электронная
90
печатная A5
431
18+
Чек

Бесплатный фрагмент - Чек

Детектив

Объем:
228 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-4276-7
электронная
от 90
печатная A5
от 431

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

События, имена и даты вымышлены,

все возможные совпадения случайны.

ГЛАВА I

На Крещение ночь выдалась славная. Тишина. В чистом небе высыпали звезды. Свет редких фонарей тонул в объятьях ненасытной зимней темноты, словно застывшей в полуночном морозце, прильнувшей к бескрайним заснеженным полям, то ли в попытке согреться, то ли рассказать о своем одиночестве, изредка нарушаемом метелями.

Съехав с загруженной трассы на проселочную дорогу, машина мягко катилась по утрамбованному снегу, который тут до весны никто не тронет. За рулем сидел парень лет двадцати пяти и зачарованно смотрел на открывшуюся картину. Развилка на Дмитровой Горе была рубежом между суетной столичной жизнью Вячеслава и миром его детства. После этого рубежа в его душе просыпался пацан, выросший в деревушке Старцево стоявшей на берегу речки Каменка с незапамятных веков, неподалёку от Иванова брода. Ничего лучше этого уголка на всем белом свете он не знал.

Уже лет пять, как он появляется здесь наездами, вырвавшись на выходные. Иногда с коллегами — порыбачить, сходить по грибы или за черникой, но чаще один — отдохнуть душой, ибо все коллективные походы завершаются одинаково. Благо в наследство от бабы Веры ему досталась большая крепкая изба, молчаливо вбиравшая в себя шумные компании столичных менеджеров. Подобно покинувшей сей мир хозяйке, она снисходительно терпела выходки весёлой молодежи, надеясь, что всё наносное скоро пройдет, и они поймут, что является главным в их жизни.

Сегодня Славка ехал один. Как ни уговаривали его друзья окунуться в купель единым боевым расчётом, он был непреклонен. Не то, чтобы парень был набожным и соблюдал все обычаи, просто Крещение было для него чем-то особенным, и душа желала уединения и осмысленного погружения в ледяную купель. Да и грех было отказаться от этой тишины в удивительную ночь, опустившуюся на милый его сердцу уголок.

Дорога плавно спускалась к речке, укрытой на зиму голубым льдом в обрамлении белоснежных сугробов, где умелые руки уже вырубили купель в виде пятиметрового креста, к которому ведут деревянные ступеньки с поручнями. Впрочем, там народ не толпится, особенно в такой поздний час. В отличие от яркого московского шоу с участием известных персонажей и телекамер, в Старцево все уже спят. Немногочисленные жители лишь поутру потянутся к полуразрушенной церквушке, чтобы после трехдневного поста присутствовать на службе.

Славка мельком глянул на светящийся циферблат приборной панели своего «Форда». Двенадцатый час. Надо успеть, хотя бы растопить печь в холодной избе и добраться до купели. На машине это займёт минут пять. Торопился, потому что уже несколько лет окунался в купель один и ровно в полночь. Как-то решил испытать на себе — почувствует ли что-то или это всё дань моде. Попробовал и принял всей душой. Моё! Что-то русское вмиг проснулось и ликовало. Бесшабашность, удаль, озорство… Славка даже не пытался сформулировать, просто сказал себе, что каждый год под бой курантов он нырнёт в ледяную купель Каменки или перестанет себя уважать.

Вот в прошлом году на Крещение было ниже двадцати. Поземка, извиваясь по льду, сползала в черную воду и пропадала там навсегда, словно предупреждая, но он все равно трижды окунулся и даже поплавал немного. И это было не напоказ, а только для себя. Так Славка становился мужиком.

