электронная
180
печатная A5
393
16+
Черт Иванович

Бесплатный фрагмент - Черт Иванович

Объем:
170 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-9407-2
электронная
от 180
печатная A5
от 393

Слова благодарности

Приношу огромную благодарность моим читателям. Благодарю за ваши отзывы, поддержку и Любовь! А также огромную благодарность приношу своим близким и родным! И хочу поблагодарить коллектив Ridero за возможность издавать свои книги для вас!

Слово от автора

В этой книге собраны рассказы, изданные ранее, а также новое произведение «Черт Иванович». Это история о том, как рождается страх, как живет и поглощает нас. И как с ним бороться.

Каждое собранное здесь произведение наделено своим шармом, своим колоритом. Здесь каждый найдет что-то для себя! Приятного прочтения. С уважением Серёгин Вячеслав Викторович!

Черт Иванович

Эта история правдива, как палящее солнце на небесах.

Наша группа яслей солнечным майским днем вышла на прогулку. Кто-то бегал вокруг крытого зеленого павильона, кто-то из мальчишек играл в машинки, кто-то из девочек играл в дочки-матери, кто-то рылся в песочницы. Кто-то, увидев чужую игрушку на земле подбежал и без спросу начал играть ее. А хозяин, увидев это непотребство, естественно начал протестовать, отсюда крик, гам, ссоры и свары. За всем этим наблюдала высокая средних лет воспитательница.

— Так Саша отдай игрушку Андрею, эта не твоя игрушка! — обратилась женщина к ребенку.

— Но я хочу поиграть? — протестовал ребенок в ответ.

— Отдай ему его машинку, не трогай чужое, — стояла на своем женщина, — Андрей или ты ему дай ее поиграть, ты же все равно с ней уже не играешь.

— Людмила Александровна он же взял без спросу, попросил бы я ему дал игрушку, мне что жалко? Нет, конечно! Просто он берет вещи у всех без спросу и ломает их, — протестовал ребенок против несправедливости.

— Ну и ладно, забирай ее, жадина-говядина, соленый огурец, по полу катается никто его не ест, — и ребенок с обидой толкнул другого мальчика в плечо и побежал в сторону деток. Андрей недолго думая толкнул его в спину в ответ. Завязалась потасовка, но опытная воспитательница разняла быстро дебоширов.

— А ну-ка ребята помирились? — строго наказала воспитательница.

— Прости меня что, я взял твою игрушку без разрешения! — начал первый Саша.

— И ты прости, что я тебе не дал ее поиграть! — в ответ, искренне простивши своего друга, сказал мальчик.

— Мирись, мирись и больше не дерись, а если будешь драться я буду кусаться. А кусаться не причем, буду бить кирпичом. А кирпич ломается настоящая дружба начинается! — держась, за мизинчики проговорили быстро наши друзья, и весело разбежались кто куда.

— Ой, тут божья коровка! — с радостью объявила Аня. И к ней же сразу подбежало несколько детей. И начали рассматривать букашку.

— О, у нее две точечки, ей два годика! — знающи, заявила Вика, смотря как по ладони подруги ползает живое создание. — Пусть летит к своим деткам.

— Да, а что нужно делать? — спросил кто-то и детворы.

— Нужно сказать волшебные слова всем вместе, — вдруг сказала наша воспитательница, подошедшая поближе, и наблюдавшая за нами издали.

— А какие? — все хором мы в ответ запели.

— Божья коровка, — начала говорить знающая слова Вика, а мы все начали хором повторять за ней, — лети на небо, там твои детки кушают конфетки, всем им по одной, а тебе не одной.

— И что дальше? — поинтересовалась Аня.

— Так нужно повторять несколько раз пока не улетит, — ответил кто-то из-за спины.

— Божья коровка лети на небо, там твои детки кушают конфетки, всем им по одной, а тебе не одной, — все вместе мы снова повторили и какая же была наша всеобщая радость, когда букашка расправила крылья и улетела. Восторг и ликования на довольных лицах детей был искренен.

Кто-то из детей пошел обсуждать увиденное только что чудо. Другие же побежали дальше играть в свои игрушки.

Ко мне подбежал Максим и предложил.

