Бесплатный фрагмент - Божественное Орудие

1 Часть. Глава 1. Сети раскинуты

Вырвавшись из тревожного сна, Марта первым увидела незнакомый, плохо различимый потолок с деревянными балками. Тяжелая голова гудела и была готова взорваться в любой момент. Ей не только слышался стук вен на висках, но и виделась их горячая пульсация.

Она резко села на жесткой кровати и сразу же об этом пожалела из-за ноющей боли в голове. Оглядела место, в котором находится: холодные каменные стены, небольшая тумба из состарившегося дерева перед кроватью и ряд окон с матовыми стёклами, за которыми расстилался высокий сосновый лес. Сквозь ветви с зелёными иголками и матовое стекло пробивались лучи летнего солнца, в которых летали потревоженные её пробуждением пылинки.

Увидев эту красоту, Марта, вопреки всему, не обрадовалась, а застыла в ужасе.

Когда она заснула, на улице стоял лютый мороз! Как она оказалась в лесу? Сколько проспала и кто её сюда принес? Она была в коме все это время?

Нет, что-то не сходится. Будь она в коме — лежала бы в больнице с катетерами и трубками, а не в хижине посреди леса.

Неужели её похитили?!

Эта абсурдная мысль запустила волну холодных мурашек от пят до затылка. Марта выпала с кровати на деревянный скрипучий пол. Собственное тело ощущалось непривычно легким. Страх захватил все органы и перевернул их вверх тормашками, пока она, окаменев и размышляя что же ей делать, стояла и смотрела на открытую дверь, за которой виднелся коридор с закрытой дверью напротив.

Послышался стук в окно.

Не отдавая себе отчёта, Марта резко развернулась всем телом и тут же, увидев свои руки, что есть мочи завопила:

— Что?! — В её ладонях оказались невероятно красивые, светлые, слегка изогнутые клинки с резными узорами на рукоятях из оленьих рогов.

Появившееся в её руках оружие, помогло отступить страху, и отдаться на милость изумления.

Откуда появились клинки?

Марта перевела взгляд на окно и поняла, что испугалась обычной ветки. Она затаилась на несколько долгих минут, прислушиваясь, не потревожила ли она криками хозяев дома, тяжело сглотнула и собралась с силами. Как ни крути — отсюда придётся выбираться. Наверное, стоит поискать телефон или другие средства связи. Нужно покинуть это место и как можно скорее.

Крепко сжимая клинки, она вышла из комнаты. По ведущей вниз деревянной лестнице, догадалась, что находится на втором этаже этого странного каменного жилища. В доме пахло хвоей. От аромата по груди разлилось неподходящее ситуации спокойствие и неожиданное ощущение родного дома.

Глубокий запах леса, смешанный с другим, тёплым и необъяснимым ароматом, был таким знакомым и родным, что она непроизвольно почувствовала себя очень уютно и немного расслабилась. Но лишь слегка.

Марта прошла по коридору, и осторожно ступая, не решаясь издать и малейшего шороха, спустилась по деревянной лестнице.

Оказавшись внизу, она крадучись обошла большую комнату с книжными стеллажами, кожаным креслом, кушеткой, письменным столом с масляными лампами и наконец добралась до двери. Но не стала открывать — её внимание привлекли бумаги на столах. Кто знает, может она найдёт зацепки о своем местонахождении или о личности, похитившей ее. Если, конечно, ее похитили.

Беззвучно подкравшись к столу, она подняла верхний лист. Для начала — удивительной была плотная, испещрённая волокнами желтоватая бумага. Но ужасало другое. В её руках явно было письмо, написанное убористым почерком на чужом языке… который она поняла.

Марта отшвырнула лист, будто он был горящей веткой, которую она опрометчиво достала из костра. Всё, что она успела прочесть — имя в начале письма.

Её имя.

Лист плавно упал под стол, а Марта кинулась к двери как ошпаренная.

Может, просто показалось?

Открыв дверь, она увидела ещё одну комнату, которая, судя по всему, была гостиной и кухней одновременно.

В дальнем углу стояла печь, а рядом с ней вся стена была увешана сушёными травами и закрыта полками с баночками. У окна — такого же потертого, как и на втором этаже, — стоял пустой стол с двумя скамьями по бокам. Вокруг стола несколько шкафов, а в конце комнаты у стены некое подобие дивана — длинная скамья с покрывалами.

Неужели она оказалась в прошлом? Интерьер всего дома кричал о том, что она либо находится в далёкой от цивилизации деревне, либо стала путешественницей во времени. С нервным смешком, Марта отбросила мысль о прошлом. Нет, это не оно. Она была убеждена в этом так сильно, что сама удивлялась своей уверенности. Казалось, перед ней вдруг появилась нить, шириной с волос, за которую потянуть и найдёшь ответы, но она не смогла за неё даже ухватиться. А может и не хотела, ведь имя на письме говорило больше, чем требовалось.

Кто-то ей писал. Письмо!

И не такое уж у нее часто встречающееся имя, чтобы это было совпадением.

Марта увидела желтоватое медное зеркало и подошла к нему. К счастью, в нем отразилось не чужое лицо: светло-зеленые, почти нефритовые глаза под тяжёлым веком, приподнятые уголки губ, аккуратный нос на беличьей мордашке.

Родное тело выглядело так, будто она слегка помолодела или стала здоровей. Кожа чище, пышные золотистые волосы лежали на бедрах — раньше она стригла их под каре, — худоба сменилась крепкими и сильными мышцами.

Она была одета в легкую светлую хлопковую тунику с разрезами от бедер и большим кожаным поясом поверх, и широкие коричневые штаны, перевязанные для удобства снизу шнурком. По этой странной одежде не было возможности определить хоть что-то. На ней не было бирок, а общий вид отличался от привычного.

Да сколько же времени прошло? И где она находится?!

Могли ли волосы отрасти до такой длины за полгода или даже год?

И почему этот дом посреди леса её совсем не пугает?

С последним вопросом, она будто уловила ту самую невесомую нить и ей пришло осознание, что это её дом. Пугающее осознание, оглушающее и погружающее в панику.

Прислушавшись к себе, Марта поняла, что чувствовала комфорт и безопасность, и пусть она никогда не знала ощущения «дома», теперь она легко смогла бы его трактовать, несмотря на раскалывающуюся от боли голову. Все в этом доме имело неуловимый след прибывания Марты. Каждая вещь хранила частичку ее души. Единственное, что казалось в корне неправильным — отсутствие в доме чего-то очень весомого. Словно некая важная часть была потеряна или вовсе навсегда утрачена. И это чувство потери тяжким камнем лежало в груди.

Марта попыталась откинуть это пугающее ощущение и подумала о другом. Если этот дом действительно принадлежит ей, можно сделать некие выводы, а именно: первое, что приходит на ум — она ничего не помнит.

— Прекрасно, амнезия! — ошеломлённо вскрикнула она, почувствовав себя легче от понимания, что её вовсе не похитили.

К счастью или несчастью, потеря памяти не означала потерю знакомых телу чувств.

Усевшись за кухонный стол из темного дерева, она положила на него обнаженные клинки и спрятала лицо в ладонях, пытаясь вспомнить, что она делала «вчера».

«Я лежала на диване на съемной квартире и смотрела фильм. А потом… проснулась тут. Но разве я засыпала? Нет, что-то не так. Что-то определённо произошло…»

Но что же это было? Никак не получалось поймать назойливую мысль о том, что тогда случилось. Не вспоминался и фильм, который она смотрела и даже обстановка квартиры. Ей привиделись лишь множество мелькающих огоньков, похожих на мушек, которые появляются перед глазами в предобморочном состоянии.

Воспоминание о том, как она просто лежала на диване и смотрела фильм, далось так тяжело, будто она пыталась вспомнить, что ела в третий день рождения. А «позавчера» и вовсе бесследно исчезло из памяти.

Она долго мучила разум в попытках вспомнить что же произошло, как вдруг остро почувствовала, что в ее личное пространство вторглись.

Марта резко подняла голову и поглядела в сторону двери. Никто не стучал, но почему-то она знала, что через несколько мгновений в дом зайдут. Она свела брови, удивляясь новым телесным ощущениям, и решила спокойно подождать незваного — или званого? — гостя.

Уже через минуту её ожидания оправдались, и в дверь вошел красивый кучерявый юноша, которого она, разумеется, не знала. Марта решила поменьше говорить и побольше слушать, может, удастся что-нибудь выяснить? Может, она вообще не первый раз теряет память?

— Покровительница! Приветствую Вас! — парень склонился перед ней, а когда поднял голову, на его лицо легла завораживающая своей искренностью улыбка.

— До… Доброе…

Вот чёрт, она даже не знает утро ли сейчас!

— Покровительница, — он подошел к ней почти впритык и достал из-за пазухи холщовый мешочек, — я принес травы, что вы любите. Для чего вы достали из ножен Апагаш и Монгун? — юноша наклонился, чтобы уложить мешок с травами на стол, и почти прикоснулся щекой к её щеке, делая это как будто нарочно.

Это ещё что такое? В каких они отношениях?

Она резко отодвинулась от него и окинула суровым взглядом.

— Прошу извинить меня, покровительница, я позволил себе лишнего, — в его словах была кротость, но на лице играла хитрая улыбка, от которой у Марты внутри всё скривилось. По неясным причинам его присутствие казалось ей похожим на застрявшую в горле рыбную кость. Отчаянно хотелось его прогнать, но он и сам понял, что не стоит занимать время «покровительницы».

Юноша пошел к двери и, не оборачиваясь, сказал мягким голосом, за которым слышалось нахальное самодовольство:

— Покровительница, прошу, явитесь сегодня к старосте деревни, ему пришло послание с просьбой о помощи.

Он вышел из дома, а она еще некоторое время растерянно смотрела на дверь. Почему он называл её «покровительница»? Где ей искать этого старосту, и какая помощь от нее требуется? Она обернулась и посмотрела на кинжалы. Значит, это Апагаш и Монгун.

Но где же их ножны, о которых упомянул этот отталкивающий парень? Кинжалы сами по себе возникли в её руках, взявшись из ниоткуда. Куда же их теперь положить? Гудящая голова разрывалась от накапливающихся вопросов, ответы на которые было неизвестно где искать.

Стоило ей только подумать о ножнах клинков, как те поднялись со стола, подлетели рукоятями к ее запястьям и скрылись в них.

Вот значит, где их ножны. Получается, это… магическое оружие?

Да кем она, чёрт возьми, стала?!

***

Родион вышел из дома покровительницы, облокотился на дверь и глубоко вздохнул. В какой-то степени ему было страшно: начавшееся тысячи лет назад, скоро должно свершиться. Он был близок к исполнению плана Прародительницы и понимал, что теперь нужно пристальнее следить за всеми, кто в нем участвует.

