Бесплатный фрагмент - Бумеранг обещает вернуться

Бумеранг обещает вернуться

1

Как так случилось, что я, счастливый, хоть и не очень молодой, оказался на самом дне? Если бы кто-нибудь сказал тогда, ровно год назад, что я буду лежать на полу, смотреть в потолок и разглядывать изъяны в побелке, мечтая попросту сдохнуть, я бы ему не поверил.

Обозвал бы завистником и рассмеялся в лицо. Вот, что бы я сделал. А был бы пьян, ещё и в морду дал.

И нежно обнимал тебя и вёл за собой. Мы шли по набережной и почти молча.

«Люблю тебя».

«Тебя люблю».

Есть только она. Больше нет ничего и так есть, и будет так.

Как на душе спокойно, сравнимо с лодкой, что парит на волнах, раскачивается душа в такт её душе и только биение двух сердец, может подсказать о чувствах, которым мы покоряемся полностью и до самого конца.

Неважно, кто из нас лодка, кто волна, но главное, что мы вместе и как лодка не может жить без воды, так и мы, не можем жить друг без друга.

Так многим кажется, пока кажется.

Судьба распорядилась, бросить меня подыхать.

Одного.

«Ах, вот оно что?! Одного?

А что, здесь кто-то ещё лежит на полу и пялится в потолок, изучая трещины в старой побелке? Я никого не вижу.

Ты не видишь, потому что тут никого нет. Но ведь ты не об этом — ты про то, что тебя бедненького никто не пожалеет, а если говорить совсем честно, что ты никому, на хрен не нужен. От этого ты и страдаешь.

Да я и не спорю. И от этого тоже. Только от этого.

Нет, не только.

Только».

Мысленно говорить с собой мне ужасно не нравится, так как я пытаюсь соблюдать рамки приличия, а тот, что тоже я, но которого никто никогда не видел, всегда говорит правду, даже если она резкая. Хоть ругательная и будет оскорбительна.

Если бы вы знали, как неприятно себя оскорблять правдой о себе же! Мне до чёртиков об этом известно, так как тот я, который честный, постоянно меня унижает. Я его ненавижу.

Набережная казалась такой бесконечной, как и закат. Но, солнце нырнуло в Неву, да и сама набережная покатилась ступеньками вниз. А с неё и я — кубарем так.

«Не ушибся?

Ушибся конечно. Не видишь, что ли? Лежу.

Ой ладно, вставай давай.

Отстань, я просто хочу умереть.

Вот ты умник — а я не хочу. Давай вставай.

Отстань. Жаль, что мы с тобой подраться не можем».

Состояние, когда ничего не хочется. Один известный актёр сказал, что если ничего не хочется, значит пора умирать. Наверное, он прав.

Хотя, бабушка всегда приговаривала:

«Внучек, ляг поспи и всё пройдёт».

Тоже права. Беда в том, что я совсем не хочу спать.

Я не хочу есть, спать, видеть и слышать, забыть и помнить, и даже в туалет ходить не хочу.

«Ну, это ты брат загнул.

Да пошёл ты.

Главное, чтобы ты под себя не пошёл».

Забыть и помнить? А вот это уже интересно, особенно если поменять местами. Я помню, но стоит забыть и тогда всё.

«Ты же знаешь, что забыть невозможно? И время, раны не лечит, а так, притупляет. Ведь ты же знаешь…

Да знаю я!»

Ну наконец-то.

«А чего это ты на меня орёшь?

Ты хотел спросить, чего это я на себя ору?

Да хоть так — чего орать-то?

И то верно. И то, что забыть не получится, тоже верно. Может к психологу?»

И тишина. Это что, стоп слово?

Может быть, лучше за бутылкой? Позвонить другу и поплакаться? Не хочу.

Я согнул ноги в коленях, повернул голову, чтобы взглянуть на часы и прикинул, что лежу, беседуя словно шизофреник, уже более шести часов.

