электронная
100
печатная A5
461
16+
Бракованные амбиции

Бесплатный фрагмент - Бракованные амбиции

Объем:
328 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-7585-7
электронная
от 100
печатная A5
от 461

1

Октябрь, 2013

Мама говорила, что случайностей не бывает. По ее мнению, каждому событию отведено особое место на полотне наших судеб, и потому оно происходит точно в срок. Для всего есть причина, даже если поначалу мы этого не видим. Было ли это суеверием или попыткой найти закономерности там, где их нет, — теперь уже не узнать.

Интересно, чем своевременна потеря наушников? По дороге в аэропорт Лира затыкала тревогу вокалом Адель, пытаясь не замечать стремительно темнеющее небо. Потом ее захватила суета с багажом, беготня по длинным переходам, и лишь усевшись в зале ожидания, девушка обнаружила пропажу — телефон был в сумке, а наушники исчезли. Лишенная акустического убежища Лира не могла сосредоточиться на романе, купленном в молодежной секции книжного. В новостях трубили, что антиутопию про лабиринт будут экранизировать, и она решила ознакомиться с содержанием в надежде, что это поможет найти общий язык с братом — в комнате Лёвы валялась подобная беллетристика.

— Нет, вы посмотрите! Из-за какого-то дождика отменили вылет! — проворчал женский голос сбоку.

Табло бесстрастно сообщало, что отложен не только ее рейс. Воздушный вокзал охватила неопределенность. Словно наперекор воцарившемуся настроению, Лира расслабила плечи и уставилась на летное поле сквозь прозрачную стену. Стальные птицы серели на полосе, а порывистый ветер порол их водяными розгами. Не удивительно, что нога разнылась — заживший много лет назад перелом частенько давал о себе знать в непогоду.

— Нам повезло, что мы не успели сесть в самолет. Кто знает, что случилось бы с нами в воздухе? А здесь можно пройтись, попить воды или почитать, — добавила она с намеком.

Соседка непонимающе на нее посмотрела, словно ожидала, что девушка присоединится к сетованиям, и удалилась на поиски «ответственных за этот беспредел». Лира собралась погрузиться в приключения подростков, но оторвалась от книги, когда кто-то, занявший место возмущавшейся дамы, сказал:

— И почему вы радуетесь задержке вылета?

Сразу несколько каналов восприятия подверглись воздействию: мужской голос вызывал мурашки, а табачно-пряный аромат обволакивал с головы до ног. Она повернулась, и взгляд уперся в щетинистый подбородок. Подняв глаза выше, увидела искривленные в ухмылке губы, ожидание в голубых глазах и лоб, пестривший всеми оттенками загарных «метеоритов». Модно стриженные волосы неравномерно выгорели, но по сравнению с ней он едва ли может считаться блондином. Судя по всему, мужчина высок ростом. Если не обращать внимания на цвет лица и чистый русский, то он сошел бы за шведа или норвега в полном расцвете сил.

— Как следует рассмотрели? — сделал он еще одну попытку заговорить.

— Как и вы, — Лира немного наклонила голову, прикрыв глаза.

«Иначе не занял бы освободившееся место столь проворно».

Он улыбнулся, раззадоренный, что легкой победы не будет. Около этого гейта куковали пассажиры только одного рейса. Может, таково предназначение потерянных наушников — сообщить миру, что она готова услышать мужчину, с которым ей по пути?

— Я радовалась не отложенному вылету, а тому, что не нужно лететь в плохую видимость, — с него достаточно полуправды, когда в действительности она надеялась, что лишняя пара часов поможет примириться с последствиями спешного решения.

— Влад, — представился сосед с просчитанной улыбкой.

— Ли.

— Правда?

— Да, сокращенная форма.

Он принял такой ответ.

— Мне кажется, я вас где-то видел.

— Вы уже второй человек, от которого я слышу подобное, — с наигранной беспечностью отозвалась девушка. Сколько должно пройти времени, чтобы люди забыли чертов клип? Трех лет явно мало.

