей. Чувствовала ли она тогда эту силу? Верила ли в нее?

Она осталась единственной девушкой, о знакомстве с которой не знала ни одна душа. Я тщательно скрывал этот факт в колледже и еще более тщательно от своих друзей и новой подружки. Для чего нужна была эта конспирация, я и сам не особо понимал, потому что Она и правда оставалась для меня лишь знакомой, у которой я иногда узнавал, как дела, оказывал помощь по мелочи, да несколько раз привез какие-то продукты из магазина.

Меня безумно смущали ее бытовые проблемы, и ничуть не прельщало лезть в ее семейные трагедии, но, черт побери, от ее прямого уверенного взгляда, от ее манер, которым в принципе, неоткуда было взяться, у меня холодок пробегал по спине. Как она всегда держала спину, какие выверенные у нее были движения, как умело она контролировала свои эмоции!

Но при этом она абсолютно не умела играть. Ее сопливых ровесников это, возможно и впечатлило бы, но меня, опять же привыкшего к девичьим актерским играм еще с лицея, было не провести. Поэтому в тот день, когда я сдуру зашел поздравить ее с семнадцатилетием (нынешние соцсети и мессенджеры не допустили бы этого), и она зачем-то стала прикидываться пьяной, хотя алкоголем от нее действительно пахло, я понял, что она играет, но не понял зачем.

А вот ее мать, просто разительно непохожая на свою дочь, вовсе не играла. Она действительно успела прилично выпить, видимо за здоровье именинницы, и весьма наглым образом стала меня соблазнять. Или провоцировать дочь, давая понять, что пока она не наладит личную жизнь, дочери и нечего и думать о своей. Это тоже стало очередным откровением, и тоже мне не понравилось.

Не знаю уж, чего там было больше, но именно в тот вечер я решил, что в такие игры я больше не играю. Но, похоже, именно тогда что-то щелкнуло в девичьем мозгу, что-то неуловимо изменилось, потому что в ее глазах, несмотря на наигранную развязность речи, читались совсем другие эмоции. И когда она, буквально упав мне на колени, с презрением в голосе выговаривала, что «ну конечно, с опытными дамами интереснее будет» и «может, ты вовсе из-за матери сюда пришел?» она, пожалуй, впервые увидела во мне не доброго, отзывчивого преподавателя, а молодого мужчину.

Так или иначе, я начал замечать, как она аккуратно и незаметно меня разглядывает, совсем не так, как ее одногруппницы. При этом с того дня она стала меня сторониться, едва заметно краснеть при виде меня и еще больше дерзить на парах, хотя я не предпринимал никаких попыток похитить ее честь.

Она пришла сама через пару месяцев. Поздно вечером, вся мокрая от дождя, и без звонка. Она не знала, где я живу, но как-то все же нашла. Она стояла на пороге такая… беззащитная и сильная одновременно. Она все для себя решила и сдаваться не собиралась. Ее не смущало ничего, даже моя убогая квартира. Она боялась лишь разочароваться. А я… в первую минуту не знал, как аккуратно выпроводить ее, не обидев, а уже через пять минут мне самому стало важным не дать ей разочароваться во мне. В ее «я может и отсталая, но я не могу… с ними» не было ни капли позерства, ни капли лжи. Она была настоящей маленькой леди и больше всего боялась быть похожей на свою мать.

И рядом с ней на один вечер я стал таким, каким никогда не был, и никак не понимал, как это получилось. Это было так ново, так притягательно и странно, что не верилось, что происходит со мной. Как будто раскрылась какая-то часть моей души, о существовании которой до этого момента я и не подозревал.

И еще долго потом я вспоминал запах ее волос, так и не согревшиеся ладошки и едва заметный шрам на левом запястье. И никак не мог избавиться от мысли, что упустил что-то крайне важное, потому что более искренней и настоящей девушки я потом больше не встречал.

Часть первая: Забыть

Чувство расставания — солёное на вкус,

Чувство расставания — как змеи укус.

Царапает и ранит, оставит шрам в душе,

Поставит точку, а может — многоточие.

Нина

Нина долго в недоумении смотрела на дисплей звонящего телефона. Потом решила, что человек просто ошибся и звонить перестанет. Звонок действительно прекратился, и, пожав плечами, девушка продолжила помешивать суп.

