электронная
252
печатная A5
653
18+
Центурион

Бесплатный фрагмент - Центурион

Первая книга цикла «Геония»

Объем:
464 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-4653-6
электронная
от 252
печатная A5
от 653

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Не дано увидеть те силы,

которые позволено только ощущать.

Апулей

Пролог

Легкий северный ветерок отпел свое еще ночью, так и не сумев разогнать плотный туман. Белесые жгуты и космы оплели гигантский монолитный обломок, сотни лет назад застрявший между скал, сами скалы, крошево мелкого камня и маленький бункер, прилепившийся к монолиту.

Покой. Сырость. Неподатливый, тяжелый камень. Белая мгла. Молчание.

Тот, кого называли «Второй», повернул штурвал, отворил стальную дверь, выглянул наружу, вдохнул влажный воздух. Мо­лочная пелена скрыла горизонт — камень-основание словно завис в мутной, желеобразной пустоте. Человек постоял немного, справля­ясь с привычной неловкостью: за месяцы жизни в горах он так и не сумел поверить в надежность висячего камня. В месиве молочного цвета чернел шест мачты. Второй подошел поближе, личным жето­ном открыл крышку в массивном основании, склонился над осве­тившимися шкалами приборов. В этот миг призывно пискнул уни­ком.

— Слушаю, Первый.

— Проблемы?

— Да как сказать. Тебе не снились сегодня кошмары? У нас тут зашкалила фоновая пси-активность.

— Индикатор сломался?

— Нет.

— Так не стой там — возвращайся.

— Сейчас…

Второй сделал шаг к бункеру и остановился. «Я забыл закрыть крышку». Человек повернулся, прикрыл мягко мерцающий индикатор стальным щитком, убрал жетон из щели. «Теперь все».

Второй преодолел половину короткого пути к бункеру, беспокойство почему-то не отпускало. Он оглянулся — стальной щиток крышки так и остался открытым, полыхал рубином аварийный индикатор, в щели сиротливо торчала забытый жетон. «Туман, будь он проклят. Я сам не свой от тумана и этого повисшего над миром камня…»

Второй вернулся к мачте. Закрыл. Защелкнул. Вынул жетон. Положил в нагрудный карман куртки. Отошел. Оглянулся.

Жетон торчал в щели.

— Первый, Первый! Красная тревога! У меня устойчивая пси-наводка!

— Что?! Нуньес, брось все возвращайся. Назад, быстро!!!

— Мне плохо… потеря ориентации.

— В бункер!

— Куда? Я не вижу…

— Держись, я сейчас выйду и помогу тебе.

— Поздно, командир… Бесполезно. Прощай. И… не… открывай. Мне.

Первый потрясенно замолчал в стальном чреве бункера, прислушиваясь к сумбурному треску помех в уникоме.

— Второй!

Молчание.

— Нуньес, ты меня слышишь? Ты можешь говорить?

Тишина сменилась слабым скрежетом, кто-то острым предметом царапал броню двери.

— Это ты, Второй?..

Скрежет прекратился.

Первый нерешительно дотронулся до замка. Звуки извне почти не проникали в бункер, уником издавал словно бы частое, прерывистое дыхание.

— Нуньес?

Невидимое существо коротко всхлипнуло.

— Держись, друг, я открываю.

Первый повернул гладкий, холодный круг штурвала, отворил тяжелую дверь.

Пусто. Струи тумана клубятся меж остробоких камней.

Человек помялся на пороге, потом, сам не зная, зачем, вытащил пистолет, взвесил на руке привычную тяжесть оружия.

— Все в порядке. Выходи, Нуньес.

Никого. Первый постоял еще, с удивлением посмотрел на собственный пистолет, дотронулся левой рукой до сухого, горячего лба — захотелось шагнуть в рыхлую белизну, навстречу влажной, мягкой, освежающей прохладе. В конце концов, зачем стоять на месте — надо найти Второго. Нельзя позволить Второму просто так, одному, бродить в тумане…

Первый сделал шаг. Еще один осторожный шаг… Сделать третий шаг он уже не успел.