— Слава, я нашел лазейку в заборе, полезли через нее на улицу.

— Покажи! — в ответ я сказал ему, до этого мы перелазили через забор на другую сторону, что очень сильно сердило наших воспитательниц. А тут такая лазейка, грех же не воспользоваться.

— Смотри, тут нет прутика одного, можно свободно пролезть наружу на ту сторону, — и он свободно перелез за забор. — Это мне Сашка показал, — гордо заявил Максим.

Не прошло и минуты, как и я, последовал примеру, друга. И вот мы уже бегаем по аллеи за забором. Вдруг откуда не возьмись, мы услышали громкий вопль и крик. Это в конце аллеи показался мрачный силуэт. Воспитательница, увидев нас за оградой, побледнела в лице.

— Мальчики, а ну быстро давайте сюда, — закричала громко она.

Но нас привлек шум в конце и неизвестный, ведущий себя очень странно…

— Мальчики давайте быстрее, а то идет Черт Иванович, он вас сейчас собой заберет! — стояла на своем женщина.

На минуты, мы оцепенели и застыли на месте, не в состоянии двинутся. Ноги начали трястись, руки потели, а зубы стучали друг об дружку. К нам приближался монстр. Это был высокого роста человек в порванной рубашке. Рук у него не было, место руки два торчащих пальца доходившие до локтя. Он что-то невнятное кричал и ходил из стороны в сторону. Волосы были седые, а прическа как у Эйнштейна. Точно как у черта. Борода была седая и длинная. Увиденное, нас ввергло в шок.

— Боже, мальчики давайте скорее обратно, а то он вас точно заберет и унесет в пещеру, — кричала обеспокоенная женщина.

— Славик, скорее побежали, — одернул меня за руку Максим.

В пару мгновений мы уже оказались возле нашей воспитательницы, обняв ее крепко, в надежде на защиту, и за нами также последовали и другие дети.

Черт Иванович подошел поближе и резко развернулся и начал, что-то горлопанить не человеческим голосом в нашу сторону. Мы все дружно прижались к взрослой женщине и начали плакать и держаться друг за друга. Она попыталась нас успокоить, но чем сильнее нас замиряла, тем сильнее мы плакали. И воспитательница нас взяла и отвела в нашу группу, где мы успокоились и продолжили играть.

Но с этих пор мы до жути боялись Черта Ивановича. И если где-то он далеко шел или слышали, что он кричит. Начинали бежать сломя голову в безопасное место или к тем, кто мог нас защитить. Всех деток объединил один общий страх перед Чертом Ивановичем. С годами мы росли и становились старше, больше начали понимать. Но страх у нас остался. Наблюдая за старшими детьми, мы заметили, что они не так боятся этого злодея. Мы инстинктивно копировали их поведение. И уже к семи годам мы начали так же в кругу других таких же равных, как и я. Стали кричать ему в ответ в дали, и нам становилось проще, мы перестали бояться. Мы поняли, что вместе сильнее. И теперь старались ходить по несколько человек вместе. Если знали, что Черт Иванович вышел на охоту. Потом мы поняли что, он орет как ненормальный когда пьяный, а так он спокойный адекватный человек. Так с каждым разом мы обретали силы в себе.

И вот нам уже по восемь лет, я с другом отправился в торговый дом, знаете те большие, серые такие еще советской постройки. Обычно они назывались, Океан или Олимп, у нас так точно, а у вас не знаю.

— Слава пошли, купим, петушков. Мама мне дала денег, — предложил друг, имея виду леденец на палочке виде петушка. Они в то время были нам лишь и доступны, и все дети их бегали, покупали.

— Пошли, а где Женя? — с интересом поинтересовался я за нашего общего друга.

— Да, наверное, для брата скупает лотерейки. Думает, что что-то выиграет, — ответил Саня.

— Зайдем, посмотрим! — я обратился к другу.

— Да почему бы нет, заодно и леденцов купим, — весело сказал он.

Через несколько минут мы уже добежали до торгового дома. Саня купил леденец себе и мне. Мы решили подняться наверх, где продают лотерейные билеты посмотреть там ли наш закадычный друг. И вот поднявшись на ступеньки, вдруг из неоткуда не возьмись, появился в своей гнетущей манере Черт Иванович.