Конечно, потом было удобно добраться в теплой машине в натопленную баню, благо он всему научился у бабы Веры. Ну, а нынче всего минус двенадцать и впереди два выходных, достаточно будет захватить старую дедову доху и валенки. После бодрящего омовения заварить чайку с мёдом, расположиться на русской печке и слушать, как потрескивают полешки в печи. Он даже улыбнулся своим мыслям, зная, что всё успеет…

Когда свет фар выхватил из темноты поручни и темный крест купели на фоне заснеженной реки, машина остановилась. Было безлюдно и тихо. Лишь утоптанный пятачок снега говорил о том, что заботливые руки все подготовили к проведению старого обряда. Не выключая двигатель и печку, Славка выскользнул из старого армейского тулупа и бросил его на сиденье. Оглянувшись, скинул плавки и валенки. Он был наедине с полночной купелью.

Тонкий ледок поблескивал над тёмной поверхностью реки. Кто-то предусмотрительно оставил совок с длинной ручкой, чтобы устранить последнее препятствие. Это было весьма кстати, чтобы как-то отвлечься от сомнений. Босиком он обошел купель, наводя порядок и убеждая себя в правильности принятого решения. Глубокий вдох, и сердце сжалось от обжигающих объятий сомкнувшейся над головой воды, а затем бешено застучало. Славка отфыркивался, крестился и снова нырял. Страх уходил и появлялся восторг победы над ним. Его русская душа ликовала. Не сдерживая эмоций, он что-то в восторге прокричал и ринулся к верному «Форду», поджидавшему своего хозяина. Рывком открыв заднюю дверцу, где должно было лежать приготовленное полотенце, он остолбенел…

Завернувшись в его доху и обмотав шею полотенцем, там сидела незнакомка. Прикрываясь озябшими ладонями, он что-то пробормотал, не сразу осознав, что лицо молодой женщины было белым, губы синие, а в спутанных волосах поблескивали льдинки. Она была мертва…

Первой мыслью было вытряхнуть её из салона и рвануть домой. Прочь от чужого греха. Подальше от чужой смерти. Но неожиданная мысль, промелькнувшая в сознании, остановила парня:

— Они только этого и добиваются!

Славка не мог объяснить себе, кто это — они, и чего добиваются, однако, тут же увидел картинку. Словно в каком-то боевике, двое детективов внимательно рассматривают не очень четкое изображение от съемки ночной камерой со стороны. Они то и дело останавливают запись и увеличивают застывший на мониторе кадр, пока на нём явно не прорисуется Славкино лицо, и озябшие руки, вытаскивающие незнакомку, и то, как он волочит ее по снегу к проруби, чтобы утопить. Вспышкой мелькает резюме:

— Это будет убийственный аргумент…

Спиной ощущая соглядатаев, скрывающихся где-то неподалёку, Славка старается как можно спокойнее надеть плавки. Садится в машину. Свет в салоне гаснет. Босые ступни просто сливаются с педалями. «Форд» плавно трогается с места и выкатывается с пятачка у реки на утрамбованную в снегу колею. Изба бабы Веры в конце улицы параллельно дороге вдоль реки. Чуть повыше прибрежной кромки, чтобы весенние паводки не подтопили огород. Он едет нарочито медленно, поглядывая по сторонам. Всё спокойно, нигде в окошке не мелькнул огонёк. Только сердце так стучит в груди, что ему кажется, это перебудит соседей.

— Вячеслав, — вспоминаются часто произносимые над его ухом слова школьного учителя — ты же умный парень. Соберись. Задачка-то устная…

Это постепенно успокаивает возбужденное сознание, и мысли выстраиваются в ровную цепочку. Кто-то захотел подставить его. По-крупному. Изучил привычки и в деталях просчитал шаги. Только ради чего весь сыр-бор?! Не так давно он был контролёром-продавцом в магазине торговой компании «Ниса», теперь менеджер. Обычная столичная зарплата. Квартира в Москве съёмная. «Форду» не первый год. Изба досталась от бабы Веры даже не газифицированная. Не любила она этого, всегда сама топила. Какие-то москвичи приценивались, но в бабкином завещании было четко сказано — без права продажи. Перейти дорогу кому-то из сильных мира сего он не мог. Шаг слишком мелкий. Любовных треугольников не выстраивал… А вот знать кое-что лишнее мог. После одного инцидента Вячеслава сначала уволили, а потом приняли обратно, да ещё и с повышением. Скорее всего, конкуренты узнали, кто помогает шефу солидной компании уходить от налогов.

