Бесплатный фрагмент - Что преследует охотника

Посвящается Анатолию Александровичу.

Человеку и охотнику из очень похожего на Лимо городка.

Глава первая: Копиа и её пейзажи

Не встретив радиации и найдя присутствие света в темноте хорошим условием, первые поселенцы высадились на плато усыпанное мерцавшими бирюзовыми кристаллами. Это и спасло колонистов от смерти в первую ночь.

Энциклопедия истории освоения Копии.

Плавный стук колес о рельсы. Кажется, словно удары проходят сквозь слой резины, и гаснут, так и не покинув пределов леса, обрамляющего железную дорогу. Грузовой поезд мчит сквозь ночь и рассекает сплошную тьму своими слепящими фонарями, что покрывают каждый вагон его ветхого состава.

Этот яркий свет не предназначен для машиниста, который, к слову, находился в депо логистического узла, за множество десятков километров отсюда, и лишь контролировал движение поезда дистанционно. Свет предназначался для того, что могло скрываться в ночи, на путях.

Товарные составы здесь неслись без остановок. Из персонала — ни души; из груза — лишь удобрения, корма для животных на фермах и различные запчасти для поломанной техники. Но вот по поводу душ стоит сделать одну оговорку.

В тринадцатом вагоне, между своим багажом и парой пыльных мешков с кормом, что отдавал пылью, зёрнами и землёй, расположился одинокий мужчина. Сидя на полу, его тело было плотно укутано тёмным плащом. Ноги подобраны, плечо прижато к чехлу от гитары.

Часы на запястье загудели мягкой вибрацией.

Покачивающаяся фигура напряжённо замерла и, разомкнув голубые глаза, вышла из бессонной дремоты.

— И тебе добрый вечер, — просипел мужчина, отвечая зову будильника. Освободив затёкшие руки из-под плаща, он задержал сонный взгляд на тусклом экранчике. — Без десяти десять, скоро сходить.

Его звали Клэр, сокращённо от Клэренс.

Это стоит упомянуть сразу, так как он не склонен знакомиться и представляться каждому встречному.

Он отключил будильник и несколько раз сжал непослушные пальцы рук. Вытянул ноги. В онемевших ступнях приятно закололо на кончиках пальцев.

Упёршись ладонью в рыхлый мешок, он поднялся и неловким рывком натянул плащ на плечи. Тело ныло и скрипело, жаловалось на долгое отсутствие приличной постели. Клэр сделал пару наклонов вперёд и неуклюжий прогиб назад, повернул торсом из стороны в сторону. Мышцы на спине благодарно расслабились.

Состав поезда хоть и был старым, потрепанным и не предназначался для пассажиров, но обладал сносной стабилизацией; внутри можно было спокойно бродить, не боясь быть опрокинутым на пол. Сквозь шрамы в обшивке тянуло назойливым сквозняком, что кусал через штаны потоком колючего от холода воздуха. Через эти же бреши, в лишённый освещения вагон, белыми полосами бил яркий свет. Живущие на Копии люди не имели привычки его выключать.

Собственно, этого и делать ни в коем случае не стоило. Особенно если ты имел в своих планах такой пункт: дожить до утра.

Но пока вокруг всё было тихо.

Даже на такой скорости Клэр ощущал умиротворённый покой, царящий в чащах леса за пределами мощных фонарных лучей. Хотя безопасным для большинства вещей всё-таки было оставаться на свету. О чём напоминали бока и крыша вагона, покрытые рваными порезами от зубов, рогов и когтей разных тварей, имевших несчастье столкнуться ночью с этим составом.

— Что там у нас?

Из внутреннего кармана плаща Клэр вытащил маленькую пластиковую книжечку. Ловко потянув за края, он раскрыл её и взглянул на всплывший в воздухе голубоватый экран.

Навигация прозрачного устройства показывала скорое прибытие в необходимое место — небольшой городок, отмеченный жёлтым маркером. К сожалению, карта не имела ни одной пометки с остановкой на следующие три сотни километров маршрута. Но это вопрос решаемый.

Наезжая на стыки дорожного полотна, раздвижные двери вагона массивно лязгали в своих направляющих. Их створки оставались замкнуты на протяжении всего пути. Клэренсу было нужно это исправить в течение пяти минут, иначе впоследствии придётся искать дорогу через болота, слепо плутая и продираясь сквозь глухие трясины и топи.

Закинув на плечо тяжёлую сумку и захватив чёрный гитарный чехол, Клэр направился к выходу. Глухой перестук колёс разбавило звуком мягких шагов в походных ботинках.

Поставив чехол на пол, он нажал на кнопку в корпусе своего устройства с картой. Из пластиковой книжечки в руку потянулся тонкий провод с плоским коннектором, который Клэр воткнул в заранее вскрытую панель контроля. Вспыхнул ярко-зелёный интерфейс, и системы состава недружелюбно взвизгнули сквозь крохотные динамики на торце устройства. На экране всплыл ряд вагонов и пронизывающие его нити коммуникаций.

Подключившись напрямую к управлению, продираясь взглядом сквозь узор линий и переключателей, Клэру удалось добраться до тормозов. Вагоны дрогнули, поднялся скрипучий визг.

Сейчас главное, чтобы это баловство не сразу заметили в точке отправки. Иначе его могло ждать затяжное путешествие до конечной станции и знатные неприятности с местными службами безопасности.

Но вроде всё обошлось, и, разрезая округу хищным скрежетом, цепочка вагонов плавно сбавляла свой ход. Последними нажатиями Клэр открыл себе выход и отключил книжечку от систем поезда. Сложив двумя движениями устройство и убрав его в карман, он шагнул к краю платформы. Полы плаща колыхнуло порывами прохладного ветра.

Массив ранее густого и непроглядного леса постепенно редел, и лучи ламп, покрывавшие поезд, пробивались далеко за его пределы, цепляя возделанные поля за границей деревьев. Вдали, по ходу движения, уже виднелись огни раскинувшегося неподалёку поселения.

По данным Клэра, это был Лимо, маленький, почти вымирающий городок с населением в две с половиной тысячи жителей. По мере того как фронтир колонизации уверенно продвигался вперёд, он служил скромной торговой площадкой для небольших хозяйств и производств поблизости, по возможности обслуживая их технические и бытовые потребности. Повези ему немного с людьми и ресурсами, вероятно, смог бы стать полноценным торговым узлом. Но сейчас, судя по всему, он просто доживает свой век и ведёт неравный бой на истощение с самым суровым из здешних противников: временем.

Неожиданно визг тормозов стих, но движение не прекратилось. Поезд перестал терять скорость, и электрические приводы принялись усиленно гудеть, набирая обороты обратно.

Видимо, кто-то обнаружил самоуправство Клэренса, и теперь активно устраняет последствия этих проказ.

Он не располагал ни временем, ни оборудованием для того, чтобы бороться с очнувшимся поездом. Поэтому то, что пришло ему в голову следом, ни на секунду не было подвергнуто трезвому обдумыванию.

Ухватившись двумя руками за лямки и выбросив гитарный чехол как можно дальше вперёд, Клэренс просто выпрыгнул следом.

Падение с ударом на насыпь из щебня перетекло в съезд по крутому склону, наполненный кривыми кувырками из-за настойчиво вырывающейся вперёд сумки. Весь путь он пытался тормозить ногами и руками, но те только тонули среди острых камней в поиске устойчивой точки.

Спустя пару наполненных проклятьями мгновений, борясь с землёй и воздухом, Клэру удалось остановиться посреди горки. Наконец-то выдохнув, расслабившись и улёгшись на спину, он вслушался в звуки разгоняющегося поезда и треск катящихся мимо камешков.

Вдох.