Резким движением поправив кучерявые волосы на голове, он обернулся. Никакие способности не нужны были для того, чтобы почувствовать на себе наглый изучающий взгляд рыжей лошади, спокойно бродившей по двору.

Родион ехидно улыбнулся кобыле, та фыркнула и отвернулась — слишком дерзка, как всегда. Ничего. С ней он разберется потом. Пока что ему приходится играть в спектакль под названием «я сын старосты деревни Куйун» и делать вид, что он не понимает кем на самом деле является лошадь.

Он отпрянул от двери и направился на выход с территории «покровительницы». Если оставаться здесь, у неё могут возникнуть вопросы. Хоть она и лишена памяти, кто знает, какие именно инстинкты остались? Пока что он не намеревался играть с огнем.

Вчера он даже слегка струсил перед тем, как лишить её памяти. Последние тридцать лет она была так слаба… А недавно и вовсе упала на самое дно. Она сходила с ума, как и все, так или иначе причастные к плану. Ему самому приходилось изводить других, и раньше он бы ненавидел себя за это, но не сейчас, когда цель так близка.

Всё должно идти своим чередом, а ненужные эмоции получится отбросить прочь. Он обязательно одержит над ними победу.

Осталось три жертвы, и к одной из них Марта должна привести.

«Родион» рядом с ней испытывал странные чувства, которые для такого существа как он были ненормальны. Не глупая любовь или привязанность, которые мешали всем людям, коих он на своем веку повидал не мало.

Ему было страшно.

Странное предчувствие охватывало его рядом с ней. Не хотелось, чтобы Марта знала, кто он такой на самом деле. А с другой стороны… очень хотелось, чтобы именно она знала всё о нем и о мире, в котором живёт.

Тогда она сломается ещё больше. Это её уничтожит.

Представление того, что она испытает при этом и как отреагирует, будоражило кровь. Он ещё не знал, как ему поступить. Пусть все зависит от неё, от того в чью ловушку она направляется и от жертвы, которую способна принести. Она была одной из двух важных фигур в плане Прародительницы, и поэтому ему нельзя было надеяться на случай, но странный азарт разливался по крови вместе с прекрасным и ужасным ощущением хождения по лезвию ножа.

Может, если у Лина все пойдет наперекосяк, будет даже интереснее? Что тогда он будет делать? Какие эмоции испытает?

Было бы приятно поиграть с ней подольше. Сломить её душу. Уничтожить все, что ей дорого. Вот только время поджимало. Жаль, она не смогла исполнить предназначенное тридцать лет назад. Что бы она тогда сделала? Возможно, упала бы ещё ниже.

Он одёрнул себя и ужаснулся. Такие мысли были не в его духе, но из-за постоянной боли, из-за новых и таких раздражающих эмоций, он менялся. Это происходило медленно и по нарастающей, но с каждым разом безумие и злость накатывали всё сильней, превращая в того, кем он когда-то боялся стать.

Теперь ему оставалось выбирать между липким страхом и мерзкой озлобленностью на весь мир, но это хотя бы удерживало наплаву. Не позволяло потерять контроль над увеченным телом и сдерживало тяжелую сущность, живущую внутри него.

Тихий, нагнетающий страх сидел глубоко в голове и тонким голоском нашёптывал о бессилии. Пожирающее чувство неизвестности сковало Марту на долгое время, не позволяя пошевелить даже пальцем ноги. Ни одной полностью оформившейся мысли не посетило Марту за время бессмысленного сидения за деревянным столом в собственных утешающих объятиях.

Сквозь затуманенные волнениями раздумья прорвалось лишь одно отчётливое решение — пойти к старосте, куда её направили. Что ещё остаётся делать? Не запираться же в этом доме и не сидеть в нем до старости. Может, получится взять у старосты телефон и позвонить домой…

Она представила разговор с отцом, который ей предстоит, и ужаснулась. «Да, я черт пойми где, можешь ли ты помочь своей блудной дочери хотя бы раз в жизни? Не нужно на меня орать. Да, я знаю, что мне влетит…» Нет-нет. Лучше позвонить брату или в крайнем случае другу. Не хотелось отрывать его от семейной жизни, заставлять его объясняться с женой… Но он определенно сорвется и поможет ей. Так что, если не получится придумать ничего лучше, звонок ему будет хорошим вариантом. Нужно же как-то вернуться.

На работе ее наверняка уволили. А еще квартира. Сколько она за нее не платила? Что с ее вещами? И где теперь жить? Уж точно не здесь.

Ладно, будем разбираться с проблемами по порядку. Сначала староста.

Марта сама себя приободрила, загнала поглубже тяготящее чувство безысходности, и вышла из дома.

За дверью стоял солнечный день, ветер гладил верхушки деревьев и приносил аромат луговых трав. Марта увидела большой двор с беседкой, каменным костровищем и строением неподалеку. Во дворе раскинулся сад разнообразных деревьев: здесь были высокие сосны, березы, яблони с маленькими созревшими ранетками и черёмуха с редкими чёрными ягодками, посмотрев на которые, Марта прикинула, что сейчас август-сентябрь.

Стараясь не думать о потерянном времени, она сосредоточилась на ощущениях.

Должно быть по весне, когда все эти деревья цветут, стоит незабываемый аромат, а трава под ними покрывается хрупким ковром из белых лепестков. Такие пейзажи всегда умиротворяли Марту и дарили ей ощущение спокойствия. Поэтому, ничего удивительного в выборе деревьев она не увидела. Вот только напоминания о том, что этот дом принадлежит ей, продолжали пугать и ставили под вопрос реальность происходящего и сохранность её рассудка.

Вокруг беседки, поедая траву, крутилась рыжая лошадь с огромным чёрным пятном на боку. Марта направилась в её сторону.

— Привет! Неужели ты моя? — Марта подняла руку и кобыла, фыркнув, толкнулась в неё. Ей показалось, что лошадь закатила глаза. — Наверное и правда моя.

Она всегда мечтала о собственной лошади, и её друзья, зная, что она этого хотела, однажды подарили ей абонемент на обучение верховой езде. Она даже ездила несколько раз в походы на лошадях. Поэтому и не удивлялась, что у её версии из будущего по двору спокойно разгуливает кобыла.

— Получается, та постройка — твой дом? Но где же твоя экипировка? Не думаю, что я езжу на тебе без всего. — Поглаживая лошадь, Марта продолжила устраивать ей допрос, за неимением другого собеседника. Говорить с непонимающим слова животным оказалось приятно, и на душе стало немного полегче. — Ты случайно не знаешь путь до деревни? Давай я найду седло, а ты отвезёшь меня к старосте?

Лошадь очень странно посмотрела на нее. Словно задавала немой вопрос. Не может же она понимать человеческую речь? Лениво хватая ртом по дороге длинные травинки, кобыла направилась в сторону постройки, которая при близком рассмотрении оказалась небольшой одноместной конюшней.

— Честно тебе сказать, я не помню, как тебя зовут. Давай, я буду называть тебя Пятнышко, пока не вспомню?

Лошадь громко фыркнула и пошла быстрее.

— Ну извини, я не очень-то умею выдумывать имена. Зато запоминается. Пятно у тебя как раз очень заметное…

За пределами её дворика находился тот самый сосновый лес, который она видела из окон спальни. Марта взглянула ввысь и увидела, как над верхушками сосен пролетел большой сокол с серыми крыльями. Дыхание на миг сбилось от вида быстро исчезнувшей птицы, но она сразу же выкинула это из головы.

У входа в конюшню на балке под тентом висело кожаное седло со стременами. Марта накинула их на лошадь, которой, казалось, до этого не было никакого дела и, поставив ногу на стремена, с лёгкостью на неё запрыгнула.

Она схватилась за поводья и направила лошадь по тропинке. На выходе со двора тропинка разделилась ещё на две. В ступоре, Марта остановила лошадь и, наклонившись, спросила у неё:

— И куда нам теперь, ты знаешь, Пятнышко? — она помолчала некоторое время, будто ожидала ответа и цокнув, недовольно покрутила головой: — ну естественно ты мне не скажешь, да?

Марта тяжело вздохнула и решила пойти по правой тропинке. Через некоторое время она поняла, что они поднимаются, а потом и вовсе увидела, что дом её находится в ущелье высоких, покрытых разнотравьем гор. Тропинка вела по серпантину вдоль одной горы ввысь. И хоть Марта начала осознавать, что деревня вряд ли находится на вершине горы, она не смогла совладать с желанием забраться на нее и осмотреть местность.

Медленно перебирая длинными ногами, лошадь поднималась по серпантину, запинаясь о катящиеся камушки, перешагивала большие корни деревьев и обходила крупные папоротники. Наконец, они забрались на вершину, и душа Марты ушла в пятки.

Она знала это место.

Перед её взором открылся невообразимой красоты пейзаж: темно-зеленые, словно мхом покрытые деревьями горы, заслоняя друг друга теснились к широкой, бирюзового цвета, горной реке.

Однажды увидев, эту реку никогда не спутаешь с другой. Река, что необузданным и яростным порывом бурлила по весне, река, что спокойной гладью усиливала цвет небосвода к осени. Однотонная, бирюзовая, захватывающая дух.

Катунь.

Марта поражённо вглядывалась в когда-то самое любимое место на всей планете. Ей казалось, что все звуки окружающего мира померкли, и слышно было только биение сердца.

Она уже хотела задаться вопросом, как же такое могло случиться, но вовремя осознала, что Алтай всегда был единственным местом, в которое ей хотелось возвращаться. Хоть она и не родилась в нем, именно здесь она чувствовала себя как дома.

Понимание это пришло вместе с тянущей, необъяснимой тоской.

Отделавшись от первоначального удивления, Марта спустилась с лошади, села в траву и оперлась на растущее у обрыва широкое дерево, под которым в высокой траве лежали кедровые шишки.

Так захотелось курить. Казалось, сигарета сейчас будет тем единственным, что способно угомонить разливающееся по телу безумие от происходящего. Но где же в этой глуши ее достать?

Едва ей стоило об этом подумать, как в ее правой ладони возникла самокрутка.

«О, значит, так это работает? Нужно придумать, что бы ещё такого попросить…» — попыталась развеселить себя Марта.

Если есть сигареты, значит должна быть и зажигалка, правильно? Она зажмурилась и попыталась мысленно представить, что в её руке возникает зажигалка, ну или спички на худой конец. Разумеется, когда она открыла глаза, в руке ничего нового не появилось.

— И что теперь делать?

Сумасбродная лошадь подошла к дереву, у которого сидела Марта и начала раздвигать головой высокую траву. Что-то с этой кобылой явно было не так. Марта посмотрела и увидела, что в траве лежит странный холщовый мешочек. Удивиться пониманию речи со стороны животного она не успела: все её мысли занял мешок. Она взяла его, развязала шнурок и осмотрела содержимое.

