электронная
180
печатная A4
543
12+
Царская

Бесплатный фрагмент - Царская

Поэма-симфония

Объем:
54 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4493-3523-4
электронная
от 180
печатная A4
от 543

ВСТУПЛЕНИЕ

Полумрак. В глубине сцены — обгоревший остов деревянной избы; на её передней части — уцелевшие ступеньки от крыльца и наполовину — стенка с оконным пустым проёмом. Над избой — колокол.

Слышатся звуки ветра-суховея.

С правой стороны показывается юродивый Н и к о лк а.

НИКОЛКА

Невозвратное, Невозвратное,

Что так сыпешь песком в глаза?

Что ж так выколотыми глазницами

Провожают твои образа?

С левой стороны начинается медленное шествие народа: Царская семья, её приближённые«белые» офицеры, священники, дети и женщины, старики, — словом, весь русский народ во главе со своим Государем. Все — с прострелянными лбами, с разбитыми иконами и свечами в руках.

Н и к о л к а переходит им дорогу — и идёт к избе.

Провожают в равнины чёрные —

То ль от пахоты, то ль от похоти, —

Где молитвы чуть слышны скорбные

В грохоте.

Где в порушенных хатах

Обиженный

Умом тронулся ветер —

и прячется;

Где клоками свисают —

повыжжены —

Небеса и испугано

Пятятся;

Где, в страданиях не упасенная,

Погребенная душенька заживо

Тащит глыбы земли многотонные…

Кто здесь только по ней не хаживал!

Чужеродного дикого

племени

Господинчиком едет-возносится!

Средь поганого этого

семени

Ничего ни растёт, ни рОдится.

И затоптаны в прахе

умильные

Удалых наших песен

коленьица…

Слышно только в утробе

могильной

Стонет, стонет

бессмертная пленница.

ПЛАЧ ЮРОДИВОГО

Н и к о л к а проходит сквозь толпу, которая удаляется совсем, и выходит на авансцену.

Ах ты, Господи, не воротится!

Погубили, да возлюбили.

А теперь ничего не хочется,

Кроме Были.

Быль былинная — вековая пыль.

То святая пыль, поклонялись ей.

Ветр безумный –Ух! — и другая быль

От неведомых проросла корней.

П а у з а.

А Николка юродивый, сам с вершок,

Возьми да и капни корешок…

Вытирает слёзы, размазывая их по лицу.

Да Божьей милостью упасён…

Слышится тихий колокольный звон.

«Бом, бом». —

Слышь? По ком это он, по ком?

НИКОЛА — УГОДНИК

Не знаешь ты по ком немолчный звон?

Николка пугается и прячется

Спроси себя, коль плач в душе и. стон.

Услышишь имя и своё ты и моё

И чашу истины наполнишь до краёв.

И слёз своих утишишь ты потоки.

Крылами Духа пролетишь и все истоки

Поймёшь и станешь в помыслах и строже и свободней…

НИКОЛКА

Ей-богу, страх сковал меня! Кто ж ты?

НИКОЛА-УГОДНИК

Хранитель-Ангел — Никола Угодник.

Николка крестится. Выбегает из укрытия и смотрит на святого, который появляется над крышей дома у колокола.

С тобой в симфонии терзать начнём мы клеть.

(Дай, Господи, нам силы отпереть

Замки пудовые, где пленница-Душа,

О коей плакал ты, томится чуть дыша.)

Не знаем мы, где, пав в изнеможенье,

Вопль издадим, где песней воспарим;

А где — молитвой кто, во вспоможение,

Сам к нам пожалует, как вещий Серафим.

Но говорю: сложив лишь пару строк,

И автор наш не знал, сколько дорог

В мгновение сплелось, как вздумал он начать.

И дерзость эту не ему венчать.

Ударяет в колокол.

Т е м н о.

Ч А С Т Ь П Е Р В А Я

Ангел-Хранитель, Николка юродивый, Государь Николай второй

Постепенно наступает утро. Заметен лишь небольшой отсвет с востока. В окне избы отчётливо виден телефонный аппарат времён последнего русского царя.

НИКОЛА-УГОДНИК

Вставала неба благодать там, на восходе.

Ночь уходила, а, казалось, нет конца ей.

Он не уснул в неистовой работе:

Гул топота, стенанье и бряцанье.

Он не уснул — и — белое на чёрном,

И чёрное на белом — каруселью.

И облаком прозрачным и тлетворным

Вставало небо над его постелью.

Давили руки цепью у затылка,

И голова, что колокол звенела…

Выходит народ с уже чистыми лбами в белых одеждах балахоном. Выносят огромный щит, на котором лежит Государь Николай Второй; выходят на середину и ставят его на некое возвышение, покрытое саваном.

НИКОЛКА

кружась среди народа

Сосуд Божественный! Не уж-то, как бутылка

Простая на осколки полетела?!

садится у подножия и плачет

НИКОЛА-УГОДНИК

бьёт в колокол

Звон — осколков

Звук — пустой!

Как — щелчок

Затвора: — «Стой!

Кто — идёт?!

— Никем — не узнан.

Пусто, — пусто,

Пусто, — пусто…

Пусто — той,

Как пухом — устлан!