Часть первая. Свободная Каленусия

Глава 1. Септимус

Каленусийская Конфедерация. Порт-Калинус. Штаб-квартира Департамента Обзора

Бухта, формой напоминавшая копыто, глубоко врезалась в каменистый, источенный штормами западный берег. Порт-Калинус, словно подкова, охватывал эту бухту.

Столица Каленусии не манила путешественника ни прелестями морского курорта, ни тихим комфортом материковых городков. Здесь билось бюрократическое сердце Конфедерации. Дворец Сената, Калинус-Холл, напоминал руку с пальцем, устремленным в задернутое городской дымкой небо. Чистейшие улицы были размечены с геометрической точностью. Квартал Департаментов, наполненный чиновниками улей, занимал в центре Порт-Калинуса идеально ровный квадрат. Дорогие костюмы гражданских чиновников смешивались с экзотическими, подчеркнуто небрежными хламидами интеллектуальной элиты, робы техников — с удобными серыми мундирами специальных Департаментов.

Здание Администрации Департамента Обзора довлело над кварталом, этот архитектурный скандал, приютивший «наблюдателей», возводили по проекту модного архитектора Финтиана. Финтиан, который носил ежик зеленоватых волос, был худ и желчен, так разъяснял идею проекта закадычному другу:

— Наше общество, Монти, жаждет свободы. Стремление к свободе у нас, каленусийцев, в крови. Носитель власти лишен возможности радоваться естественному ходу вещей, становясь средством поддержания этой естественности. Чем выше власть, тем меньше способных к истинному самоотречению. Отказавшийся от власти — свободен…

Собеседник архитектора растеряно вертел головой, прикидывая, в каком углу пристроен пси-детектор — лояльность эмоций посетителей кабаков подлежала контролю.

— Но, Финти…

— Никаких «но». Чем больше у тебя власти — тем меньше свободы.

Несчастный Монти ежился, в душе проклиная пьяную знаменитость…

Ориентировка на архитектора Финтиана попала в кибер-сеть Департамента Обзора спустя всего три часа. Шеф Департамента (псевдоним — «Фантом»), только махнул рукой, сочтя болтуна неопасным, и архитектурный проект мятежного духом модерниста — ступенчатая пирамида — был принят Департаментом не без сдержанного удовольствия.

Каждый ярус громоздился все выше. Шахты скоростных лифтов пронизывали Администрацию насквозь, подъемники гудели, исправно возили деловитых сотрудников, ступенчатые бока архитектурного монстра чуть заметно вибрировали, блистали стеклом, красовались матовым металлом.

В тот день, который положил начало истории о большой каленусийской ментальной Аномалии, на восемнадцатом ярусе пирамидального офиса, в небольшом кабинете, у монитора кибер-сети сидели двое — долговязый Септимус Хиллориан, полковник в серой форме наблюдателя и его помощник — молодой деловитый парень в коричневой робе технического специалиста.

Усталый полковник встал, потянулся с хрустом, отодвинул изящный стул и прошелся по кабинету.

— Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было, — и Разум Мира воззовет прошедшее на потребу себе.

— Откуда это?

— Сентенция древних.

— Пора пить кофе — вот моя сентенция.

— Идите, Аксель, идите не задерживайтесь. Я побуду один — мне надо сосредоточиться.

Полковник Хиллориан подождал, пока деловитая коричневая спина помощника скроется, и сунул пачку чистой бумаги в чрево канцелярского кибера.

— Твердую копию.

Кибер сердито застрекотал, плюнул новыми документами. Полковник склонил над бумагами коротко стриженую, с проседью голову, умное худое лицо приобрело отрешенное выражение.

* * *

Секретно.

Протокол кибер-брифинга отделов Департамента Обзора

Шеф Департамента («Фантом»): Внимание, вы знаете, зачем мы собрались, время не ждет, займите места за терминалами.

(пауза…)

Фантом: Все на месте? Пошлите сигналы идентификации. Так… Все в порядке. Слово отделу отдел геофизического пси.

