Бесплатный фрагмент - Через лабиринт

ЧЕРЕЗ ЛАБИРИНТ

Прежде чем пройти тернистый путь

Через сложный лабиринт судьбы,

Нужно знать, способен ли рискнуть,

Чтоб ответить: быть или не быть.

Там, впотьмах, в конце пути — тупик,

А за каждым поворотом — смерть.

К цели нет дороги напрямик,

По кривой лишь сквозь паучью сеть.

Но коль пламенем сияет свет,

Словно факел, истинной любви,

Он раскроет разуму секрет,

Выход как из тьмы осуществить.

Жертвой страхов чтоб не стать, то нить,

Нить любви, чтоб лабиринт пройти,

Перед входом нужно прикрепить,

Чтоб не сбиться с верного пути.

ИДЕАЛЬНЫЙ ПОДАРОК

Я искала тебе идеальный подарок,

На основе желаний и ярких реклам.

Я искала модели изысканных марок,

Но найти ничего для тебя не смогла.

Всё не то и не так, и не ёкает сердце,

А ведь нужно такое, чтоб в глаз, а не в бровь.

А потом поняла вдруг, как тут не усердствуй,

Идеальный подарок — не вещь, а любовь.

КЕМ БЫЛИ МЫ

Эхо скрипнуло тихо сухой половицей

И вдохнуло сквозь форточку лёгкий сквозняк.

Отражённые в зеркале, выцвели лица,

И во взгляде поблекшем свет прежний иссяк.

Как давно это было. О! Как мы любили!

Кроме этого чувства важней ничего

Мы не знали тогда. А теперь же от пыли

Стал седым старый стол, и зарос сад травой.

Что теперь с нами сталось? Лишь в зеркале только

Два лица с отражением внутренней тьмы.

Больше прежних нас нет. Только снимок на полке,

Что напомнит нечаянно, кем были мы.

ОЖИДАНИЕ

Я жду тебя и ожидание —

Как туго сжатая пружина,

Которая в минуту данную

В отметке спящего режима.

И лишь воробушком испуганным

Трепещет за грудиной сердце.

Горят в разлуке дни, как уголья,

В душе оставив пепел серый.

Куда ведёт дорога дальняя?

Когда и где она кончается?

Ты знаешь, это ожидание

Лишь стуком сердца измеряется.

ВОЗНИЧИЙ

Если возничим твоей колесницы стал Бог,

Стоит ли спорить и прыгать на землю с неё?

Или перечить, ища подходящий предлог,

Но заклевать может насмерть потом вороньё.

Если возничим твоей колесницы стал Бог,

Вывезет Он из любых передряг и спасёт

Даже оттуда, где выходов нет и дорог.

Коль Он возничий, Ему подчиняется всё.

Если смущает тебя, что Он взял эту роль:

Бог — не ямщик, не Ему управлять лошадьми.

Думай, что ты позади и постигнуть изволь —

Там Он всегда, где не справиться людям самим.

КТО ВИНОВАТ?

Если олень вдруг утонет в реке,

Будет ли в этом виновна река?

В том, что она так была глубока,

Ставить в вину ей? Зачем? Перед кем?

Кто же тогда был во всём виноват?

Может быть, это — безмозглый олень,

В том, что закончил трагически день,

Сделав обычный дневной променад?

Кто виноват будет? В речке вода?

Или олень? Или выбранный путь?

Или, быть может, попытка рискнуть?

Знает лишь Тот, кто за всем наблюдал.

ТЕЛО КАК КРЕСТ

Руки раскинуты в стороны,

В плюсне гвоздя остриё.

Выклевать чёрные вороны

Сердце пытались моё.

Тело как крест и распятая

Накрест на плоти душа,

Словно под кожу впечатана,

Корчится, еле дыша.

Молит, покуда ей молится,

Жаждет пощады к себе.

Тела и жизни невольница,

Падшая прямо с небес.

Только одно избавление

Есть для распятой души—

Выход из тела со временем,

Словно с креста совершить.