— Точно где-то видел. И хотя у вас с собой фотосумка, все же ставлю на то, что передо мной модель. В командировку?

Что еще мог сказать мужчина, пристроивший перед своими кроссовками большой рюкзак «манфротто»? Должно быть, он увидел то же, что и другие: осанку, хорошие пропорции, бледное лицо, на котором можно нарисовать что угодно. В детстве она переживала, что ей не достались мамины темные волосы и загадочные карие глаза. Но позднее, когда подружки стали завидовать ее белокурым локонам, Лира поняла, что может поблагодарить папашу не только за швырнутые через полстраны алименты. Немец по происхождению, знаменитый танцовщик Эмиль Манн внешне был истинным арийцем и передал обеим дочерям прозрачную кожу и светлые глаза.

— Не совсем угадали. А вы фотограф?

— Бывает. Мне кажется, вы способны вжиться в любой образ, но я вижу вас на фоне развалин и без одежды.

Она раскрыла рот, пораженная вовсе не банальностью предложенного сюжета, а тем, что он попал в точку: Лира чувствовала себя беззащитной на руинах собственного мира.

— У меня была такая фотосессия, — от неожиданности призналась девушка.

— Да конечно, — быстро отреагировал Влад, но вдруг замолчал, и его взгляд стал другим. Так смотрят профессионалы за камерой, прикидывая, какую отдать команду осветителю и как поставить модель в кадре.

Лира малость смутилась, однако не позволила себе поправить свободную футболку, сползшую с левого плеча, и не подтянула книжку, чтобы заслониться ею. Она заметила, что в ходе этой непродолжительной беседы они успели развернуться друг к другу, словно отгораживаясь от всего на свете.

— На каком побережье вы так обгорели?

Повезло, что Влад легко переключился и снова улыбнулся, на этот раз широко, без попыток ей понравиться. Тогда-то она поймала себя на том, что не прочь придвинуться ближе, чтобы и ей перепало расслабленности, какой заряжаются люди в отпусках.

— В Бразилии на Октоберфесте.

— Праздник пива в Бразилии?

— Я был в Блуменау. Его основали выходцы из Германии. Они устраивают свой фестиваль в то же время, в какое проводится Октоберфест в Европе. Интересная смесь латиноамериканского темперамента и немецкой сдержанности.

— Это, должно быть, очень колоритно, — мечтательно произнесла Лира.

Как бы ей сейчас хотелось оказаться на шумном празднике, увидеть довольных людей, послушать музыку и посмотреть местные танцы. Но она в Шереметьево, и впереди — неизвестность. Справится ли она с тем, что взвалила на себя? Как поможет несовершеннолетнему брату пережить потерю, от которой сама страдает? Подобрав сопли, напомнила себе, что ребенку вдвойне хуже — он потерял обоих родителей.

— Хотите посмотреть фотографии?

— Да, — с готовностью откликнулась девушка. Пусть хоть котят на Ютубе показывает, только бы отвлечься.

— Еще не обработанные, — прокомментировал мужчина, доставая из сумки планшет.

Слушая его, она задалась вопросом: фоторепортер? Хорошо рассказывает и умело схватывает сценки, передающие цельные истории с объемными эмоциями. Итак, он летит домой после путешествия с московскими друзьями, любит пиво и имеет художественный вкус. Несмотря на то, что говорил он немало, о себе Влад не выдал другой информации. Примерно на пятой минуте она перестала вслушиваться, положила подбородок на ладошку и просто наслаждалась тембром голоса.

— А вы что снимаете?

— Немного того, немного другого, — заскромничала Лира, выпрямляясь. Она любила прогуляться в солнечный день по набережной или парку, пытаясь поймать игру света, чтобы сохранить эти моменты. Ничего особенного, такие кадры терабайтами загружаются на стоки, где пылятся на серверах, невостребованные.

— Это надолго, — кивнул он на мутную от дождя взлетку и, вставая, добавил: — Пришло нам время выпить кофе.

— Без меня.

— Вот как? — в его интонациях и взгляде читалось искреннее удивление. — Почему?