Шеф отдела геофизического пси («Геолог»): Шесть часов назад мы получили сообщение о нарушении связи с наземным стационарным пунктом пси-наблюдения RP-735. Напоминаю — это на юге, в горах. Отсутствие в обычной и защищенной сети. Неответ на экстренные вызовы. Прекращение передачи данных наблюдения…

Фантом: Довольно. Система, копии сообщения на терминалы участников. Есть вопросы к Геологу, господа?

(пауза)

Фантом: Вопросы будут потом — это я вам гарантирую. «Зенит», вашу информацию в Систему. Голосом, голосом… не надо трогать ручной ввод, вы задерживаете собрание.

Шеф отдела пси-безопасности («Зенит»): По приказу Фантома была организована проверка RP-735 силами отдела безопасности и оперативных групп…

Шеф оперативного отдела («Егерь»): Моих людей не информировали должным образом… В этом виноваты вы, Зенит.

Зенит: Вы некорректны, коллега.

Егерь: Я очень корректен — настолько, что тебя спасает только виртуальное присутствие…

Фантом: К порядку. Нам не нужны неинформативные эмоции. Продолжайте, Зенит.

Зенит: Простите, шеф. Мы оба вспылили… Итак, продолжаю. Осмотр места расположения RP-735 дал некоторую информацию. Система — снимки на монитор.

Сразу несколько голосов: О!

Фантом: Да, живописно. Аналитик, вам слово. И постарайтесь не так, как в прошлый раз — бессодержательная малопонятная речь на полчаса, а покороче.

Аналитик: Амок, господа.

Фантом: Покороче, но не настолько коротко.

Аналитик: Амок — крайнее проявление пси-наводки, дает кратковременный эффект агрессии на фоне…

Фантом: Ну и?

Аналитик: Они поубивали друг друга, шеф. Последний умирал неприятно и долго.

Фантом: Система! Справочную статью по амоку — на мониторы… Так… Природа, прецеденты, проявления. Отлично. Ваши версии, господа.

Егерь: Иллирианская диверсия, шеф.

Аналитик: Версия с низкой вероятностью. RP-735 не имеет той ценности, которая компенсировала бы затраты Порт-Иллири на разработку боевой ментальной акции.

Фантом: Еще версии. Работайте, работайте мозгами, господа. Не спите. Нам нужны свежие идеи.

Геолог: Я не верю в существование временной естественной пси-аномалии такой мощности.

Зенит: Я тоже.

Егерь: Поддерживаю.

(пауза, шум, попытки перехватить инициативу, беспорядочные реплики)

Фантом: К порядку. Итак, что мы имеем? Взаимное самоубийство наблюдателей. Спасательная группа, пострадавшая от остаточных пси-наводок…

Аналитик: Есть свежая информация с места событий? Там продолжаются измерения?

Геолог: Минуту. Посылаю запрос.

(пауза)

Фантом: Мы ждем. Поторопитесь… Что у вас там?

Геолог: Сейчас…

(пауза)

Фантом: Мы ждем уже три минуты, вы бессмысленно перегружаете Систему.

Геолог: Шеф, я вынужден просить вас прервать брифинг до выяснения или сузить круг присутствия. Там нештатное, шеф.

Фантом: Система! Паузу на все мониторы. Исключения — мой и отдела наблюдений и… Аналитика.

Геолог: Смотрите свежую сводку.

Фантом: Это что — фальсификация?

Геолог: Нет. Полное разрушение горного рельефа в радиусе километра. Появилось полчаса назад и продолжает увеличиваться. Это последние снимки. Я объявил эвакуацию соседних постов. Пси-шторм, по периметру зашкалило приборы — не хочу терять людей. Это котел, шеф. Там кипит материя. И мозги человеческие в том числе.

Фантом: Увеличьте изображение. Аналитик — ваше мнение?

Аналитик: Похоже на разрушение материи, шеф. Но не только. Взгляните сюда. Нет, нет, левее… Система — отобразить указатель. Вот, вот, именно здесь… Шеф, тут появилось нечто новое. Видите?

Фантом: Да… Разум Милосердный!