Но через минуту телефон настойчиво зазвонил снова. На дисплее по-прежнему светилось имя «Дима». Сколько она не видела этого человека? Да ровно столько, сколько прошло с тех пор, как Коля решил, что им пора прекращать все отношения, потому что семью он все равно не бросит. Значит, пять лет. Хотя нет, она как-то видела Диму мельком в торговом центре, но подходить не стала.

— Привет, Дима, — наконец ответила Нина и положила ложку на стол.

— Удивлена? — спросил он. — Я уж думал, ты не вспомнишь меня.

— Почему не вспомню? Вроде с памятью все в порядке.

Нина присела на стул возле плиты.

— Тебя Коля попросил позвонить? Узнать, как у нас дела? — спросила она.

— Нет. Николай тут вообще не причем. Да и перевелся я в другой отдел, так что с ним мы теперь гораздо реже видимся.

Николай был биологическим отцом ее ребенка и большой любовью самой Нины. А Дима раньше был его подчиненным, отсюда она его и знала. Нина провела у них на работе достаточно времени и сдружилась с ним. Пока «большой босс» ходил решать важные вопросы, улаживать конфликты и «давать взбучку», они с Димой и еще одной женщиной по имени Ксюша пили чай, обсуждали сплетни и просто лентяйничали. Вернее сказать, лентяями были они, а она ждала, пока этот самый «большой босс» обратит, наконец, на нее внимание. Коля каждый раз отчитывал Нину, что не стоит приходить к нему на работу, а она каждый раз хлопала ресницами и говорила, что она и не к нему вовсе пришла, а к Диме, который тут же расплывался в улыбке и строил глазки. И вообще ей было наплевать, что их жены могут ненароком появиться в офисе.

— Тогда почему ты вдруг решил позвонить мне? — поинтересовалась Нина, потирая лоб. Воспоминания до сих пор были яркими и волнительными, хотя и не связаны с Димой напрямую.

— А тебе удобно сейчас разговаривать? — спросил Дима.

Нина взглянула на часы. В шесть она должна быть в детском клубе, где шел кружок у дочери.

— Ну, если полчаса тебе хватить, то вполне. Что случилось-то?

— Нина, ты девушка молодая, может, сможешь мне как-нибудь помочь. В общем, мне нужен кто-то, кто смог бы сыграть роль моей девушки. Ну, будто бы мы встречаемся. Может, у тебя есть незамужние подружки, которым нечем заняться. Я заплачу, разумеется.

— Эскорт — услуги? — удивилась Нина. — А профильные агентства дороговаты будут? Финансово не потянешь?

Ей стало смешно. Такую странную просьбу она слышала впервые. И вообще думала, что такое только в кино бывает.

— Ты серьезно или издеваешься? Я не совсем идиот, чтобы до такого опускаться.

— Какая просьба, такой и совет, — парировала Нина.- Если решил жену разыграть, то ее подружки лучше сойдут на эту роль.

— Что ж вы все издеваетесь-то? — расстроился вдруг Дима. — Так и скажи, что не хочешь в этом участвовать, и посоветовать тебе нечего. Зачем ёрничать?

— То есть ты предлагал уже кому-то? И много желающих нашел? А объяснить ты не можешь, зачем тебе это? Если подставить кого-то хочешь, то не думаю, что найдутся простушки. По крайней мере, у меня таких дурочек на примете нет.

— Просто очень надо, — попытался объяснить Дима. — Ммм, понимаешь, один человек должен увидеть меня с дамой и рассказал об этом другому человеку.

— Ага, — только и ответила Нина, поглядывая то на суп, то на часы. — И ты думаешь, что на просьбу, выраженную такими словами, найдутся сотни желающих? Ты в своем уме вообще? Время идет, между прочим, мне за ребенком идти еще.

— Ладно, — вздохнул Дима.- Мне надо, чтобы меня увидел один мужик и рассказал об этом Динаре.

— А Динара это, если не ошибаюсь, жена твоя? — осторожно поинтересовалась Нина. — Ты все-таки разыграть ее решил? Или позлить? Или она тебе изменила? К чему такая таинственность?