— Это на два расстрела, — зло подшучивал Славка над собой, — в лучшем случае — два по десять на зоне. Впрочем, если так, то ребятам нужно получить на него железный компромат, чтобы шантажировать, а не сдать в полицию. Тогда шанс выкрутиться ещё есть. Даже с незнакомкой на заднем сиденье…

Открыв ворота большого двора, он закатывает «Форд» в сарай, приспособленный под гараж. Эх, как пригодился бы сейчас верный пёс по кличке Картер, но после смерти бабы Веры Славка не смог его взять с собой в съёмную квартиру. Перед отъездом оставил еды, отвязал и поговорил по душам. Надеялся, что Картер его будет ждать, но по глазам с безысходной тоской, понял, что этого не случится. В следующий приезд нашел верного охранника в будке. Картер ушел вслед за хозяйкой, так и не притронувшись к еде. Предательства не прощают. И бумеранг вернулся в самый неподходящий момент.

Двигаясь, как в тумане, Славка даже не заметил, что бегает по двору в одних плавках, так и не надев валенки. Только закрыв и проверив все запоры, он переоделся, и убедившись, что не привел «хвоста», присел на корточки у печи. Какое-то время прислушивался ко всем шорохам, глядя на догорающие угольки. Потом прислонился спиной к знакомым с детства бокам остывающей печки и прикрыл глаза. Тепло медленно покидало избу, как жизнь у тяжелобольного. Ещё можно что-то сделать, но мучает единственная мысль. А надо ли?

Неожиданно в сознании возник образ бабы Веры. Высокая, худощавая, с прямой спиной — она всегда казалась строгой и непреклонной. После смерти мужа сама вела хозяйство и даже колола дрова. Упрямо бравировала, что мешок картошки или моркови сама в погреб опускает. А погреб был знатный. Пол, шкафы и полки по стенам — все из дуба. На века. У Славки мелькнула мысль, что там можно было бы спрятать незнакомку, которую кто-то ему «сосватал». Подкинув поленьев на ещё горящие угли, он заспешил в погреб. Туда до сих пор не было проведено электричество, так что пришлось искать керосиновую лампу.

Знакомые с детства очертания грубоватых, но прочных конструкций, казалось, еще помнили не только прежних хозяев, но и всех предшествующих. Тусклый свет скользил по уставленнымбанками полкам, пузатым бочкам, охваченным металлическими обручами с отчеканенными на них именами мастеров, ящикам с песком для хранения моркови и углом под названием ледник. Сюда через небольшое окошко почти на уровне земли по жёлобу в конце зимы скатывались бруски льда, напиленного на реке. Их аккуратно укладывали друг на друга квадратом высотой до метра. Окошко закрывали и в погреб по мелочам не спускались. Этот «холодильник» до следующих заморозков хранил крынки с молоком, творогом и сметаной, вкус которых Славка запомнил на всю жизнь.

Сейчас тот ледник мог бы пригодиться, но кроме бабы Веры никто им не занимался, а без крепкого хозяина дом, переживший Наполеона, медленно угасал. Бочки и солидные ящики вдоль стен тоже не подходили для задуманного. Посомневавшись, Славка решился убрать несколько досок с пола и вырыть яму. Тут всё было сделано основательно и с умом, так что не пришлось ничего ломать, а только разбирать. Солидные дубовые доски плотно лежали на такой же толстой дубовой решетке, сработанной на века. Освобождая угол, непутевый домовладелец вдруг сделал удивительное открытие. Вдоль одной из стен фундамента, на которую опирался мощный сруб избы, круто вниз уходила узкая лестница, обложенная кирпичом.