— Так лучше, поверьте, — Лира неосознанно прижала к себе раскрытую книгу.

— Если передумаете, я буду в кофейне рядом с эскалатором, — известил ее Влад перед уходом.

Легкость, с которой он отступил, разочаровывала, но девушка утешилась тем, что сейчас нельзя увлекаться флиртом. Если все сложится по плану, о личной жизни она подумает следующим летом, когда они с братом переедут в Москву. Пока ее занимал русский Викинг, Лёва прислал сообщение.

«У вас там апокалипсис? В прогнозе пишут про ледяной дождь. Ты в чистой зоне? Если что, в случае задержки тебе положена еда и напитки».

Похоже, шестнадцатилетний любитель фильмов-катастроф и антиутопий считает ее такой же непрактичной, какой была их мать. Впрочем, откуда ребенку знать характер старшей сестры, если последние года они виделись в редкие визиты Лиры домой. Брат был первоклашкой, когда она уехала танцевать в столицу после хореографического училища. И вот спустя десять лет бросила налаженную жизнь, любимую работу и друзей, потому что услышала: «Я хочу жить с тобой, а не с бабушкой».

Как только хватило духу написать заявление об уходе! В ближайшее время не придется сочинять танцы для музыкальных клипов и коммерческих видео. Руководитель студии Артур, сочувствующий ее горю на словах, заверял, что все понимает и возьмет ее обратно. Но Лира знала, что замену ей найдут в два счета, как это случилось после окончания их романа в самом начале совместной работы семь лет назад.

«Мы наконец-то садимся в самолет. Не встречайте, пожалей бабушку».

Ольга Федоровна и так натерпелась. Ни к чему пожилой женщине тащиться ночью в аэропорт. О том, чтобы отпустить мальчика одного и речи не шло.

Медленно продвигаясь по телетрапу, Лира слушала шепотки о природном катаклизме, о рискованности перелета и ответные возражения, что авиасообщение не открыли бы, будь это опасно. Она отключилась от посторонних разговоров, когда заметила впереди высокую фигуру. Влад наклонился к девице на шпильках и чему-то рассмеялся, запрокинув голову. Весело ему, значит, фыркнула про себя Ли. В самолете выяснилось, что он летит в бизнесе, а убийца стоп устраивалась где-то в хвосте. Его нахальный взгляд убедил Лиру, что сценка с каблукастой — всего лишь показательные выступления. Мол, смотри, что теряешь. Эти бесхитростные заигрывания немного подняли настроение, и она почти пожалела, что не раскошелилась на билет подороже. Впрочем, покидая салон по прибытии, Лира посмотрела на пустые кресла для привилегированных пассажиров — ее никто не дожидался.

Лёва внял ее словам, и они с бабушкой остались дома. Чтобы не переплачивать предприимчивым извозчикам, подстерегающим клиентов на выходе, она вызвала такси через мобильное приложение. Ожидая машину, девушка успела расплести косу и купила кофе. Она пыталась взбодриться горьким напитком, когда рядом с ее голубым чемоданом кто-то припарковал черного монстра. Владислав.

— Предпочитаете пить кофе в одиночестве? — к трем утра его голос окрасился соблазнительной хрипотцой.

— Вы-то себе компанию всегда найдете, не так ли? — не удержалась и съехидничала Лира.

Зря. Влад довольно улыбнулся, обшаривая ее взглядом сверху донизу.

— Вам идут распущенные волосы.

Она не стала отвечать, желая знать, что он предпримет дальше. Лишь неосознанно сделала подшаг в его сторону, чтобы чемодан не заслонял ее.

— Какой кофе предпочитаете?

— А вы угадайте.

Он правильно все понял. И не думая искать подсказки на стаканчике, Влад вознамерился провести дегустацию, завернув девушку в плед из кардамона, сандала и табака. Ли встрепенулась, когда колючки легонько царапнули нежную кожу, но тут же уступила плавному нажиму. Поощренный «эксперт» сократил между ними последние миллиметры, положив свою пятерню на гибкую спину. Другой рукой он путал ей волосы на затылке. В ответ она поднялась на полупальцы и коснулась мужского загривка, поражаясь, какой он теплый. Внешние звуки исчезли, картинка подернулась дымкой, на остатках самоконтроля пританцовывало безрассудство, нашептывая брать все, до чего дотянется. В момент, когда девушка готова была признать, что напрасно отклонила приглашение на кофе, он отстранился.