В нем лежала квадратная пластина из белого металла, идеально помещающаяся в ладонь. Она осмотрела ее со всех сторон, но ничего не случилось. В ней не было ни отверстий, ни пазов. Что это такое и как им пользоваться — определить с ходу не получалось.

Терпение начинало подходить к концу. От навязчивого желания курить, когда манящая сигарета уже лежала в руке, нервы, и так израненные происходящим, натянулись до предела.

Она тихо прорычала от охватившей её обиды, и в этот же момент из квадратика появилась искра, вслед за которой последовал крохотный огонёк.

Марта поднесла его к самокрутке во рту и затянулась. Удивляться происходящему ей было некогда: пусть напряжение испарилось вместе с первой затяжкой, на смену ему пришла всепоглощающая тоска, которую она отталкивала глубоко подальше в своем сознании с момента пробуждения.

На вершине горы она позволила себе остро ощутить бесконечное одиночество.

Ищет ли её кто-то?

Вряд ли её вообще потеряли. С родным братом она давно не общается, а отца не желает знать. В этом мире она одна и никому не нужна. Среди калейдоскопа сменяющихся один за другим людей в её жизни, подруг и парней, у неё был всего один постоянный человек — друг детства.

Но и их общение нельзя было назвать близким: они обсуждали всё, что происходило в их жизнях, очень много смеялись и шутили, но она никогда не могла рассказать ему, что у неё творится на сердце. Не потому, что ей не хотелось, а потому что она не желала вешать на него свои проблемы, в которых он обязательно начал бы ей помогать, пропуская важные события жизни.

Под напускной маской веселья в Марте всегда таился целый ворох внутренних бесов, о которых она не делилась ни с кем, даже с самым близким другом. Пусть он знал её самую сокровенную тайну, он не знал, какая она бывает в одиночестве. Не знал он и то, как на самом деле ей дорог.

Будет ли он её искать?

Наверняка нет. Как бы ей не хотелось, чтобы он за неё волновался, это было невозможно. Она в очередной раз пропала из его жизни, ничего нового. Тем более, у него появилась семья, и их дружба естественным образом пошла на убыль.

Марта затянулась, и с сигаретным дымом в ее легкие проникли острые иголки тревоги и боли. Её сковал невероятной силы страх, она начала задыхаться от осознания, что осталась совершенно одна, далеко от дома и знакомых людей.

У неё никого нет.

Нет даже памяти.

И почему так больно в груди?

Ощущение, будто все выскальзывает из рук, невозможность контролировать ситуацию, беспокойство за жизнь, вылившееся через край, ужас, захватывающий легкие так, что невозможно вздохнуть — всё смешалось в слезах, беззвучно капающих с подбородка. Сердце оплакивало потери, о которых не было известно рассудку.

Её лицо исказилось от плохо сдерживаемых рыданий, а руки тряслись.

Очнувшись через некоторое время, Марта увидела справа от себя маленькие белые цветы и протянула к ним руку. Пригладив их тоненькие лепестки, она начала глубоко дышать и приходить в себя, вспоминая о том, что у неё есть маленькая цель — добраться до старосты деревни.

По крайней мере, кто-то ждёт её помощи — значит, сейчас не время унывать.

Марта тыльной стороной ладони растерла слезы по лицу и поднялась с земли. Избавившись от прилипшей травы, она ловким движением запрыгнула на лошадь.

— Пойдем в деревню искать старосту.

В ее сердце продолжал играть холодный огонек одиночества, но она решила не обращать на него внимания, и двинулась в путь.

Глава 2. Старейшина Куйун

Деревня оказалась огромной. Наверное, её даже можно назвать маленьким городом или поселком. Дома в ней были небольшие — в основном одноэтажные, но встречались и выше. Некоторые из них деревянные, другие сделаны из того же серого камня, что и дом в ущелье горы. Почти у каждого дома был маленький сад или огород. По закоулкам бродили непривязанные лошади и коровы. Жизнь здесь кипела.

Стоило Марте выйти на главную улицу поселения, как ее заметили дети и начали радостно кричать, тянуть к ней руки и всеми другими возможными способами привлекать ее внимание.

— Покровительница!

— Старейшина Куйун!

— Доброго дня, Старейшина!

Марта улыбнулась, кивнула детям и пытаясь не вызвать никаких подозрений, вкрадчиво завела с ними разговор:

— Сегодня такая чудесная погода, правда?

— Правда! Надеюсь, вся осень будет такая же теплая! — ответил ей мальчишка в грязной холщовой рубахе.

Недалеко от мальчиков стояла более взрослая девочка и переминалась с ноги на ногу. Она неуклюже подошла к Марте и смущенно спросила:

— Покровительница, а вы придёте на праздник?

Конечно же она не знала ни что за праздник, ни тем более, когда он состоится, но надела на лицо непроницаемую маску, и уверенно ответила:

— Разумеется приду. Ребята, вы лучше подскажите мне, где сейчас староста?

— У себя дома, где же ещё!

Марта не нашлась, что на это ответить. Она оцепенело уставилась на ребенка, который это сказал. Слишком ли подозрительно она будет выглядеть если спросит, где этот дом?

Да и какая, по сути, разница как она будет выглядеть. Это же дети!

Пока она думала, один из мальчишек сказал, разведя руки:

— У старосты такой большой дом, самый большой в деревне! Я когда вырасту тоже стану старостой и буду жить в большом доме! Еще, говорят, он постоянно ест орехи в меду — и на завтрак, и на обед! А мне мама разрешает только раз в день и то всего лишь ложку!..

Марта улыбнулась и мысленно поблагодарила бесхитростного ребенка. Она попрощалась с детьми и отправилась на поиски самого большого дома.

Пока её лошадь шла, со всех сторон на неё смотрели дружелюбные и любопытные глаза. Некоторые из местных махали ей рукой, другие просто здоровались, называя ее «Старейшина Куйун» или «Покровительница». Она увидела много маленьких лавок, в одних продавались изделия из дерева, в других дублённая кожа, разнообразная шерсть, где-то были и продовольственные продукты, такие как мёд, варенье, мясо, молочные продукты, и несколько лавочек с травами. Периодически ей на глаза попадались запряжённые повозки.

Марта неожиданно поняла, что ей не давало покоя всё это время: ни у кого не было телефонов или машин. На домах отсутствовали кондиционеры и спутниковые антенны. Вокруг ни одной линии электропередач или даже водопроводной трубы.

Она остановила лошадь и озадаченно оглянулась по сторонам. Голова кружилась от нахлынувшего негодования, но Марте пришлось взять себя в руки и попытаться успокоиться. Больше всего пугал тот факт, что по началу она ничего даже не заметила.

Наверное, в какой-то степени ею и впрямь руководило подсознание. И пока она пребывала в недоумении, оно контролировало ситуацию и вело Марту вперед. Возможно, так всегда происходит при амнезии. Или ее потеря памяти отличается от того, что случается с людьми обычно в такой ситуации.

Такое предположение казалось странным, но имеющим право на существование.

Постояв на месте некоторое время, она пришла в себя и решила просто делать, что от неё потребуется. Она никогда не жаловалась на судьбу и не пыталась её изменить, так зачем сейчас переживать? Она собралась идти туда, куда ей скажут и просто плыть по течению. В конце концов, что в этом плохого?

Марта почти физически ощутила, что рано или поздно она всё вспомнит. Ну и что ужасного, если это будет «поздно», а не «рано»? Мир же не рухнет?

Она направила лошадь вперед и пройдя мимо нескольких домов, заметила вдалеке четырехэтажное здание.

Большой дом старосты стоял на берегу реки. Марта выдвинулась в его сторону.

Перед каменным зданием, у входа, она засмотрелась на две деревянные таблички. На левой был вырезан олень с разукрашенными белой краской узорами на теле и зелеными камнями вместо глаз, а на правой — сокол, ничем не украшенный. На двери красовалось дерево с широкой кроной, выполненное руками того же мастера. Марта оставила лошадь в стойле, на секунду задержала взгляд на соколе, и ощутив странное желание прикоснуться, отошла к двери и постучалась.

Спустя некоторое время дверь отворилась. Перед ней стоял тот же юноша, что утром принес ей травы. Он лучезарно улыбался, обнажая белые — неестественно белые — зубы.

— Покровительница, прошу, входите, — он жестом пригласил её. — Староста ждёт в своем кабинете на втором этаже. — Юноша переменился в лице и заискивающе спросил: — всё ли в порядке у моей покровительницы?

Марта тотчас же почувствовала смущение. Юноша вызывал у нее отвращение, что само по себе казалось странным.

— Все нормально, — отрезала она. — Я пойду.

Она отмахнулась от него и не смея больше глядеть на это лукавое лицо, отправилась к лестнице на второй этаж. Ей сегодня точно улыбнулась извращенная фортуна — первая же дверь на втором этаже оказалась кабинетом старосты.

За широким столом сидел мужчина лет сорока-пятидесяти. У него было чистое, уверенное лицо и твердый взгляд. Такие люди всегда вызывают доверие у собеседника.

Не отрываясь от бумаг на столе, староста произнес:

— Войдите.

Марта села напротив старосты и ненароком заглянула в бумаги. На одном листе таблица с товарами и сумма, заработанная продажей этих товаров, на втором — купленные товары и сумма, потраченная на их покупку. Староста заметил, что Марта вглядывается и заговорил, не поднимая глаз:

— В деревне Мааны в этом году произвели меньше мёда, чем в прошлом. Боюсь, придется урезать поставку хлопковой одежды и приправ… Я ещё подумаю над этим. К Равноденствию предоставлю вам отчет.

Прислушавшись, Марта поняла две вещи: первая — кажется, она тут работает, вторая — работа эта похожа на работу бухгалтера или логиста.

Стоит ли ей остаться и помочь, если она не знает, что нужно делать? Или сообщить старосте правду и попросить, чтобы он отправил её в больницу или домой? Собственная беспомощность вдруг камнем упала ей на грудь.

Она приняла равнодушное выражение лица и спросила:

— Староста, какая помощь от меня требуется?

Он резко поднял голову и Марта заметила в его глазах въедливое любопытство. Неужели она себя выдала? От волнения вспотели ладони, и она бесстыжим образом вытерла руки о подлокотники кресла.

— Такая же, как всегда, разумеется, — ответил он ей добродушно. — Старейшина Куйун, отобедаете со мной?

Прошло много времени с момента пробуждения, но есть ей до сих пор не хотелось. Тем не менее, она вежливо согласилась. Староста позвал кудрявого юношу — своего сына — которого, как выяснилось, зовут Родион, и попросил его принести обед в кабинет.

Пока они ждали еду, староста продолжил работать с бумагами, периодически останавливаясь и задумчиво стуча перьевой ручкой по чернильнице. Через некоторое время он поднял на Марту зоркий взгляд, за которым читалась проницательность, и вдруг спросил:

— Покровительница, у вас всё в порядке?