Выдох.

— Ох, какая, к чёрту, глупость, — он спрятал лицо в ладони, пару раз хихикнул, засмеялся, вскрикнул.

Следом ночь сотрясло диким, надломанным хохотом.

— …Ха, — запыхался и замер Клэренс. — Везёт так везёт…

С чистого неба на него смотрела россыпь ярких звёзд. Они пульсировали и подмигивали, будто пытались послать тайный сигнал. Заворожённо наблюдая за этим мерцанием, в ответ, Клэр тихо улыбался ночной пустоте.

Рядом с ухом прокатилась пара камешков.

Оторвав от земли голову, он обнаружил, что спускаться оставалось ещё порядка дюжины метров. Выглядело несложно, но при каждой попытке подняться на ноги щебень с треском осыпался, и ему оставалось лишь неуклюже скользить следом, нащупывая опору пятками, локтями и задницей.

Только оказавшись под горкой, он наконец смог выпрямиться и твёрдо встать. Устало кряхтя и поправив съехавшую сумку, он отряхнул пыль и, прихрамывая, всматриваясь под ноги, зашагал в обратном от движения состава направлении.

Сияющие вагоны поезда заново набирали скорость и свистели мимо Клэренса ещё добрый десяток минут, и лишь затем растворились за тьмой поворота, словно утопающий в ночи фейерверк.

Чехол был обнаружен на расплющенном под его весом кусте. Клэренс выволок его и поставил рядом с собой. Стряхнув обломки веток и липкую от влаги листву, он бегло осмотрел и ощупал содержимое своего багажа. Рука поёрзала в чёрных недрах, внутри что-то клацнуло, но, вроде, ничего не пострадало. Можно выдохнуть.

Перепачканный и ободранный, Клэр вытащил из сумки крупную флягу и коротко приложился, прополоскал рот от проглоченной пыли. Затем попытался умыться, но песок осел на вспотевшем лице вязкой плёнкой, которая скорее размазалась, чем отмылась. Полученные при падении порезы и ранки на руках, щипало и кололо от холодной воды. Клэр рассмотрел свои кисти в тусклых лучах лунного света, но всё обошлось лишь парой неприятных царапин.

Все делалось размеренно, он не торопился. Ничто не подавало сигналов угрозы. Вокруг мирно щебетала различная живность, за деревьями не виднелось странных движений.

Отряхнув штаны и сумку, выбив на весу плащ, Клэр привёл себя в подобие порядка. Привыкнув к лунному свету, он вернул сумку с чехлом на плечи и двинулся в направлении небольшой прорехи в лесу, сквозь которую скудно пробивались прожекторы города.

Идти пришлось заросшим лужком, высокая трава которого постоянно норовила вплестись в крючки на шнуровке ботинок, заставляя его вырываться из своих цепких силков. Только добравшись до леса, Клэр смог найти пригодную тропку, которая пересекала лес вдоль и, судя по всему, вела в нужную сторону.

Ободрённый мыслями о легко найденной дороге и приятной погоде, луне, которая светит всё ярче, и о том, что скоро он сможет передохнуть в чём-то вроде постели и, возможно, даже поужинать, Клэренс начинал шагать шире. Из под ног вздымались облачка пыли, на тропинке шуршала песком подошва. Лесной воздух наполнял мысли лёгкостью и придавал сил, успокаивал ушибленное тело.

Он остановился резко, словно на последнем шаге в ногу был вогнан кол. Сознание забило серой пеной тревоги. Стремясь прорваться сквозь рёбра, сердце заколотилось в приступе страха. Несмотря на прохладу, на лбу выступила испарина.

По спине Клэра скользнул бездумный взгляд, заставив забегать мерзкие мурашки на затылке и шее.

— Чего уставились? — злобно рыкнул он в сторону леса. — Как-то вы слишком близко к людям подобрались, не находите?

Неловко обернувшись, с неестественными движениями автоматона и наконец заметив своих наблюдателей, он смог выдохнуть.

Тело снова стало послушным.

Сойдя с тропы и сделав пару шагов вглубь леса, Клэренс подошёл ближе к деревьям, чтобы лучше рассмотреть причину своего мимолётного ступора. Случайно разбросанные на стволах берёз и осин, в свете луны, бившем сквозь редкие ветви, виднелась дюжина крупных, подвижных глаз.

Выпученные зрачки лихорадочно вращались в дуплах чёрных вертикальных глазниц. Взгляд судорожно мечется из стороны в сторону, ловит движения грызунов и насекомых в траве. Лишь с приближением Клэренса, они поочерёдно собирали своё внимание на столь непривычно крупном госте, случайно забредшем в их лес.

Эти паразиты сами по себе были абсолютно безвредны, но могли являться предвестниками некоторых серьёзных неприятностей в будущем. Сейчас Клэр не ощущал от них какой-либо опасности, первый трепет просто застиг его мысли врасплох. Но эти конвульсивно кружащие в деревянных орбитах глаза невольно будили желание вырезать каждого гада, оставив на их месте лишь сочащиеся сукровицей и соком деревьев, пустые воронки. Но обычным ножом это займёт кучу времени.

С небольшим усилием поборов эту дурную идею и, отбросив её прочь из сознания, он вернулся назад на тропу.

Сердце унималось неспешно, потные ладони перебирали пальцами и лица снова мягко касалась прохлада, к багажу вернулся вес. Его лямки жадно впивались в плотную кожу плаща, сопровождая скрипом каждый тяжёлый шаг.

Каких-то пара сотен метров — и тропинка наткнулась на приличного вида дорогу. Размеченная на две полосы, она вела влево, к яркому освещению спящего города.

В этот поздний час она пустовала. На Копии люди редко прибегали к риску ночных путешествий, если, конечно, это не было вопросом первой необходимости или проявлением крайней глупости.

Глубоко вдохнув и задержав дыхание, Клэренс прислушался к своим ощущениям и не уловил ни одного неверного звука или дуновения ветра. Воздух был чист, а окружение окутывало невозмутимым покоем; лишь где-то высоко в небе темноту рассекали хищные птицы, вышедшие на ночную охоту, да пищали летучие мыши.

— Везёт, — заключил он.

Одолев пару километров по старому асфальту, Клэр пересёк первую границу города. Книжечка в нагрудном кармане мирно пиликнула и наполнилась подробными данными о городе, с которыми он всё равно привык не знакомиться. Впереди, на ржавом столбе висел старенький знак с ярко подсвеченными в темноте буквами:

Лимо: население 2543 человека.

Добро пожаловать! в край уникального

хрусталя и стекольных мастеров!

Последние слова были перечёркнуты старой и выцветшей краской; её жадно и лениво нанесли тонким слоем, и за ней спокойно угадывалась полная надпись. Звучало красноречиво.

Сам вход в город лежал через высокую рамку в заборе, сплошная стена которого была усыпана мощными прожекторами. Рассекая тьму на десятки метров до леса, она опоясывала населённый пункт целиком. Сама же рамка была парой арок, связанных между собой небольшим тоннелем, заполненным многоваттным сплошным освещением.

Ступив внутрь, Клэренс растворился в мягком огне и, ненадолго ослеплённый, вышел с обратной стороны. Ворча и растирая веки ладонями, давая глазам вернуться в норму, он продолжил идти, слеповато продвигаясь по центральной улице города.

Из темноты, по бокам от него выныривали здания закрытых на ночь вокзала и магазина, одинокий ларёк и старая стена заводского корпуса. Видимо, давно заброшенного. Клэр вертел головой и прислушивался к звукам в попытке выявить признаки места, где можно получить ночлег, желательно с тёплой водой и едой.