Звон колокола сливается и перебивается, в конечном итоге, длинным звонком телефона, повторяющимся несколько раз. В это же время опускается огромная рама окна «крестом» на всю сцену. Почти рассвет.

НИКОЛА-УГОДНИК

Звонил телефон.

Так давно, что развился в голос.

И светлело окно,

Как светлеет седеющий волос.

Чем слабее объятия тьмы,

Тем дыхание легче.

Но тихи уста и немы —

И сознанье далече.

И не вырвать ему вовек

Из себя — плен, себя — из плена.

Как Земли сумасшедший бег,

Пригвождён во Вселенной.

Звёзд кружится бредовый диск —

Ловко брошенная тарелка.

Лучевая взметнётся стрелка —

И послышится… взвизг!

Звонок телефона несколько раз повторяется в тишине. Николка, бегая то к телефону, то к Государю, порывается взять телефонную трубку, но не решается.

Звонил телефон.

Так давно, что не смолк доныне.

А ему только — стон,

Тихий стон неподвижности стынет.

А Ему — только день и ночь,

Их скупое отличье;

Оттолкнувшее прочь

Обличье.

Настороженный сам на себя,

Самому себе — зов и отклик,

Произносимым «мя», «бя»

Перерезанной глоткой.

Погоняй, сумасшедший бег

Растряси до глубин Святую!

— Вот, послушайте, Человек,

Нашу песнь простую.

НИКОЛКА ЮРОДИВЫЙ

Выходит на авансцену и поёт.

П е с н я

Ночь и степь.

Работники вповалку.

— Мама, спеть! —

— Ну, слушай свою мамку:

Спи, сыночек мой, усни, Господь с тобой.

Слышу, носится по ветру тяжкий вой.

Но не бойся, слышу — тихий топот скор.

То Святой Георгий вышел на дозор.

Спи, мой мальчик…

Крепко мамочка дремала.

Дрогнул пальчик, и ты встал, и одеяло,

Как скорлупку сбросил и пошёл.

Топ да топ — тебе не страшно и свежо.

Топ да топ — как будто кто позвал

Ранней ранью, и никто не услыхал.

Топ да топ, — дорог не различая, —

Крутолоб, — свою лишь замечая…

Для чего подрос так крепок ты и смел?

Топ да топ. Едва ходить уразумел.

В ползунках с прорвавшейся стопой…

Растворился, словно не был, образ твой.

Горизонт вставал колючими тисками.

Мальчик, страшен жребий твой! Искали,

Знать не ведали, как жаждою сомлев,

Под палящими лучами землю ел.

И нашли… лишь одежонку тут и там.

Степь играла и шептала: «Не отдам».

НИКОЛА УГОДНИК

грозно

Заклинаньем звучало в мозгу

И неверьем смущало,

Что написанное в строку

Вдруг легко зазвучало!

И пошло! И пошло по умам,

Как волна по равнине,

И все вспомнили, вспомнили там

Об истерзанном сыне.

Что истерзанный — вечного пусть! —

Сна не ведает, страждет во прахе.

Что всё тянется, тянется путь,

В жутком пройденный страхе.

Бьёт тихо в колокол, но всё с большим нарастанием

ЮРОДИВЫЙ НИКОЛКА

Мечется в окне на авансцене.

Сквозь тучи луч не проскользнёт.

Скупой рассвет похож на вечер.

С ужасным стуком распахнёт

Окно всё тот безумный ветер.

И вместе с ним — внезапный гость,

Тревожный лязг разбитой полоти:

По мостовой стучала трость,

И падал колокол напротив.

И пробивался ярый крик,

звонит телефон, сливаясь со звоном колокола

Сопровождающий паденье.

И только он земли достиг —

Забвенье!

Звучат одинокие безответные звонки телефона. Николка подползает к телефону и плачет.

АГНЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ
НИКОЛА УГОДНИК

Звонил телефон.

Прорывался сквозь бред и виденье.

Звонил телефон.

Словно за руку брал, теребя.

А день наступал.

И откуда-то выросли тени

Государь поворачивает голову и оглядывается вокруг.

Он вдруг их увидел.

И видел как будто себя.

Государь встаёт и смотрит на тени и на белый холм из савана. Николка пугается.

Узнал… или что-то ему подсказало…

ГОСУДАРЬ НИКОЛАЙ ВТОРОЙ

Бесформенный холмик

и длинная тень от окна

Крестом, словно росчерк пера

на конверте, упала,

Отчётливо. Будто произнесена.

Подходит к окну.

НИКОЛКА

Какие же двери

открыл он, что ясно так видит?

Иль снова виденья

и бред — и конца ему нет?

Но, нет. Не по чувству, иль разуму,

нет, по наитью

Скорее он понял

воскресшие чудом каким-то

и тени и свет.

Юродивый и Государь легонько кружат окно, которое уже и как бы конверт.

НИКОЛА УГОДНИК

Но росчерк являл:

«Сей был жизнью допущен ко смерти».

Стоят все печати,

все цифры, где нужно, стоят.

ГОСУДАРЬ

Но имя моё?..

Что там?! Что на конверте?

НИКОЛКА

Лишь цифры и даты,

Лишь даты и цифры пестрят.

ГОСУДАРЬ

Ни званья, ни имени…

Кто же я? Раб или воин?

По косточкам — остов,

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A4
от 543