Мы стоим зажатые в углу между этажами, оторопевшие, он прет на нас как немой, орет свое. В нас тут же проснулся детский страх. О какой же ужас сейчас настал. Никто из нас не мог ни пошевелиться, не выдавить из себя ни слова. Полный паралич и дикая паника. «Что делать? Бежать? Куда? Ах, не послушное ты тело!» И чем ближе он приближался, тем сильнее становился страх. Он орет еще сильнее и вот он уже вплотную с нами. «О Боже, нет! Все нам сейчас конец! Куда же деться?» Мы еще сильнее ужались в стену. И вот мои глаза встречаются с его глазами. И что же я в них вижу, просвет. В его глазах блеснул луч просвета, и, осознав что, он нас до жути пугает. Он отошел и сказал.

— Ребята, я вас напугал? простите! — в этих глазах появилось что-то человеческое, живое нам всем близкое и знакомое.

— Да, очень! — переборов себя я выдавил всего лишь два слова, в горле все пересохло от сильного волнения. Но какие это были два слова, победы! Постепенно страх отступил и с этих пор, он перестал быть так страшен.

— Бегите, дети! — сказал Иванович.

И мы Саней побежали быстрее на второй этаж.

— Ну, ты молодец, не побоялся ему ответить, — с восторгом сказал друг. — Ты очень смелый! — констатировал он.

Зайдя на второй этаж и найдя там Женю. Друг бросился рассказывать только что нашу встречу с нашим местным страхом.

— Что ты не побоялся ему сказать? — спросил с недоверием Женя.

— Сразу боялся, а потом страх прошел, осталось какое-то странное чувства свободы! — ответил я.

Теперь весь вечер разговор шел лишь о моем подвиге. Услышав наш диалог в компании друзей, один из старших парней нам рассказал, о том, что Федор Иванович был профессором в крупном институте и что у него даже какие-то премии имеются. И что в один из дней он потерял разом всю семью в автокатастрофе. Другой кричал, что он был в прошлом мент. Но ему никто не верил, он ходил у нас известным брехуном. А у нас нет место врунам. Ведь ложь хуже атомной войны. С брехунами у нас никто водится, до тех пор, пока не начнет говорить правду. А после проверяли, не наврал ли парень.

— Как же руки он потерял? — собрались вокруг старшего весь молодняк.

— Папа говорит, что напился и заснул и отморозил руки, — продолжил просвещать нас подросток.

— Да нет, он напился и пошел под поезд прыгать! — заявил все знающе брехло.

— Слышишь, иди-ка ты отсюда по здоровому, мы тебя не звали к нам! иди вон птицам щебечи! — грозно пригрозили мы этому вруну. Он покрутился и добавил нам в ответ. — Ну, а что мне так говорили.

— Иди, иди отсюда поскорей, — один из парней побежал на него с кулаками. Тот отбежал и крикнул нам. — Ну и ладно!

Так постепенно наш общий страх приобрел человеческое лицо, и даже уважение! А с годами даже и какую-то теплую любовь, и благодарность. Ведь благодаря Федору Ивановичу я познал, что такое страх и победил его. Не так страшен волк, как его рисуют!

31 мая 2019 г.

Кошачьи страсти

«Вчера ещё в глаза глядел,

А нынче — всё косится в сторону!

Вчера еще до птиц сидел, —

Всё жаворонки нынче — вороны!

Я глупая, а ты умен,

Живой, а я остолбенелая.

О, вопль женщин всех времен:

«Мой милый, что тебе я сделала?!»

И слезы ей — вода, и кровь —

Вода, — в крови, в слезах умылася!

Не мать, а мачеха — Любовь:

Не ждите ни суда, ни милости.

Увозят милых корабли,

Уводит их дорога белая…

И стон стоит вдоль всей земли:

«Мой милый, что тебе я сделала?»

Вчера еще — в ногах лежал!

Равнял с Китайскою державою!

Враз обе рученьки разжал, —

Жизнь выпала — копейкой ржавою!

Детоубийцей на суду

Стою — немилая, несмелая.

