ОБЛОЖКИ КНИГ
Обложки книг — ворота
в волшебные миры.
— А как попасть в них?
— Просто, — учили буквари.
Иди по Междустрочью,
седому от росы.
Там от берёз сорочьих
светло, как на Руси.
Там грузди и опята
укрылись от жары.
«Не здесь ли, в Тридесятом,
клад мудрости зарыт?»
Потом сверни налево,
направо поверни.
Живёт там королева
неведомой страны,
где стены невесомы
под крыльями жар-птиц.
А сказочные совы
слетают со страниц,
чтоб навсегда запомнил:
сильнее зла — добро.
…Мерцает на ладони
волшебное перо.
кощей
У Кощея День Рожденья.
Сапоги он начищает.
Угощенье — объеденье:
пироги, грибы со щами.
Разноцветные развесил
наш Кощей шары повсюду,
только что-то сам не весел,
а когда-то верил в чудо.
Умножает быстротечность
на иглу, ларец и утку,
но никак не сложит в Вечность
суетливые минуты.
И Кощей хохочет яро:
не задуть свечей на торте.
Не наделать бы пожара,
чтобы праздник не испортить.
Быть бессмертным, ох, непросто!
Страх не вычеркнешь из сказки.
И кричат «Будь счастлив!» гости
и расплескивают чарки.
ПРИЧУДА
Дракону грустно.
Он влюблён
в принцессу безответно.
Не ест, не пьёт, не спит дракон
и рвёт в саду букеты.
Принцесса дивно хороша.
Зовут её Причуда.
И потому, огнём дыша,
дракон поверил в чудо.
Дракон, послушай, что за блажь?
Принцессе ты не пара.
Не менестрель, не принц, не паж.
И не король. И старый.
Ты даже не Иван-дурак,
а вроде умный парень.
Не сменишь шкуру, это факт…
Не плачь и спрячь гитару.
Смотри, как смотрит. Свысока.
Её не примет стая.
Да и к тому же языка
драконьего не знает.
Не хочет слушать ни-ко-го
дракон. Причуде верен.
И ждёт дракониха его
который день в пещере.
ЯГА
Живёт в лесу одна старушка.
Ягой зовут. Её избушка
слегка на курицу похожа.
Боятся ту Ягу до дрожи.
Стучит, пугая всех, клюкою.
Мол, и в лесу ей нет покою.
Сварлива, зла, вредна — аж жутко.
И, говорят, с ней плохи шутки.
Ходили, мол, к старухе гости,
от всех оставила лишь кости.
Была красива (хоть в актрисы)
Яга, почти как Василиса.
Так что же с ней, с Ягою, стало,
чего ей в жизни не хватало?
Была ведь маленькой, как все,
доила коз, пасла гусей.
Росла с поганками в глуши.
С ней не дружили малыши.
Девчонка выросла, и вот
есть у неё зловредный кот,
глаза таращит, хвост пушит.
Судить с Ягой их не спеши.
Прими как есть, ведь это ЖИСТЬ.
Но в печь, Ванюша, не садись.
ГОРЫНЫЧ
Змей Горыныч хочет есть.
Не везут ему невест.
И сидит весну и лето
трёхголовый на диете.
ЧТО ТВОРИТСЯ В ТРИДЕСЯТОМ!
Что творится в Тридесятом
у невидимой черты?
Там отважные лисята
(видишь, рыжие хвосты?)
перебрались через речку,
на кисельных берегах
оседлали чудо-печку
у Емели на глазах.
Тот ругается. Царевны
не видать теперь ему.
Делать всё (ох, перемены!)
нужно будет самому.
Браться за топор придётся,
сеять хлеб, а не лежать.
Щука спит на дне колодца,
а Емелю ждёт межа.
ПРО ИВАНА
У Ивана-дурака
третий день болят бока.
Каждый рад на нём проехать,
кто для пользы, кто для смеха.
И раскаркались вороны:
«Наш Иван теперь в короне.
Наш дурак теперь великий
царь драконов и улиток!
Сел на трон — зазнался слишком.
А ведь был простой мальчишка…
Их отец — держал корову…»
И Иван прощает. Снова.
ПРОШКА-ДВОРЯНИН
Я принёс домой в фуражке
со двора щенка-дворняжку.
И теперь он не один.
Не дворняга-дворянин.
С ним считается и кошка.
Мы щенка назвали Прошка.
С ним теперь гуляем вместе.
Друг, в ошейнике не тесно?
Палку мне вчера принёс.
Будет самый верный пёс.
Так нашел я в декабре
друга Прошку во дворе.
СГОВОР УЛИТОК
У расшатанной калитки,
чуть похожей на ежат,
сговорились три улитки
на край света убежать.
Сговорились три улитки,
но никто не верит им.
— Вы, улитки,
cлишком хлипки.
— Все равно мы убежим.
— Там же белые медведи
и повсюду снег и лед.
— Все равно уйдем, уедем,
попадём на самолет.
— Ваше место у калитки.
Оставайтесь лучше —
тут!
Но не слушают улитки
и бегут!
Бегут!!
Бегут!!!
КРЕСТНИЦЕ ЭЛИЗЕ
…Как нежностью, снегом накрыло аллею,
застыл в хрустале первый день февраля
и снегом хрустит: «ни о чём не жалею»,
за ним «ни о чём» повторяет земля.
Зима под суровостью прячет смешинки.
Такие смешинки, ах, мне бы! Не прячь их!
И ангелы ловят со смехом снежинки
и брошенный в небо серебряный мячик
зимы, оглянувшейся, тихо застывшей
узором на окнах, заливистым лаем
наполнившей улицы, льдинкой на крыше
блеснувшей, и два распластавшей крыла, и
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.