электронная
360
печатная A5
417
18+
Были, небылицы, фантазии

Бесплатный фрагмент - Были, небылицы, фантазии

Сборник рассказов

Объем:
90 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-2641-5
электронная
от 360
печатная A5
от 417

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ГЛАВА 1. ПОБЕДА И ЗАРОЖДЕНИЕ ЖИЗНИ

Вначале хочу рассказать о своём отце. Он родился 19 июля 1903 года в уральском селе. С детства занимался крестьянским трудом. Был физически крепким и выносливым. В 1925 году призван в Красную армию, на флот. Там окончил курсы артиллерийских электриков в Кронштадте. Служил на линкоре «Октябрьская революция». Через 4 года демобилизовался и начал работать электриком на Ленинградском заводе химического волокна. Вскоре был назначен бригадиром, затем — начальником электрохозяйства. Когда стал заместителем начальника цеха, в котором работало около 600 человек, началась война.

1.1. БОЕВОЙ ПУТЬ КОМАНДИРА ПУЛЕМЁТНОЙ РОТЫ

1.1.1. ОСТАТЬСЯ В ЖИВЫХ И ПОБЕДИТЬ!

Моя сестра попросила отца, когда он был уже в преклонном возрасте, записать кратко воспоминания о войне. Он написал не о трудностях, не о боях, не о победах, а о ранениях, которые получил. Эти записи использованы в дальнейшем изложении.

Фото 1940 г.

4 июля 1941 года отец записался в народное ополчение. Дома остались жена и маленькая дочь.

Сначала воевал на Карельском Перешейке. Там получил первое ранение. Осколок снаряда перебил берцовую кость. После госпиталя вернулся в часть.

В июне 1942 г. было приказано захватить и расширить плацдарм на левом берегу Невы, где впадает река Тосна. По высадившимся войскам был открыт огонь из крупнокалиберных шестиствольных миномётов.

Отец в это время был командиром пулемётной роты и находился рядом с одним из расчётов. От близкого разрыва мины он получил тяжёлую контузию и ранение в ногу. Очнулся через длительное время на берегу Невы. Сильно палило солнце. Ничего не слышал и не мог говорить. Пополз к воде. Сумел зацепиться за борт переполненной отплывающей лодки. Только когда на середине реки его втащили в лодку, потерял сознание. Через три дня пришёл в себя в Ленинградском госпитале. Из ноги врачи вытащили большой кусок дерева, речь вернулась, стал слышать. Но в правом ухе была порвана барабанная перепонка. В госпитале пролежал около трёх месяцев. Потом снова передовая.

Фото 1943 г.

В апреле 1943 года под Псковом — третье ранение. На подступах к селу Богданово наступающая пехота заняла немецкие окопы. Враг готовил контратаку. Для встречи немцев нужен был пулемёт. Ближайший станковый пулемёт занимал позицию в стороне от предполагаемого направления атаки под нашим подбитым танком. Расчёту было приказано сменить позицию. Надо было продвинуться на расстояние не более 50 метров. Но немцы заметили манёвр и открыли пулемётный огонь. Оба солдата были убиты. Тогда отец сам решил дотащить «Максим». Через несколько прыжков он оказался у пулемёта, который весил 65 килограммов. Было очень грязно и скользко.

Ползком пулемёт тащить не удалось. Пришлось встать и двигаться рывками. Один рывок получился удачным. Только поднял голову для второго рывка, пуля попала в переносицу. Cтрелял снайпер.

Боли отец не почувствовал, но сразу перестал видеть. Вставать не стал, так и пролежал до темноты. Ночью его вытащили и отправили медсанбат. Зрение восстановилось через три месяца.

Потом передовая и снова, уже четвёртое, ранение в ногу, после которого он в медсанбат не обращался. Продолжал участвовать в наступательных боях.

Пятое ранение под Таллином в начале сентября 1944 г. было особенно тяжёлым. Немцы отступали. Их с трудом удавалось догонять. На подступах к городу немцы попытались организовать оборону, перешли в контратаку.

Атака была отбита. В ответ усилился миномётный обстрел наших позиций. Одна мина разорвалась рядом с пулемётом, за которым был отец. Осколки изрешетили тело. Уцелевший боец подхватил своего командира на плечи и понёс в безопасное место. В это время отец потерял сознание. Очнулся, когда в полевых условиях делали операцию. Рентгена не было и осколки не нашли. Удалили два из четырёх перебитых рёбер. Была большая потеря крови. Затем положили в автобус и повезли по распаханному полю в Тарту. Там в университете был госпиталь. Дорога была очень длинной, местный наркоз прошёл, боль была ужасной.