«Это депрессия, точно тебе говорю».

Я не стал отвечать. Меня вдруг взволновало, как я более шести часов в туалет не ходил? Потрогал штаны между ног. Слава тебе — сухо.

Не обоссался — хоть какая-то радость. Ну да, позитивчик.

Сел и сразу почувствовал, как кружится голова. Пришлось закрыть глаза, открыть, прошло.

Я встал, посмотрел на себя в зеркало и очень хотелось бросить в него кулак.

«Фи, как театрально.

Согласен».

Точно шизофрения. Хотя, я ведь не слышу голос, я всего лишь размышляю, так сказать, альтернативно. Что бы сказал Зигмунд?

«Он бы сказал, что ты полный придурок. А ещё, он бы посоветовал понять, почему она так поступила и лишь поняв это, думать дальше, как быть.

Какой ты умный.

Да нет, это ты такой умный, хоть и дурак».

Хорошо, давайте разбираться — с чего там всё началось? Ах да, её муж выглядел очень забавным малым. Она была замужем и мы, оказались вместе, прямо в юбилей их свадьбы.

2

Да, они отмечали юбилей. Я сразу обратил на неё внимание: она была яркой. Очень яркой и почему была? Наверняка и сейчас такая же, только не со мной.

Праздник в разгаре. Всё сделали на западный манер, о чём говорило отсутствие единого стола и все гости кучковались вокруг разбросанных по залу, высоких кругленьких столиков. Если кто-то хотел присесть, приходилось искать пуфы, диваны и кресла, которые тоже стояли в хаотичном порядке.

Словно великан, играющий в нарды, бросал кости и как упали, так и выпали. Только наш великан, бросал вместо кубиков мебель и она куда шмякнулась, там и осталась.

Зато, официантов с подносами было очень много. Помню, я даже рассмеялся, когда повернулся направо, а там официант и взяв с подноса бокал, поворачиваясь, хотел пойти в обратную сторону. И что вы думаете? Врезался в официанта!

Один бокал упал и красная жидкость расползлась по подносу.

Официант извинился. Я нет. Иногда, я бываю редкостным засранцем.

«Иногда? Ты серьёзно?

Опять ты… как же ты мне надоел. Ты хотел, чтобы я разобрался? Я разбираюсь!

Вот и разбирайся.

А я и разбираюсь, только ты мне мешаешь.

Я?»

Да, я не извинился.

А потом познакомился с Юлей, которая уже довольно много выпила и даже не запомнив моё имя, эта Юля потащила меня куда-то вниз. Мы оказались в подсобке, с довольно тусклым освещением, но в компании с многочисленными ящиками вина.

Я не хотел. И я не про вино. Нет, не то чтобы я сопротивлялся, но слишком она была не в себе. Мне даже подумалось, что она и трезвая ничем не отличается от сегодняшней.

Вдруг, сверху раздался мужской крик и судя по всему, кто-то искал Юлю. То, что обладатель довольно грозного рыка, искал именно мою Юлю, я даже не сомневался.

«Она уже твоя? Да она имя твоё не запомнила!».

Девушка встрепенулась, подняла с пола платье и быстро натянула его на себя. И прошептала, что он убьёт нас обоих. Не желая умирать из-за пьяной девицы, я присел за ящики с вином.

«Юля! А что это ты тут делаешь?».

Девушка неестественно захохотала, протягивая бутылку. Потом они целовались и я видел, что платье упало на пол так же легко, как и только что, но теперь это было сделано не для меня.

Когда остался в подсобке один, я открыл бутылку красного и сделал из горлышка пару больших глотков. За этим занятием меня и застала Лана.

Чтобы хоть как-то объяснить своё пребывание в подсобке, решил сказаться любителем тишины, предпочитая общество вина, чем шумной толпы.

Вроде бы, сработало. По крайней мере, мне так показалось.