Спустя некоторое время дорога развернулась широкой площадью, вероятно, главной в городе. На что указывали ухоженные клумбы, более целая плитка на тротуарах и собранная в кучки у бордюров листва. На её краю возвышалась башня ратуши, украшенная часами с закопчённым циферблатом. Чёрный с желтизной, перепачканный дёгтем диск смотрелся странно и выбивался на фоне абсолютно выбеленных стенок постройки.

Толстые стрелки показывали ровно девять часов. Клэр сверился со временем на своём запястье, и спустя минуту наблюдений, которую разбавлял громкий стрекот сверчков и какой-то непонятный звук, раздающийся где-то вдали, он пришёл к выводу: стрелки на вершине ратуши застыли на месте.

— Бред какой-то.

Он одёрнул рукав, поправил сумки и, уперев в бока кулаки, снова осмотрел незнакомое место. Вернув взгляд к циферблату и на минуту застыв, он почуял безобидное движение сзади и обернулся.

Пересекая улицу поперёк, под звуки скребущих подошв, к тротуару плелась сутулая фигура. Её силуэт устало пошатывался и пару раз спотыкался. Повернув, он неуверенно устремился в сторону невысоких домов, стоящих далеко впереди кривого пути.

Проведя его взглядом и прислушавшись, Клэр решил проверить то место, откуда появился подпивший прохожий. То направление как раз и было источником заглушённого гама, который мешался со стрекотом насекомых вокруг.

Но прежде чем он успел повернуться, лёгкий ветерок, который следовал с ним всю дорогу от поезда, начал едва заметно подыматься. Крепчая, он становился настойчивым. Сначала он колыхнул лохматые волосы, затем начал теребить плотные полы плаща; те в испуге пару раз хлопнули Клэра в колени. Что-то в голове напряглось, замерло, секунда замешательства — и дерзкий порыв ударил в лицо волной поднятой пыли, с треском разметая листву и стремительно уносясь обратно по улице. Следя за полётом поднятого мусора, Клэр обернулся и увидел, как под капризом стихии принялись раскачиваться натянутые вдоль пути провода. Они делали это настойчиво, словно пытаясь друг с другом сплестись. При их хлёстких ударах землю осыпало ворохом красных с золотом искр, которые, отскакивая пару раз от земли, устало гасли в полёте.

В кронах высоких деревьев, во тьме густой листвы, из которой ветер вытряхивал шелест, к бьющимся во тьме кабелям протянулась огромная кисть.

Костлявая пятерня плавно скользила сквозь воздух. Вела бледными пальцами по натянутым проводам. От касаний те трепетали, издавая вязкий, завывающий звук и разражаясь снопами всполохов, медленно опадающих вниз под гудящую мелодию расстроенных струн.

Жуткий спектакль оборвался ещё более резко, чем начался.

Костлявая кисть бесследно растворилась в ветвях дерева. Последние искры погасли. Поднятые порывами листья плавно опускались к асфальту. От металлического лязга осталась лишь напряжённая, глухая, почти густая тишина, которая давила на что-то у горла.

— Чёрт.

Рука Клэра была в боковом кармане сумки. Внутри, похолодевшие пальцы вцепились в рукоять револьвера. Курок держался взведённым.

— Сохраняй, чёртово, хладнокровие.

Отпустив курок, он застегнул неосознанно открытую молнию сумки.

Вздрогнув и тряхнув головой в попытке избавиться от странного морока, Клэренс развернулся на пятках и скрылся в недрах дворов. Вокруг снова наступило спокойствие. Прошла минута-другая, и та сцена казалась иллюзией. Пусть он и знал, что это не так.

Смахивая со лба проступивший от тяжести сумок пот, Клэр брёл на звуки еле различимой мелодии, со стороны которой только недавно появилась плутавшая в ночи фигура.

Двигаясь к своей цели Клэру пришлось много блуждать, переступать вырастающие на пути ограждения и часто задаваться вопросом: «Какой недоумок проектировал город?» Дорога вела петлями и могла неожиданно упереться в узкий двор, заставленный в два ряда машинами и без прохода вперёд. Приходилось вздыхать, шептать себе под нос очередное «Проклятье!» — и идти назад, выбирать новый поворот и надеяться, что тот выведет его к источнику гула.

Демонстрируя терпение и выдержку, Клэр кружил улочками, крался сквозь грядки и клумбы, пролезал мимо тесно запаркованных машин и пробирался сквозь заваленную игрушками детскую площадку, усыпанную холмами рыхлого жёлтого песка. Пару раз он ступал на что-то твёрдое, слышал хруст пластмассы под ботинками и чувствовал лёгкие уколы вины. Потратив десять минут, пройдя метров на двести во дворы от главной дороги и намотав, на деле, порядка километра, обогнув очередное здание, Клэр наконец наткнулся на заветную вывеску:

Таверна

Стеклянный панцирь

Красная надпись неона красовалась на грубо сколоченной деревянной доске и подсвечивалась бледно-зелёными огнями по контуру рамки. Она косо висела между двумя этажами, снизу подчёркнутая окнами, в которых загорались и таяли цветные огни, а сверху накрытая рядом из плотно завешенных чёрными шторами стёкол, которые издавали низкое гудение, резонируя со звуками музыки, исходящими изнутри.

«Самое оно», — сверкнуло в голове.

Не обращая внимания на свой потрёпанный вид, Клэр потянул тяжёлую дверь, и на него накатила волна душного воздуха. В нём смешался затхлый запах табака и разлитого, растёртого ногами по полу пива.

Деревянные стены просторного зала, выкрашенные в чёрный цвет, горели красным и жёлтым неоном. Его тусклый свет падал на различные надписи и выцветшие за годы плакаты с рекламой. На разной высоте, где-то над столиками, а иногда и под самым потолком, висели кривоватые полки, на которых кренился строй стеклянных фигурок. Сплошь животных и цветков.

Красные, синие, зелёные и прозрачные, каждая на свой лад преломляла падавший в них свет от ламп. Внутри нитями натягивались тонкие радуги. Некоторые из этих статуэток выдавали внешним видом свой внушительный возраст: где-то виднелись трещины или толстые швы, местами просто не хватало деталей, вроде хобота слона или антенны улитки.

За потёртыми столиками расселось около десятка людей. Большей частью одиночки. Некоторые уже клевали носом или вовсе лежали лицом на столе, грезя в вязком, пьяном угаре.

В конце длинного зала нашёлся источник шума, нарушавший покой всей округи: на сцене в где-то два на три метра, надрывался некий колоритный квартет. В их звуке угадывалась какая-то композиция, но каждый музыкант исполнял её на свой лад, что превращало песню в разодранный музыкой вопль.

Это самозабвенное насилие над искусством, на удивление, не вызывало у публики какого-либо негативного отклика.

Бармен, рассматривающий полки с бутылками и переставляющий их своей механической рукой, повернул голову на звук закрывшейся двери и осмотрел прибывшего гостя.

В тусклое освещение зала широко шагнул мужчина средних лет, обвешанный багажом и облачённый в плотный чёрный плащ. Широко поставленные плечи, стянули ремни сумки и чехла от гитары, скрестив свои чёрные ленты поверх тёмного гольфа. Его серьёзное, но слегка сбитое с толку лицо обрамляло тёмной щетиной; волосы цвета смолы были вздыблены и выбриты на висках. Осматриваясь, он изучал углы рыскающим движением ярко-голубых глаз.

Бармен задержал взгляд на перепачканных дорогой ботинках гостя и, пока тот не подумал, что на него пялятся, предложил расположиться за стойкой жестом протеза.

Клэр благодарно кивнул в ответ на приглашение и направился к свободному месту, внушительно ступая под всем своим грузом по ветхому полу. Скинув багаж у барного стула, доскам под его ногами стало полегче.