Славку охватил азарт первооткрывателя, когда неяркое пятно от лампы выхватило из темноты обитую железом массивную дубовую дверь. Она открывалась куда-то наружу, а изнутри была закрыта на три прочных засова. Вот это сюрприз! Столько лет такая удивительная тайна была у него под носом, а любопытный малец носился рядом и даже не подозревал. Ай да баба Вера! Она не доверила эту тайну своей дочери — матери Славки, а передала ему. Лишь намекнув в завещании. Да-а, не ценим мы свои корни…

Справившись с запорами, которые не открывались, наверное, более века, парень налег на дверь плечом. Она поддалась и со скрипом распахнулась в темноту. Пахнуло затхлым воздухом, пропитанным запахом какой-то травы. Луч света выхватил её высохшие веточки у входа. Вторая находка заставила Славку отпрянуть — у стены сидел скелет, а его вытянутые ноги перегораживали дорогу. Пришлось через них переступать. Обрывки истлевшей одежды несчастного ни о чём не говорили. Похоже, он когда-то держал огромную охапку травы, словно намеревался вручить ее открывшему потайную дверь.

Первые шаги внутрь неизвестности были очень осторожными, но никаких ловушек не обнаружилось. Аккуратная кирпичная кладка от сводчатого потолка до ровного пола образовывала каменный рукав, в котором можно было передвигаться во весь рост. Метров через десять обнаружился Т-образный перекресток, от которого вправо и влево расходились два пути. Света керосиновой лампы не хватало, чтобы определить, как далеко они продолжаются и куда ведут. Пятно света только скользило по идеально ровной кладке стен, не выхватывая ничего особенного.

— Ну, это просто тайны Мадридского двора, — мелькнула у Славки мысль, — кому скажешь, не поверят. Впрочем, говорить-то как раз и не стоит.

Он решил пойти вправо, заметив небольшой уклон в эту сторону. Метров через сто впереди показалась ещё одна дверь, очень похожая на первую в подземелье. Осторожно приблизившись, он увидел такие же три запора изнутри. Получалось, что вход в погребе избы бабы Веры был главным, а этот мог вести куда-то наружу. Любопытство перевесило осторожность, и Славка, открыв засовы, налег плечом на массивную дверь. Скрипнув, она поддалась.

На расстоянии метра свет уперся в старую обгорелую кирпичную кладку. Она не выглядела солидным монолитом, как внутри подземелья. К тому же тут был свежий воздух. Славка осторожно приблизился к обгоревшей стене. Кое-где раствор выкрошился и через образовавшиеся щели в лицо ударили струйки холодного воздуха. Стараясь не прикасаться к подозрительной конструкции, он прикрутил до минимума фитиль лампы и стал ждать, пока глаза привыкнут к темноте.

Медленно проведя открытой ладонью вдоль кирпичной стены, по сквозняку обнаружил в ней самую большую щель. Наклонился к ней и стал вглядываться. Вскоре ему показалось, что вдалеке, словно азбукой Морзе, замелькал свет. Так бывает, когда за деревьями движется машина с включенными фарами. Когда огоньки пропали, Славка смог разглядеть более темный массив вдали и посветлее перед ним. Он догадался, что находится на возвышенности у реки, за которой темнеет лесной массив, а дальше — дорога. Значит, он в каком-то старом сгоревшем доме, вернее — в развалинах. После лихолетья в 90-е годы таких домов в Старцево было немало, кто уезжал, бросив своё хозяйство на произвол судьбы, кому лихие люди пускали «красного петуха».

Ломать остатки обгорелой кладки, чтобы определиться с местоположением выхода из подземелья, Славка не стал, а вот использовать найденный закуток, как холодильник и убежище для незнакомки, присоединившейся к нему у купели, было бы очень кстати. Он прикрыл вторую дверь и отправился за гостьей, ожидавшей на заднем сиденье «Форда».

Обратный путь Славка проделал почти бегом, хотя любопытство подстегивало его к исследованию второй части подземелья. Однако опасение, что наблюдавшие за ним неизвестные могли установить камеры в его отсутствие и в гараже, и в избе, чтобы получить компрометирующую его запись, подгоняло к защитным действиям. Запоры в доме были деревенские, т.е. — никакие. Здесь всё еще сохранялись добрососедские отношения и уклад, накопленный веками. Приезжие горожане иногда удивлялись наивности селян, не оберегавших свои дома, как это нынче принято у них.