Я и в аду тебе скажу:

«Мой милый, что тебе я сделала?»

Спрошу я стул, спрошу кровать:

«За что, за что терплю и бедствую?»

«Отцеловал — колесовать:

Другую целовать», — ответствуют.

Жить приучил в самом огне,

Сам бросил — в степь заледенелую!

Вот что ты, милый, сделал мне!

Мой милый, что тебе — я сделала?

Всё ведаю — не прекословь!

Вновь зрячая — уж не любовница!

Где отступается Любовь,

Там подступает Смерть-садовница.

Самo — что дерево трясти! —

В срок яблоко спадает спелое…

— За всё, за всё меня прости,

Мой милый, — что тебе я сделала!»

Марина Цветаева

Именно с этих строчек я хочу начать свой рассказ. Как по мне, они очень точно и красочно описывают то состояние и время, в котором произошла эта история.

Шел 1922 год. Время для страны тяжелое и хоть и было нелегко, страна начала объединятся и потихоньку возрождаться. В таких условиях, кто мог уехать, уехал, но многие остались. Связи со сложившимися обстоятельствами, дома дворян, промышленников и помещиков были взяты для нужд новой власти. В таком из домов в поместье Л. вблизи городка А. произошла эта история, рассказанная одной из жительниц того самого дома своей дорогой задушевнице.

— Милочка моя, барышня молодая уехала ведомо нам куда. В Париж, с женихом. Взяла всю утварь себе в приданное, что смогла унести, драгоценные камни, что были в ларце и поминай, как звали! Осталась барыня одна со своею камеристкой.

Старушка та была знатной дамой, многие ее знали, и многим ее муж, упокой его честную Душу, помог в свое время добрым людям, чем семейство сие в народной молве, благородством и прославилось. А люди помнят добро, вот и настали тяжкие времена для Елизаветы Павловны. Пришли мародеры и давай все грабить, но благо нашелся благодарный муж и отплатил ей по совести. Как она говаривала, одним вечером за чашечкой чая в компании честных людей. Что дом сей останется за ней и ее потомками, но чтоб не возникло вопросов у нового руководства, нужно сделать из него, что-то наподобие пансионата и подселить к ней представителей рабочего класса и новое начальство, так для вида. Таким образом и я попала к этой замечательной даме. Меня-то представили к одному вояке. Чина, я не знаю. А Бог их разберешь кто он, коль все у них не ладно. И не понятно то ли моряк, то ли просто пройдоха какой солдат…

Но муж сей был: высокий, статный, красавец неписанный. Все бабы так и липли к нему, ему только бровью повести. Ах, чего зря Душой кривить я и сама порой на него засматривалась. Ну, красавец, ну удалец! Сукин сын таков, хорош, ничего не скажешь!

Какой анфас! Какие серые глаза! Какой лоб прямой! А нос — это что-то, как у орла! Улыбка одно лишь загляденье! Эй, Богу, с радостью милой ему б была, но это не про нас, такого одной не удержать, ни там Любовью, ни там семьёй не выйдет!

А Катька эта, камеристка, которая… ну ты помнишь, я вначале про нее тебе говорила. При барышни, уж как лет пять была в услужении. Да, чертова дивчина, красою Бог ее одарил сполна! Умна, не по годам! и быстро все схватывала на лету. Ну, рукодельница, ей Богу! поцелована самим Святым Духом! и голос ангельский, как у певчего из оперы какого-нибудь малого театра. По сравнению с нею я гадкий утенок, а от того и злит меня. Ну, все дура, хватит себя корить, была и была…

Да, о чем это я. Вот ладная была, что спереди, что сзади. Куда не глянь, везде идеал. Стан, как у Богини! И влас русо-светлый, а космы доходили прям до пола. Одним лишь словом, Лада! Глаза, как сталь чисты. На личико глянешь, аж сердечко соловьиным пение наполняется и от того струны Души, так любовно звучат, любуясь ею!

Елизавета Павловна обладала тучной фигурой и сама была с народную сажень, нос уточкой, ирис глаз, как у благоухающего можжевельника листья — зелены. Губки как у той крестьянки на портрете Ивана Аргунова. Вид у нее с одной стороны угрюмый, а с другой от нее веяло какой-то аурой благости. Никогда не скажет плохого слово добрым людям!

