электронная
162
печатная A5
355
16+
Быстрее вечерних волков

Бесплатный фрагмент - Быстрее вечерних волков

Отрывки из маршрутного дневника

Объем:
150 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-4723-7
электронная
от 162
печатная A5
от 355

Один ходовой день

Через пятеро суток маршрута, когда мы набрали нужный темп, на нашем пути неожиданно оказалась пасека. Накануне, неизвестные пастухи стали совершать непонятные эволюции со своей отарой. Пастухи делали набор высоты туда, где выпас отсутствовал.

Ренат Енотович расценил этот ход, как преддверие визита к нам незваных гостей, поэтому решено было переправиться через реку, как стемнеет. Действительно, при более вдумчивом наблюдении за двумя людьми с отарой, один из них никак не походил на пастуха. Неизвестный компаньон пастуха был больше похож на соглядатая.

Интуиция нашего командора не подчинялась формальной логике, но мы прекрасно понимали: по тому, как взлетели птицы, по тому, какие тропы в клиссуре избрали пастухи, нам надо совершать те, или иные действия. Действий в горных районах не так много и сводятся они либо к набору высоты, либо к преодолению труднопроходимых преград, либо к сбросу высоты.

Под ногами хрустели камешки, и бесшумно двигаться не очень получалось.

Воды было по колено, что сулило переход более — менее, без травм. Течение было сильное. Холодная вода подбадривала. Мы два раза меняли порядок при переходе, и наконец, когда выбрали нужную конфигурацию, река неожиданно закончилась. Решили сохнуть на ходу, врубили крейсерскую скорость, и шли достаточно долго, пока не обсохли. Показалась луна. Она и высветила нам пасеку.

Хозяева пасеки показывали знаками подойти и разделить с ними трапезу. Мы, стоя, вежливо подождали за вылинявшей под горным солнцем палаткой — «памиркой», когда обитатели пасеки закончат намаз. Потом попросили разрешения скинуть рюкзаки и попить чаю. Одного из присутствующих мы опознали, — накануне, на днёвке, Енотыч, наблюдая за местностью, заметил парня в белой майке и синих трениках, который нёс по тропе наверх барашка. Этот парень был среди пасечников, — беззаботно улыбаясь, он колдовал над чайником. Познакомились. Его звали Саидмуммин, или проще — Саид. После долгих уговоров присесть мы тяжело опустились на скинутые рюкзаки, но нас буквально перетащили на тёплые и мягкие бордовые курпачушки (азиатские матрасы). Трапезничали до поздней ночи. После мокрого перехода стал одолевать сон. Хозяева стали молиться о нашем благополучном пути. Когда голос старшего умолк, все провели ладонями ото лба к подбородку и старейшина встал из-за стола. Встали и мы.

Я стал в полудрёме доставать из рюкзака палатку. Только вытащил край тента, как ко мне подбежал Саид и стал засовывать мой тент обратно в мой же рюкзак. Боролись долго.

Нам показали место где ночевать, — старую, выцветшую до белого оттенка брезентовую палатку.

Изнутри «памирка» выглядела вполне опрятно. Распределив между собой часы ночной вахты, стали укладываться. Мы расстелили кариматы внахлёст, влезли в спальники и моментально уснули.

— Чи-чи!

В четыре часа мы подскочили от тревожного «чичиканья» дежурных. Стали вслушиваться. Приехала машина, хлопнули двери, звякнул металл. кто-то вылез и начал вежливый разговор со стариком. Старик ответил односложно. Приехавшие постояли минут пять, потом сели в машину, хлопнули дверьми и отчалили в обратном направлении.

Только утром, я сообразил, что выстави мы палатку, она сразу бы бросилась в глаза приехавшим. В условиях бардака, когда очень прозрачна граница между своими и чужими, нам могло это выйти боком, потому что чужак это не только гость, но ещё и пожива.

Провожать нас до кишлака, старик отправил Саида, чему мы были несказанно рады: — выросший в горах Саидмуммин видел и слышал дальше нас, горы знал, как свои пять пальцев, и был настроен более чем дружелюбно. Вместе с Саидом шагал его верный товарищ, — пёс Мадан с зелёным бантом на шее.

Мадан этот, при повышенной температуре воздуха, совершенно не соблюдал питьевой режим и вдоволь лакал из хрустальных ручейков, которые попадались на тропе, чем вызывал у нас искреннюю зависть. Людям пить вдоволь можно было только на закате, на биваке, да и то, не ледяную воду, а чай.