В госпитале отец ничего не мог есть. Организм отторгал пищу. Пил только клюквенный морс, который за деньги делала медсестра. Весил около 30 килограммов. Чтобы сделать рентген, на самолёте отца переправили в город Кингисепп. Но там рентгена тоже не оказалось. Наконец, его доставили в Ленинградский госпиталь. Сделали рентген и извлекли осколки из жизненно важных органов. Один из осколков, размером с сантиметр, проник в печень. Организм начал к нему привыкать, и его не стали извлекать. Под кожей также остались многочисленные мелкие осколки, которые годами выходили сами или их выковыривала моя сестра. После почти 9-месячного лечения опять направление на фронт в район Риги. Там в западной Латвии продолжала сопротивляться Курляндская группировка германских войск.

8 — 9 мая немцы начали массово сдаваться в плен. По прибытии к месту назначения отца назначили комендантом лагеря для пленных высших офицеров (генералов и полковников). Офицеров было 50 человек. Их обслуживали адъютанты и денщики. Был ещё хозяйственный взвод. Там отец впервые познакомился с живыми немцами. Распорядок в лагере они поддерживали сами. Были опрятны и исполнительны.

Основная задача нашей администрации состояла в соблюдении принятых международных норм содержания пленных.

Вскоре офицеров на автобусах увезли в Москву, а отца направили в Ленинград.

Служба продолжалась в запасном батальоне. Демобилизовали отца через месяц по запросу директора завода для восстановления производства.

Искалеченный войной, c осколками в теле, папа привёз жену с дочкой из эвакуации и, наконец, вернулся к не менее напряжённой мирной жизни. Через год родился я.

Фото 1949 г.

Во время войны на завод упало несколько снарядов. Отец занимался восстановительными работами. Затем был назначен начальником крупного производственного цеха, в котором проработал до пенсии. Прожил 80 лет. Благодаря ему мы с сестрой получили высшее образование. У нас родились дети, внуки и правнуки.

1.1.2. НЕОТВРАТИМОЕ ВОЗМЕЗДИЕ

29 июня 1941 г. финская армия перешла границу СССР.

4 июля 1941 года мой отец вместе с товарищами по заводу, где к тому времени он проработал больше 11 лет, записался в народное ополчение. Ополчение — это не регулярная армия. Это люди разных возрастов, плохо обученные, не имеющие никакого опыта боевых действий.

В конце июля они заняли позиции на Карельском перешейке.

31 июля началось крупное наступление финнов в направлении Ленинграда.

Первые же бои показали, что сдержать неприятеля силами ополчения не удастся. Но из-за возникшей у врага нерешительности в наступательных действиях фронт удалось стабилизировать.

В этих боях отец был ранен осколком снаряда, перебившем берцовую кость. Идти не мог. Он лежал среди грядок на каком-то огороде, а по нему стреляли враги. Вещевой мешок за плечам превратился в лохмотья от попадания пуль. Всё-таки отцу удалось выползти к дороге, на которой он встретил своего друга. Мне запомнилась только его фамилия: Белоусов. Товарищ помог отцу залезть на танк, который довёз его до санитаров. Белоусов же пошёл вперёд, навстречу своей смерти.

Отец поклялся отомстить за товарища. Судьба предоставила такую возможность 14 июня 1944 года, почти в том же месте.

Привожу дословную выписку из наградных документов.

«При прорыве второй линии обороны финнов на участке реки Ваммельсуун-йоки пулемётная рота под командованием тов. Шилова отлично справилась с поставленной перед ним боевой задачей.

Под непрерывным огнём противника, обстреливавшего реку, старший лейтенант Шилов лично при помощи подручных средств переправил станковые пулемёты на другой берег и вёл бой в глубине обороны противника. Своим огнём поддерживал атаки наступающих. Обеспечил продвижение стрелковых подразделений. Действовал решительно. Проявил разумную инициативу.

За три дня наступательных боёв ротой тов. Шилова уничтожено более 70 финских солдат и офицеров, подавлен огонь шести огневых точек.»

29 июня 1944 года награждён Орденом Красной звезды.

Этим же летом была восстановлена связь Ленинграда с остальной страной через территорию, ранее оккупированную Финляндией.

У отца были и другие боевые награды. Но фронтовики не любят, как правило, вспоминать и рассказывать о войне, стараются забыть о ней. А опубликованных архивных документов крайне мало!

1.2. ЭВАКУАЦИЯ

Этот рассказ основан на воспоминаниях моей сестры Людмилы Ивановны Блиновой (Шиловой), 1931 года рождения. В июне 1941 года ей не было ещё десяти лет.

До войны папа, Шилов Иван Дмитриевич, работал на заводе искусственного волокна, а мама, Клавдия Васильевна, — на военном заводе в отделе контроля продукции. Оба завода находились рядом с их жильём (комната в коммуналке) на Аллее Володарского.

22 июня 1941 г. был солнечный летний день, воскресенье. Семья собиралась ехать на трамвае в Сосновский лесопарк загорать. Вдруг по радио объявили: «Началась война!»