— Потому что мы развелись, мы больше не муж и жена! — неожиданно вспыхнул Дима.- А я не хочу, чтобы меня считали неудачником и слюнтяем!

— Как развелись? — ахнула Нина и бросила ложку, которую успела взять в руки.- Да ладно. Вы же столько лет вместе, что произошло?

— Любовь у нее прошла, видите ли. Я не хочу пока об этом говорить. Я знаю, что она меня считает ни на что не способным, что я, мол, ни одну бабу подцепить не могу, и поэтому ей меня жалко, жалостливая нашлась.

— Она так тебе и сказала? — удивилась Нина. — Она что, все время ждала этого от тебя?

— Не знаю я, чего она ждала. Мужика с работы попросил, он почту ее взломал. Это она хахалю своему такое писала. Назло ей хочу доказать, что я не такой жалкий, как она думает.

— Караулить их будешь что ли?

Нина была удивлена. Она считала их крепкой парой, они давно были вместе, и никогда она не слышала от Димы и слова плохого о Динаре. И как-то в споре с Колей она высказалась, что неужели, мол, все мужья изменяют своим женам, на что он кивнул на Диму, имея в виду, что он как раз исключение.

— Не собираюсь даже. Позавчера прочитал, что к нему сестра приезжает, и он ведет ее в «Вишневую гору». Меня он видел, так что точно узнает.

— О-очень интересно, — после небольшого молчания поинтересовалась Нина.- Не поделишься, какие спецслужбы ты задействовал?

— Да какие спецслужбы, — вздохнул в трубку Дима.- Говорю же, ребят с работы попросил. Я ж объяснил тебе. Они почту и соцсети ее взломали, всего и делов.

— Всего и делов, — как эхо повторила и снова взглянула на часы Нина. — Вообще-то это противозаконно, если не знаешь.

Дима на другом конце провода что-то раздраженно рявкнул, и Нина поспешила его перебить:

— Ладно, я так понимаю, план действий такой — ты со своей эффектной «девушкой» появляешься в «Вишневой горе», привлекаешь внимание того мужика, он рассказывает все твоей бывшей жене, она начинает ревновать и понимает, какого мужа потеряла. Крутой план.

— Конечно крутой, — резко и не без язвительности сказал Дима. — Наикрутейший просто.

— Ну, то есть, тот вариант, что твоя жена наоборот, наконец расслабится и перестанет чувствовать вину перед тобой, ты во внимание не берешь?

— Хочу рискнуть. — Нина вдруг представила, как он пожимает плечами в этот момент. — Или, в конце концов, просто хорошо провести время.

— Я перезвоню, — сказала Нина и быстро отключилась. Выключила плиту, вытерла подтеки от супа на столе и побежала одеваться. Разумеется, она участвовать в этой авантюре не будет.

По дороге до вечерней школы ее мысли несколько раз возвращались к прошлому. Сколько продлились их отношения? Почти три года. Первый год она еще верила, что Коля разведется с женой, потом перестала. Ей было хорошо с этим человеком, и иллюзий она не питала. Когда он открыто сказал ей, что все, хватит, она сама себе приказала забыть его и пошла по жизни дальше. Пойти-то пошла, только крайне хорошенькая девочка Лиза не давала полностью вычеркнуть Николая из жизни. Нина растерянно отмечала и пронзительный взгляд исподлобья и характерное движение правым плечом, когда дочь была чем-то недовольна, и у нее мурашки бежали от таких, свойственных лишь Николаю движений. Надо было как-то научиться абстрагироваться от этого и идти дальше, потому что Нина вообще-то не привыкла стоять на месте.

— Мам, а ты придешь в пятницу на праздник? — спросила на следующий день Лиза, пока они шли домой из сада.

— Ну конечно, дочь, как я могу не прийти. Вы же для мам праздник готовите, я уже отпросилась пораньше с работы.

Лиза сразу заулыбалась и вприпрыжку поскакала рядом. Нина смотрела на довольного ребенка и думала, что вроде совсем недавно со слезами оставляла ее в детском саду, а ведь скоро уже в школу готовиться надо будет.

— Мам, — подскочила к Нине Лиза и спросила:- А почему на Новый Год Татьяна Викторовна ругала нас, что мы говорили, что она Бабой Ягой была.