Вячеслав хотел бы придерживаться проверенных веками традиций, но в столице иначе было нельзя. Не выжить. Его поколение сильно отличалось и от своих родителей, и от таких, как баба Вера. Поэтому и тянуло парня в её старую избу, где душа отдыхала от бешеного ритма офиса и отношений, царивших там. Проезжая Дмитрову гору, он мысленно повторял себе:

— Мы не в Москве, дружок, мы в Старцево. Едем медленно. Тут все свои.

Поэтому он старался и в доме сохранить всё, как есть. Единственным изменением, собственноручно сделанным новым домовладельцем, был проход из крытой веранды в оборудованный под гараж сарай, чтобы не обегать каждый раз полдома, дабы пройти к машине. Теперь это позволило незаметно для посторонних глаз прогуляться с незнакомкой из «Форда» к двери, ведущей в подземелье. Впрочем, прогулка оказалась утомительной и совершенно неприятной. Сначала её пришлось вытащить из огромной до пят дохи. У незнакомки оказалось изящное тело. Она была в цельном красном купальнике. Босиком. Брюнетка с короткой стрижкой. Глаза так и остались открытыми. Чтобы не смотреть на безжизненное лицо молодой женщины, он завернул ещё податливое тело в плед и понёс, перекинув через плечо. Опускаться по узкой лестнице в погреб пришлось в обнимку.

Славка в одной руке держал громоздкую лампу, другой прижимал незнакомку к себе. Она оказалась ниже ростом, её ступни раскачивались в такт шагам и стучали по его коленкам. Через плед чувствовалось, что она просто ледяная. От мысли, что незнакомка стала жертвой в чьей-то игре по его вине, Славка чуть не выронил тело. Голова качнулась, плед сполз на худенькие плечи, и на парня уставились большие испуганные глаза. Они были совсем рядом. Светлые, бездонные, выразительные. Отводя свой взгляд на ступеньки, он мельком заметил маленькую татуировку в виде бабочки на обнаженном плече. Рисунок на крылышках напоминал какие-то символы.

Парень, словно во сне, дошел до второй двери и не нашел ничего лучше, как усадить незнакомку на пол у обгоревшей кирпичной стены. Здесь было холодно, и в тишине можно было различить, как порывы ветра тоненько посвистывают в щелях между старыми кирпичами.

ГЛАВА II

Приход в полуразрушенной церкви Иоанна Предтечи на Каменке близ Иванова брода был малочисленный, поэтому ни Крещенский сочельник, ни литургия, ни исповедь, ни всенощное бдение здесь не проводились. Лишь утром, к поздней литургии, приехал священник из соседней деревни для раздачи крещенской воды. Он набрал ее по дороге, остановившись у купели, вырезанной в виде пятиметрового креста во льду.

Призыв небольшого колокола к прихожанам Старцево на позднюю литургию разбудил и Славку. До рассвета оставалось четверть часа. Короткий нервный сон на хорошо протопленной русской печи все же дал отдых телу и успокоил метавшиеся мысли. Как-то сам собой созрел план дальнейших действий. Наскоро перекусив привезенными из столицы бутербродами и угостив изголодавшуюся за ночь печь, Славка заторопился на рыбалку.

Через полчаса он уже подъезжал к известному среди любителей подлёдного лова месту. Ключи. Оно так называлось именно потому, что Каменка здесь была глубокой и спокойной. На дне действительно били теплые ключи, потому даже зимой жизнь здесь не замирала. Зато на мелководье Иванова брода поток был с норовом, мог у зазевавшегося возничего повозку перевернуть. О таком в шутку говорили, что Иоанн Креститель отпустил грехи бедолаге. Ежели вожжи были в умелых руках, переправа труда не составляла, и в удачливом человеке признавали праведника. Кто и когда нашел здесь брод, поставил церковь и придумал разные истории давно позабылось. Только казалось, что торговый путь, деревня, да пост стрельцов на северной окраине Московии были здесь всегда.