— Американо с двойным эспрессо без сахара, — сообщил мужчина почти нормальным голосом.

Ну и плут! Она чуть не растаяла в поцелуе, а он лишь делает зарубки на ремне. С ее стороны было непростительно забыть, что все происходящее — маленькая игра для поднятия настроения всем участникам.

— И почем бариста продает секреты?

На его лице промелькнуло виноватое выражение.

— Я случайно подслушал. Вас подвезти?

— Нет, спасибо. Меня заберут.

Вот теперь точно все. Отшитый во второй раз, он не станет делать новых попыток, спрашивать полное имя и набиваться в друзья на Фейсбуке.

— Может, еще увидимся, Ли.

Напоследок она расщедрилась на лучшую улыбку из коллекции. Пусть эта зарисовка, идеальная в своей мимолетности, останется здесь, парить под высоким потолком среди других упущенных шансов и несказанных слов. А ее ждет новая реальность.

* * *

То, что дома никто не спал, Лира увидела еще внизу, заметив свет во всех окнах. В эту большую квартиру их семья переехала пять лет назад. И хотя Ли редко бывала здесь, мама обустроила для нее комнату. Знала, что никакая сила не загонит дочь в принадлежащую ей «трешку».

Брат и бабушка встречали путешественницу в просторной прихожей. Особенной радости никто не выражал, но чувствовалось облегчение от того, что она благополучно добралась. Лёва отирал обои, но карие глаза внимательно следили за сестрой из-под черной челки. Взглянув на бабушку, Лира едва сдержала тягостный вздох — от горя женщина, всегда собранная и прямая, сдала и сразу стала выглядеть на свои шестьдесят шесть.

— А это что такое? — поинтересовалась девушка после обмена положенными фразами, заметив в прихожей сумки и коробки. Они обсуждали, что дети будут жить здесь и навещать бабулю за воскресными обедами. Ольга Федоровна поджала губы и отвела взгляд, а брат сложил руки на груди.

— Ты думала, я останусь тут?

— Извини, после перелета уши заложены и соображалка сломалась, — отозвалась Лира и рухнула на диван в гостиной. Сейчас бы задрать ноги повыше и включить спокойную музыку. — Что ты имеешь в виду?

— Мы переедем в мамину.

Девушка вскочила, и все жилки заныли от усталости.

— Ну уж нет! Во-первых, это моя квартира, во-вторых, она превратила ее в литературный салон, не пригодный для жизни, в-третьих, это далеко от школы.

— Я ему говорила, — вставила бабушка.

— И что? — еще не переломавшийся голос временами срывался на фальцет. — Я не буду жить здесь!

— Но Лё… — начала Лира, но ее перебили.

— Плевать, как далеко школа. Я бы и ее сменил, но в последнем классе это бессмысленно. А вот отсюда мы можем свалить. Тебе-то какая разница? Тебя здесь десять лет не было! И почему «не пригодный»? Там иногда живут непризнанные поэты-оборванцы. Если надо будет — переделаем, какие-то вещи отсюда заберем. Это все наше!

Озвученная правда обрушилась камнепадом: этот дом остался без хозяев, все предметы теперь ничьи. Может, ей не хочется перебираться в литературный салон, но брат прав: находиться в этих стенах нелегко. И если тяжело ей, бывавшей здесь лишь эпизодически, то каково ребенку, для которого это место было семейным гнездом? Лира себе напомнила, что сейчас важнее позаботиться о шаткой подростковой психике, а ей, претендующей на роль попечителя, следует засунуть собственные переживания подальше.

— Так, сначала мы выспимся, утром все обсудим и только потом примем окончательное решение.

— Ладно, — быстро кивнул брат, понявший, что добился своего.