— Да, конечно всё… в порядке, — неуверенно ответила она и закусила губу. Она подумала, что ей нечего скрывать от этого человека, и решила довериться ощущениям. Подняла глаза и с натянутой улыбкой сказала: — на самом деле нет. Я ничего не помню.

Взгляд умных глаз напротив сделался чрезвычайно напуганным. Староста опустил перо и спросил:

— Совсем ничего? Старейшина, как много вы не помните?

— Ха-ха… Откуда же мне знать? — она положила руку на лоб и тревожно посмотрела на собеседника. — Я помню, как жила в квартире, смотрела фильм, и вот, проснулась тут… Все называют меня Старейшиной, и всё такое старинное!

Староста схватился за голову и уставился на нее. Несколько долгих минут он продолжал смотреть на неё, изредка моргая. Наконец, почти шепотом он спросил:

— Но как это возможно?

Марта лишь горько рассмеялась:

— Вы задаете вопросы, на которые у меня нет ответов.

Староста посидел еще некоторое время, разглядывая лицо Марты, затем, тяжело выдохнув, встал и направился к книжным полкам за его спиной.

— Мой предшественник оставил мне… Думаю, это как раз тот случай, когда оно пригодится. — Он достал несколько книг, перевернул каждую и потряс, но из них ничего не выпало, и он перешел к следующей книжной полке. — Да где же…

Из очередной книги выпало большое серое перо, от вида которого у Марты защемило сердце. Она вдруг совершенно потерялась в ощущениях и сморозила полную чушь:

— Что это?

«А так и не скажешь, что это! Да что с тобой?» — попыталась она привести себя в чувство.

Староста сначала удивленно посмотрел на неё, но осознал, что его собеседница потеряла память, и объяснил:

— Старейшина Куйун, это перо для связи с вашим Божественным Орудием. Вы оставили его моему предшественнику, на случай если с вами что-то случится. Вроде бы его нужно поджечь…

— О, так вы совсем недавно тут работаете? А что за Божественное Орудие? Что-то вроде моих клинков? — Марта вежливо улыбнулась.

Мужчина уставился на нее ничего не выражающим взглядом.

— Покровительница, я являюсь старостой деревни Куйун больше десяти лет.

«Я передала перо его предшественнику, когда мне было четырнадцать лет?». Логика старосты могла быть правильной только если Марте было гораздо больше ее двадцати четырех лет. Но она не постарела. Она припомнила себя в зеркале и поняла, что не заметила ни единого возрастного изменения. Но в четырнадцать лет она не то, что не передавала никакого пера, она и на Алтае-то не бывала.

Полная чушь.

— Старейшина Куйун…

Марта обратила внимание на название деревни. Почему здесь ее зовут также?

— …Вам примерно триста лет.

Земля мигом ушла из-под ног Марты. Она перестала слышать — уши накрыл нестерпимый звон. Если бы она стояла, то после этих слов тут же упала бы от невозможности управлять конечностями.

— Но как… как такое может быть?

— С тех пор как вы сегодня проснулись, не заметили совсем ничего странного?

Тут она вспомнила, что у неё в запястьях хранятся два клинка, а когда она захочет, перед ней возникает сигарета, и зажигалка ей вовсе не нужна: она сама может сделать огонь с помощью странного квадрата…

Насколько Марта помнила, магии в мире не существовало, но вокруг неё с самого утра творилось волшебство.

— Заметила…

Дверь открылась, вошёл кучерявый юноша, а за ним ещё две женщины. Они несли еду и напитки. Староста убрал бумаги со стола и освободил место для блюд.

Марта взглянула на стол. Тут было две тарелки щей, пироги, жилистое варенное мясо, тарелка с нарезанным хлебом и баночка земляничного варенья. Также одна из женщин принесла хрустальный кувшин с красным напитком, глиняный чайник, две рюмки и две чайных кружки.

Как только все вышли, Марта рассеянно потянулась к кувшину.

— Что это?

— Настойка на рябине. Я налью.

Как только он передал ей рюмку, она одним глотком выпила её содержимое и почувствовала, как обжигающаяся жидкость потекла по горлу.

— Ещё.

Староста понимающе посмотрел на неё и подвинул кувшин.

— Вы ведь не голодны, так?

— Не голодна, — сказала она, выпив вторую рюмку и набравшись немного смелости.

— Насколько я понимаю, вам не нужно принимать пищу, но вы всё равно иногда едите.

Марта уже устала удивляться. Она с кислым лицом подвинула тарелку с супом ближе к себе, взяла ложку и начала есть. От горячей пищи её начало отпускать ощущение безысходности.

Она повторила вопрос, который волновал её больше остальных:

— Так что это за Божественное Орудие?

— Я даже не знаю, как это объяснить… Дело в том, что я и мой предшественник никогда его не видели. Слышали только сказки и легенды. Думаю, это ваш помощник.

Марта опустила ложку и недоверчиво посмотрела на мужчину напротив.

— И когда мы подожжём перо, он вдруг поймет, что со мной что-то не так? — иронично спросила она.

— Старейшина Куйун, у вас есть другие предложения? — с укором ответил вопросом на вопрос староста. В его взгляде читалось явное неудовольствие. Марта несвоевременной потерей памяти, видимо, нарушила его планы. Она потупила взгляд и налила еще рюмку крепкого напитка.

— Так… От меня вроде требовалась какая-то помощь.

Староста тяжело сглотнул и снова схватился за голову. Его глаза метались вслед за мыслями. Проведя минуту в размышлениях, он заявил:

— Боюсь, это нельзя откладывать. Путь до той деревни займет около восьми часов.

— Какой деревни? — недоумённо посмотрела на него Марта.

— В деревне Булут разыгралась нечисть или демоны. Старейшина, с этим сейчас справитесь только вы. Серебряный Отряд может опоздать, в одиночку вы доберётесь быстрей.

Нечисть? Демоны? Серебряный Отряд? Так вот чем она занимается? И откуда вообще эта нечисть взялась?

Марта не стала больше задавать вопросов старосте, поскольку сейчас не была готова услышать ещё хоть что-то, переворачивающее её мирное существование с ног на голову. Демоны, так демоны. Ладно. Если староста говорит, что она справится, придётся в это поверить… Не слишком ли он в ней уверен?

Она изо всех сил старалась не задумываться что именно ей придется делать в деревне Булут. Пока что ей оставалось только отправиться в неизвестном направлении. А там… там что-нибудь придумается. Всяко лучше, чем сидеть на месте.

— Я не могу позвонить?.. — Она огляделась по сторонам, вспомнила отсутствие спутников и даже машин. Триста лет, точно…

Твою мать.

Староста бросил на нее странный взгляд и промолчал. Он, наверное, и слова «звонить» не знает. Что это за будущее такое?

Закончив трапезу, староста деревни достал из ящика спички, и вместе с Мартой понуро отправился на выход.

На улице он бережно уложил на пень перо, и поджёг его. После он посмотрел на Марту, на лице которой всё ещё стояло недоумение, и сказал:

— Отправляйтесь в Булут по дороге направо. Нигде не сворачивайте. Думаю, вы справитесь.

Последнее прозвучало так уверено, что Марта сама начала верить в свои силы. Мало ли, ей понадобится всего разок глянуть на демонов или нечисть и те перестанут делать… что бы они там не делали. Или решить их судьбу — такое уже несло за собой ответственность, которой она побоялась. Ладно. Ей триста лет, а значит она, по сути своей, нечто необыкновенно чудесное. И как бы не тряслись руки, когда она выводила лошадь из стойла, сидеть на месте ничего не делая, в неведении, ожидая некой участи — хуже, чем откинуть страх и помчаться навстречу неведомому.

Погрузившись в мысли, она не заметила, что староста успел вернуться в дом и выйти с ношей в руках.

— Возьмите, к ночи будет холодно. Наверное…

Марта оглянулась на него и увидела, что он держит узорчатое пончо с большим капюшоном. Она благодарно приняла подарок, и спросила:

— А как зовут мою лошадь? Я прозвала ее Пятнышком, но ей явно не понравилось.

— Её зовут Миля, это самая быстрая лошадь в нашей деревне, — с добродушной улыбкой ответил ей староста, и вдруг хитро прищурился: — а моё имя спросить не желаете, Старейшина Куйун?

Марта почувствовала, как к щекам подкрался румянец и стыдливо спросила:

— Староста, как вас зовут?

— Меня зовут Дмитрий, — улыбнулся он.

— Спасибо вам за помощь! — сказала Марта и, запрыгнув на лошадь, направилась в сторону, которую ей указал староста деревни.

Глава 3. Белый и серый

Марта выехала из деревни и пришпорив лошадь, отправилась в сторону Булут.

— Миля, значит? С именами у меня действительно туго, — посмеялась она.

Под недовольное фырканье кобылы, Марта задумалась о том, что сказал староста. Неужели ей действительно триста лет? Словам этого мужчины хотелось верить, да и кому придет в голову шутить подобным образом?

Значит, все, кого она знала, уже давно мертвы?

Щемящее чувство одиночества, усиленное настойкой на рябине, разлилось по телу и накрыло огромной волной. Почему это случилось именно с ней? Пусть она никогда не была ни к кому сильно привязана, но издевательством судьбы казалось узнать, что ты потерял всех, да к тому же ещё и сотни лет назад.

Ветер от быстрого бега лошади развевал волосы и обдувал лицо. Марта почувствовала себя необычайно свободной. Равной ветру. Прямо сейчас, в погоне за приключением, среди гор и великой реки, она свободна!

Но так одинока.

Хотелось кричать, и она позволила себе это. В многострадальном её крике схлестнулись чувство лёгкости и горькая тоска. Одновременно она ощущала себя так, будто похоронила весь мир, но высвободилась из его оков, и взлетела ввысь. Как вольная птица, летящая сквозь облака. Ветер хлестал волосы по спине и зазывал ввысь. Хотелось поддаться этому чувству, подпрыгнуть, кричать ещё и ещё. Разреветься от переполненной чаши, в которой хранились эмоции. Ветер бы это позволил.

Такое неправильное и нечестное чувство, такое уродливое и эгоистичное. Но ей не перед кем было оправдывать ощущения. Горы, глядящие на мир свысока и похоронившие в разы больше, вторили ей. Древние, как сам мир, горы, казались вечными наблюдателями, неспособными вмешаться в судьбу хотя бы одного человека. Может, и она была такой же. Объединенной с этим миром, незыблемой, растущей от землетрясений и стоящей здесь испокон веков. Могла быть как снежной лавиной, сносящей все на пути, так и спасительным укрытием для людей.

Марта неслась сквозь ветер, и из-под копыт её лошади во все стороны поднималась пыль и летели маленькие камни. Она проносилась мимо бурлящей горной речушки, что впадала в бирюзовую Катунь, она видела белок, снующих между ветвей сосен и кедра, в полях её окружало бесконечное количество маленьких разноцветных цветов среди высокой травы. Она никогда раньше не была такой свободной. И пусть сердце сдавало позиции перед липким страхом, сейчас она не хотела его слушать.