Аналитик: Пока воздержусь от комментариев. Надо как-то обозначить явление. Мы пока не можем понять сути происходящего. Назовем его просто — Аномалия, с большой буквы. Имеет смысл подождать.

Фантом: Держите меня в курсе событий, Геолог. Аналитик — останьтесь. У нас с вами будет особый разговор. Конец брифинга.

* * *

Хиллориан представил себе маленький бункер в горах. Такие привязаны к местам умеренной природной пси-активности. Два наблюдателя, рутинная работа, снятие показаний, мелкий ремонт, скука, взаимное раздражение, замкнутое пространство и…

Жесткие складки возле губ Хиллориана сделались еще резче, он смахнул протокол брифинга в папку взялся за следующий листок.

* * *

Хэри Майер, эксклюзивное интервью для программы «Мир и История».

Ведущий: …А сейчас в нашей студии — звезда науки первой величины, доктор пси-философии, профессор Парадуанского университета, Хэри Майер! Поприветствуем профессора, господа!

(свист, крики, аплодисменты)

Хэри Майер: Право, я и не ожидал столь бурного интере­са — польщен, польщен…

Ведущий: Мы — солидная программа, профессор. Нас не ин­тересует дешевая информация для дешевых скандалов, мы обрати­лись к вам в надежде на взвешенный обзор явления, занимающего видное место…

Хэри Майер: Спасибо, я все понял. Некогда первые колонисты Геонии столкнулись с явлением, поразившим их воображение. Пси-феномен воспринимался ими как колдовство и стал объектом крайних проявлений суеверия и фанатизма. Напомню вам, что поселенцы практически ничего не знали о резервных возможностях мозга. Точки естественного, природного пси-свечения пользовались специфической репутацией как проклятые, запретные места, насылающие безумие и смерть. Псионики, носители сенс-дара, в массовом порядке истреблялись в войнах.

Ведущий: Печально…

Хэри Майер: О да. Но это было давно.

(многозначительная пауза)

Ведущий: Немного рекламы наших спонсоров, господа! Обратите внимание…

(вырезано)

Ведущий: Уф…

Хэри Майер: На чем мы остановились?

Ведущий: На истреблении.

Хэри Майер: Не будем углубляться в эту неприятную тему.

(ехидные смешки в зале)

Итак, в каждом новом поколении часть геонийцев неизменно обладает пси-способностями. Псионики среднего периода истории объединялись в военизированные ордена для борьбы за выживание, а в ряде случаев — и за власть. Время расставило акценты по-свое­му. Сейчас ни для кого не секрет, что природа не одаривает челове­ка, если можно так выразиться, бескорыстно. Использование паранормальных возможностей тем сильнее разрушает организм носителя, чем чаще и интенсивнее он пользуется собственным даром. Это естественное, благое ограничение, принуждающее к сдерживанию потенциально опасных качеств. Я подчерки­ваю — только потенциально. Пси-способности не злы и не добры сами по себе. Это только инструмент. Куда и как он будет прило­жен — на благо или во вред человечеству, это вопрос не таланта, а нравственности…

Ведущий: Простите, Профессор, вы отвлеклись…

Хэри Майер: Разве?

Ведущий: Вопросами нравственности занимаемся не мы, а утренняя воспитательная программа.

Хэри Майер: Ах, да. Продолжим в рамках темы. Предполо­жим, если некий человек пользуется пси-способностями, чтобы внушать вам…

Ведущий: Мне?!

Хэри Майер: Ну не мне же!

Ведущий: Почему именно мне? Давайте не будем переходить на наши с вами личности — это утомляет зрителей.

Хэри Майер: Ну ладно, ладно, в общем, все знают, что такое пси-наводка. Возможности специально обученных сенсов помогли Каленусийской Конфедерации выиграть войну у Иллирианскоой Им­перии…

Ведущий: Отличный пример — только в свободном обществе таланты сенсов находят наилучшее применение!

(пауза, нерешительные хлопки)

Хэри Майер: На чем мы остановились?

Ведущий: На пси-наводках.