Так мы и жили под одной крышей. Ой, Божечки! Ну и дура же я, рассказала про обитателей, а дом-то и не описала.

Это был старинное поместье, построенное еще в восемнадцатом веке в классическом стиле классицизма, как поговаривала хозяйка самим Матвеем Казаковым втайне для своего друга Игната Висильева, спасшего его жизнь от лиходеев на одной из дорог ведущую в Москву.

Дом сей был в три этажа. Залы широкие и роскошные, потолки высокие. Все здесь говорило о величии и подчеркивало благородство живущих в нем людей. Парк был сделан по высшему образцу европейских домов. Многие соседи смотрели и любовались прекрасным видом из окон. Откуда открывался вид на парк и лодочную станцию. Где дамы со своими спутниками садились в лодку и о чем-то своем разговаривали, любуясь природой с середины озера и на рядом плавающих диких уток — свиязей, а иногда даже на прилетающих лебедей. Не дом, а рай!

И вот на первом этаже жила прислуга, да о чем же это я, вот дуреха! Сейчас же так не говорят, по новомодному домочадцы! Да здесь жила эта Катька со своею трехцветной, простячкой кошкою Симкой. У нее всегда здесь была чистота и порядок. На втором этаже жила я с моим удальцом красавцем! Позже к нам прибился кот Матроскин. Блошистый, потертый, искусанный, но как ходил, словно это был граф, а не кот. А вот хозяйка жила на третьем этаже. Вела себя с нами учтиво, без хамства, как и полагается русской графине.

И так мы жили, не тужили, как вдруг к благородной даме пожаловала ее осиротевшая племянница. Ну, скажу тебе честно, моя залушка, на фуфыренная глупая девчонка! Знает что красива, а правильно распорядится своею женскою силою не могла. Так тетушка взяла на себя сей промах. Начала ее обучать как вести себя среди добродетельных людей. Собою Анна-Мария привезла аристократических кровей кошку Миланью.

И вот в один из вечеров, я приметила такую вот картину. Как начали разыгрываться кошачьи страсти. Да кто же мог бы подумать, что кошки тоже могут Любить?!

Наша Симка красавица из красавиц влюбилась в безродного пройдоху, в этого хитреца в приблудившегося бездомного кота.

— Милый, я тебе мышку принесла! — мурлыча, подсовывала она мышку.

— Да, зачем мне твоя мышь, не люблю я их, ты слышишь, не люблю! — грозно рычал он ей в ответ. — Ты посмотри, какая краля, правда глупа, как пробка, но за то аристократка, не то, что ты нищенской породы, — хвать мышку ему принесенную и потащил к Миланье в услуженье, только что вошедшую в дверь кухни.

Подойдя поближе и показывая всем своим видом, что желает ей сделать подарок, сей благородный кот поднес аристократке подношенье.

— Это-с вам-с! — игриво замурчал Матроскин. — Как спалось вам-с? — начал он. Она подняла лапу давая знак, остановится и не продолжать свое пустозвонство.

— Это очень учтиво с вашей стороны, господин Матроскин, — подойдя к мышке, обнюхала ее и только хотела съесть, как тут увидела у стола Симу и, схватив подарок, подбежала к ней со словами. — Сима смотри, мне мышку принесли, давай вместе съедим?

Сима хоть и была простячкой, но достоинства имела тоже.

— Нет, благодарю тебя Миланья, но нет у меня уже желанья, есть! — и в расстроенных чувствах выбежала к своей хозяйке кошка.

На следующий день история повторилась. Бедная кошка уже сон потеряла от Любви. Что она только не делала, все напрасно! Когда не было рядом благородной кошки, то вроде и кот заигрывал с простой нашей девицей. Но вот подлец, все ему подавай на красивом блюдце, завидев издали Миланью, бросал все на свете и бежал к ней.

— Милочка моя, на что ты сердишься на меня? Я же хочу быть тебе подругой, а ты все вертишь нос. Что не так? — однажды в один чудесный день замяукала Миланья.