Лана рассказала, что тоже хотела спрятаться на некоторое время и передохнуть пять минут, но видимо не судьба. Я даже не сразу понял, что это я лишил возможности оказаться девушке в желаемом одиночестве.

Потом ещё пара фраз ни о чём и я даже собирался оставить её одну, но она не позволила. Просто подошла, сначала близко, потом коснулась губами моих.

Близко, ещё ближе, совсем…

Лана ушла первой, прихватив бутылку. Потом, через пару минут, вышел я. Догадываетесь, что я принёс? Да, алиби довольно сомнительное, но хоть что-то.

Я передал две бутылки вина официанту и попробовал осмыслить произошедшее.

Мимо меня прошла Юля, которая не смогла запомнить не только моё имя, за что я ей очень благодарен. Девушка прошла мимо, потом обернулась и предложила мне показать ей дорогу в винный погреб.

Я усмехнулся — это сколько же тебе надо?

А вслух заметил, что мы уже с ней там были.

«Ха! Какой шутник, однако» — воскликнула Юля и в этот момент рядом с ней нарисовалась горилла.

Горилла похитила Юлю и честно, я этому обрадовался, так как мысли были о том, что случилось после их ухода из подсобки.

Люди праздновали, поднимали бокалы, говорили тосты, пили за чужое счастье и кричали горько. Стас целовал Лану и несмотря на то, что муж целует жену, мне это очень не понравилось. Более того: вопреки здравому смыслу, я испытывал ревность, что мне не понравилось ещё больше.

На этом празднике любви и измен, я оказался случайно — меня позвал знакомый, который знал Стаса. Поэтому, моего исчезновения никто не заметил.

По крайней мере, я так думал. А на поверку, оказалось иначе.

На следующий день, зазвонил телефон.

«А я тебе говорил — не отвечай. Зачем снимать трубку, когда видишь незнакомый номер? Уже давно, никто так не делает.

Вот ты достал меня! Чего сейчас говорить? Уже всё — трубку я снял.

Хе-хе, я помню, как ты нахмурился.

Естественно, это же не тебя будут шантажировать».

Да, на следующий день, зазвонил телефон.

3

Незнакомый номер, незнакомый голос, а вот всё остальное, было про меня. Точнее, про нас, с Ланой.

«Здравствуйте, — голос в трубке был изменён и больше походил на механический, словно говорил робот — я говорю с Алексеем Сергеевичем Донцовым?»

На тот момент я ещё не думал ни о чём плохом и кроме странного тембра голоса, меня ничего не смущало.

«Здравствуйте, да, это я. Слушаю вас».

«Я так и понял. Это хорошо».

«Что хорошо? С кем я говорю?»

Но вместо имени я услышал:

«Я всё знаю, потому что всё видел».

«Не понял, о чём речь? Вы кто? Я вешаю трубку».

«Передавайте привет Лане Александровне Смирницкой. Супруге Станислава Петровича. Поинтересуйтесь, что за человек её муж и как он поступает с теми, кто трахает его жену. А теперь, можете вешать трубку. Главное, сами не вешайтесь — я вам скажу, когда можно».

И всё. Разговор окончен.

«Ну а чего он хотел-то?

Так я не понял. Я вообще, ничего не понял.

Ой, чего ты не понял? Ты переспал с женой этого Стаса и тому есть свидетель. Шантаж?

Я не знаю! Он ничего не сказал. Сказал, передать привет Лане и чтобы я поинтересовался, что делает её муж с теми, кто трахает его жену».

Моё внутреннее я, неожиданно заткнулось. Странно, а почему не начать сразу, сказать, чего хочешь?

«Да понятно, чего он хочет. Денег. Все хотят денег. Другой вопрос, сколько?

Проснулся… Я понимаю, что скорее всего денег, но почему не сказал?»

Раздался звук дверного звонка.

«К тебе пришли.

А к тебе нет? Если ко мне, то это и к тебе — не задумывался об этом?