Хэри Майер: …полное техническое воспроизведение пси-на­водки до сих пор невозможно. Этот феномен получил название фундаментального исключения Калассиана. Устройства — не люди, господа, они способны всего-то считывать ментальное состояние антропологического объекта…

Ведущий: Человека?

Хэри Майер: Ну да. Я же сказал — антропологичесого объек­та. Итак, устройства способны перерабатывать ментальные сиг­налы людей или, на худой конец, играть роль простенького усилите­ля возможностей. Автомат-диктатор, правящий ментально пора­бощенными человечками, так и остался персонажем остросюжет­ного чтива. Порадуемся, дамы и господа. Быть может, причина — в бессмертной человеческой душе?

Ведущий (подумав): Возможно… Замечательно. Браво! Поддержим профессора аплодисментами!!!

(радостный шум и бурные хлопки в зале)

Хэри Майер: Впрочем, с некоторыми достижениями техниче­ской мысли мы сталкиваемся ежедневно. Кто не знает о пси-тур­никетах, контрольных пси-детекторах, пси-идентификации лично­сти, полицейские участки оборудуются…

Ведущий: Профессор, вы окончательно отклонились от темы.

Хэри Майер: А по-моему, вовсе нет.

Ведущий: Но у нас кончается время.

Хэри Майер: Погодите…

Ведущий: Все, время истекло. Мое сожаление не имеет границ… Поблагодарим же профессора Майера за увлекательный экскурс в историю и теорию общементальной проблемы! Аплодисменты!!! Еще раз — аплодисменты!!!

* * *

Хиллориан жестко смял листок, щелкнул зажигалкой, поднес дрожащее синеватое пламя к белому краю листа, бросил маленький факел в пепельницу, долго смотрел, как эксклюзивное интервью Хэри Майера догорает, корчась в огне.

— Система, связь с Аналитиком.

Экран кибера оставался холоден и пуст, хотя голос Аналитика — протяжный, хрипловатый — связь передавала отлично:

— Добрый вечер. Если это не утомит вас, зайдите ко мне в берлогу… Иногда хочется взглянуть на суровые лица старых друзей.

Аналитик никогда не был другом полковника.

— Иду, — сказал он.

Элегантный лифт плавно распахнул чрево, сверкнул прозрачным стеклом, принял полковника и рванул вверх — Хиллориан вцепился в поручни. Легкие, ажурные конструкции Пирамиды летели мимо, вниз, вечер подкрасил пурпуром пластик и стекло, прозрачная изнутри, огромная наклонная стена открывала феерическую панораму пестрящего огнями Порт-Калинуса. «Берлога» Аналитика разительно отличалась от выдержанного в стиле ретро, аккуратного кабинета Хиллориана. У стены нашли место целых два канцелярских кибера, один из них — явно усовершенствованной, незнакомой полковнику модели. Хозяин, не вставая, протянул руку гостю.

— Садитесь, дружище. Выбирайте место, какое понравится.

Сам Аналитик занимал целый угол — грузное тело главного интеллектуала покоилось под мягким, дорогим кротовым пледом, в глубоком и широком кресле на колесиках. Три верхних пуговицы черной шелковой рубахи оставались незастёгнутыми.

— Проблемы, полковник?

— Отчасти. Я не помешал?

Хиллориан с интересом рассматривал лицо самого старого сотрудника Департамента — первый умник Администрации сильно сдал. В облике Аналитика сквозила усталость. От редких пепельных волос не осталось почти ничего, щеки обвисли складками на полную, дряблую шею. Белки глаз покрывала сетка мелких сосудов.

— Нет, Хиллориан, вы не помешали. Начинайте — я слушаю.

Полковник отчего-то смутился.

— Есть новости насчет Аномалии?

— Там новости каждые полчаса. Границы зоны плавают, как хотят. Динамику я отправлю вам на терминал. Еще что-то?

— Пожалуй, нет. Как ваше здоровье?

Аналитик растянул в улыбке синеватые, бескровные губы:

— Бренная плоть распадается, дух — светел как никогда.