От Старцево до Ключей спидометр накручивал вдоль Каменки километров десять, поэтому сюда ездили только счастливые обладатели транспорта. Местные ловили поближе, где шансы порыбачить в одиночестве были велики. Оставив верный «Форд» на высоком берегу, Славка погрузил рыбацкие снасти на санки и пошел на любимое место пешком. Теплая вода ключей подмывала снизу лёд, поэтому никто не рисковал здесь ездить даже после лютых морозов.

На середине Каменки лёд был начисто выметен гулявшими здесь ветрами. Ни снежинки. Порой казалось, что прозрачный с голубым отливом лёд просто испарился, и рыбак шел по воде, яко посуху. Солнце уже поднялось над лесом, и тень от человека с санками вытянулась по дну причудливым существом.

Аккурат посредине реки, в самом глубоком месте, Славка быстро поставил рыбацкую палатку и просверлил четыре лунки. Размотал удочки и попытал удачу минут пятнадцать, глядя по сторонам. Ни поклёва, ни соседей не было. Тут до его слуха донеслось едва уловимое жужжание. Тогда рыбак стал резать большой ножовкой лёд, благо там он всегда тонкий. Квадратом от лунки до лунки, чтобы попробовать спустить под лёд «кошелёк». Так на Каменке называли сеть, связанную в форме большого сачка — сверху пустые пластиковые бутылки вместо поплавков, снизу — грузило. Отнесет течением «кошелёк», а его подбирают и вытаскивают. Попадайся рыбка большая и маленькая.

Едва он начал вытаскивать из большого баула солидную черную сеть, как за спиной послышался рокот двигателя. На большой скорости от берега к нему мчался огромный внедорожник. Из открытого окна кто-то высунулся по пояс и, похоже, снимал на видео. Рыбак засуетился, делая какие-то странные движения. Когда до него оставалось метров десять, лёд громко треснул, и внедорожник ушел под воду. Машина была тяжелой, окно открыто, так что «земляной крейсер» затонул очень быстро. Волна выплеснулась на лёд, и он ещё немного покачался. Вода в образовавшейся полынье какое-то время вскипала пузырями воздуха, но потом и они стихли. Более ничего.

— Всю рыбу распугали, — махнул рукой рыбак и огляделся.

С противоположного берега к нему кто-то спешил, прихрамывая на одну ногу. Это был пожилой рыбак с рюкзаком за спиной. Через несколько минут они вдвоём с опаской смотрели на черный проем в голубом льду, словно это была черная дыра в космосе, поглощавшая все и вся, приближавшееся к ней на критическое расстояние.

— Это что ж такое деется? — поглядел на Славку подоспевший свидетель.

— Да ненормальные какие-то. Я руками размахивал, показывая, что лёд тут тонкий, а они всё равно куда-то торопились.

— И никто не выплыл?

— Нет, — покачал головой Славка.

— Машина-то, небось, дорогущая. Вот же ж эти городские…

Он походил вокруг полыньи, не приближаясь к её кромке, и вдруг крякнул, указывая варежкой куда-то себе под ноги.

— Глянь-ка! На боку лежит.

Силуэт черного внедорожника действительно проглядывал среди осевшего ила.

— Трактором надо тащить, — не отрываясь от зловещей картины, заключил старик, — только трос с берега заводить придется. Беда… Надо ментам позвонить.

Славка позвонил по сотовому в полицию и долго объяснял дежурному что, да как, призвав на помощь пожилого рыбака. Через час на берегу остановился «УАЗ», и двое служивых осторожно направились к месту происшествия. Составили протокол и записали данные о свидетелях. Распорядились ожидать дома следователя.

К его приходу Славка успел истопить баньку и попариться. Разомлевший и усталый от всех пережитых событий парень долго и подробно рассказывал молоденькому лейтенанту из ближайшего города, как и почему черный «Land Cruiser» оказался на дне Каменки вместе со всеми пассажирами. Он лишь утаил небольшую деталь — звук подлетающего дрона. В городских условиях такой разведчик может зависнуть у окна и совершенно незаметно сделать качественную съемку. Столичная суета заставляет прохожих смотреть под ноги, а не вверх. Это и было ошибкой наблюдавших за Славкой неизвестных, подкинувших ему на заднее сидение «Форда» труп молодой женщины. Они не подумали, что в тишине, царившей над рекой, даже шум пропеллеров будет слышен.