ТАНГО КОСМОСА

Погас на небе сполох света,

Прошедший день пришёл в негодность.

Луна оранжевого цвета —

Фонарь немой в ночи холодной.

А звёзды, словно дырки в ткани

Просвечивают бледным светом.

И на волне моих желаний

Твои рождаются под пледом,

В которых музыка созвездий

Подыгрывает ритму сердца.

В них танго космоса, вкус бренди,

И шанс в промозглый час согреться.

ПОСЛЕ ПОЖАРА

Если пожар уничтожил дом

Стоит ли думать целы ли ворота?

После пожара иные заботы —

Печься тут нужно совсем о другом.

Коль пепелище вокруг, то тогда

Делать ворота зачем перед ним?

И не жалея в упрямстве труда,

Строить не дом, а ворота чинить?

ДВЕ ДУШИ

Мы встретимся с тобой на небесах…

Нет, милый мой, мы никогда не встретимся.

Здесь мы с тобой оставим только прах.

Да то, что были лишними и третьими.

Быть нужно было здесь нам и сейчас.

Один лишь шанс даётся в этом времени.

И если не использовался шанс,

Он бесполезен в новом измерении.

Сдаваться и идти назад нельзя.

Не вспомнится на небе, что не сделано.

И к звёздам порознь две души скользя,

Частями никогда не станут целого.

МОЙ КРИК

Мой каждый выдох, как истошный крик,

Крик, вопиющего в немой пустыне.

Исчезло всё и для меня отныне,

Настал как будто бы последний миг.

Всё кончено и рвётся жизни нить.

Безмолвие проникло внутрь, как ветер.

Нет ничего и никого на свете,

Кто мог сегодня что-то изменить.

Душа — изношена до самых дыр,

Как будто ею ноги вытирали.

Мой вдох как звук пронзительной печали.

А сердце, словно лопнувший волдырь.

ДРУЗЬЯ ИУДЫ

Судить не нужно человека по друзьям.

Иной приятель чёрной меткой мечен.

И под одну гребёнку стричь людей нельзя —

Друзья Иуды были безупречны.

Себя понять бывает очень нелегко,

А уж других людей понять, тем паче.

Паяц, прикинувшись безвредным дураком,

За пазухой, бывает, ножик прячет.

А под улыбкой искренней иной подлец

Пустые в вечной дружбе прячет клятвы,

Враньё за истину бесстыдно выдаст лжец,

Так, что обман не отличишь от правды.

Судить не нужно человека по друзьям.

Друзья Иуды безупречны были.

Урок такой познавший, знает, что нельзя

Прочесть предателя дурные мысли.

ВОЗРАСТ ЛИСТОПАДА

Не спрашивайте женщину про возраст,

Про бледность и морщинки на лице.

Увядшая прекрасна всё же роза,

Как и закат, в вечернем багреце.

Из августа в сентябрь. Тепло — в прохладу.

А там — перед зимой любви пора.

Прекрасен возраст — возраст листопада,

Когда листва горит в огне костра.

РАЗНЫЕ ЖЕНЩИНЫ

Есть женщины, с которыми мужчины спят.

Они друг другом быстро заменимы.

Как куклы, с головы они до самых пят

Похожи меж собой неуловимо.

Они удобны всем. От них всегда легко

Уйти к другой, затем, чтоб вновь вернуться.

Они способны дать на ночь одну покой

От бесконечных в сердце революций.

А есть другие. И таких наперечёт,

Порой весь мир не стоит их и пальца.

С такими жизнь как над реальностью полёт.

Такие женщины мужчинам снятся.

ПАВЛИН И СОЛОВЕЙ

Серенькая птичка пела о любви

Так, что замирало за грудиной сладко.

Так поют весной от счастья соловьи.

А павлин кудахтал, словно куропатка.

Хвост свой распустив шикарный издавал,

Режущие уши, жалобные звуки.

Но его такой пронзительный вокал

Вызвать мог лишь только адовые муки.

Так что оперений роскошь ни при чём,

Если голос есть, и если нет в помине.