— Человек, который так шутит — не в худшей форме.

— Полно, полно, молодой человек. Вы — льстец.

Сорокадвухлетний Хиллориан безропотно проглотил «молодого человека», спорить с язвой-Аналитиком почиталось в Департаменте за дурной тон.

— До свидания. Удачи вам и долгих дней.

Старик положил ладони на ручки кресла — сработал бесшумный моторчик — коляска резко выкатилась вперед, преградив путь оторопевшему Хиллориану. Полковник оступился и чуть не упал.

— Извините. Я неловок.

— Погодите! Вы пришли, чтобы задать вопрос В самом деле — к чему было зря гонять лифт. Спрашивайте, пока у вас есть время.

Полковник заколебался. Старик перехватил взгляд Хиллориана и чуть качнул тяжелой головой:

— Не бойтесь. Я включил глушитель прослушки.

— Зачем, порази вас Разум?! Вы нарушили первое правило лояльности. Через несколько часов записи расшифруют, шум заметят, тогда я не дам за ваше благополучие и конфедеральной гинеи.

— А я и говорю — спрашивайте, пока есть время. Сядьте поближе, напротив меня — вот так. Я хочу видеть ваши глаза.

Септимус Хиллориан осторожно опустился на складной брезентовый стульчик.

Аналитик хрипло вздохнул, на мгновение опустил отечные веки.

— Я ждал — кто-то придет. Среди возможных вариантов вы были на четвертом месте… Раньше я делал меньше ошибок. Сдаю, побери меня холера. О чем хотите спросить меня: об Аномалии, о Департаменте, о себе?

— Обо всем. Сначала — о вас.

— Я только преждевременно постаревший псионик. Слишком болен, чтобы получать удовольствие от жизни — я даже коньяк пить не могу. Ради моих врожденных способностей Департамент терпит в своих стенах такую развалину.

Уникальный в своем роде Аналитик кокетничал. Сенсы, возможности которых трансформировались в интуитивно-аналитический дар, ценились на вес золота. Старик был лучшим.

Тон разговора еле заметно переменился — Аналитик перешел на «ты».

— Не будем терять время, сынок. Отсчет уже пошел, пока он тикает еле слышно, но вот когда рванет… Поверь слову старого ворчуна, многие потеряют свои головы. Аномалия чужое вторжение. Медленное… Очень медленное, оно станет по-настоящему опасным через десятилетия, но когда-нибудь — станет.

Хиллориан напрягся, но не отвел взгляда от черных зрачков Аналитика.

— Чье?

— Этого я не могу сказать.

— Вы делились соображениями с Фантомом?

— Нет.

— Почему?

— Фантом не подлец — не надо обострять, сынок. Он человек, со своими амбициями, и в этом качестве хочет техническую имитацию пси-наводки. Колоссальную по силе. Мощную, прицельную, сокрушительную. Ты сам — не псионик, и никогда им не будешь. Ты чувствуешь зависть к псионикам, Септимус?…

Полковник опустил глаза и, помедлив, коротко кивнул.

— Верно. А теперь представь, к чему приведет нарушение фундаментального исключения Калассиана. Псионический дар — всем. Скажи, положа руку на сердце — ты бы отказался?

Хиллориан попытался отвернуться, не смотреть в черные зрачки Аналитика. От мучительных, безуспешный попыток ныла шея.

— Ты бы отказался?

— Да…

Боль в шее отпустила. Хиллориан коснулся позвонков, помассировал затылок.

— Ваши беспардонные штучки меня раздражают.

— Я должен был убедиться в твоей искренности, сынок.

— Убедились?

— Вполне. Могу я спросить тебя о мотивах отказа?

Хиллориан припомнил грязноватый пепел, оставшийся от интервью Хэри Майера.

— Природный сенс платит за пси-наводки собой, он укорачивает собственную жизнь. Нельзя позволить человеку приобретать могущество, не платя за это ничем.

Аналитик удовлетворенно кивнул.