Утешал курут, которого нам надавали в таких количествах, что выпади камень курута, например, из клапана моего рюкзака, на голову снующего под ногами Мадана, последнего точно бы пришлось госпитализировать с сотрясением мозга.

Русским языком Саидмуммин практически не владел, о географии земли имел достаточно скудное представление. Однако это не мешало нам болтать совершенно искренне, о различных вещах. О том, как летает самолёт, о том, как лучше нести заплечный груз, а также о том, где лучше пить воду в горах и в какой час суток. Через пару дней дотопали под кишлак, и распрощались с весёлым пастухом.

Деревьев тут, (кроме моментально сгорающей, с пряным дымом, файруллы), практически не было. Воду кипятили на кизяках, отчего комбинированные алюминевые котелки окрасились в оливковый цвет и стали прилипать к рукам. От доброты пастухов нам перепали бараньи шкварки и засушенные ломтики лепёшек. Всё это существенно отягощало группу, но делало двухразовый приём пищи по-восточному колоритным. Чай закончился, вместо чая заваривали чабрец и мяту.

Поскольку пастухи и их собаки, тоже ходят по радиальным маршрутам, наши с Саидом пути ещё раз пересеклись. Он упрямо ломился из кишлачной зоны с двумя связанными и перекинутыми через плечо пакетами. Мы наблюдали за ним в бинокль, пока он не пропал из виду. Направление он нам показал не совсем верное. Пока привязывались по карте, методом «квадратно-гнездовой засечки», потеряли один ходовой день. Ворчали на Саида.

Ночью на перевале выпал снег. Нитка маршрута в очередной раз изогнулась в самом причудливом направлении. Следующей ночью какие-то бандиты пытались обстрелять нашу группу, и пришлось бы очень туго, если бы не сверхчеловеческая интуиция Рената.

Почуяв неладное он дал нам на сборы в кромешной темноте около двух минут, после чего встал в «голову» нашей колонны и погнал нас вверх. По пути мы чуть не лишились жизни, зайдя на склон типа «бараний лоб». Я помню безотчётное чувство страха и постоянное внутреннее сомнение: «это всего лишь дурной сон!»

Сделав жуткий ночной набор, практически вслепую, мы утвердились за камнями и стали наблюдать во все стороны. Но главным образом следили за тем, что творится ниже. Глаз не сомкнули всю ночь.

К рассвету Ренат с помощью бинокля удостоверился, что опасности нет и мы, наконец, сделали сброс к реке. Спали по очереди практически на склоне, а под головами шумела горная река.

Через месяц после возвращения, мне позвонил Енот Енотович, и сообщил, что пойди мы так, как хотели изначально, угодили бы точно к нехорошим людям в когти. Восемьдесят из них ушло в неизвестном направлении, одного поймали егеря, он и подтвердил информацию о местоположении их лагеря.

Нас разделял ровно один ходовой день.

Фотография

Перед наступающими сумерками, к урюковому саду, где я гнездился со своей радиостанцией, подвалила толпа ишкашимской молодёжи.

— «Пойдём, почайкуем!» — сказал старший из парней, в нахлобученной на голову пограничной панамке, полы которой были порезаны и причудливо закручены в узелки, как дреды у африканца. Я глянул на свой «Гаррис», устремивший антенну вверх, на хозяина дома, по имени Бек, на его жену, которая шла с ведром воды с арыка, и отказался. Обычно молодые люди либо вежливо пытаются напоить гостя, либо рассчитывают на экспедиционный этанол. В этот вечер я опять трапезничал у Бека, пил горячий «ширчо» с маслом, ел лепёшку, а потом, отвалившись на цветастую курпочушку смотрел в бездонное небо, которое в Азии кажется гораздо ниже, чем в привычной нам средней полосе.

На время акклиматизационного выхода группы на «Маяк», мне предстояло сидеть на связи, для чего многоуважаемый и высокочтимый Мурадбек отдал нам ключи от своей квартиры, напротив ишкашимского базара. Однако первые дни мне не спалось под крышей, и собрав минимум вещей и радиостанцию, я побрёл куда глаза глядят. По пути мне попался землероб с ишаком, который на прекрасном русском языке осведомился, откуда я приехал. Я назвался, после чего он представился, сказал, что при Союзе было жить куда комфортнее, и пригласил выпить чая к себе в дом.