Мало ярких перьев. Кроме них ещё

Нужно чтобы млело сердце за грудиной.

ПОДМЕНА

Как можно оценить сообщество людей,

В котором редкость — добрые поступки?

В котором и героем может быть злодей

Где меж добром и злом грань стала хрупкой,

Однако всё зависит, сколько сил вложить

Во зло. И сил таких прибудет столько,

Чтоб истину потом не отличить от лжи,

И этим самым напрочь сбить всех с толку.

ФИНАЛЬНЫЙ ЭТАП

Он от восторга сперва онемел,

Только увидев её в первый раз.

Взгляд озорной ослепительных глаз

В ступор привёл его в первый момент.

А отмерев, он поплёлся за ней,

Как до конца жизни преданный пёс,

Даже когда разошлись судьбы врозь,

Верен был ей до скончания дней.

Сразу понять невозможно масштаб

Чувств, что ведут, словно на эшафот.

Он от неё в восхищении мёртв —

Это любви был финальный этап.

НА ПРОЩАНИЕ

Я буду скучать по твоим недостаткам,

По странным вопросам и пылким речам,

По искренним взглядам и вечным загадкам,

По сладким губам и атласным плечам.

Но ты извини. Это — жизнь. Без обмана

Хочу, попрощавшись, тебе я сказать,

В ней каждый герой своего лишь романа

И то, что прошло, не вернётся назад.

СКВОЗЬ КАПЛИ ДОЖДЯ

Сквозь капли дождя свет дневной преломился,

Глаза васильков утонули в слезах.

И вдруг показалось как будто бы в миг сей

Накрыла прозрачная мир органза.

Сквозь капли дождя как за призрачным тюлем

Размытый пейзаж как разводы чернил.

И кажется будто за жарким июлем

Промозглый и зябкий ноябрь наступил.

Всё как наяву, но как будто приснилось.

Сквозь призрачный полог, бесшумно пройдя,

Прекрасная дама в туманную сырость,

Шагала неспешно сквозь капли дождя.

ЛЮБОВЬ — ЭТО РАЙ

Любовь — это рай. Но сквозь горы ошибок

До этого рая идти суждено.

Набить синяков по дороге, ушибов,

Пройти долгий путь, равный жизни длинной.

Но если любовь это выдержит, значит

Была настоящей, всему вопреки,

И стоит ошибок всех. Ими оплачен

Тот рай, где простятся все эти грехи.

АВГУСТ

Прозрачная дрожит дождинка

На фоне грязного окна.

Заела старая пластинка,

Смешался смех с глотком вина.

Вечерние упали тени

На старый вытертый паркет.

Приятный плен твоей постели

И тёплый август на десерт.

ДОРОГА В АД

Она как хрупкая снежинка

На чёрном фоне грязных луж,

Кристаллик белый на тропинке,

Как будто в тёмном царстве луч.

Она нежна и беззащитна

В своей изящной красоте.

Из света будто бы отлита,

Прекрасна в снежной чистоте.

Но грязь на то и грязь. И нравы

Её дурные поглотят

Во имя собственной забавы,

Прямёхонько отправив в ад.

И станет белая снежинка

В итоге грязною слезой,

Раздавленной чужим ботинком

Иль грубой, как наждак, кирзой.

РЕКА ЖИЗНИ

Реку гнать не нужно. Ведь она течёт

По такому руслу, видно, неспроста.

Стоят ли тревоги все тогда насчёт,

Что она не так, как хочется, быстра?

Скорость ни причём тут. Есть всему свой срок,

Так же как и в жизни. Жизнь не торопи.

Нужно будет сделать, сделает виток,

Чтоб в очередной не угодить тупик.

ПО ЗАКОНАМ НЕБЕС

Могут ли спросить цветы

День и час, когда цвести?

А паук у темноты

Сеть плести из паутин?

Это ведь не им решать,

И не им давать зарок.

Кто какой имеет шанс,

Тот его получит в срок.

Разве можно запретить

В марте вновь настать весне?