Марта уже ехала пару часов, и лошадь начала уставать.

— Хорошо, Пятнышко, давай передохнем.

Она остановила лошадь и села на валун, из-под которого вырывались налитые соком суккуленты.

Марта представила, что в её руке появляется самокрутка, уставилась на руку, но в ней ничего не оказалось. Она попробовала ещё раз, но снова ничего не получилось.

— Сигарета, появись! — недовольно выкрикнула Марта, чувствуя себя глупо, но рука так и осталась пустой.

Тогда Марта встала и отправилась к реке. Она села коленями на каменистый берег и посмотрев на отражение в реке, заметила шрам на правой брови. В прошлый раз она не слишком разглядывала лицо, поэтому его не заметила. На ощупь шрам казался плотным. Не задумываясь о его появлении, она набрала в руки холодной воды и смочила лицо.

«Но почему мир вдруг стал таким? — подумала Марта, — что случилось с человеческой цивилизацией? Откуда взялась магия и бессмертные люди? И если я действительно бессмертна, откуда шрам? Надеюсь, этот мой „помощник“ сможет хоть что-то объяснить».

И как он, спрашивается, найдет ее?

Марта посидела некоторое время у реки, полоща руки и не замечая прохлады горного ручья. Лошадь, напившись, смотрела на дорогу, показывая хозяйке, что она готова двинуться в путь, да и Марта не собиралась долго здесь оставаться, она запрыгнула на кобылу и отправилась в дорогу.

Через несколько часов, когда начали опускаться сумерки, небо заволокло пеленой и верхушки мохнатых темно-зеленых гор укрылись в белые одеяния из тумана, Марта пустила лошадь быстрее, желая добраться до деревни, пока окончательно не стемнело.

Она неслась на всей скорости, что могла выдать её кобыла, как вдруг с помощью незнакомого, но такого первозданного и естественного ощущения, почувствовала затылком опасность. Марта обернулась и увидела, что с неба, целясь ей в голову, на невероятной скорости пикирует тёмно-серый сокол.

В панике она резко остановила лошадь, та по инерции встала на дыбы, и Марта, не удержавшись за поводья, полетела вниз. Она уже была готова стукнуться о каменную почву позвоночником, как её схватили в крепкие объятья. Марта увидела только два огромных тёмных крыла, заворачивающие её в кокон, и почувствовала, что они вместе со спасителем упали на землю.

Она открыла глаза и обнаружила себя на груди одетого в темные одежды мужчины с огромными крыльями. Запах, доносившийся от него, казался неуловимо знакомым и родным, от чего её душа тотчас покинула тело, а сердце пустилось в пляс.

— И когда ты разучилась управлять лошадью? Спина теперь болит…

Глупое сердце Марты пропустило удар.

Этот голос!

Она перекрутилась, поднялась на локтях и ошеломлённо посмотрела в лицо ворчливого спасителя.

Это он!

На неё смотрели два светло-серых глаза из-под всегда насупившихся густых бровей. Копна мягких каштановых волос, собранных в пучок с выбившимися прядями, распласталась по земле. Он был также красив, как и раньше, когда его внешность сводила с ума многих. Марта не могла оторвать взгляд от человека, чудом появившегося здесь, и не могла вымолвить ни слова. Она открыла рот, в попытке что-то сказать, но вместо этого вышло лишь хриплое и слабое:

— А?

— Что «а»? Так давно меня не видела, что забыла? — грубо выпалил человек-птица. Грубость была напускной — Марта видела это по искрам в глазах.

Крылатый мужчина схватил её за подмышки и, поднимаясь сам, поставил её на ноги. Его высокая и стройная фигура была укрыта в темную одежду, а через плечо висела сумка из кожи.

Марта продолжала смотреть ему в глаза, и он смущённо спрятал их за ресницами. Он повел плечами и крылья исчезли. Перед Мартой стоял обычный человек.

— Ну, — растерянно начал он, — ты так и будешь молчать? Прогнала меня около тридцати лет назад и теперь меня вызывает староста твоей деревни и сообщает, что с тобой что-то случилось. Ты… в порядке?

Марта протянула к нему трясущуюся руку, и крепко обняла.

— Илья? — выпалила она в его грудь, судорожно глотая воздух.

Не отвечая на объятия, он стоял, не смея двинуться ни на сантиметр, в его глазах плескалась тревога вперемешку с тихой радостью.

— Илья, это правда ты?

Он аккуратно отодвинул её от себя и встревоженно заглянул ей в глаза.

— Почему ты меня так называешь?

— Это же… — растерялась Марта, — это же твоё имя.

— Ты не звала меня так очень давно. Что с тобой произошло?

В последний раз она видела его на свадьбе. На его свадьбе. У него была прекрасная жена, с которой Марта подружилась. И хоть женился он через пару месяцев после знакомства, она была рада за него.

Илья был другом Марты с самого детства. В школе они десять из одиннадцати лет сидели за одной партой. Оба остались жить в родном городе и знали — если что-то случится, они есть друг у друга. Они ругались, расставались на время, и снова сходились. И пронесли свою дружбу сквозь время.

Он был тем человеком, который способствовал тому, что её надежда на будущее, задыхаясь в предсмертных потугах, выжила, когда она осталась совсем одна. Единственным человеком, знающим, что происходило в её семье, и спасающим в трудные моменты.

Однажды Марте было негде жить, и она три месяца жила в квартире с его родителями. Один раз он попал в реанимацию, и она сидела под дверью больничного отделения всю ночь, не сомкнув глаз. В школе, они с другими детьми прыгали вокруг огромной лужи глубиной в метр, и Марта в неё провалилась. Все, даже Марта, хохотали так, что попадали на землю, а он смотрел на неё из-под густых бровей и злился, что она такая глупая. А может, гневался на себя, что недоглядел. Потому что считал себя ее защитником.

Марта посмотрела на его все тот же тяжёлый взгляд, в котором пускай и прибавилось что-то незнакомое, но это не мешало теплу пустить корни в её сердце. Значит, она не одинока. Значит, он рядом, даже через триста лет.

Её душа воспарила от охватившего чувства благодарности и облегчения. Она тут же затараторила:

— Илья, последнее моё воспоминание — примерно через пару недель после твоей свадьбы. Я ничего не помню, и даже не понимаю, кто я такая. Меня все зовут Старейшиной и покровительницей, я живу в глуши, а староста вообще сказал, что мне триста лет…

— Через пару недель после моей свадьбы? Это же… — Илья отошёл и сел на большой валун, на светлом лице читались смятение и озадаченность.

— Я так рада тебя видеть! Я уже решила, что осталась совсем одна.

Уголки губ Ильи горько дрогнули, а брови, что и так были близко к глазам, совсем их закрыли. Он помолчал несколько долгих секунд, а потом едва слышно сказал:

— Я тоже очень скучал, Куйун.

В этих словах отразились боль и агония одиноких и безумных тридцати лет, которые Марта не смогла уловить.

— О, так это теперь моё имя? — Марта подскочила к нему и села рядом. Её сердце было готово вырваться из грудной клетки в радостном порыве, как вдруг она кое-что поняла. — Ты сказал, что я прогнала тебя около тридцати лет назад? Почему?

Илья уложил голову на кулак и пустым взглядом посмотрел на нее.

— Не помню.

Марта покосилась на него, уже собравшись бестактно расспросить, как он мог не помнить, но увидев, что Илья сильно растерян и подавлен, решила всё же отложить этот вопрос на потом.

— Тогда… Тогда, расскажи хотя бы кто я такая и откуда у тебя взялись крылья.

Он прижал ноги к груди и достал из кармана плотной темной куртки две самокрутки и коробочку со спичками.

— Будешь?

— Конечно, ещё спрашиваешь, из моей руки вылезла только одна. — Обиженно ответила Марта.

Илья усмехнулся с оттенком печали:

— Забыла пополнить запасы?

Он протянул ей самокрутку и уже достал спичку, как Марта остановила его:

— Стой, у меня есть вот это, — она достала из кармана штанов белый квадратный предмет.

— А, точно… твой преобразователь.

— Преобразователь? — спросила Марта и представила как из странной вещицы появляется огонь. На ладони тут же вспыхнуло маленькое пламя.

Марта подожгла сначала сигарету Ильи, затем свою.

— Он преобразует твою силу в другие. Но силы ты тратишь на это много, а выходит всего ничего, сама видишь.

Она любопытно оглядела белый плоский предмет и сложила его обратно в карман штанов.

— Тебе не обязательно складывать его в настоящий карман, у тебя есть что-то вроде внутреннего «кармана». Разве не так ты достала самокрутку?

— Хмм… — задумалась Марта, — а как это сделать?

— У меня не спрашивай, я понятия не имею.

Марта вспомнила о клинках и достала из кармана преобразователь. Она посмотрела на него и представила, что он пропадает также, как клинки. Преобразователь сразу же исчез.

— Удобно. А у тебя такого нет? — она указала на его сумку.

Илья повернулся к ней и осуждающе поморщился. Марта смутилась, но не стала отворачиваться, она была несказанно рада тому, что рядом с ней сидел самый близкий человек и хотела наглядеться на него вдоволь.

Илья сказал:

— После моей свадьбы, у тебя проявилась сила. Она проявилась у одиннадцати людей по всей планете. Тогда ты исчезла, и я не видел тебя до самой своей смерти.

— Что? — радость Марты в миг превратилась в тревожную бурю. «До смерти»?

Илья смотрел на Марту ничего не выражающим взглядом, явно не собираясь рассказывать, что означает его «смерть».

— Когда ты исчезла, в мире случилась Великая Катастрофа — так её прозвали люди. По всей планете открылись Демонические Врата, и из них вырвалась нечисть всех сортов. Люди начали вымирать, мы не способны были отразить их. Я… Аня… она тогда только родила.

Марта мягко взяла его за предплечье, желая успокоить, но с удивлением заметила, что на его лице не было эмоций. Разумеется, ведь это было сотни лет назад, он, наверное, уже сумел это пережить.

— В общем, я умер, и оказался в странных летающих скалах, где меня ждала ты. Ты призвала меня стать твоим Божественным Орудием, и я согласился. Насколько я помню, ты находилась в тех скалах больше двадцати лет, но в нашем мире прошло полтора года. Людей с проявившимися способностями призвали в то место, и каждый мог выбрать себе Божественное Орудие среди умерших или ещё живших.

— Кто призвал туда людей со способностями? — прервала его Марта. Этот вопрос всплыл у неё подсознательно. Она ни капли не удивилась тому, что призвала именно Илью, поскольку больше ей попросту некого было призвать.