Со сцены разносились невнятные тексты. Вокалист постоянно путал слова и часто просто повторял одни те же куплеты. За пару минут, что Клэр провёл в зале, он ещё ни разу не попал в его начало, упорно торопясь или не успевая за музыкой.

— Мистер, вы, наверное, немного опоздали, — заметил бармен, пока гость взбирался на стул.

Клэренс ответил гримасой вопроса

— Ну, на выступление, — объяснили ему.

Встретив лишь ещё большее недоумение в глазах гостя, бармен взглядом указал на выглядывающий из-за стойки чехол от гитары.

— А! Вы об этом? — Клэр улыбнулся и похлопал по нему рукой. — Не обращайте внимания, это просто моя любимая сумка.

Он воровато обернулся к залу, с серьёзной миной резанул его взглядом, и, вернув внимание на бармена, снова приветливо улыбнулся. Проведя пару минут в помещении и покрытый духотой зала, Клэренс понял, как он промёрз. Казалось, будто внутри застыл айсберг.

— У вас есть грог? — спросил гость, растирая ладони. — Пальцы просто околели за холодом. Отвык от поездок по северу.

«И это он называет севером?» — удивился про себя бармен и добавил: «Вот чудик.»

Но виду не подал и кивнул, без лишних вопросов заварил чай и налил в стакан рома. Хуже, чем эти недоумки на сцене — сегодня уже не будет.

Всё это время гость с любопытством наблюдал за сходящими с ума музыкантами.

— Кто эти ребята? — Клэр начал разговор с барменом, но всё так же не отводил глаз от группы. — Какая интересная у них, однако, компания.

Бармен — его, к слову, звали Дуглас — с ещё большим вопросом осмотрел своего нового гостя, но тут же перевёл взгляд на сцену.

— Да чёрт их разбери, мистер, если честно. Они уже третий день вот так надрываются. Спят по очереди, как выбьются из сил. А те, что остаются в сознании, продолжают. Но чтобы хоть на минуту что-то заглохло, этого до сих пор никто не застал. Помощник говорил, что даже закрытие бара их не смутило. Кто-то постоянно выл или брынькал.

Используя сито, Дуглас залил чай в стакан к рому, добавил из бутылки сиропа и отрезал красивую дольку лимона, которую с важным видом опустил в тёплый напиток. Яркий запах цитруса, почти леденца, приятно ударил в нос. Бармен отёр пару капель с краёв стакана и пододвинул его к своему гостю.

— Прошу, ваш грог, — Дуглас вернул взгляд на музыкантов. — Никто даже не уверен, что они из одного коллектива. Ребята задержались здесь после большого концерта, выступали три популярные группы. Но я не помню, чтобы кто-либо из этих был там участником.

Бармен почесал голову, помогал подняться чему-то из памяти. Клэренс слушал скребущий треск затылка и ждал.

— Видел, как они собрались за столом, — начал Дуглас, — разговорились, напились и, недолго думая, забрались на сцену. Сразу они, конечно, исполняли что-то приличное, скрашивали людям досуг, и всех всё устраивало. Потом был момент, когда они всем надоели. Это было вчера, примерно после обеда, когда начали собираться первые гости, а звуки перестали быть похожи на музыку. Вот, недавно проснулся вокалист, и они снова играют вчетвером. Но сейчас всем просто интересно — когда же они наконец рухнут все разом.

Бармен наклонился к гостю и добавил шёпотом:

— Кто-то, вроде, даже начал делать ставки.

Клэр поднял свой бокал к музыкантам и сделал большой глоток. Пройдя через горло тёплой, слегка сладковатой волной, он наполнил грудь чем-то солнечным и пряным. Шумно и со вкусом выдохнув, Клэр взвесил стакан в руке и замер на нём взглядом. Разглядывал, как золотистое содержимое переливается за стеклом в его ладони, слизывая с внутренних стенок кольцо конденсата.

— У вас не найдётся чего пожевать? — он оторвал глаза от напитка и посмотрел на бармена. — Желательно тёплого.

— Вот тут прошу наше место простить. Но мой помощник, он же повар, он же охранник, активно старается не помереть от похмелья вооон в том конце зала, — пальцем протеза Дуглас указал на затенённый столик в углу.

Голова задрана и опёрта на стену. Лицо закрыто панамой. Белые губы изрыты, все в трещинах. На столе киснет бокал с мутным пивом.

— Бедолага столько вчера выпил, что получил похмелье, которым можно и лошадь прикончить. Никакие таблетки его не берут, всё, извините за детали, сблёвывает. Но вот пиво потихоньку потягивает, может, к утру оживёт.

Из угла доносились тонкие стоны и разбитое на слога бормотание. Иногда можно было заметить, как бледные пальцы сжимают ручку бокала, но спустя пару напряжённых мгновений вновь бессильно ложатся на стол.

— А может, есть что-нибудь просто перекусить?

Мысли о последнем обеде Клэренса, который был далее чем в тридцати часах в прошлом, и двух перекусах какими-то приторными конфетами, растерянно искали отклика в глазах у бармена.

Дуглас дал слабину, смог что-то уловить в утомлённом госте, а возможно, и в себе: какое-то неясное желание угодить незнакомцу.

На предложение сделать что-нибудь из хлеба, Клэренс хлопнул в ладоши и рассыпался в бурных благодарностях. Из-под панамы раздались недовольные стоны, которые вяло протестовали против громких хлопков и, что странно, как будто ничего не имели против беспредела на сцене.

Спустя какой-то десяток минут, когда закончился грог, музыканты сменили мелодию а из угла донеслись неровные всхрапы, вернулся бармен. К Клэру придвинулась тарелка накрытая сэндвичем.

Он был разделён на четыре толстых треугольника, из которых выглядывали ломтики щедро нарезанного мяса, красного лука, огурца и салата. Блестя, из разрезов стекали густые соуса. В ноздри врезался запах копчёностей. Рот Клэренса наполнился слюной, желудок свело и он враждебно заурчал.

Не дожидаясь представления, он жадно впился зубами в подсушенный хлеб. По пальцам потёк сок, язык обволокло всеми вкусами и текстурами сразу. Копчёное мясо нежно растворялось во рту; хрупко хрустел огурец. Расходились пряные вкусы свежего соуса, что-то с барбекю, что-то острое, с кислинкой от уксуса.

Уши заложило. По телу пробежал трепет.

Дуглас удивлённо следил, как не более чем за минуту его творение растворились во рту незнакомца. Было любопытно, как тот в процессе не укусил свои пальцы.

Вытерев салфеткой липкие губы и отряхнув руки от крошек, Клэр грузно ухнул, откинулся в стуле и, счастливый, хлопнул по животу.

Не скрывая того, как ему польстило увиденное, Дуглас довольно улыбнулся и, клацнув металлом о кромку керамики, убрал тарелку и опустевший стакан. Он опустил их в раковину у себя за спиной, и те с лязгом легли поверх горки грязной посуды.

Клэренс довольно кряхтел. Затем, переведя дыхание, он подал голос:

— А у вас нету случаем номеров наверху? Я видел здесь второй этаж, будто жилой.

Дугласу почудилось, будто глаза незнакомца как-то хищно сверкнули. Но только на мгновение, как иллюзия, и он не придал этому взгляду значения. Людям много чего чудится при работе ночами.

— Конечно, у нас полно свободных комнат! — опомнился Дуглас. Сдать комнату — это уже интересней, это уже приличные деньги. — Многие постояльцы уехали после выходных, у нас достаточно мест. На сколько бы вы хотели остановиться?

Клэр задумчиво почесал подбородок, пробубнил себе что-то под нос и вытащил электронную книжечку. Та разъехалась и открыла глазам прозрачную карту на всплывшем в воздухе синем экране.