— Что, что? — не поняла Нина. Понять витиеватый вопрос после тяжелого рабочего дня, да еще с полным пакетом продуктов, было весьма затруднительно.

— Ну, она же Бабой Ягой была, — попыталась объяснить Лиза.- А когда мы ее потом так назвали, она рассердилась, что роль такая досталась ей. Почему?

— Почему рассердилась? — переспросила Нина. Дорожка была узкая, снег по бокам рыхлый, и идти и одновременно говорить было не очень удобно. — Потому что Татьяна Викторовна права. Она не была Бабой Ягой, а всего лишь играла такую роль. Понимаешь?

Лиза выбежала вперед, и Нине не было понятно, слышит ли она ее.

— Попробую тебе объяснить. Баба Яга у вас на утреннике вредничала, украла что-то у вас, веником своим грозила всем, правильно?

Дочь не повернулась, но кивнула.

— А Татьяна Викторовна разве так делает? Кричит на вас, вредничает?

Лиза резко остановилась, обернулась и даже открыла рот от удивления.

— Ты чё? Она хорошая!

— Ну, — улыбнулась Нина.- А играла она злую ведьму. Как бы понарошку, поняла? Всё делала так, как делала бы Баба Яга. У вас вечером праздник?

Лиза кивнула и спросила:

— А что сегодня на ужин?

— Каша перловая. И сосиски сварим. Я сегодня дома не была еще и приготовить ничего не успела. Если хочешь, салат из капусты сделаем.

Их обгоняли люди, и Лизе пришлось ответить не сразу.

— А суп вчерашний остался? Я бы его поела, чем кашу эту противную.

Нина улыбнулась. В борьбе с перловкой даже сосиски не могли ничем помочь.

«А почему бы и нет», — неожиданно решила Нина, стоя у зеркала в фойе детского сада в пятницу вечером. Ей следовало, конечно, поторопиться, выбрать в зале удобное место, тем более что родителей пришло на удивление много. Мимо нее шли мамы, мимоходом здоровались с ней, а Нина все никак не могла оторваться от собственного вида в зеркале.

За последние три года она очень изменилась внешне. Вместо привычного еще с университета 46 стала носить 44 размер одежды, отрастила вполне приличные волосы, да и в лице, говорят, после рождения ребенка тоже поменялась. Нине захотелось покрутиться перед зеркалом, взглянуть на себя как бы со стороны, но конечно сейчас это было неуместно.

Нина тихонько пробралась в зал, кое — как найдя себе месте в уголке, а сама думала о том, почему бы ей не попробовать получить немного адреналина, разбавить жизнь маленьким приключением. Вспомнить хулиганскую молодость. Жена Димы, конечно, видела пару раз Нину, но вряд ли запомнила. И вряд ли узнает со слов своего ухажера.

Нина смотрела спектакль дочери кое-как, вполглаза, и никак не могла избавиться от мыслей, как бы ей стать роковой красавицей, на которую можно было бы обратить внимание, но при этом не выглядеть вульгарно.

Натолкнула ее на эту мысль, как ни странно, дочь со своим разговором про роли. А сейчас глядя на взрослых женщин, играющих сказочных героев и зверюшек, Нина вдруг подумала, что вся жизнь — постоянная смена ролей. Что мы только и делаем каждый день, как сменяем маски одна за другой– днем строгая начальница, в обед, пока никто не видит, — простая женщина с больным желудком, вечером — заботливая или наоборот невнимательная мама, ночью рядом с любимым мужем вообще кто угодно. У каждого человека десятки ролей каждый день, и каждый сам решает, какую маску нацепить в тот или иной момент. Нина взглянула на специалиста изо-деятельности, которой сегодня досталась роль вредного разбойника. И подумала, что с одинаковой вероятностью Катерина Васильевна может мысленно быть уже дома, где ее ждет важный звонок, немытая ванная комната или больной ребенок, или с тайным волнением наслаждаться возможностью хоть немного побыть плохим персонажем, зная, что ей за это ничего не будет.

Нина вдруг встрепенулась. Ей и самой неплохо бы немного побыть другим человеком, сыграть непохожую на себя девушку, и она кажется, даже готова рискнуть своими волосами.

Дмитрий

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 234
печатная A5
от 420 378