Именно на это ставил в своей игре с коварными соглядатаями Вячеслав. Его догадка о том, что этим ребятам нужно видео, где можно четко различить лицо злодея, топящего жертву в полынье, оправдалась. Лучшего места для съемок на Каменке в погожий солнечный день и придумать нельзя было. Если бы не найденное ночью тайное подземелье, где он схоронил на время труп брюнетки в красном купальнике, Славка так бы и поступил, чтобы избавиться от подброшенной улики.

Он мысленно поклонился в ножки бабе Вере за таинственный дом с секретом, оставленный ему в наследство, и за рассказы в детстве об их славных предках — Рюриковичах, всегда побеждавших своих недругов. Что-то подобное произошло и сегодня. История повторяется, если никого ничему не учит. Собеседники остались довольны встречей — каждый получил желаемое. Только черный внедорожник с пассажирами остался дожидаться приезда водолазов, хотя спешить им уже было некуда.

Чай с местными травками, которые баба Вера научила его собирать в округе, всегда действовал на пацана успокаивающе. Он мог весь вечер сидеть за столом и слушать интересные истории бабы Веры. Она была строгим и требовательным человеком, просто несгибаемым, но с внуком любила понянчиться и побаловать оладушками, вареньем и замечательными рассказами. Учёбой Славка особенно не занимался, да и школа находилась в соседней деревне. Родители были научными сотрудниками в небольшом научном городке неподалеку. Часто ездили в командировки, оставляя сына на попечение бабушке. Он так и жил на два дома.

Родители выросли в стране Советов, были пионерами и комсомольцами, верили в светлое будущее и работали ради него. Оба просто пропадали на работе в международном исследовательском центре физики высоких энергий. Отец был разработчиком уникальной микропроцессорной техники, а мать — программистом. После замужества мать поменяла свою девичью фамилию Старцева на Алексееву. Как ни странно, это помогало в публикации научных работ. Дело в том, что в мире ученых было принято давать список авторов публикаций не по старшинству и званиям, а по алфавиту. Однажды отец с гордостью повесил на стену рамку с тоненькой публикацией в размер ученической тетради. Она была на английском, а реквизиты указывали на то, что работа хранится в научной библиотеке исследовательского центра США. Список авторов был большим, но на обложке указали только — «Алексеев и др.» Среди этих др. были начальники, не простившие такого отношения к важным особам. Не каждый год институт публиковал работу, результаты которой были признаны во всём мире, да ещё и значились в каталоге знаменитой американской библиотеки.

С тех пор у Алексеевых все пошло на перекосяк. Система общественного распределения страны Советов почему-то обходила их стороной. Семья с ребенком так и осталась жить в общежитии для малосемейных, дефицитные товары, премии и путевки тоже были редкостью в их семье. О печатных работах почти забыли, потому что обладатели фамилий, начинавшихся на другие буквы алфавита, на память не жаловались. Когда страна перешла на иной путь развития, научные сотрудники и вовсе стали торговать на рынке, чтобы как-то выживать. Поэтому продолжать дело родителей Славка не стал и учился кое-как. Зато Старцево стало его родным домом, а баба Вера выбрала его наследником. С этими мыслями он заснул, зная, что мозг будет трудиться до утра, разгадывая загадку, в которой он оказался не просто участником, а главным героем…


Посторонние шорохи вырвали Славку из глубокого сна так стремительно, что он не сразу осознал, где находится. Чутьё на опасность у него было развито с детства — он почти всегда угадывал, что находится за деревом или углом дома. Вот и теперь, лёжа на полатях, спиной ощущал приближение врага. Ставни в избе были закрыты, только мерцание угольков в поддувале печи чуть освещало пятачок пола перед ней. Встревоженный парень едва дышал. Совсем рядом скрипнула половица, и все стихло. Очевидно, чужой искал диван или кровать, где мог бы спать хозяин избы, не подумав о лежанке на самой печи.