Украдкой осматривая её обратную сторону, Дуглас узнал скупые очертания гор, леса и города, свои родные края.

Лицо гостя покрывало мягким свечением голубого экрана. Вскользь касаясь призрачных клавиш, передвигая палец от маркера к маркеру, он прокладывал некий маршрут.

Наконец Клэренс серьёзно хмыкнул и положил книжку на стойку. Бармен неловко отпрянул и наиграно огляделся; подумал, что его поймали за сованием носа в не его дело. Изображение взмыло над экраном и стало отражать картинку с рельефом. Его покрывало красными метками; рядом с каждой мерцали непонятные Дугласу подписи из чисел и букв.

— Узнаёте местность? — Проходя сквозь изображения холмов и дорог, Клэр провёл пальцем по голограмме и повернул картинку к бармену лицевой стороной. — Это ближайшие тридцать километров вокруг. Вы разбираетесь, что и где здесь находится?

Дуглас захлопал глазами, раззявил и закрыл рот, и, примерив на лицо серьёзное выражение, всмотрелся в переливающуюся голубоватым картинку. Про себя же он думал: «Дорогая игрушка. Парнишка с юга, значит, скорее всего, из Столичного Узла. Но что он ищет в нашей глухомани?»

Озадаченный бармен осторожно перебирал мысли в своей голове и лишь спустя минуту заметил, как с другой стороны картинки горят голубые глаза. Взгляд не мигает, сверлит. В груди холодом выдохнул страх.

Дугласа резко одёрнуло.

— Вполне, Мистер, чего же не знать? — затараторил он.

Стараясь не отражать беспокойства, бармен натянул тугую улыбку, но протез его выдавал. Рука нервно перебирала железными пальцами и жужжала сжимаясь в кулак.

— А что именно вас интересует? — спросил он, пряча скребущую воздух руку под бар.

— Я бы хотел узнать, сколько времени займёт наибыстрейший путь отсюда, — Клэр промотал изображение восточнее и указал на несколько красных маркеров, разбросанных вокруг серого прямоугольника непонятной площадки, занимавшей солидное пространство экрана. — До ближайшей из этих пометок.

Что-то щёлкнуло в голове Дугласа, засуетилось. Он робко связывал картинку на карте с последним, что слышал краем уха в новостях и газетах, что сгущалось красками местных сплетен.

Не сводя глаз с бледного бармена, ожидая, Клэр перебирал ногтями по стойке. Не понимал, что узнал песню на сцене и уже отбивает ритм ей в такт.

Прийдя в чувства и поймав на себе взгляд, которым гость не прекращал его изучать, Дугласа с головы до пят обдало морозом. Ноги косило от дрожащих колен, сторонние звуки медленно глохли. Рок-выступление и стенания страдавшего помощника оседали в голове бармена шипением белого шума.

— Д-да… — выдавил он.

Чтобы не съехать вниз, Дуглас вцепился пальцами в стойку. Под металлом ладони проступили свежие вмятины. По бокам течёт пот. Глаза слепит солью.

Мгновение.

Гость моргнул.

Белый шум рассеялся…

…Назад вернулись стоны помощника. Раздался очередной вопль со сцены.

Ноги стали твёрже, взгляд замер на двери. Бармену захотелось броситься к ней, на улицу. Глотнуть холод ночи и умчать вдаль, насколько позволят больные колени. Но главное дышать, давиться, захлёбываться воздухом, пока не станет дурно.

— В-вот сюдой будет ближе всего…

Оцепеневший Дуглас повёл дрожащим пальцем целой руки по карте. Задевая изображение кожей, подушечки мягко колол электрический ток. Путь вёл из города, обходил стороной поля и лежал через покрытую деревьями гору. Сойдя к её основанию, палец указал на крайний маркер.

— Т-тут, правда, есть целая объездная дорога. Ведёт до самого старого космодрома, что рядом с вашими метками. Но она делает крюк, огибает подъёмы. Так что путь будет просто длиннее, хоть и ровнее. Да и света на ней давно нет, демонтировали.

Дуглас бегло глянул на гостя и опустил глаза к карте.

— На машине бы вышло часа полтора или два, но пешком потратишь больше суток. А если отправиться лесом, можно легко пройти напрямик и не угробить тьму времени.

Клэр внимательно слушал, рассматривал карту и, по каждому пункту маршрута, кивал.

Прикинув свои мысли, ответил:

— Космодром, значит? Всё ясно.

Клэр клацнул книжечкой и синяя картинка схлопнулась в воздухе. В носу застыл запах нагретой подсветкою пыли.

— Спасибо! Всё выглядит достаточно просто! Но, тем не менее, возвращаясь к ночлегу: остановлюсь я только на ночь.

Бармен отрешённо слушал. Мыслям мешали маркеры, что не покидали его головы.

Они помечали места рядом с соседними фермами и удалёнными от города небольшими жилищами. Многих из них за последние месяцы коснулось всякое неладное. Как говорят мягко — «происшествия».

Задранный скот, повреждённая техника и вытоптанные поля. Даже пара мёртвых людей. И ни одного живого свидетеля, по крайней мере, известного. Очевидно, что живущие во тьме твари, в этой местности стали либо сверхагрессивны, либо чересчур многочисленны.

Такие случаи на памяти Дугласа происходили и раньше, как везде и всегда на этой планете. Но чтобы так повально и вопреки всем световым заграждениям — наверное, впервые. Видать, попалась очень дикая и голодная стая Теней.

Странно, что этим занят один человек. Разведчик?

Все внутренние рассуждения Дугласа сходились на его госте. Тот непринуждённо сидел, слушал музыку и качал ногой под завывавшую со сцены мелодию. Ничто не выдавало природы хладнокровного охотника, которую за ним смог заметить бармен.

Будто чуя вслух эти мысли, Клэренс снова стрельнул взглядом по Дугласу, но уже не тем леденящим, что выбивал из-под ног почву. Скорее осторожным. Глаза гостя скользнули обратно, и его вниманием вновь завладела музыка.

Но покой оставил бармена окончательно.

По его спине стекал пот, сознание молило о глотке свежего воздуха, призывало хотя бы хилый сквозняк…

Гитарист отыграл последние аккорды. Клэр наградил их одинокими аплодисментами и получил в ответ довольный, еле различимый за хрипотой возглас. Вокалист, собрав в себе все оставшиеся силы и поддаваясь последним порывам, принялся подвывать под новый мотив.

Дуглас поёжился под очередным взглядом гостя. Будто нутро вскрыл и смотрит. Ищет изъян.

Ловя разлаженный импульс из мозга, протез назойливо заскрипел механизмом.

— Ха-ха! Добрый вечер, юноша! — из-под стойки скользнула костлявая рука и неожиданно крепко сжала запястье у гостя.

Клэр дрогнул. Кто бы мог подумать, что его можно застать врасплох?

Дыхание Дугласа перехватило. В ушах барабаном била кровь.

— Да, бабушка? — осмотрел Клэр хозяйку руки, скрыв удивление в улыбке.

Та выросла словно из-под земли и еле возвышалась головой над барной стойкой. Старая зелёная кофта, местами дырявые джинсы. Дырявые не для моды, а скорее от солидного возраста. Редкие волосы собраны в седой узелок на макушке. Пара выпадающих прядей свисали по бокам широкого, загорелого лба.

— Юноша, извините, что вторглась в вашу беседу! Но я тут нечаянно ухо пригрела. Услышала, что вы искали ночлег? — она расплылась в милой, беззубой улыбке, рассекающей бронзу кожи десятком морщин.