— Прости меня, ты не виновата. Я влюблена в нашего пройдоху кота… — начала была по Душам мяукать Сима.

— В этого плешивого? — с призрением ответила ей аристократка. — Фу, повсюду таскается за мной! Надоел!

— Да в него, люб он мне, хоть и безродный. Но он все волочится по тебе. От этого меня все больше злит. Ведь всех тех мышей, что ела ты! Я ему принесла, а он тащит их тебе! — с горечью промяукала добродушная кошка.

— Милая моя не нужен он мне. Ах, какой подлец, какой мерзавец! Я ему устрою! Сима милая моя подруга, поверь, не мил он мне вовсе. В нем нет ничего, ни рода, ни благородства. Поверь мне, уж я таких вот поведала, на своем веку! Они ходят китятся и строят Бог знает кого из себя. А сами не имеют ни ничего за Душой, а строят из себя прямо королей! — решительно ответила Миланья.

Сима хотела что-то ответить ей, но тут в комнату вошел наш злодей. Увидев сразу милую трехцветную кошку. Начал он с порога.

— Ну ты видела эту глупышку? — и подойдя поближе к Симе он увидел Миланью и тут же в мордочке поменялся. Там было все и страх, и лукавство, и тщеславие, и…

— Кого это? — поинтересовалась аристократка.

— Хо-зя-й… ку… — заикаясь от неожиданности и подбирая слова начал заливать паршивец. — Хозяйка, оставила на столе мясо, а его спер! Вот глупая, — радостно замяукал он, думая, что ему удалось от мазаться.

— Фу, какой позор, это не делает вам чести господин Матроскин! — брезгливо ответила ему благородная.

— Да, вы не так все поняли, Миланья! — начал юлить он и, преграждая путь ей, в попытке объясниться. Но она уже не слушала его объясненья просто ушла прочь.

— Что это с ней? — в фамильярной форме он обратился к красавице-кошке.

— Пойди, выясни! — и Сима также развернулась и вышла прочь из комнаты.

Прошло еще несколько недель. Как вот в один из пасмурных дней. Наш кот остался один на один с благочестивой кошкой.

— Милая, я вас люблю! — начал он свой разговор прямо в лоб.

— Да, но я вас нет! — резко фыркнула кошка. — У меня есть другой на примете кот!

— Кто он? Я его порву! — зашипел, рыча обезумевший.

— Вы его не знаете, и нечего за мной волочится. Вы мне противны! — уже уставшая от этой ссоры кошка.

— Вы все равно будете моей, я это вам обещаю! — шипя в безумии начал нести, он свой бред.

— Уймись, дурак! Не буду я с тобою, никогда! В тебя Сима очень сильно влюблена. Уже не ест, не пьет, который день! Вся исхудалась, и в мордочке поменялась, уже давно померк былой блеск в ее глазах. Была молодой красавицей, а превратилась в кошку старую! — яростно начала она заступаться за свою подругу.

— Не нужна мне — эта, простячка! — в порыве ярости, вырвалось у него из уст правда.

— Ах так, ну тогда больше, прошу вас впредь, ко мне не подходить! — при этих слов Миланья быстро покинула комнату.

Как только не пытался блохастый мошенник помириться, как не старался, кошка, благородной крови с ним, больше не общалась. Прошло несколько месяцев, прежде чем он бросил свои попытки помириться. Поняв, что ему уже не стать благородным, он перевел свой взгляд на простячку.

— Милая Сима, вот тебе мышка! — и он ей поднес подношение нашей красавице кошке.

— Спасибо, а к чему такая перемена? — спросила она, — не оттого что вас отшила другая?

— Ой, извольте, эти фифы добра не доведут! Нам лучше держатся вместе простым ребятам! — сладко он завел свою речь.

— О, друг мой милый, красиво ты запел, конечно, нынче! А что случилось вдруг, милок? Ты все мяукал, что королевской крови подавайте мне скорей сюда, — дразня его начала подначивать подруга. — Или не по виду, или не по крови, ты мордой, не вышел из себя!

— Что поиздеваться решила надо мной, глумишься, не скрывая своего торжества, — поджав хвост обижено, сказал кот. — Ну, все хорош, давай дружить!