Дом представлял собой типичное памирское жилище, — с окном в крыше, пятью столпами, между полом и потолком и портретом Ага-хана, обрамлённым искусственными цветами. Больше всего поразила меня библиотека, где можно было встретить такие редкости как дневники Бисмарка в двух томах, издания тридцатых годов, много дореволюционной литературы, и огромное количество медицинской литературы. Оказывается, один из родственников Бека был врачом, учился и практиковал в Питере, и оставил в наследство солидную библиотеку.

Жить я перебрался в сад, чтобы не тревожить людей, оказавших мне гостеприимство. Они долго упрашивали переместиться под навес, но увидев, с каким комфортом я обитаю в палатке, и прослушав байки о ночных бдениях у радиостанции, оставили всё как есть. Утром я бегал два километра, в качестве зарядки, и только успевал здороваться с местными жителями на ходу. Потом мы завтракали и отчаливали на поле.

Один раз я потратил полчаса на то, чтобы спуститься к Пянджу по камням, заваленным бытовым мусором. Поглядел на ту сторону речки, куда предстояло отправиться через две недели. Ничего особенного. По склонам афганской стороны спешили копытные с пастухами. По дорогам пылили машины, как правило, внедорожники.

Пару раз я спрашивал у местных про мумиё. Говорили, что в данный момент мумия нету, а на афганбазаре покупать не стоит — похоже на подделку.

К пятнице мы сконнектились с Валеркой, который ехал присоединиться к нашей группе из Бишкека. По пути он намеревался наведаться в Хорог, в афганское консульство, где ему должны были шлёпнуть печать в его загранпаспорт, и отдать на руки наши паспорта. К вечеру я уже ждал его напротив входа на притихший базар, около колонки с водой. Местные дети вертелись с вёдрами тут же, норовя угостить урюком, или просто сказать что — нибудь по — русски, в знак уважения к гостю.

После восхождения и акклиматизации в Киргизии, организм Валерия требовал пожрать, и поэтому мы отложили поход к Беку на лепёшки, наведались в ближайшую лавку, прикупили макарон, чаю и пару дынь, и пошли пировать в квартиру Мурадбека. Отметить, так сказать, торжественную смычку. Оставшееся время пребывания в пограничном Ишкашиме, перед переходом в афганский Султан-Ишкашим, мы дефилировали между рынком, квартирой и Бековыми апартаментами, заходя в урюковый павильон ко времени регламентного выхода на связь.

Каждый вечер мы выходили с четырьмя вёдрами на колонку, — набрать воды на день. Рядом с колонкой бежала в величественный Пяндж вода в арыке, в соседних арыках женщины стирали бельё, там же звенел детский хохот и крики.

Возвращаясь мы устраивали чаепитие, залегали в спальники и включали на телефоне радиоспектакль 70-х годов прошлого века «Остров сокровищ». Потом переговаривались между собой фразами из произведения Стивенсона.

К моменту возвращения группы связь пропала совсем. Мы стояли с Валерием на дороге, и оживлённо спорили. По всему выходило, что нам надо собираться и ехать искать пропавших, по приблизительной нитке маршрута. С жаром жестикулируя, решали, когда выдвигаться и что брать с собою. Мы шли по тропе, а за нами тихо-тихо катилась «тангемка» с неработающим двигателем, из окна которой, высунувшись по пояс торчал Енот с фотоаппаратом. Он запечатлел нас спорящими и обильно жестикулирующими.

Фотографию эту я храню до сих пор. На обороте Ренат каллиграфически вывел :

«Валера и Костя спорят о времени выхода на поиски нашей группы». Совсем как картина Верещагина, где муллы поспорили по дороге на базар.

Путь на гору Ношак

По общему времени мы имели небольшое опоздание, из-за того, что седобородый консул Афганистана в Хороге, вместо того, чтобы отдать визы Валере, который проезжал через Хорог, (по пути со сборов в Киргизии), потребовал всю группу к себе на ковёр. Пришлось из Ишкашима, собранными к старту, ехать в Хорог, а потом на всех парах лететь по жаре на КПП Ишкашим — Султан Ишкашим.

В Хороге, коротая время ожидания перед консульством, мы расположились по двум сторонам дороги на бетонных плитах и перекрикивались друг с другом на потеху прохожим.