— Лёва, в следующий раз ультиматум не пройдет, — предупредила его сестра.

* * *

Лиру разбудил какой-то звук. Еще не до конца проснувшаяся, девушка нашла глазами часы и чуть не застонала — всего девять утра. Она спала менее четырех часов. Незнакомым звуком оказался свист чайника. Должно быть, бабушка готовит завтрак: с кухни доносился звон посуды, хлопанье дверцы холодильника, шорох разворачиваемых пакетов. Девушка отвыкла от подобного. У них с Мари были разные графики, и, если одна спала, вторая старалась не шуметь. И чайник, разумеется, отключался сам. Нужно как-то входить в новый режим. Интересно, старшеклассники нуждаются в компании по утрам?

— Лира, ты встала? — бабушка заглянула в гостиную.

— Доброе утро.

— И тебе. Ты будешь овсянку или гренки?

Обычно она выпивала стакан теплой воды, тянулась минут двадцать, принимала душ и только потом склевывала длинные углеводы. Но желудок напомнил, что последней твердой пищей был перекус на борту «Боинга», и он давно с ней разделался.

— Овсянку, спасибо. Лёва тоже проснулся? — спросила девушка, отскребая неотдохнувшее тело от дивана. Вчера она уступила свою комнату бабушке.

— Какой там, спит, — сообщила Ольга Федоровна.

— Я самую малость разомнусь, и потом позавтракаем, хорошо?

Если бабушка и была недовольна, она ничего не сказала. Ее невестка, посвятившая жизнь балету, не пропустила ни одной растяжки без уважительной причины. Этому правилу следовала и Лира. Сменив карьеру балерины на профессию хореографа, она оставалась в форме и при необходимости всегда могла исполнить сочиненное наравне с опытными танцовщиками. Однако закулисная работа была ей больше по душе. Артур считал это глупостью. «Пока молода и хороша собой, нужно этим пользоваться. Оглянуться не успеешь, как тебе будет под пятьдесят, а вокруг сплошь молодые и талантливые».

Из Лёвиной комнаты раздавалось клацанье компьютерной клавиатуры. Она помялась у закрытой двери, но стучать не стала. То, что проснувшийся брат не вышел к ним, означало лишь одно — он не хотел никого видеть.

Протерев запотевшее зеркало в ванной, Ли увидела ровно то, что ожидала: бледная поганка с пушистыми и черными ресницами. Этот легкий тюнинг избавлял от участи приведения по утрам. Оставив декоративку на дне пузатого несессера, девушка ограничилась уходовыми средствами. Собрала волосы в хвост, и показались сережки-пины — серебряные дуги с прозрачными камушками.

— А вы пойдете с нами на квартиру? — спросила Лира, входя на кухню.

Было непривычно видеть, что кто-то другой снует между плитой и разделочным столом, вынимает из ящика столовые приборы.

— Нет, и тебе не следует, — сказала Ольга Федоровна, ставя перед ней тарелку и подсаживаясь к своей чашке.

— Поч…

— Ты не должна идти у него на поводу. Мальчик станет вить из тебя веревки, если не проявишь характер.

— Но я тоже не хочу здесь жить, — возразила Лира, набирая на ложку овсянку, минуя желтую лужицу.

— А там ты не хочешь жить еще больше.

Стараясь не показывать, что Ольга Федоровна попала в точку, девушка принялась за еду. До чего ж восхитителен настоящий геркулес! Этого у женщин старшего поколения не отнять — знают толк в сытных завтраках. Когда Лира была маленькой, и они жили с ее родной бабушкой, та часто баловала внучку сырниками и блинами. Мама сердилась на них: одной говорила, чтобы не смела этого готовить, а вторую ругала за неумеренный аппетит.

— Мало ли чего хочу я. Скажите, почему вы против?

— Этот район благополучнее, у Лёвушки здесь школа и друзья… — она что-то еще перечисляла, но было очевидно, что дело совершенно в другом.

— А настоящая причина?

— Ты никогда не церемонишься, да? А еще человек искусства.