— Этого я не знаю, — горько ухмыльнулся он. — Мы пробыли в том месте ещё около десяти лет, наверное… Время там текло странно, не было ночей, поэтому тяжело сказать сколько прошло. Потом мы отправились воевать с демонами. Война длилась восемь лет, после чего мы закрыли все Врата.

Марта посмотрела на потемневшую реку и постаралась переварить услышанное. Она попросила ещё одну сигарету и долго смотрела на выходящий из неё дым. Врата, Катастрофа, Куйун, Божественные Орудия и суперспособности. Сумасшествие.

— А почему ты птица? — выйдя из ступора спросила она.

— Это моя совершенная форма.

Илья встал с камня, отряхнулся и подошёл к лошади.

— Как её зовут?

Марте показалось, что он улыбнулся на этих словах.

— Миля.

— О! Интересное имя… — Илья попытался погладить лошадь по морде, но та резко отвернулась и отошла от него. Он подозрительно прищурился ей вслед.

— Не смейся! — сказала она, а сама рассмеялась, слезая с большого камня.

Илья развернулся к ней и сказал:

— У тебя тоже есть совершенная форма. Не такая, как у меня.

— А какая?

— Ты уже пользовалась своей силой?

Марта усмехнулась, вспоминая неприятную привычку Ильи — отвечать вопросом на вопрос и чувствуя внезапно накатившую близость с ним. От того, что он именно такой, каким был когда-то давно, пусть и изменившийся, погрубевший и странно озлобленный.

— Ну, — задумалась она и неловко продолжила: — я только от страха призвала клинки сегодня утром, а что за сила я не знаю.

Илья подошёл и взял её за запястья, Марта потупила взгляд и невольно дрогнула, при этом удивляясь своей реакции. Он поднял её руки, показывая её собственные ладони.

— Да, я их видела, — растерянно отшутилась Марта.

— Смотри, я обхватил твои запястья в обруч, чувствуешь?

— Да, — Марта определённо не понимала к чему он клонит.

Он убрал руки и спросил:

— На том месте, где я обхватил, представь сгущённый воздух.

Ей не пришлось представлять, эти места до сих пор отдавали чужим обжигающим теплом.

— Так, — глаза Марты мельтешили, а разум начала захватывать паника.

— А теперь отправь этот воздух до кончиков пальцев и наружу. Должно сработать.

Марта зажмурилась и сделала, как он сказал, направив ладони в землю. Она почувствовала, как от запястья до кончиков пальцев прошла тяжёлая волна, сдавившая её ладони, и постаралась выпустить.

Она открыла глаза и увидела, что сидит на диване в съемной квартире, а в стене красуется большая дыра. На экране ноутбука, который лежал на её бёдрах, главный герой из пистолета расстрелял врага, после чего включилась эпичная музыка.

Сквозь арматуру и сыплющуюся штукатурку на том месте, где только что была цельная стена, она увидела, недоумевающего дедушку из соседней квартиры.

Марта моргнула и задыхаясь упала на колени в траву, рядом с только что появившейся ямой. Илья схватил её за плечи и сел на колени рядом.

— Что случилось? — в его голосе слышались нотки страха.

— Я увидела… Увидела прошлое, — пытаясь отдышаться, сказала Марта.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — голос Ильи дрожал и сам он был натянут как струна.

— Вроде да, — Марта посмотрела на яму рядом с собой. — Это я сделала?

Он помог Марте подняться, и тревожно спросил:

— Что ты вспомнила?

— Судя по всему, моё проявление «силы» первый раз.

Илья едва заметно выдохнул с облегчением, и сердито спросил:

— И как ты собралась в эту деревню? Если бы я не прилетел, что бы ты делала? Била бы демонов или нечисть клинками, которыми даже не умеешь пользоваться?! — он свирепо прорычал и продолжил на нее кричать: — ты глупая! Зачем ты вообще доверилась этому старосте? Ты хоть узнала кто лишил тебя памяти, прежде чем всем в мире рассказывать?..

Марта, уже собираясь накричать на него в ответ, поняла смысл его последней фразы, потупила взгляд и почти шепотом спросила:

— Что? Кто-то лишил меня памяти?

Илья резко прервал пламенную речь и озадачено посмотрел на Марту.

— Ты думаешь, что упала с дерева, набила себе шишку и у тебя отбилась память? — ехидно высказался он. — Ты божество, идиотка!

— А может ты уже прекратишь меня оскорблять?! — она всё же не сдержалась и повысила тон на своего обидчика.

— Ты!..

Илья громко втянул воздух, развернулся и, ругаясь себе под нос, пошёл по тропе. Из его спины из ниоткуда появились крылья, от взмаха которых вокруг поднялся ветер, и в следующий миг он уже был в воздухе в виде сокола. Илья взмахнул темно-серыми, как летняя ночь, крыльями и улетел ввысь.

Марта долго смотрела в его сторону, затем, выйдя из ступора, подняла камень с земли и сердито швырнула его в сторону, где только что был её друг.

— Это ты идиот!

Она села на тот же валун, на котором они не так давно курили, и задумалась о том, насколько же сильно изменился Илья. В его глазах мелькало что-то незнакомое, тёмное и глубокое. Но от нее не укрылось его волнение. Пусть он и прикрывал неуверенность озлобленностью и гневом, Марта не могла этого не заметить. Он словно стоял на краю пропасти и был готов рухнуть в любой момент.

Ей показалось, будто её душу придавили таким же валуном, как тот, на котором она сидит. Сердце защемило и слезы обиды подкатили к уголкам глаз, однако она их удержала. Она надеялась, что Илья вернётся, и ей не хотелось показаться перед ним слабой.

Марта поднялась, несколько раз очень медленно вдохнула свежий воздух, подошла к лошади и сняла привязанное к седлу пончо. Она накинула его на плечи, и от тепла шерстяной одежды ей стало легче. Марта тут же вспомнила старосту деревни.

По какой-то причине она ему доверяла. Марта решила, что интуиция её не обманывает, ведь тело порой помнит больше, чем разум. Да и на что ещё она может положиться, кроме интуиции?

Марта призвала клинки и рассмотрела их. Сообразила, что Апагаш это тот меч, что хранился в её левом запястье — эфес клинка из белого оленьего рога, на котором были вырезаны замысловатые узоры, разобрать которых в свете сумерек она не смогла. Клинок был необъяснимо белым, казалось, весь свет луны направился только в него, но он не отсвечивал, наоборот, был странно матовым, будто выполнен не из металла. Монгун был больше похож на катану, у него не было гарды и рукоять из того же рога плавно перетекала в серебристую сталь. Из рукояти вырывались несколько «ветвей», что обхватывали тонкий клинок.

Удивительное оружие.

Марта отошла далеко от лошади и подняла их ввысь. Тут же поняла, что держит их неправильно, поменяла хватку и начала фехтовать. Она полностью отключила разум, и дала волю телу и гневу. Злость была направлена не столько на Илью, сколько на саму себя. Кем она стала, что может так просто отказаться от единственного близкого человека? Как могла она прогнать его?

Быстро разрезая воздух, она несколько раз кувыркалась, делая выпады, и даже сделала сальто в воздухе. Отталкивалась от стволов и веток деревьев, прыгала так высоко, что быстрые клинки в ее руках рубили верхние ветви. Это было не тренировкой — танцем, ритм которого отбивало её пламенное сердце. Она спрыгнула на поле, и встала на месте, пытаясь отдышаться.

В голове крутились самодовольные мысли вперемешку с изумлением. Если бы она попыталась проследить движения, то только бы все испортила. Натренированное годами тело не требовало одобрения разума. Марта действительно чувствовала себя невероятной! Неудивительно, что староста положился на неё, даже зная об отсутствии памяти.

Вдруг у нее возникла дрожь по всему телу, она подняла голову и увидела, что в неё летит стрела.

Она с легкостью отбила стрелу, но за ней последовала вторая. Когда она отбила и её, с земли поднялась первая и, движимая неизвестной силой, направилась в сторону Марты. Она извернулась и отбила стрелу, но не заметила, как, целясь в её глаз, прилетела третья. Марта уже хотела увернуться, но было слишком поздно. Стрела была в сантиметре от глаза.

Не достигнув цели, белая стрела упала на землю.

— Всё-таки плохо.

Илья, разозлившийся до этого, не улетал далеко и все это время наблюдал за Мартой, не смея отвести взгляд. Спустя почти тридцать лет одиночества и боли у него наконец появилась возможность разговаривать с ней.

Марта услышала голос Ильи, развернулась в его сторону и увидела, как к нему возвращаются стрелы. В руке он держал белый лук из того же материала как рукояти её клинков. Как только вернулась последняя стрела, лук исчез. Илья вышел из-за деревьев.

— Успокоился? — скрывая за холодностью тревогу, спросила Марта.

Илья подошел к ней ближе, наклонился, чтобы поравняться с ней, заглянул в её глаза и сказал:

— Пообещай мне кое-что.

Марта удивилась внезапной просьбе:

— Что?

Он словно не заметил её удивления, протянул руку и поправил выбившуюся прядь на лбу.

От прикосновения она стушевалась и дрогнула. К лицу прилила кровь, и Марта поблагодарила весь мир за то, что сейчас слишком темно, чтобы увидеть румянец на её щеках. Только она начала удивляться такой реакции на человека, который всю жизнь был ей роднее собственного брата, как он прервал её:

— Пообещай, что не отвернешься от меня, как только вспомнишь всё.

— Ты что-то натворил?

Илья сел на землю.

— Думаю, что обидел тебя, — буркнул он себе под нос. — Я не хочу об этом, просто пообещай. Пожалуйста.

— Ну, хорошо, обещаю. — Ей было тяжело видеть друга в таких странных чувствах, поэтому она решила не продолжать расспрос.

Илья посмотрел на неё снизу вверх и горько ухмыльнулся.

— Сойдет.

Марта убрала клинки, плюхнулась рядом с ним и полностью легла на землю, надев перед этим капюшон. Она посмотрела на тёмное из-за туч небо, и пространно сказала:

— Так значит я божество, а ты мое Божественное Орудие. И кто же меня сделал этим божеством?

Илья достал две самокрутки — уж больно много эмоций вызывал сегодняшний вечер, чтобы выносить его без сигарет, — протянул одну Марте, и вытащил спички. Он не хотел, чтобы она пользовалась преобразователем, да и горький вкус серы от первой затяжки всегда ему нравился, поэтому он зажег сначала свою сигарету, затем, одной рукой закрывая пламя, поднес спичку к Марте, приподнявшейся на локтях.

— Не знаю. Все время что ты была в том месте, вы обучались. Каждому из вас был назначен учитель. Были и общие лекции, на которых потом учились и мы, Орудия. Вроде, учителя были обычными людьми, они даже старели, в отличие от вас.

Илья затянулся и ответил на вопрос, который не давал покоя Марте:

— Я не знаю кто вас призвал. Я об этом не задумывался. Сейчас важнее узнать почему и кто лишил тебя памяти.