Задумывался, но ты мне не очень нравишься и потому, я бы не стал воспринимать нас, как одно целое.

Конечно, я отдельно, а ты, моя шизофрения, отдельно.

Иди, шизик, дверь открывай».

В дверь больше не звонили, но я почему-то подошёл, тихо-тихо и посмотрел в дверной глазок. Лестничная клетка была пуста, но открывать дверь, чтобы проверить, я не стал.

«И что мы будем с этим делать?

Надо Королькову звонить.

Зачем?

Это он меня туда, на юбилей Смирницких позвал.

А звонить-то зачем? Хочешь рассказать про звонок?

Нет. Хочу узнать, что делает муж Ланы с её любовниками. Представляю, как ты этому Королькову говоришь: типа, привет, понимаешь какое дело? Я отымел жену Смирницкого, потом мне позвонил робот и сказал, что всё знает, а также посоветовал узнать, что Станислав Петрович обычно делает в таких случаях? Так ты хочешь поступить?

Нет, ну не в лоб, но узнать надо. Ну да, можно и узнать, но подумай сначала, как это сделать, чтобы твой товарищ не понял, почему ты интересуешься этим вопросом».

И я придумал. Позвонил Мише Королькову, сказал, что вчера погулял, похмелье у меня и может быть он захочет составить мне компанию у барной стойки?

Учитывая, что Миша выпить был не дурак, особенно, за чужой счёт, он согласился поддержать друга.

Так и сказал:

«Конечно, хоть и не собирался, но как не поддержать друга?!»

Друзьями мы никогда не были. Он был директором фирмы, в которую моя контора иногда обращалась, чтобы сделать заказ.

Встретились через час. Выпили по стопочке, ещё выпили, плотно поели и за никчёмной болтовнёй, потягивали голландское пиво.

Вывести Мишу на тему измен и неадекватной реакции ревнивых мужей, не составило большого труда. Я сказал, что якобы читал недавно в новостях, как муж поймал жену с любовником и что теперь он в тюрьме, так как порешил обоих.

Забавным было то, что немного пьяный Корольков кивнул и ответил, что тоже читал эту историю в интернете.

«А ведь есть же нормальные пары. Вон, как эти, у которых мы с тобой были недавно. Как их? Стравицкие?»

«Смирницкие! Ланка со Стасом да, семья крепкая, но если бы и была возможность замутить с его женой, я бы точно этого делать не стал».

«Что так? Симпотная деваха-то».

«Да, симпотная. Но понимаешь, какая штука — она у него вторая».

«И что?» — я спрашивал небрежно, словно мне и неинтересно.

«А то, что первая жена Стаса, погуливала…»

«Подожди, при чём тут вообще первая жена?»

«Это ты подожди! Перебиваешь только. Первая жена Смирницкого, откровенно гуляла и когда Стас реально застал их в постели, то всё».

«Что, всё?».

«А всё! — развёл руками Мишаня — Больше, ни жену Смирницкого, ни её любовника, никто не видел».

«Как так?»

«А вот так!» — вновь развёл руки Миша и стал искать взглядом бармена, чтобы повторить.

«Дорогой! Повтори нам! — и глядя перед собой, продолжил — Но, кое-что нашли…»

«Что нашли? Ну давай, выкладывай — интересно ведь»

«Ха, ему интересно. У ментов хранятся уши и пальчики, представляешь?»

«Что ты несёшь? Какие пальчики?»

«А вот такие пальчики, с ушами. И принадлежали они кому?»

«Да ладно…»

«Правильно — любовничку жены Стасика. Это всё, что от него осталось. Как? Зачем? Не знаю. Было следствие, Смирницкого потаскали конечно на допросы, но доказать ничего не смогли».

«А жену? Жену нашли?»

«Нет. От жены вообще ничего не осталось. Он же её в кислоте растворил» — сказал Миша, изображая ужас и потом посмотрел на меня.

А я сидел с открытым ртом.