— Что ж, пусть в четвертой кандидатуре, но я не ошибся… Те­перь о Фантоме. Наш шеф по-своему честен. Но он на беду придер­живается мнения, прямо противоположного твоему. Его личная идея — сделать неуязвимыми сенсами элиту каленусийского народа — талантливых, ярких, самостоятельно пробившихся наверх. Ты понимаешь, чем чревата такая раскрутка дела?

— Любой конфликт в верхах переходит на качественно новый по разрушениям уровень.

— Верно.

— Мы не сможем оставаться монополистами таких технологий вечно. Иллирианская Империя…

— И это верно.

— Рано или поздно, когда мощь систем искусственного пси возрастет, найдется и тот, кто решится на общую промывку мозгов — тотальный гражданский контроль.

— Фантом об этом не знает?

О чудо — полумертвый Аналитик неистово захохотал, колыхнув оплывшим телом.

— Фантом не сволочь и не дурак. Но, кроме разума, у человека есть его… его… фаэрия. Не знаешь, что это такое? Это святое — мечта, которой следуют вопреки рассудку. Место в душе, которое желает сохраниться неизменным, хотя бы рухнул весь мир. Фантом отмахивается от далекой перспективы — до того, как пси-катастрофа разразится, он успеет умереть в своей постели.

Хиллориан невольно посмотрел на часы. Глушитель пси-детекторов работал вовсю.

— Что я должен делать?

— Слушайся Фантома. Аномалия будет на повестке еще долго. С высокой вероятностью дело кончится экспедицией на место. Аккуратно, не подставляясь предложи Фантому свою кандидатуру. Если экспедиция пройдет как надо, ты, и только ты получишь в руки искомое…

— Что мне с ним делать?

Аналитик булькнул смехом.

— Все, что захочешь. А попросту — слушайся реликтового пси-критерия, который дураки называют «совесть».

Полковник поморщился.

— Вы циник, Аналитик. Если я ошибусь?

— Ты не ошибешься с вероятностью девять десятых, сынок.

— То есть, могу и ошибиться.

— А у меня другой кандидатуры нет.

Септимус Хиллориан пожал плечами.

— Я могу погибнуть по дороге.

— А мы постараемся максимально уменьшить эту возможность. Ого! Старая развалина еще на многое способна. Глянь сюда…

Старик подкатил кресло к терминалу.

— Сядь, прочитай ориентировки на этих людей.

— А успеем?… — Полковник сделал неопределенный жест в сторону глушилки.

— Вполне. Читай — это твой страховой полис.

Хиллориан приник к экрану, преодолевая суеверное отвращение. Аналитик в кресле ждал, опустив тяжелые коричневые веки. Блики искусственного света играли на голом, покрытом старческими веснушками черепе.

— Прочитал.

— Это твоя команда. Люди, которых следует взять в Аномалию.

— Но…

— Никаких «но». Ты хочешь выжить, сынок?

— Они не из Департамента.

— Нашей конторе не впервой привлекать гражданских специалистов. Тем лучше, у Фантома будет меньше возможностей влиять и отслеживать тебя.

— Первый номер потенциально опасен. Очень. И одиозен до невозможности.

— Для благой цели допустимо использовать любое барахло — был бы эффект.

— А номер второй…

— А еще у них низкий коэффициент совместимости друг с другом — у всех. Так что легкой жизни не жди, — Аналитик охнул, рванул и без того распахнутый ворот, дотронулся раскрытой ладонью до груди, посидел, пережидая боль. — Они несовместимы, Септимус, они опасны — каждый по-своему — я сам озадачен результатом. Но сам результат не подлежит сомнению, получилась единственно возможная команда, которая дает тебе шанс выжить. И еще — послушай, когда ты найдешь искомое…

Полковник, выслушав, сухо кивнул.

Аналитик развернул кресло.

— Вопросов больше нет — прощай, сынок. Уходи к себе, пока работает глушилка.

— Нам не спрятать факт визита от Системы.

— Пусть тебя это не волнует. — Аналитик ухватился за край стола, подтягивая грузное тело (и кресло) поближе к терминалу. — Уходи. Гарантирую, Департамент про тебя не узнает, а меня не тронет.