Или сбросить вниз с вершин

Вымолить столетний снег?

Ведь у жизни и судьбы

План на каждый случай есть.

Ну, а быть или не быть —

В юрисдикции Небес.

ПОТЕРЯТЬ СЕБЯ

В жизни много разных «не» —

То нельзя, нельзя и это.

Чтоб в мышиной мир возне

Не погряз, нужны запреты.

Чтоб повсюду на Земле

Меньше было преступлений.

Чтобы встать добру с колен —

Зло поставить на колени.

Но из преступлений всех

Самым будет главным это —

Потерять себя. Сей грех

Первым должен быть в запретах.

ЗАПОВЕДЬ

Главная заповедь — там не мешать,

Где совершают ошибки враги.

И торопиться всегда, не спеша —

Принцип для тех, у кого есть мозги.

К цели стремясь, нужно помнить всегда:

Тот впереди, кто без устали бдит.

Коль не мешать ошибаться, тогда

Можно любого врага победить.

НА ЧТО СПОСОБНА ЛЮБОВЬ

Любовь перенастроить может

Любую женскую свободу.

Она ещё способна тоже

Менять собой души природу.

И под размер любовных рамок,

Семейных уз менять размеры,

Ломать привычный распорядок,

Проекты, планы и карьеры.

Ведь женщина — она по сути

Должна стать музой для мужчины.

Союз людей — не гнёт и путы,

А целого две половины.

ЧЕРНУШКА

Вечная жалоба: трудишься

В поте лица своего,

Бег каждый день по окружности,

К вечеру еле живой.

Ну и к чему эти жалобы?

Жив — будет жарко и впредь.

Лишь мертвецы только, стало быть,

Больше не могут потеть.

СУМЕРКИ

Часы вечерних сумерек

Меняют восприятие.

Они как грань безумия

Меж страстью и апатией.

Как тоненькая трещина

Меж явью и иллюзией.

В ней мир иной мерещится,

Где рамки света сузились.

Там чувства обостряются.

И как по мановению

Меж тьмой и светом разница

Вдруг меркнет на мгновение.

УЗНИК

То, что он ждал много зим, много лет

Вдруг обрело разом форму и звук.

И получило и яркость, и цвет

Лишь от касания нежного рук.

Было вдруг понято, сколько он зим,

Как арестант проводил взаперти.

Душу отдав, словно на депозит,

Права лишившись на волю уйти.

Так бы и чах он в темнице своей,

Если б туда не проникла она

Искрами ярких бенгальских огней

Ночью, что так пред рассветом темна.

Вывела после, но не из тюрьмы,

А из привычки невольником жить.

Лучше была, чем мечта. Ведь из тьмы

С женщиной путь лишь с реальной лежит.

КРИК В ПУСТОТУ

Любовь порой, как крик

В глухую пустоту,

Который не достиг

Своих надежд черту.

И словно луч погас

В кромешной темноте.

Несказанностью фраз

На чистом стал листе.

Любовь как крик немой

В забвение ушёл,

Где сумрак и покой

И пусто за душой.

АБСОЛЮТНАЯ ПРАВДА

В минуту, когда ничего не исправить,

Обману не место, не действует ложь.

Тогда говорят абсолютную правду,

Как в сердце вонзают безжалостно нож.

Терять больше нечего. Вот и лукавить

Нет смысла. И чувствам былым вопреки,

Оторванным быть очень глупо от яви,

Коль чешутся в гневе слепом кулаки.

Когда дипломатии ход неуместен,

Тогда говорят только правду одну.

Плевать на других и на их интересы,

Когда всё идёт безвозвратно ко дну.

ПОБЕГ

Грязный, и словно бы жёванный снег,

Лужи в разводах бензина.

Снова из яви безумный побег —

Из октября прямо в зиму.

Зябко не от недостатка тепла,

А от любви недостатка.

А вместо сердца — осколки стекла

После хмельного припадка.

Только к чему этот странный побег?

Ты ли себе не хозяин?