Но перейти границу в день получения виз, мы так и не смогли. Пришлось заночевать у родных Муродбека в Ишкашиме, и наутро опять придти к мосту по холодку.

На афганском посту у группы нежданно — негаданно отобрали бензин, хотя мы отлично видели, как немецким треккерам, бензин оставили.

Пограничники очень удивились, когда при досмотре вещей обнаружили купленный еще в России целлофановый пакет с изображением дамы неглиже. За порнографию и эротические изображения в Афганистане полагается очень строгое наказание. Но на наше счастье, пока мы мариновались в Ишкашиме, Бахмуров ночью заклеил на пакете голые женские сиськи армированным скотчем. Пограничники были поражены и попросили нас сначала отдать этот пакет или обменять, а потом и продать. Но тщетно.

А вот бензин мы так и не уберегли.

Пришлось кормить примуса бензином, купленным на шумном рынке в Султан — Ишкашиме. Пока мы делали разрешения — пермиты, и регистрировались в местном МВД, мимо нас дефилировал представитель местных служб, в чёрной олимпийке, который сначала наблюдал за нами, стоя невдалеке от КПП, а потом проявлялся на нашем маршруте до Казидеха, сохраняя, впрочем, дистанцию.

В Казидехе, мы стали жертвами местного гостеприимства, и потеряли ещё один день. Весь вечер представитель местной турфирмы, отчаявшись поживиться нашими грошами, пытался навязать нам проводника, который знает тропу, и поможет избежать мин. Но позже оказалось, что одному ему будет скучно, и поэтому надо оплатить двоих проводников, а также ишака… Ишаку в свою очередь, тоже могло быть скучно, поэтому неизвестно, чем бы закончилась эта эпопея, если бы мы согласились на условия местных жителей.

Оказалось, что местный «полупроводник» выше 2500м не поднимался, потому что для выпаса скота там мест практически нет.

Группа решительно отказалась от проводников, спокойно переночевала в местном саду, никому не заплатив ни копейки, и утром, отвязавшись от назойливых хозяев, стартанула по ущелью наверх. Приезжая в Афганистан, надо приучить себя торговаться до последнего, иначе есть риск уехать вообще без копейки.

Модус такой:

«Не торгуешься — не человек»

Старт начали лениво: — организм, расслабленный сиденьем без дела в Ишкашиме разгонялся долго.

Скорость несколько снижалась на опасных участках тропы, где следовало быть внимательными к тому, что имеется под ногами. Некоторое время в голове колонны шёл Ренат, и тщательно осматривал лежащее перед ним пространство на предмет мин.

После набора 500м по высоте, опасных участков стало меньше, а идти стало легче. Скорость увеличилась, однако потеря времени навёрстывалась медленно. Перекусывали на хрустальных ручейках, отдыхали по очереди, и потратив час-полтора шагали выше.

Из человеческих следов на тропе были только следы резиновых сапог одного пастуха, что встретился нам на второй день пути.

Тропа ясно читалась под ногами, и по карте выверяли только пройденный километраж. Но и так всем было ясно, что надо идти вперёд и вверх по ущелью реки Казиди.

Около третьего дня пути набор увеличился, и дышать стало труднее, всё чаще приходилось стоять, уперев палки в плечи и глотать сухой воздух. А в горле в это время было ощущение битого стекла и великая сушь. Однако головные, (Чижик и Апраксин с Бахмуровым), держали запредельный темп. Иногда, смотря снизу верх, на их уверенные шаги по склону, приходилось только удивляться такой потрясающей выносливости.

На стоянке Андрей Громов, который соединял функции фотографа и медика, наделял группу витаминками, умудряясь при этом фотографировать обгоревшие и опухшие рожи, со следами простуды на губах. Так в марше наверх прошло три дня.

На 5000м поставили базовый лагерь. Когда группа восхождения и группа сопровождения, стартанули наверх, мы с Ренатом соорудили по периметру лагеря невысокую каменную стенку, расчистили место под ещё одну палатку, на случай экстренного спуска групп.

С каждым днём стенка всё росла и росла в высоту.

Слева от пяти точек, ползущих вверх по леднику, с оглушительным грохотом сошла пушистая белая лавина. Навредить им она не могла, однако нам было тревожно наблюдать это снизу.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 162
печатная A5
от 355