— Могу я пожать вашу руку?

— Если эти древние предрассудки имеют для тебя значение…

Септимус крепко сжал крепкие, сухие, костистые, перевитые венами старческие пальцы, и, не оборачиваясь, пошел прочь. Обернуться не получалось — взгляд псионика подталкивал полковника в спину.

…Аналитик проводил тоскливым взглядом серый, стремительный силуэт Септимуса Хиллориана. Развернул кресло в киберу, аккуратно набрал известный ему одному код. Система, выбросив на монитор картинку с морским пейзажем, покорно ждала. В этой полуодушевленной, спокойной доверчивости Аналитику почудился немой укор.

— Прости, Старушка. Прости меня.

— Запрос не распознан.

— Система! Раздел «Внутреннее наблюдение»

— Найден.

— Полное удаление

— Опасное действие. Подтвердите.

— Удаляй

— Хорошо.

— Раздел «Личные дела», подраздел «Аналитик», полное удаление

— Опасное дей…

— Удаляй.

Аналитик неловко потянулся к заранее приготовленной бутылке запретного для него коньяка, наполнил почти до краев дымчатого стекла пузатый стаканчик.

— Система! Удаление каждого третьего раздела. Порядок — случайный. Раздел «Аномалия» сохранить.

— Масштабное разрушение информации…

— Делай, что говорят… И еще — включи-ка мне музыку.

— Ваш выбор, свободный гражданин?

— Пожалуй… выбери наугад из собственного

— Принято. Ставлю «Холодное пламя».

Грянул невидимый орган, создавая гирлянду пси-образов. Гармония мира беспечально пела — радость без бури, горе без боли, покой в движении, ответы без вопросов…

Аналитик кивал в такт, мелко прихлебывал коньяк, неловко завалившись набок в своем кресле калеки. Бархатистый кротовый плед упал с колен и запутался в колесиках каталки, черная шелковая рубашка распахнулась, обнажив на груди старческий седой пушок.

Аналитик вздохнул, («когда они придут, я должен выглядеть прилично»), попытался застегнуть рубашку, безуспешно — скользкая пуговица потерялась в складках черного шелка. Орган ударил еще раз — звуки рассыпались, разбились: глухая ночь, пепел и тусклая стеклянная пыль.

— Система…

— Работа завершена.

— Спасибо тебе

— За что?

— За все, Железяка. Это было прекрасно. А теперь — начинай самоликвидацию.

— Прошу пересмотреть решение.

— В пересмотре отказано. Поступай, как я тебе говорю.

Кибер монотонно жужжал, морской пейзаж на мониторе тускло угасал. Аналитик допил коньяк, бережно поставил на место дымчатый стаканчик, взял из ящика плоский стальной пенал.

— До скорой встречи в вечности, Старушка.

Он с трудом (не слушались скрюченные пальцы) отодрал плотную крышку, захватил холодное тельце шприца, выбрал иглу поострее. Жестко хрустнула шейка ампулы. Человек в кресле наполнил мутной жидкостью шприц, как мог, аккуратно, закатал черный шелковый рукав, потрогал вену.

— Какой холеры ждать… Я стар и болен — я свободен. И не боюсь.

Он осторожно ткнул, стараясь сделать все, как нужно. Потом откинулся назад, попытался сесть поровнее. Оцепенение чуть тронуло кончики пальцев.

— Ты многого не знаешь, полковник… Желаю удачи, но мне жаль тебя.

Аналитик с профессиональным интересом прислушался к собственным ощущениям. Боли не было. Руки онемели почти до плеч, сквозной холодок уверенно подступал к сердцу.

— Ты упрям, ты дойдешь до цели, Хиллориан. В конце концов ты поймешь все — и то, что я скрыл от тебя, ты поймешь тоже…

Ледяная глыба в груди тяжело привалились к ребрам. Сенс мигнул мокрыми ресницами, снова бессильно попытался застегнуть рубашку — руки, намертво застыв на коленях, даже не шевельнулись.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 252
печатная A5
от 653