Ты, создающий фасоны побед,

Средь обгорелых развалин.

Для исцеления способ один

Всем достоверно известен —

Это любовь! Ты себе господин,

Коль голова есть на месте.

НА ПРОЩАНИЕ

Ещё я долго буду помнить

Душистый сумрак этих комнат,

Тепло кошачье одеял.

Твоих объятий страстных кому,

И сладкую в груди истому,

Всё то, что ты теперь отнял.

Как поцелуй терял невинность,

Входя в безумную взаимность,

Но это дела не спасёт.

Коль чувство стало как повинность,

И время не остановилось,

Когда мы рядом. Это — всё!

И с этим даже не поспорить.

Любовь — она сравнима с морем,

Где лодка страсти терпит крах.

Я долго буду помнить пору,

Где лунный диск, как брошь, на шторе,

И мы в мифических мирах.

РАСПЛАТА СУДЬБЫ

Уют, отполированный до блеска,

Однако тишина здесь громче грома.

За этой белоснежной занавеской —

Лишь безнадёжный гнёт пустого дома.

Тут быт не заглушит ничьих страданий.

Здесь сердце кирпичом вражды разбито.

Застрявший в горле острый ком рыданий,

Как рыбья кость — на жизнь свою обида.

Любовь одной другого не удержит.

Вдвоём лишь одиночество в итоге

Судьба преподнесёт такая, прежде,

Чем врозь пойдут по жизни две дороги.

Тот ад, отполированный до блеска,

Был вопреки любви и счастью создан.

За то, что взято не своё, в отместку

Судьба отплатит рано или поздно.

ДОМ — ЭТО…

Дом — не стены, не ковры,

Не столы и стулья.

Не застолья и пиры,

Кухня и кастрюли.

Дом — не созданный уют,

Не обед, не ужин.

Дом — где любят, чтут и ждут,

Где ты очень нужен.

РАСКАЛЁННАЯ ПУСТЫНЯ

Раскалённая за день, остынет пустыня,

В час, когда тёмный космос глядит на неё.

Не дождавшись опять долгожданного ливня,

Станет в ночь холодна, словно сердце моё.

Лишь темнеют в потёмках немые барханы,

Будто шрамы на дне иссушённой души.

Да навечно потухшие в сердце вулканы,

Под песком многослойным уснули в тиши.

Только день обязательно новый настанет

Над пустыней, её раскалив до бела.

Без любви, как без влаги, жизнь словно пустая.

А какою цветущей когда-то была!

ТАБУ НА ЛЮБОВЬ

Как помешать сердцу бедному биться?

И не мечтать ни о чём? Не хотеть?

Всюду табу и повсюду границы,

И на запрете суровый запрет.

Только к чему предъявлять миру чувства,

И говорить как любовь в них чиста?

Коль не вмещаются в ложе Прокруста,

Значит сомнительна их чистота.

Нет исключений из созданных правил,

Строгих шаблонов и принятых норм.

Миром всегда свод обычаев правил

И не терпел адекватных реформ.

Только куда же душе бедной деться?

Как запретить ей мечтать и любить?

Если одно на двоих стало сердце

И стали общими треки орбит?

Тесно в груди и дышать невозможно.

Что с обречённых на тяготы взять?

Всё очень просто и всё очень сложно

Там, где любить и быть вместе нельзя.

ВДВОЁМ

За окошком простужено вьюга хрипит,

Так ужасно, что просто по коже мороз.

Ветер, будто сорвавшийся с толстой цепи,

Воет яростно, как обезумевший пёс.

Только в доме у нас тишина и уют.

И в камине огонь тихо лижет дрова.

Он для нашего счастья надёжный приют,

Здесь зима не страшна и студёный январь.

Я сегодня за дверь на мороз ни ногой.

Если рядом ты, я не боюсь ничего.

Лишь в камине поправлю дрова кочергой,

Вновь себя ощутив в этот вечер живой.

УТРЕННЯЯ ПЕСНЯ

Чирикала синичка от восторга,

Что новый день настал. Она жива.