Он развернулся к ней всем телом, сложил ноги в позе лотоса, и сказал:

— Твоя сила — невидимая глазу энергия. И ты можешь ею управлять и уплотнять с помощью неё разные предметы. Нет… не так.

Он оторвал длинную травинку и протянул Марте, которая все это время любопытно за ним наблюдала.

— Ты пыталась мне объяснить сотни раз как это работает, но я никогда не понимал, зачем мне это знать, поэтому плохо слушал. — Илья тихо хмыкнул и положил травинку в протянутую руку. — Ты можешь увидеть энергию внутри нее?

Марта сосредоточилась на травинке, изо всех сил пытаясь увидеть «энергию».

— …Нет.

— Ну… — Илья подпёр голову кулаком и свел брови у переносицы. — Давай по-другому. Внутри этой травинки есть частички, и тебе нужно их сжать и добавить других из воздуха. Уплотнить их.

Марта села напротив Ильи, посмотрела на травинку в руке и представила, что внутри действительно есть некие «частички».

Она не ожидала что это сработает — звучало всё до предела абсурдно, — но уже через минуту её ладонь поменяла цвет. Она стала полностью белой. Марта разглядела травинку и обнаружила, что в действительности может увидеть эти самые «частички». Они были трёх цветов — жёлтого, красного и синего — и скакали в одном им известном танце.

Она напряглась и представила, что они приближаются к друг другу, подняла взгляд и заметила, что в воздухе над ладонью летают те же самые «частички». Собственно, из них состоял весь окружающий мир. Это были частицы энергии, из которой строится всё и вся, от песчинки до воздуха.

Марта мысленно заставила эти частички слететься в травинку в её руке, и они послушно выполнили приказ, окрасившись по пути в белый цвет. Марта, с широко открытыми глазами и ртом, посмотрела на Илью. Он улыбался ей. Сквозь улыбку она увидела и «частички» внутри его тела, словно её зрение стало рентгеновским. Некоторые из них были того же белого цвета, что и её руки.

Знак принадлежности?

Если бы Марта сейчас видела себя со стороны, она бы заметила, как на её лбу вырисовались белые причудливые узоры, кончики волос окрасились в тот же белый цвет, а глаза светились безудержным нефритовым огнем. И ещё…

Илья поднял руку и прикоснулся к чему-то на её голове. Марта почувствовала давление и протянула побелевшую ладонь к тому, что он только что потрогал. Это оказались небольшие оленьи рога.

Челюсть Марты упала еще ниже, чем была до этого, а Илья тихо рассмеялся, сжимая губы. Он всегда так смеялся — словно стеснялся улыбки, но в конце всё же поддавался и растягивал улыбку до ушей, обнажая зубы. Эта улыбка была бальзамом для души Марты.

— Ты почти приняла совершенную форму. А теперь дай мне травинку.

Марта очень медленно протянула руку с травинкой. Илья взял её, нашел на земле камень, размером почти с его ладонь, и занес над ним травинку. Очень легко, будто топлённое масло, травинка разрезала огромный камень.

— Это твоя сила, — сказал Илья и вновь смущённо улыбнулся, увидев её ошалелый взгляд.

Марта то разглядывала руки, то прикасалась ими к рогам, затем о чём-то задумалась и осмотрела местность.

Она увидела дерево в двух метрах и нацелила на него руку. Желая повторить то же самое, что сделала до этого с землёй, Марта представила обруч вокруг запястья, но в этот раз она четко видела «частички», собирающиеся вокруг руки. Она собрала некоторое количество — великое множество, если приглядеться, — и отправила в дерево, которое тут же повалилось с громким звуком и летящими щепками.

Казалось, невозможно показать градацию стадий удивления выражением лица, но у Марты это отлично получилось. Увидев её третью стадию удивления, Илья не выдержал и, прыснув смехом, завалился на спину.

Он очень давно не чувствовал безмятежную радость, которую испытывал сейчас. Его сердце ликовало от счастья, а душа была готова разорваться от переполняющих чувств. Ему даже стало слегка страшно от того, что он испытывает слишком сильные эмоции. Будто некий сосуд внутри него переполнялся и содержимое с невероятной мощью рвалось наружу. Он был словно вулкан, очнувшийся от тысячелетнего сна.

— Чего ты смеёшься?! Это!.. Охренеть! А ты так умеешь?

С тела Марты исчезли белые краски и рога. Она глядела на содрогающегося от смеха друга, и ненароком сама начала посмеиваться.

Немного успокоившись, Илья громко выдохнул и сел, пытаясь отдышаться. Он посмотрел на Марту, увидел её глуповатую улыбку, и его сильное тело вдруг сделалось слабым. Он долго заставлял себя злиться на неё, но тут его злость дала трещину и раскололась, будто её никогда и не было. Он понял, как сильно по ней скучал. Намного сильнее, чем думал.

— Нет, я так не умею. Я могу только превратиться в большого или обычного сокола.

— В большого? — прищурилась Марта.

— Ну тебе же нужно постоянное средство передвижения.

Он поднялся с места, отошел от неё на большое расстояние, расправил крылья и превратился в сокола размером с двухэтажный дом. На Марту смотрели два темных глаза, от которых невозможно было укрыться. Острый клюв щёлкнул, и Марта услышала в голове чужую фразу:

«Забирайся».

Она уже была готова взорваться от всех событий этого дня, а когда её друг начал вести с ней мысленную беседу, она ненароком подумала, что сошла с ума и на самом деле лежит сейчас в больнице, выкрикивая в бреду одно слово: «охренеть».

«Да ты издеваешься!».

«Нет, забирайся уже».

Огромный сокол с тёмно-серыми перьями и умными глазами подошел и раскрыл крыло так, чтобы по нему можно было забраться.

«Не подслушивай мои мысли!».

«Но ты сама разрешаешь».

Марта застонала от обиды и постаралась ни о чем не думать, на что услышала тихий смешок в голове. Она подошла и прикоснулась к крылу. Перья были огромными, невероятно красивыми и шелковыми наощупь. Марта аккуратно забралась и села на спину большой птицы.

— А за что держаться?

«За перья, мне не будет больно» — ответил чужой голос в её голове.

— А если я упаду?

«Не упадешь» — Илья расправил крылья, взмахнул ими и взлетел ввысь.

— Стой, там Пятнышко!

«Сама уйдет домой. Она должна знать дорогу».

Глава 4. Тункей

Они оказались между небом и землёй. Марта зачарованно смотрела, как над горными, почерневшими в ночи, пиками нависают облака, прямо как те, сквозь которые они пролетали. Деревья сверху казались крохотными фигурками, а река с белеющими порогами, слепленной из пластилина.

Марта отпустила намокшие от её пропотевших ладоней перья, и вскинула руки вверх, желая ухватиться за облака. Она полностью доверилась огромной птице, поверила, что Илья действительно не даст ей упасть. На её лице отражался детский восторг и искреннее любопытство. Она опустила взгляд вниз и пригладила перья.

Среди тёмных перьев было одно белое. Пуховые перышки на теле исполинской птицы тоже были светлыми, но не светились белизной в ночи, в отличие от этого пера. К тому же, белое было намного больше других. Марта прикоснулась к нему и вдруг почувствовала, как её разум успокоился.

— Что это за перо? — прокричала Марта.

«Это твоё клеймо, оно говорит о принадлежности тебе», — раздалось в её голове.

Её смутила мысль, что она оставила Илье клеймо, да и показалось странным, что прикосновение к белому перу дарит удивительный покой на душе. Будто… Будто она на мгновение стала целой.

— А почему всё связанное со мной белого цвета?

«Это цвет твоей энергии, у каждого Старейшины он свой. — Немного подумав, Илья уточнил, окончательно запутывая Марту: — на самом деле у твоей энергии нет цвета».

— Сколько же с этой способностью можно придумать…

Илья предпочёл промолчать, оставляя Марту в её фантазиях. Вместо этого он спикировал и схватил что-то клювом. Когда Марты поняла, что он сделал, её лицо позеленело.

— Фу, ты что?..

«Я голодный».

— Оно же живое! Это отвратительно! — Марта стукнула его ладошкой по спине.

Огромный сокол резко остановился и рухнул вниз, сложив крылья, в то время как Марта осталась на месте в воздухе, и сразу же полетела за ним. Целую секунду она находилась в свободном полете, прежде чем упасть на птичью спину. Илья вновь расправил крылья, и как ни в чем не бывало полетел дальше.

И что это было?!

Илья хранил мрачное молчание, и Марте пришлось осознать, что она сказала. Неужели его так задели её слова? Если даже так, что это за «наказание» такое?

Марта не нашла что сказать, вместо этого она стыдливо притихла, улеглась на спине сокола и взглянула на темное небо. Оставшийся путь они провели в молчании и возникшем между ними напряжении.

Когда они спустились у входа в деревню, в целом похожую на деревню Куйун, Илья обратился человеком и бросил на Марту тяжелый испепеляющий взгляд. Они направились вглубь поселения, и шли в полной тишине, пока не встретили полную женщину с корзиной кедровых шишек внутри.

— Извините! — обратилась к ней Марта, примерно понимая, что нужно делать и говорить. — Не подскажите, где нам найти старосту деревни?

Женщина оглядела двух красивых молодых людей, и прищурилась:

— Кем будете? — Казалось, она посчитала себя важной от того, что на неё с небес упала малая толика власти.

Марта не знала, можно ли сообщать обычным людям не из её деревни, кем она является. Она растеряно посмотрела на Илью. Заметив её взгляд, он бесстрастно ответил женщине:

— Старейшина Куйун и Тункей.

Женщина широко открыла рот, но сразу же стыдливо прикрыла его рукой.

Илья вскинул брови и повторил вопрос Марты, спокойно отчеканивая каждое слово:

— Где дом старосты?

— И-извините! — женщина, испугавшись его напора, тут же пришла в себя. — Вон в той стороне, там есть табличка!

Она указала им направление, и Илья направился в указанную сторону. Марта улыбнулась женщине, поблагодарила её и пошла за ним.

— Такой ты мрачный и суровый! — игриво сказала она.

— И ещё отвратительный? — не сбавляя шаг, он развернулся и посмотрел на Марту, нахмурив брови и поджав губы.

— Тебя правда так сильно это задело? Извини, я просто…

Илья отвернулся от неё и ускорил шаг. Отвратительный… разумеется, как же ещё? Настолько, что можно прогнать его. Оставить гнить и забыть о Божественном Орудии на долгие годы. Выкинуть лучшего друга, как ненужную вещь. Да, отвратительный…

Всё же Илья не смог отпустить обиду на Марту, и его можно было простить за это. Двадцать восемь лет ожидания, когда она его призовёт. Двадцать восемь долгих, мучительных лет. Знать бы ещё, помнить бы, что именно он сделал не так. Но сейчас, ему только и оставалось ненавидеть и презирать себя за неизвестный проступок. И хотелось бы извиниться — не настолько гордым он был, — да вот только за что? И как просить прощения, если она и сама ничего не помнит?