Мамин завод должен был эвакуироваться. Оборудование начали демонтировать и грузить на товарные вагоны. Завод закрылся.

Детей по распоряжению Обкома партии стали вывозить в пригородные детсады и пионерские лагеря на летне-осенний период. Предполагали, что к зиме война закончится. Мама стала собирать дочь в дорогу. Ехать надо было на летнюю дачу от папиного завода в посёлок Сиверский. Но вышла заминка. Мама не могла сообразить: укладывать в чемодан зимнее пальто или нет. В голове зародились смутные сомнения. В этот момент было принято решение, спасшее дочке жизнь:

— Будешь со мной, никуда не поедешь!

На военном заводе составлялись списки желающих эвакуироваться. Но, пока в магазинах были продукты, мама и многие ленинградцы не хотели покидать город.

4 июля папа записался в ополчение и ушёл на сборный пункт.

В небе стали появляться немецкие самолёты. В городе вспыхивали пожары. Стоял запах гари. Никакой официальной информации не было.

Внезапно привычные продукты исчезли с полок магазинов. Это обнаружила Люда, когда утром пошла покупать булку. Жители стали скупать продукты. Наша мама тоже пошла в магазин и купила целый рюкзак сушёной рыбы. Больше ничего не было.

Где-то в середине (скорее всего 20-го числа) июля перед отправкой на фронт прибежал папа. Он был в военной форме ополченца и очень торопился. Не заходя в комнату, он приказал маме срочно собираться и эвакуироваться вместе с заводом. Там как раз готовился к отходу последний состав.

На этот раз мама, уже не задумываясь, уложила в чемоданы зимние вещи, приготовила рюкзак с воблой и утром c дочкой была у проходной завода, откуда грузовик подвозил последних работников до товарного поезда.

Их разместили в теплушке. C двух сторон вагона были деревянные нары, на которых лежали охапки соломы. Туалетом служило ведро.

Поезд двинулся на восток, в город Казань. Выдали сухой паёк. Дежурный принёс чайник с кипятком. Пока ехали по пригороду видели результаты бомбёжек. Горели дома, валялись трупы животных.

Не успели отъехать от города, как была объявлена воздушная тревога. Поезд остановился. Всем приказали выйти из вагонов и лечь на землю. Нашим истребителям удалось отогнать немецкий самолёт. Поезд тотчас направился дальше.

До станции Бологое добрались только ночью. Железнодорожный узел был забит поездами. Ради маскировки всё было погружено в полную темноту. Паровозы тревожно гудели. Начальник станции запретил всем составам покидать Бологое.

Большое скопление составов вызывало тревогу у начальника нашего поезда. Он был в звании полковника и, как показали дальнейшие события, фактически настоящий полковник. От него поступил приказ: двери теплушек не открывать, из вагонов не выходить, готовиться к отправлению. После очередного отказа выпустить поезд, который по значению приравнивался к военному, полковник сам отдал все необходимые распоряжения и спас состав. Когда поезд отошёл на достаточно большое расстояние, небо над станцией озарилось разрывами бомб и горящими вагонами.

Поезд на восток

В летописи войны зафиксирована дата 22 июля, как начало регулярных массированных бомбардировок станции Бологое. Сразу после 22 июля на станции не могло скапливаться большое количество составов из-за разрушения путей. Таким образом, можно установить дату: утро 21 июля, когда поезд покинул Ленинград. Станцию Бологое поезд проехал в ночь с 21 на 22 июля.

Надо сказать, что эти места для мамы являются родными. Мама здесь родилась. Об этом факте была сделана запись в метрической книге Бологовского Покровского собора 17 января (по старому стилю) 1908 года. В 1932 г. величественный пятиглавый Покровский собор был взорван по приказу из Москвы.

После станции Бологое продвижение поезда к пункту назначения резко замедлилось из-за загруженности железной дороги. Он подолгу стоял на запасных путях. Дети выходили из вагонов, играли на кучах щебня и песка.

Ехали больше недели. В начале августа прибыли в Казань. Пассажиров высадили и они встали в очередь за направлением к месту проживания. Эвакуированных подселяли к местным жителям.

Сначала мама получила направление в татарскую часть города, где условия были совсем непригодные для жилья. Пришлось опять бежать в пункт распределения. Дали другой адрес. Там и жили до конца войны. Мама работала на заводе. Людмила ходила в школу.

Фото 1941 г. Казань

Осенью 1945 года за женой и дочкой приехал папа.

Успешно выдержав бой с «окопавшимися тыловыми крысами» в администрации вокзала, он получил посадочные билеты на поезд и все поехали домой.

По записи в маминой трудовой книжке можно установить дату отъезда в Ленинград: 22 сентября 1945 года.

Фото 1948 г. Ленинград. Мама, сын и дочь. Фотографировал папа.
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 417