— Спасибо, бабуль, но я уже, кажется, договорился…

— Договорился?! Ха! — старушка сдвинула серые брови. — Молодой человек, не допускайте глупых ошибок, — она потянулась к его уху и громко зашептала: — На что вам этот клоповник? Засаленные простыни, стылые постели, шум от соседей? Уж я-то знаю, как в вашем возрасте важен правильный отдых! Хе-хе! Тут вам этого не светит, поверьте знающей женщине!

Дуглас не понимал, что происходит и, понемногу приходя в себя, принялся хлопать глазами и беззвучно дёргать губами. Только он собрался с мыслью, захотел возразить, как бабка со злобой на него шикнула, словно старая кошка.

— А что с ценой? — подал голос Клэренс.

— Не бойся, юноша, не обижу. Я женщина пожилая, бывает, нуждаюсь в помощи. Окажешь мне одну услугу по хозяйству — я тебя ещё и завтраком угощу! А подушки знаешь какие у меня? Ооо! Уснёшь как на облаке! Ха-ха!

Она и дальше настойчиво тарахтела и почти по-матерински причитала. Но под конец, немилостиво стрельнув глазами в бармена, набрала больше воздуха в старую грудь и, перекрывая громкую музыку, разразилась злобной тирадой:

— А на этого ты не смотри! Какой это хозяин?! Разбойник, с виски по полсотни кредитов! Три шкуры сдерут, поселят в дырявом сарае, обворуют, наутро оболгут, а ещё и в долгу будешь! Ха! А ты ведь человек хороший, хоть и не здешний, я-то вижу! Кто же тебя тут убережёт от произвола?!

При всей дикости заявлений Дуглас не осмелился вставить ни слова поперёк этой речи.

Клэр растерянно глянул в его сторону, но, не встретив других аргументов, только пожал плечами. Он слез со стула, выудил из кармана пару пластиковых кредитов и положил их перед барменом.

— Спасибо, — добавил он с лёгким кивком.

Сумки со скрипом взлезли на плечи. Взгляд с вопросом посмотрел на старушку. Та резко переменилась в лице, озарилась улыбкой, глаза превратились в водянистые щёлочки, и она озорно прожурчала:

— Вот это верное решение, молодой человек! Хе-хе… Только, одну секундочку…

Она крутанулась на месте и достаточно прытко засеменила к тускло освещённому столику неподалёку от сцены. Схватила с него единственную полную из дюжины стопок и залпом осушила.

Вновь собранный в дорогу Клэренс удивлённо поднял брови и захотел было задать бармену вопрос или даже два. Но подскочившая бабуля подхватила его под руку с какой-то несвойственной своему возрасту хваткой и спешно повлекла за собой. Семеня к выходу, старушка обернулась к бармену и хитро подмигнула.

Когда хлопнули закрытые двери, он обмяк, будто из него спустили весь воздух. В голове промелькнуло: «Значит, пронесло?»

Глава вторая: Услуги по хозяйству

Встретив при экспансии богатой ресурсами Копии сопротивление от местной фауны и не преуспев в борьбе с ней привычными человечеству средствами, решение было найдено в оберегавших первых поселенцев кристаллах дезона, которые сдерживали Теней выделяемым ультрафиолетом.

Разобравшись, как обработать минерал, колонисты смогли продвигаться по планете, используя полученные из него патроны.

Скоро парочка таких пригодится и Клэру.

Пометка от автора.

Уже было пригретого в стенах бара Клэренса обдало сырым холодом осени, самой её середины. Воздух наполняло запахом опавшей листвы.

Бабулька отпустила руку спутника и, не сбавляя хода, резво засеменила вдоль двора.

— Ты идёшь там? Тащишься как черепаха! А время-то, оно не ждёт! Хе-хе.

Бабка прямо клокотала. Чудно, откуда в пожилом человеке так много сил?

— Так а куда мы направляемся? — уточнил Клэренс ей вслед и прибавил шагу.

— Как куда? Ко мне, на ферму, — бабулька задорно захохотала, вкладывая всё больше пищи для размышлений в голову Клэра. — Да ты не переживай, это не так далеко, да и грузовичок мой ещё на ходу. Ха-ха!

— Грузовичок? Вы водите машину?

— Нет, сегодня уже поведёшь ты. Хе-хе… Старовата я стала, глаз не тот. Да и бахнула лишнего… — она облизнула сухие губы. — Не хочу светиться за рулём в таком виде. Хватило. Хе-хе!

Они остановились по бокам криво припаркованного пикапа. Жёлтый, с ржавыми подтёками; под лучом уличного фонаря, сквозь пятна и трещины округлого кузова, выглядывал синий цвет. Подсказывал глазу свой старый покрас.

— Да ты не переживай, дорогу я покажу! Держи ключи.

Из-за капота что-то взлетело, звякнуло в воздухе и было ловко поймано Клэром. Тяжёлая связка ключей с крупным золочённым брелоком. Пока он его перебирал, бабка исчезла за машиной и хлопнула дверью.

Клэренс подошёл к водительскому месту и потянул на себя скрипучую ручку. Дверь открылась с неуверенным скрежетом, представляя взгляду подранное сиденье из замши. Заправляя узловатым пальцем торчащий поролон, бабка суетливо ёрзала, устраиваясь на пассажирском месте. Каждое её движение кричало, как ей тяжело сидеть в ожидании.

Кинув за спинку багаж, Клэр сел за руль и вставил ключи в замок зажигания. Пол-оборота под капотом — и двигатель приветливо затарахтел. Яркие фары лизнули длинный ряд машин.

— Значит так, тут поворот направо и двигаем до главной улицы. Дальше налево и за город, моя ферма будет за вторым съездом, — бабулька вкрадчиво глянула на своего водителя и улыбнулась. — Ничего ведь сложного, юноша? А? Хе-хе…

— Даже легче, чем я мог подумать. — Клэр вспомнил свой долгий поход по узким дворам.

— Ха-ха! То-то же, всегда полезно быть рука об руку с опытной женщиной, — она хитро ему подмигнула и сразу же залилась смехом.

Ответив неловкой улыбкой, Клэр отпустил ручник и тронулся.

Следуя указаниям, после первого поворота в левом окне он увидел какой-то парк. Его редкие осины и сосны свободно росли над коротким газоном. Под тонким слоем золотистой листвы чернела крупная брусчатка дорожки. Старые фонари освещали небольшие скамейки и обозначали жёлтым конусом странную статую в глубине парка.

Потратив не больше минуты, Клэренс выехал к главной улице и, держась инструкций пассажирки, повернул налево. Здесь можно было поддать газу.

С тех пор как из виду исчезли силуэты таверны, бабка не произнесла ни единого слова. Она сидела и смотрела в раскрытое окно, давая ветру развевать свои седые прядки. Морщины застыли, глаза как стекляшки — отражают скользящие мимо огоньки.

Клэренс искоса поглядывал на неё, ожидая, не заведёт ли она очередной разговор?

Молча, они быстро проехали высокие стены старого завода, промчались мимо частных дворов, оставили позади пост лесничества и пожарную станцию, пока не добрались до границы города, с её тоннелем из света.

Сбавив ход, ослеплённый и двигаясь на ощупь колёс, Клэр аккуратно преодолел десятиметровый отрезок. Машину качнуло, внизу ухнула пара лежачих полицейских. Из слепящего огня выглянула лента чёрной дороги.

Глаза Клэренса блеснули синевой, резанули горизонт и замерли, так и не закончив движения. В висок впёрся пристальный взгляд…

— Да ладно тебе, — раздалось сбоку. — Вижу я, кто ты такой.

Свет в салоне слабел, освещённая стена удалялась. Глаза горели голубоватым всё чётче.