— Так я с тобой дружила, в тебя была влюблена, а ты как та скотина вытер лапы об меня! Прошла я ад, прошла страданья. Но благодарна я тебе, нашла в себе я силы, ты больше мне не мил. В тебе нет чести, ни благородства. Ты всего лишь кот безродный и облезлый. Когда поперли вон тебя з двору, ты сразу переметнулся к другому. Я не хочу с тобой более иметь ничего общего, не мил ты мне, а мерзок! Прошу тебя больше не подходить ко мне! — наконец-то высказалась наша милая Сима, этому неотесанному хаму. И ей сразу на Душе стало легко и свободно. Более ее Душу ничто не отяжеляло. Кот попытался ей что-то ответить, но она уже с достоинством ушла, не слушая его оправдания. Матроскин, поджав хвост, приуныл, но еще надеялся на примирения.

Прошло еще пару месяцев, с котом так не одна из кошек и не заговорила. Он все метался, в попытке примирится с Симой, но она гордо стояла на своем и вот одного дня он не появился дома. Мы все забеспокоились, где же делся кот. Думали, придет, а нет! Кошки тоже вначале переживали, а потом все в доме свыклись. Сима набрала свою былую красоту и еще сильнее сдружилась с Миланьей!

Да и мы с моим удальцом тоже долго не задержались после этой истории с котами. Вояке пришло распоряжение покинуть сей дом и ехать в другой город, а я вместе с ним поехала, уж слишком мил он мне был.

Вот на том и закончу свой рассказ! А кто слушал молодец, сделал вывод и конец!

Посвящено моей тете Татьяне Викторовне Серегиной! Светлой памяти!

30 мая 2019 г.

Сердце матери

Дверь открылась и в нее вошла женщина. На вид лет сорока двух — сорока трех. Среднего роста выше одного метра семидесяти пяти сантиметров. Радужка глаз отдавала скальным оттенком Медведь горы, такой же стойкой и выносливой, как и ее характер. С первого взгляда можно безошибочно прочитать на ее лице, что жизнь ее не жалела и не была к ней так благосклонна, как бы ей этого хотелось. Но именно это сделало ее такой сильной и мудрой женщиной, которая в любую минуту сможет найти в себе силы идти вперед. Такой удел женщины, если рядом нет сильного мужчины, ей самой приходится становиться таковой. Не потому что ей так хочется, а потому что ее жизнь вынуждает стать всесильной, иначе она погибнет. Ее волосы были покрашены в каштановый цвет, но судя по всему, она красилась месяца полтора — два назад, так как корни волос отрасли и виднелся природный темно-русый волос. Но это ей придавало своеобразный шарм и привлекательность, так как ее стрижка под каре ей очень сильно шла. На лице виднелась, напускное спокойствие, и даже улыбка на двух тонюсеньких линиях любящих губ, но в ее Душе бушевала тревога. Не за себя, а за родного ей человека! На ее хрупких плечах был накинут белый халат, а на ногах красовались голубые бахилы.

Войдя в дверь, ей пристал вид удручающей картины. Это было помещение размером три на полтора метра с тремя дверьми, не считая той, что закрылась за женщиной. И одним грузовым лифтом. На первой двери было написано «служебный вход», на второй «туалет», а на третьей «операционная». Помещение, судя по всему его можно смело назвать коридором находилось на втором этаже трехэтажного здания, на котором висела табличка пульмонологическое детское отделение. Само здание было еще советской постройки и вид на лестничном марше такой же. Но вот в самом коридоре, было видно, что хозяева приложили усилия сделать презентабельный вид. Чтоб ожидающие там люди могли расслабиться, и находились в умиротворённом состоянии. Поэтому стены были покрашены в белый цвет, а посредине по всему периметру комнаты, тянулась сантиметров сорока — сорока пяти широкая красная линия. Вначале — это помещение и правда было очень уютным и комфортным, но со временем эта полоса начинает раздражать. Собственно как обычно, люди старались, как лучше, а получилось как всегда. И коридор превращался из умиротворённого места в камеру пыток. Но ужасней всего в этой каторжной тюрьме, была вентиляционная решетка в правом верхнем углу под дверью операционной, соединяющая два помещения воедино, и оттуда отчетливо было слышно каждое слово, словно строители не знали о звукоизоляции и специально оставили громкоговоритель для ожидающих за дверью людей. Быстренько пробежимся по деталям пыточной, чтобы была полная картина у нас, что ждет мужественную женщину впереди. У входной двери по обе стороны стояли по лавочки, чуть подальше в дальнем углу виднелось мягкое кресло, а между креслом и деревянной лавочкой находилось большое пальмовидное комнатное растение. Двери в «служебное помещение» было сделано из чистого дерева, по структуре было похоже на дуб, остальные двери были из МДФ покрашенные в белый цвет.