Лира вздрогнула — не было сомнений, что бабушка говорит про ее мать.

— Чем быстрее узнаем, в чем дело, тем лучше.

— Сейчас вы наведете бардак в обеих квартирах, а потом ты уедешь, и придется все прибирать за тобой. Лучше живите здесь.

Проглотив порцию клейкой каши, она отложила ложку, подозревая, что в завтрак был примешан загуститель. Внутренний переводчик услужливо выделил главную мысль: не смей расстраивать жизнь моего внука. Да вот только поздно грозить — их жизни уже расстроены.

— Ольга Федоровна, — мягким тоном начала девушка, — я вернулась, чтобы получить попечительство над братом до его совершеннолетия. У меня готовы почти все бумаги, и на следующей неделе я повторно встречаюсь с юристом. Ради этого я полностью меняю свою жизнь и не собираюсь отступать только потому, что вам это не нравится.

— Он ребенок, а ты…

— Лёва — очень умный молодой человек. Вы не хуже меня знаете, что он одаренный математик, который хочет программировать. После школы мы поедем в Москву, и любой физмат будет счастлив получить такого студента. И если Лев сказал, что готов ездить в школу через весь город, будьте уверены, что он обдумал это решение.

— …а ты девица, которая ни одно дело не довела до конца. Бросила балет, которому обучалась с пяти. И не упоминай аварию. После нее ты могла вернуться в театр, но предпочла поступить на хореографа. Сейчас вызвалась на просьбу Лёвы назло нам, — договорила бабушка, нисколько не впечатлившись ее тирадой.

В ответ на этот выпад рассерженный Горыныч порывался спалить все вокруг, но Лира его обуздала и влезла в шкуру Василисы Премудрой.

— Не моя вина, что он не хочет жить ни с вами, ни с теткой. И пожалуйста, оставьте критику моей профессии. Не всем повезло с пеленок знать, чем они будут заниматься. Я определилась в двадцать один.

— А теперь из хореографов ты подалась в заботливые сестры. Как удобно, что известен срок окончания службы — всего-то год с небольшим, да? За это время ты распродашь все, что создал его отец, набьешь карманы и увезешь мальчика в Москву. А что будешь делать, если он не захочет уезжать?

Поразительно, как уязвленное самолюбие способно увидеть в обычном человеческом поступке охоту за сокровищами. Почему-то всегда все сводится к деньгам, их количеству и распределению среди ограниченной группы лиц.

Валерий и Мила Варшавские не оставили завещания. Никто не предполагал, что их автомобиль потеряет управление на мокрой дороге. В тот день погибли пятидесятидвухлетняя преподаватель хореографии, сорокасемилетний инженер и тридцатилетний водитель. Если через полгода ничего не изменится, их прямой наследник Лев получит долю в предприятии по выпуску оконной фурнитуры, патент на изобретение, недвижимость, землю, ценные бумаги и средства на счетах. Все замужество Мила слушала обвинения в расчетливости, а по итогу владела лишь третью в квартире, одной машиной и небольшой ювелирной коллекцией. Все эти «несметные богатства» будут поделены между ее детьми — дочерью и сыном.

— Мы только что попрощались с ними. Давайте передохнем? Если для этого нужно переехать, мы это сделаем. Вам не кажется, что еще рано делать выводы о том, кто и что собирается присвоить? Я здесь ради брата. И не отступлю. Вам ведь тоже есть чем заняться?

Ольга Федоровна приосанилась. Среди всех родственников она единственная, кто хоть что-то понимал в деятельности заводика. Бывший инженер-проектант, бабушка обещала вникнуть в систему выплат ради интересов внука. В нагрузку ко всем бедам им досталось внимание прессы. Не каждый день погибают промышленник и его богемная жена. Впрочем, журналистам скоро надоело: авария признана несчастным случаем и родственники погибших вели себя как обычные люди, убитые горем.

Лира молча допивала пустой чай, а бабушка теребила морщинистые пальцы. Как-то это все неправильно, с грустью думала девушка. Матери ее матери давно не стало, бабушку со стороны отца она никогда не знала. Ольга Федоровна относилась к ней как к неизбежному приложению супруги своего сына. Между ними не пробегала черная кошка, но и привязанности не сложилось.