Клэр повернул голову. Бабка закинула локоть в окно и устремила в него строгий, хоть и малость озорной взгляд.

— Игрушки твои дорогие заметила. Видела, как ты на Дугласа уставился. Как глаза стекленеют. Подумал, что унюхал чего? Да? Ха-ха! Показалось тебе! Но вашего подозрительного брата, охотника, за милю видать!

— Так что с ним?

Бабка застыла. Клэренс повернулся к дороге и поддал газу. Тьма вокруг пикапа густела. За вопросом растянулась пауза. В её тишине гас лязг стёкол, свист ветра и шелест подспущенных колёс об асфальт.

Не придавая ситуации значения, Клэр смотрел прямо, изучал ночь. Та приятно молчала в ответ.

— Что с его рукой?

— Авария, — осторожно говорила старушка. — Мальчик работал на ликвидации стеклозавода, обвалилось что-то в цеху, восстановить кисть не смогли…

— А выглядит аккуратно, как ампутация, — спокойно перебил её Клэренс. — Выше протеза никаких повреждений, кисть удалили ровным срезом, будто избавлялись от какой-то заразы…

Бабка вздохнула, решила вмешаться и спорить, но Клэр не слушал.

— …Видимо, кусок Тени. Тот поразил парня, и повезло, что он выбрал конечность, а не что-то из внутренностей. Но это было не нападение. Наверное, всплыло что-то наследственное.

Старушка терялась, снова собралась возразить, но слов не нашлось

— Не переживай, — ответил её мыслям Клэренс, — я не по его душу.

Машина плавно плелась по прямой, рассекая непроглядную тьму тускловатым треугольником света от фар. Они проехали первый поворот направо, тот зиял пробелом между стенками леса и тонул светлой полоской разметки в чернеющей мгле.

Пожилая женщина что-то укладывала в голове, открывала и закрывала рот, потерянно хлопала глазами. На то, чтобы как-то собраться с мыслями и вернуть лицу умный вид, ушло пару минут.

— Удивительно, но всё равно не объясняет, что теневой охотник забыл на этом отшибе? Обычно вас ведь не дозовёшься, привезут больше фонарей и прожекторов, и до свидания! Ха!

Немного подумав, она добавила:

— Сам на себя работаешь? Я о таком не слыхала… Но, думаю, твоё племя и мальчишкой с отпечатками тьмы не побрезговало бы. С каких пор вы видите разницу между угрозой и её риском?

Бабка придвинулась ближе и вперила в него серьёзный, но полный недопонимания взгляд.

Напрягая зрение и обострив свои чувства, Клэр прислушивался к лесу. Чем дальше от города, тем выше шансы на встречу Тени.

Щёлкнул тумблер от фар, потух свет.

Старушка осторожно оглядывалась, но его глазам стало легче. Цвета картинки сравнялись и сделали дорогу различимой на много сотен метров вперёд. Уголки лёгкой улыбки потянулись кверху.

— Этому «мальчишке» уже за тридцать или около того? — Клэр коротко бросил на старушку взгляд пронизывающих глаз. — Я не занимаюсь отловом жертв. Тем более что они, в большинстве, просто люди. Никто не должен нести ответа за то, на что не мог повлиять. Или за то, на что не мог не повлиять…

Старушка не видела, что Клэренс сделал в темноте салона. Был слышен только треск ладони по жёстким от щетины щекам.

— Если до такого возраста ничего не проявилось, значит и переживать нечего. Ампутация — это, конечно, метода кустарная, но весьма эффективная. Этого не отнять. Видать, его прабабка загуляла с кем-то из Теней, которых считают разумными. Перевёртышем например. Вероятно и прадед мог с суккубом блудить, но скорее первое. В другом случае ребёнок вряд ли жил бы с людьми. Ещё есть паразиты. Но эти могут долго скрываться и затем проявляться сразу в мозгу, отрезанной рукой тут уже не отделаешься…

— Поворот! — резко заревела бабулька.

Клэр круто завалил машину направо. Сумки кувыркнулись и влетели в заднюю дверь. Метал груза в прицепе гремел как гроза. Пассажирка рывком врезалась куда-то в колени и опасно вписалась локтем рядом с пахом.

— Эхехехе!.. Чуть не убил! Но извиняюсь, зазевалась. Такие интересные вещи рассказываешь! — бабка, кряхтя, ползла назад на соседнее сиденье. — Но что же это с тобой получается, филантроп? Инетересные новости. Хе-хе. Обычно же пришёл, стрельнул — исчез. У вас же так принято?

Тихим ходом, они петляли по разбитой грунтовой дороге, пролегающей между деревьев. Невдалеке виднелось поле и яркое зарево света на ним. Видать, защищающий ферму забор.

— Наверное, если опустить устав, так и есть, — Клэренс вернулся вниманием в салон. — Но я таким больше не занимаюсь.

Колесо нырнуло в ямку, бабка охнула.

— Вот если бы этот бармен представлял угрозу, — продолжил охотник, — я слышал бы на его счёт какие-то опасения, или, что значительно глупее с его стороны, он напал бы на меня — я бы его устранил. Но на деле выходит, что он лишь очередная жертва ситуации. Думаю одинокая и сильно испуганная по жизни. Но всё ещё человек. Пускай и в распоряжении скверного случая.

Он взял короткую паузу.

— Либо, похоти своего прородителя

— Ха-ха-ха! Это верно! Все мы жертвы в какой-то мере, юноша. Кто-то по своей вине или глупости, кто-то по воле того самого рокового случая.

Выезд из пролеска с обеих сторон подпирали поля кукурузы, и прокатанной дорогой выводил путь к закрытым светом воротам. Преодолев эту преграду, они оказались внутри просторного дворика.

В ангаре слева от въезда стояли два стареньких, но уже с автоматом комбайна для работы на поле. В центре участка стояла ухоженная жилая постройка в два этажа. Крыша в красной черепице, слева подпирает открытый гараж. Каменные тропинки вели сквозь газон, к старым сарайчикам в правой части пространства внутри.

Один из них, самый крупный, был обмотан в несколько оборотов ярко горящей гирляндой.

Ещё на подъезде к ферме Клэр уловил, как что-то подступает к сознанию. Картинка рябит, свет тускнеет. Теперь же, заметив постройку, он понял, откуда всем этим тянуло.

— Паркуй машину внутри, юноша.

Плавно заехав в гараж, он заглушил движок.

Между стен, без света снаружи и фар, в темноте салона, его глаза ещё ярче блеснули голубым холодом. Бабку передёрнуло от чего-то словно влезшего за воротник. Клэр передал ей ключи и вышел. Медленно повертел головой, осмотрел помещение. Обведя взглядом каждый угол, полку и стол, он ни разу не моргнул.

— Правду говорят, что страшнее Теней — только охотники на них. Хе-хе…

Клэренс опомнился и нырнул обратно в машину. Захватив свои сумки, он двинулся со старушкой к механической двери, которая принялась закрываться тут же, как он переступил её порог. Двор владений освещало россыпью искусственных источников света. В их лучах глаза Клэренса немного поблёкли и вернули привычный синий оттенок.

Старушка подобралась к нему и стала сбоку.

— Но мне кажется, ты-то не такой крутой, как хочешь казаться, хе-хе. Ну, пошли…

Клэр не тронулся с места.

Он выпустил сумки и стал истуканом с той самой секунды, как ступил на участок. Ощущение было как от тех глаз в лесу, только в десяток раз гуще. Благо не такое резкое. Понемногу отмирая, он принялся перебирать пальцами в воздухе, словно хотел что-то ухватить. Что-то неосязаемое.

— Можешь погасить весь свет, кроме той гирлянды? — не отводя взгляда, Клэр указал пальцем на замотанный сарай.