Дверь лифта открылась, и из нее вышел подросток лет шестнадцати в сопровождении медсестры. Это был школьник ростом метр восемьдесят восемь с соломенными волосами. Истинный ариец. Его движения были неспешными, после принятия успокоительного. Он подошел к маме, сказал пару слов и, улыбнувшись, шагнул за дверь операционной.

Через короткий промежуток времени открылась дверь служебного входа и из нее вышел врач. Он подошел к женщине и очень уверено заговорил, его голос внушал доверие.

Хирург: Здравствуйте! Не волнуйтесь все будет хорошо! Операция будет длиться по плану шесть часов. Парень у вас крепкий, видно, что боец! — подбадривающе он дотронулся до ее плеча.

Мама: Хорошо, я постараюсь! Если это возможно, вообще… — сдержано, ответила она, а в этот момент у нее в голове звучало тысячу тревожных вопросов «как? может ли она чем-то еще помочь?..», ведь сейчас ее чадо заберут на очень трудную операцию.

Хирург: Можете остаться здесь или пойти на улицу. Где будете ждать?

Мама: Я здесь подожду! Куда мне идти сейчас, если сын тут?

Хирург: А ты одна будешь или еще кто приедет подержать?

Мама: Одна, мужа не отпустили с работы! А второй сын на связи, у него экзамены не сможет приехать!

Хирург: Ты очень отважная и сильная женщина! Крепись, все будет хорошо, верь! — он одобряюще улыбнулся матери и пошел вперед в операционную.

Зайдя в дверь, врач подошел к подростку и что-то у него спросил.

Мама: Спасибо! — вслед сказала она заходившему доктору.

Женщина смотрела на еще открытую дверь операционной и прислушивалась к разговору сына и лекаря. К двери подошла медсестра и закрыла дверь операционной.

На минуту женщина нашла силы успокоиться и в такой же позе застыла в какой разговаривала с врачом. Ей стало казаться, что она слышит разговор медиков с сыном. Ее чувства обострились, и стали намного ярче.

Хирург: Ну как ты боец? Готов? Как себя чувствуешь? Ничего не тревожит?

Сын: Все хорошо, все нормально!

Хирург: Я слышал ты со своим соседом хорошо покуролесил. Правда?

Сын: Да было дело! А что кто-то жаловался?

Хирург: Нет, но о ваших подвигах сейчас ходят легенды! — сарказмом заметил врач, и присутствующие все дружно рассмеялись.

Сын: Так значит, нас еще долго не забудут и будут вспоминать еще очень долго!

Хирург: Да, конечно. Так боец ложись на стол, мы сейчас ведем тебе наркоз, и ты уснешь и будешь видеть прекрасные сны, пока мы тут поколдуем над тобой! Хорошо?

Сын: Легко.

Хирург: Вот и отлично. Так все готово? — скорее всего, получил положительный кивок, продолжил. — Сейчас Олег Григорьевич ведет тебе наркоз, можешь расслабиться и рассказать, что вы вчера делали соседом.

Сын: Да ничего такого, просто дурачились.

Анестезиолог: Как ощущения?

Женщина в этот момент вышла из оцепенения, подошла и села на скамейку. Она пыталась понять, откуда идет звук и глазами бегло искала, откуда он доносится. Сам разговор за стеной происходил в дружелюбной обстановке.

Сын: Приятная дрожь и хочется спать и голова слегка кружиться. Ого, меня накрывает!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 393