Славка рывком спрыгнул на пол, но в глаза тут же ударил яркий луч фонаря. Он замешкался на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы чьё-то гибкое тело в один прыжок поднырнуло под его вытянутую правую руку с растопыренными пальцами и тут же с кошачьей ловкостью оказалось на его напряженной спине. Чьи-то пятки крест-накрест больно вонзились в живот, а рука дернула за волосы назад. Что-то холодное прижалось к горлу.

— Дёрнешься — чикну! — прошептал над ухом уверенный женский голос.

Славка застыл, понимая, что это лезвие ножа, но пока лежит плашмя.

— Кто ещё в доме? — произнес тот же голос, и лезвие повернулось острым ребром.

— Ребят, да вы чо?! — он пытался тянуть время, чтобы понять ситуацию.

— Ну! — сталь начала медленно вдавливаться в кожу около сонной артерии.

— Один я…

— Тогда протяни лапки, зайка, с издёвкой, почти ласково произнёс второй голос прямо перед перепуганным парнем. — Прижми ладошки и ножки… Умница.

Славка почувствовал, как бечёвка туго стянула запястья, затем стопы. Кто-то бесшумно спрыгнул с его спины и подтолкнул под коленки стул.

— Садись, в ногах правды нет.

Яркий фонарь слепил глаза. Один из незваных гостей стоял перед ним, второй справа-сзади.

— За что ты убил Дашу?! — зло произнёс первый голос.

— Кто это? — как можно спокойнее ответил Славка.

— За что?! — и холодная сталь вновь прижалась к горлу.

— Погоди, — второй голос был спокойнее и, похоже, принадлежал главному. — Он хочет поторговаться.

— Мне нечем торговать, и Дашу я не знаю.

— А кого ты в прорубь скинул?! — Славка почувствовал, что лезвие дрогнуло и готово было рвануться поперек его шеи.

— Ту в красном купальнике мне кто-то подбросил вчера в машину.

— В красном? — холодок лезвия исчез.

— Ну, да… Выскочил я вчера из купели, хотел полотенцем растереться, а она сидит на заднем сидении в дедовой дохе. Полотенце, словно шарф, повязано на шее…

— Купальник точно был красный?

— Что мне, селфи надо было сделать?

Тишина повисла над ним, словно дамоклов меч, но парень прерывисто вздохнул, готовый еще побороться и четко по-армейски добавил:

— Брюнетка. На голову ниже меня. Глаза голубые. На левом плече тату бабочки.

— Бабочки? — насторожилась стоящая позади него.

— Врёт он всё! — испуганно выкрикнула та, что была старшей.

— Зуб даю, — спокойно произнёс Славка, понимая, что случайно попал в точку.

Он едва закончил фразу, как почувствовал рывок, стоящей позади него незваной гостьи. Луч фонаря дернулся и уперся в угол печи, затем падение тел и короткая борьба. Когда суматоха затихла, и глаза привыкли к полутьме, парень увидел лежащую на полу женскую фигуру в черной облегающей одежде. Руки и ноги её были связаны, во рту торчал платок.

— Ну, ты ниндзя какая-то… — неожиданно для себя растерянно произнёс он.

— Чем докажешь?

Луч обронённого фонаря упирался в побеленную печь, но света было достаточно, чтобы разглядеть, кому принадлежал первый голос. Это была невысокая, хорошо сложенная девушка с уверенными движениями настоящей пантеры.

— Ну… — она резко приблизилась и так глянула в глаза, что спина у Славки похолодела. — Если что, её чикну и спишу на тебя… Я девушка слабая, беззащитная.

— Могу показать, — рискнул он, чуя выход из ситуации. — Эту, в красном купальнике… С-с бабочкой на плече.

— Валяй… — одним движением лезвие точно и быстро разрезало веревки на его запястьях и ступнях.

— Надо фонарик взять. Это в погребе.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 431