— Вы чего такие? — вошел молодой человек.

— Все хорошо, Лёвушка, садись завтракать, — отозвалась бабушка.

Но мальца так легко не проведешь. Он посмотрел на сестру, рывшую в тарелке канал для масляного ручья, и нахмурился.

— Если из-за меня, то все обсуждайте при мне. Я уже взрослый.

Ольга Федоровна шумно выдохнула, пытаясь скрыть фырканье, чем потеряла еще пару пунктов благосклонности внука. Когда Лев плюхнулся за стол и схватил румяный гренок, Лира увидела, что он такой же не выспавшийся, как и все в этом доме.

— Вы по субботам не учитесь?

— Нет, достаточно того, что теперь эта бодяга длится одиннадцать лет.

— Зато университеты на год короче.

— Только для бесполезных профессий. Нормальные технические специалисты по-прежнему учатся пять лет. Когда я буду должен слушаться тебя официально? — спросил брат с набитым ртом.

— Можешь начинать.

— Сначала получи бумажки, — парировал бесенок. — Какой у нас план?

— Сегодня сходим на квартиру. Если все понравится, организуем перевозку вещей. В понедельник ты идешь в школу, а я — на собеседование.

— Нафига тебе работа? Ничего не заработала, что ли?

— Лёва! — одернула его бабушка.

— Попечитель должен иметь доход. Пока счета родителей нам недоступны и тебе не назначено содержание от завода, я буду отстегивать тебе на карман, — почти весело произнесла девушка.

— Не забудь с государства стрясти для меня пенсию, — нейтральным тоном отозвался Лёва, а сестра сделала отметку расспросить брата наедине. Тот явно что-то скрывал.

— Я поел. Вызовем такси или хочешь на автобусе?

Все знали, что Лира — преданная фанатка общественного транспорта. По крайней мере, в Москве больше шансов приехать вовремя, воспользовавшись метро. В редкие визиты домой девушка никуда не спешила, поэтому нерегулярность автобусов ее не раздражала. Но дел у них много, поэтому ответила:

— Такси.

— Хорошо. Ба, ты с нами?

— Нет, езжайте, я приготовлю обед.

2

В этой квартире прошли детские годы Лиры. Первое время она была безоблачно счастлива: у нее появились комната и первые успехи в балете, пока в восемь лет не узнала, кто ее отец и как им досталась эта жилплощадь. Как-то одна из девчонок на балетном классе посмеялась над ней: «И это ты называешь релеве? У тебя же стопа деревянная. Ну и какая ты после этого дочурка Манна?». В ответ она поколотила эту врушку и убежала в библиотеку, чтобы найти все, что писали про маму и Эмиля Манна. Правда потрясла: ее отец — известный танцовщик, и у нее есть младшая сестра. Еще узнала, что этой квартирой он откупился от нее.

Миле пришлось рассказать все. В молодости она танцевала в московском театре. Они с Эмилем влетели в страстный роман, а когда случилась беременность, он пожал плечами и уехал выступать заграницу. Влюбленная девушка вернулась в провинцию, уверенная, что Эмиль одумается, но не дождалась. Когда Лире было шесть, у отца появилась дочь Камилла, которую он назвал своим первенцем. Мила не стерпела подобной несправедливости. Разъяренная, она подала в суд на алименты и установление отцовства для Лиры. За эти годы карьера Эмиля пошла в гору, и он кое-что заработал, выступая в известных театрах мира. Отца Лира видела лишь раз, но тогда не знала, что это был он. В тот день мама нарядила ее в лучшее платьице и привела в красивый ресторан. Им навстречу поднялся статный незнакомец, долго рассматривал свою маленькую копию и сказал бывшей возлюбленной:

— Ты получила от меня все, что хотела. Исчезни, и чтобы больше я вас не видел.