Ничего не уточняя, оставив входную дверь качаться открытой, бабка кинулась в дом и скрылась в темноте помещений.

Вокруг раздались щелчки.

Один за другим гасли прожектора ограждения, фонари на фасадах и украшавшие газон шесты с лампочками. Осталась гореть только конструкция из гирлянды, запитанная с какого-то удлинителя, что белым проводом заполз в окно дома.

Спустя минуту старушка прибежала назад. Тяжело дыша и хватаясь за бок, она нашла Клэренса недвижимым, ровно на том же месте, где и оставила его мгновенья назад.

Воздух казался разреженным, как перед сильной грозой. Голову немного вело. В пространстве между ним и сараем плавали волны вибраций; пролезая куда-то под кожу, они подымали волосы дыбом.

Клэр сделал первые движения в направлении источника искажений.

Каждый шаг отдавал в пульсирующие на висках вены.

В животе раскрылась пустота недельного голода.

Рот наполнило кровавым вкусом железа…

— Что ты там держишь? — голос Клэренса сбился, хрипнул, но тут же вернул былой строгий тон. — Как оно там оказалось?

— Хе-хе, ну уж точно не кур, юноша… Гроза была, молния ударила в ограждение и, видать, какая-то тварь пробралась сквозь брешь.

Не поворачиваясь спиной к сараю, Клэренс отступил к своим вещам и сел на корточки рядом. Перебирая недра внушительной сумки, он пару раз поднял взгляд и стрельнул линзами глаз на замотанные проводом двери.

Старушка, следя за его движениями, продолжала:

— Пару дней думала, что обошлось… Но на третье утро начала находить задранных на дворе кур, индюков, даже кота моего загрызло… Повезло, что остальной свет ночью горит, и оно до меня не добралось.

Глянув в сторону, она что-то то ли шепнула, то ли сплюнула. Может, молилась или ругнулась.

— А затем, другим днём, — продолжила бабка. — услышала я шорох в сарайчике. Замолкло, а потом загремело и рухнуло. Струхнула я знатно, душа в пятки ушла. Свезло, я быстро смекнула, что к чему, и вытащила эту гирлянду с чердака да обмотала доверху. Хе-хе… Дохнуть зверьё перестало, но порой, я все ещё слышу, как оно там стучит и скребёт.

— Это такие нынче услуги по хозяйству? — Клэр укрыл волнение улыбкой и про себя подумал:

«А ведь уже мог спокойно лежать в кровати и терпеть ужасы музыкального мира.»

— Давно оно заперто? Есть там что-то, чем оно могло питаться? Животные или птицы, тушёнка, мясо засоленное?

— Да вот недели две как эта зверюга закрыта. И ничего съестного там нету. Старый сарай как есть: грабли, лопаты да корзины бесхозные. Барахло, что перестало влазить в чулан. Но там такой грохот порой подымался, что боюсь, как бы одни обломки от моего добра не остались.

Клэренс выкладывал вокруг сумки необходимые вещи. Не без сопротивления и цепляясь за нутро багажа, наружу выглянул крюк. Стальной, на подобии мясницкого, только с крупным карабином на конце вместо ручки.

Погремев слегка рукой по дну и углам, Клэр выгреб жменю странных патронов. В тёмной траве ярко переливались их бирюзовые пули.

Ладонь замерла внутри сумки, щёлкнула металлом застёжка, и из недр выглянул револьвер. Увесистый сорок четвёртый калибр. Гладкий корпус блёкло отражал огоньки от гирлянды.

Клэр откинул барабан и высыпал в ладонь шестёрку свинцовых патронов. Перебрав их в руке, три он зарядил обратно и три бросил на дно кармана плаща. Подобрав три бирюзовых, он зарядил их следом. Оставшиеся опустились в соседний карман.

Старушка внимательно наблюдала за движением патронов между руками и карманами и озадачено скребла подбородок.

Нечто в недрах сарая пришло в себя. Тёмные мышцы как тени переливались за деревянными стенами, их трещины сочились чёрным. Что-то невидимое обычному глазу разрасталось и крепло, заполняя собою пространство, скованное лишь тонким шнурком огоньков.

— Без пищи они могут обходиться неделями, — думал вслух Клэр, — что значит — этот будет очень злобен от голода, но ещё полон сил.

Встав в револьверную раму, барабан мягко щёлкнул. Потянув за рифлёные грани, Клэр повернул его так, чтобы сразу выстрелил третий свинцовый патрон.

— Бабуля, притащи цепь потолще, с палец. Метра на полтора и как можно скорее.

Не оборачиваясь, та побежала в ангар, к комбайнам. Выбиваясь из сил и устало кряхтя, хромая, бабка вбежала внутрь. Над головой лязгнул автомат реле выключателя и залил помещение мутным светом. Качаясь, закопчённый светильник двигал по полу сутулые тени.

Ухватившись за стол с инструментами, бабка дала себе пару секунд передышки. Подняв взгляд, старушка двинулась к одному из столбов, на котором висела старая и побитая ржавчиной цепь. На конце, чёрным кольцом крепился старый, весь в сухих трещинах ошейник.

Только её руки сомкнулись на увесистых звеньях, как за спиной грянул выстрел.

Она бросилась к выходу. Вокруг сарая спиралью стелились огни от гирлянды. Дверь распахнута. Чёрный зёв в стене смотрит с голодом.

Собирая свои последние силы, старушка поспешно кинулась через двор.

Но старые ноги стали непослушны и ныли. Сердце было на грани того, чтобы либо прорваться сквозь рёбра, либо остановиться за очередным шумным ударом. Лёгкие жгло огнём, им не хватало места в груди.

Сразу она перестала слышать собственное дыхание. Тишина окутала слух, всё дальше отрывая её от реальности.

Потом ноги забыли, как надо ступать. Запутавшись в них, она упала.

Ладони онемели и впились в землю.

Нет ни спазма у мышц.

Ни росы на траве.

Ни земли, лезшей лентами между сжатыми пальцами.

Лунный свет тускнел.

Грани зданий терялись в густевших тенях.

Лежащая неподалёку гирлянда превращалась в тонкую ниточку бледных цветов. Затем растворилась совсем.

Осталась только немая чернота.

Грохнул новый выстрел

Разрезая тишину, он потряс что-то внутри.

Тьму разорвало бирюзовой вспышкой.

До слуха докатился оглушающий вопль. Не человека, не зверя, не чего-то живого. Напряжённо треща и гудя, он перетёк в низкий, полный агонии вой.

Лёгкие старушки жадно схватили воздух, вдыхая словно впервые.

Сжав лёгкие, её ощущения волной хлынули в тело: ноги свело, мокрые ладони обдало холодом ночи, лоб кололи липкие волосы.

Третий выстрел.

Слепящий всполох синего пламени.

Тварь завопила и изнутри раздался треск сломанных досок. По стене пошла трещина. Прорубая себе путь через периметр сарая, выгибая доски наружу и разметая в стороны гвозди и щепки, — она рывком сменила курс и рванула к крыше. Лопнул старый лист шифера. Кажется, кто-то глухо ругнулся.

Четвёртый выстрел.

Новая вспышка бирюзового зарева ударила сквозь свежепробитую брешь.

Внутри что-то падало под сухие звуки трещащего дерева, тяжёлым грузом рухнуло на пол и запело тоскливым воем. Он угасал где-то под кожей и рёбрами, лез к сердцу и давил на него, выжимая на веки горькие слёзы.

Бабка подобрала ноги, подняла упавшую цепь и, неуверенно встав, осторожно двинулась к месту стычки. Вопль стих, из строения доносились лишь слабые всхлипы и низкое рычание.