Мила воспитала дочь, не желавшую знать отца. В двадцать Лира пыталась избавиться от родного цвета волос. Последовательно перепробовала оттенки рыжего, русого, дошла до темно-каштанового, но не ощущала себя собой, пока не вернулась в блонд. Эксперименты проходили после аварии, и все думали, что это способ пережить временную потерю трудоспособности. Для начинающей балерины сломать ногу означало крах всего. Но в тот момент, когда ей не нужно было оттачивать партию по десять часов в сутки, девушка поняла нечто важное. Она больше не хочет классический балет, не хочет референций к манновскому наследию. Сбросив эти путы, смогла по-настоящему легко шагать, делая то, что любит — исполнять, а позднее и ставить, современные джазовые танцы.

Переступая порог старого дома, взрослая Лира невольно зажмурилась, хотя и знала, что в квартире давно все переделано. Мама гордилась своей литературной гостиной, но не надеялась заманить туда дочь. Лев же без малейшей деликатности втолкнул ее в прошлое.

— Вау!

Девушка открыла глаза, и на нее обрушился цвет. По полу бежали бирюза с графитом, подгоняемые языками алого пламени. Орнамент раздражал, но отвести глаза было невозможно — он гипнотизировал, казалось, что узор сменится, стоит только посмотреть под другим углом. Белые стены коридора хранили автографы, признания в любви и благодарности хозяйке. Таинственное «Передайте Маше, чтобы не ждала меня завтра» датировано 2010 годом и не содержало иных указаний или подписи. В маленькой прихожей стояла напольная вешалка, увенчанная букетом человеческих ладоней.

— Ты здесь никогда не был?

— Не-а. Папа говорил, что эта тусовка 18+, но думаю, он просто не хотел, чтобы я встречался с маргиналами и диссидентами.

— Вряд ли мама водилась с такими элементами. По ее рассказам, здесь собирались поэты, писатели и критики.

Вручив верхнюю одежду расчлененке, они доверились пестрой плитке и пришли в гостиную, пол которой устилал многоцветный ламинат с преобладанием аквамарина. Зелень множества комнатных растений разбавляла на первый взгляд негармоничную обстановку: стулья и кресла разных стилей, к ним притыкались столики-грибы с пепельницами. Совершенно не понятно, для чего в общей комнате стоял секретер, но он прекрасно сочетался с пианино. Что-то здесь было неправильно, но заговорил Лёва, и мысль ускользнула.

— Кажется, ты мало представляешь, что это за место. Этот салон такой же литературный, как и музыкальный, и киношный, и театральный, и вообще любой, если такой вид искусства существует. Здесь собирались все, кто готов чесать языком о своем творчестве. Странно, что нет балетного станка.

Она подозрительно взглянула на брата. Ранее в беседах, и тем более в переписке, он не трудился использовать сложные предложения и демонстрировать словарный запас. Ей следовало внимательнее слушать маму, когда она восторженно описывала его незаурядные способности.

Феерия цвета продолжалась в кухне на циановых фасадах и черной глянцевой столешнице. Больше всех обращал на себя внимание красный холодильник в виде телефонной будки.

— Мама ведь никогда не была в Лондоне, — зачем-то сказала Лира.

— Они хотели.

Ли ругнулась про себя. И она потеряла «их», но до этого момента во всех ее размышлениях отражалась лишь мама. Изобретатель Валерий по возрасту не годился Лире в отцы, и в итоге у них сложились приятельские отношения. Став немного старше, она поняла, что он не такой наивный и рассеянный, как многие считали. Видя все недостатки своей склонной к драме женушки, он любил ее, не позволяя собой манипулировать. Темпераментная Мила могла чудить сколько угодно, пока у нее был такой противовес.

— Ты что-то говорил о живущих здесь поэтах? — спросила девушка, заглядывая в малую гостиную, совмещенную с кинотеатром — кресла-мешки разбросаны напротив пустой стены, на которую смотрел проектор.

— Больше не будут. Теперь это моя комната.

— Вот так просто? Захотел и получил? Нужно больше информации об этом салоне, какая у него репутация? Не будет ли это препятствием для органов опеки?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A5
от 461