Марте же стало неуютно от его поведения. Казалось странным, что его теперь так легко задеть. Сколько лет они смеялись друг над другом, переходя за рамки приличного и никто никогда не обижался? Это ей и нравилось в общении с ним — не было надобности подбирать слова. Они и подружились-то после маленькой перепалки. И как теперь быть, если не знаешь, какое твоё слово окажется миной?

Пока она размышляла, они дошли до дома старосты. Илья постучал в дверь и убрал руки за спину.

Дверь открыла миловидная девушка, и Марта с удивлением отметила, как в миг изменилось лицо её мрачного друга: он растянул до ушей самую очаровательную улыбку и почти ласково спросил у девушки, могут ли они увидеть старосту.

Ах, вот как? Ей, значит, достаётся горделивый и озлобленный дикий сокол, а другим нежный пуховой птенец? Впрочем, ничего нового даже спустя триста лет.

Зардевшаяся девушка пропустила их в главный зал и, бросая смущённые взгляды на пернатого бесстыдника, убежала по коридору.

— А ты ей понравился, — сказала Марта, скрывая за лукавой натянутой улыбкой внезапно налетевшее негодование.

Илья резко повернулся, вскинул брови и долго, пристально смотрел на Марту. Было в его взгляде нечто манящее, глубокое и тёмное, чего она никогда не замечала за ним раньше. И одновременно по телу шли мурашки от того, как он на неё смотрел. Хотелось укрыться, спрятаться, но никак не получалось отвести глаза.

Он отвернулся от неё первым с появлением в комнате старосты деревни Булут. Марта мысленно обругала этого дедушку, что шёл так долго. За это время ее сердце успело несколько раз кувыркнуться в груди.

— Старейшина Куйун, по какой причине вы решили наведать нашу скромную деревню? — сухой и маленький старик с длинной седой бородой поклонился, и не дождавшись ответа добавил: — позволите предложить вам отдых и пищу?

— Мне пришла просьба о помощи… Да, хорошо, — вежливо улыбнулась ему Марта, ожидавшая что здесь её будут ждать с распростертыми объятьями.

Девушка, что открыла им дверь, оказалась внучкой старосты. Видимо, здесь было принято брать на подработку младших из своей семьи. Она показала им их комнаты, привела в столовую и оставила наедине. Марта и Илья уселись за большой стол, ожидая еду.

Марте очень хотелось заговорить с ним, но он отстраненно смотрел в окно, опершись одной рукой на спинку стула. Она почувствовала укол стыда, взглянув на него. Его поза была вымученной, будто он изо всех сил старался делать вид, что все в порядке. Как же могло так случиться, что простая, пусть и неаккуратно брошенная фраза так его задела? Раньше такое никогда не было запретным — говори всё, что угодно, шути так, как позволяет фантазия. Тем более в такой неоднозначной ситуации: он на самом деле съел живую птицу! Она собралась с силами и, решив не поднимать больше этот вопрос, перевела тему:

— Что такое Равноденствие?

— Праздник в честь осеннего дня равноденствия, когда день и ночь становятся равными. Будет примерно через пару недель, — не глядя на неё хрипло ответил Илья, после чего прочистил горло.

«Птичья кость в горле застряла, живоглот?» — подумала Марта. Словно читая её мысли, «живоглот» повернулся к ней и сказал:

— Куйун, — заглянул он в её глаза, и Марте снова захотелось спрятаться, — я долго жил среди птиц. Это будет моя первая тёплая пища за много лет.

«Не осуждай меня, — умолял его взгляд, — прими меня!»

Марта смутилась и опустила голову. Сердце пропустило удар от проникновенного взгляда и неожиданной уязвимости Ильи.

— Прости, я не знала.

И ведь это она, а точней, её трёхсотлетняя версия виновата, что он стал дикарем!

Илья вымученно улыбнулся и продолжил смотреть в окно.

Знала бы Марта, как тяжело ему приходится не разрыдаться от жалости к себе, стыда и злости, изъедавшей его… Он действительно чувствовал себя диким животным, которому нельзя возиться с божеством. Марта попала в цель своими словами, будто знала куда бить. Стоит ей только вспомнить, что он тогда натворил, она снова его прогонит, и на этот раз навсегда. Вряд ли у Марты ещё раз отнимут память.

Илья шумно выдохнул, собрался с силами и прогнал все эти мысли. Сейчас она рядом и не хочет его прогонять. К тому же ей нужна его помощь. Он решил прожить моменты внезапного просветления. Илья чувствовал себя приговорённым к мучительной казни человеком, которому подали последнюю трапезу. Пока она не вспомнила, всё будет хорошо. Как только вспомнит — пускай прогоняет, она имеет право делать с ним все что угодно. Он примет любое наказание.

Принесли еду. За стол с ними сел староста и его внучка, которая за едой кидала странные взгляды на спутника Старейшины Куйун и заливалась румянцем. Илья не замечал этого, он полностью погрузился в мысли. А Марта, увидев краску на лице девушки ощутила горький привкус во рту. Еда совсем не лезла в горло, поэтому она налила себе травяного чая.

— Покровительница, я не знаю кто отправил письмо о помощи, но я думаю, дело в том, что в нашей деревне начали погибать люди. — Опустошив тарелку, староста заговорил первым. — Они умирают страшной смертью: выцарапывают себе глаза и уши, умирают в основном от кровопотери.

Марта содрогнулась от ужаса. Она не знала, что можно ответить в такой ситуации, а ей с этим придётся разбираться.

Илья поморщился и присмотрелся к старосте. Почему же он сам не написал послание Старейшине? Что за тайны у этого человека?

— Людей вскрывали? — равнодушно спросил он, хватая вилкой кусок мяса.

— Нет, мы не занимаемся таким…

— Где их тела?

Староста тяжело вздохнул:

— У доктора. Первых мы похоронили, но на пятой жертве поняли, что что-то не так.

— Только на пятой?! — гневно спросил Илья. Марта непроизвольно поёжилась от изменившихся тональностей в его голосе. — Когда это началось?

Староста побоялся смотреть на мрачного, как туча юношу, он обратил взор к Старейшине, кажущейся более сговорчивой:

— Простите меня, покровительница, я слишком глуп. Смерти начались три дня назад.

Марта не успела ничего ответить, она сочувствующе посмотрела на старосту, слушая следующий вопрос Ильи.

— До этих трёх дней ничего странного не происходило?

Старик задумался, теребя длинную бороду:

— Вроде… нет, не происходило.

— Завтра мы осмотрим тела, — отрезал Илья. — Пора спать.

На этих словах он встал из-за стола и отправился в свою комнату. Марта встала за ним. Она хотела приободрить хозяев дома, но не нашла подходящих слов, поэтому, легко улыбнувшись этим милым людям, отправилась спать.

Она вошла в комнату и поняла, что безумно хочет курить, а единственным местом, где она могла достать сигареты, была соседняя комната, в которую ей так боязно было идти. И одновременно с тем, именно в эту комнату её тянуло.

«Да уж, — язвительно подумала она, — и почему я до сих пор не рассталась с этой вредной привычкой? Божество с зависимостью, прекрасно!»

Где-то далеко промелькнула мысль, что Ильи вовсе не было, и он ей привиделся. Марта от этой жуткой мысли тут же избавилась. Не хватало ко всему прочему ещё и паранойи.

Марта собралась с силами, вышла из комнаты и с тяжелым вздохом постучала в дверь комнаты Ильи, находившейся по соседству.

— Входи, — послышался приглушенный голос.

Марта открыла дверь и встала в проёме.

— Дашь сигарету?

— Ты будешь прям в коридоре курить? — сидя за маленьким столом к ней спиной, Илья слегка повернул голову.

Марта закрыла за собой дверь и вошла. Она села за соседний стул и спросила:

— Демоны напали на этих людей?

— Не думаю, — Илья достал сигареты и протянул одну Марте. После маленького ритуала поджигания спичками, он продолжил: — демонов осталось не так много, и они скрываются. В основном, они человечны. Выглядят также как люди, но у них нет ни памяти о нормальной жизни, ни морали. Ты можешь видеть их ауру.

— А ты?

— Нет, я не могу. У меня нет никаких способностей, я обучен сражаться, становлюсь балобаном, и живу пока ты мне позволяешь, а в остальном я обычный человек.

— Живёшь, пока я позволяю? — недовольно спросила Марта и закатила глаза. Её не прельщала возможность управлять чужой жизнью или смертью.

Илья иронично улыбнулся, увидев неприязнь в её лице.

— Божественное Орудие может уничтожить только Старейшина.

— Это значит, что тебя может убить другой Старейшина? — испугалась Марта.

— Да. Но в основном всех Божественных Орудий убивали их хозяева. — Илья отвернулся, но Марта заметила, как его лицо исказила болезненная гримаса.

— Что это значит? Неужели, Старейшины убивают своих Божественных Орудий? — встревоженно спросила Марта.

— Осталось всего четверо Орудий из одиннадцати. Возможно трое… одна исчезла, и никто не знает где она теперь, может быть, тоже мертва.

Илья решил не говорить, что пропавшая была их близкой подругой, не хотелось добавлять ещё больше переживаний.

Марта обеспокоенно схватилась за стул. Как можно убить единственного кто тебе дорог, того, кто провел с тобой так много времени и безусловно доверяет? Что же позволяют себе эти «божества»? Всего четверо выживших…

— Старейшина может выбрать только одно Орудие за всю жизнь, правильно?

— Откуда ты это знаешь? — Илья удивленно вскинул брови. — Да, ты права.

Марта и сама не смогла бы объяснить откуда ей это известно. Она просто знала это, как знала о том, как дышать. Может это было и странно, но большинство информации, порционно выдаваемой ей Ильей, удивляло ее не так сильно. Это было похоже на одобряющий кивок из подсознания: «Да, так и есть».

Она решила не продолжать разговор о Божественных Орудиях, по неведомым причинам ей было слишком больно говорить об этом. Наверное, раньше Марта так часто думала об этом и погружала себя в эти мысли, что горькие чувства прочно закрепились и оказались устойчивей памяти.

— Если это не демоны, то кто?

— Демоны появлялись, когда Врата были открыты. Новых мы не видели, а большинство перебили. Вы, Старейшины, напрямую с ними связаны, поэтому чувствуете, когда в мире открываются Врата. Одиннадцать Демонических Врат — одиннадцать Старейшин. Правда, сейчас вас осталось восемь. — Илья с минуту смотрел на Марту, необъяснимым для неё взглядом, выискивающим что-то в её глазах, затем продолжил. — Насчет нашего случая… Я думаю, это простая нечисть. Она когда-то вылезла из Врат и начала размножаться в нашем мире. Иногда эти чудовища всплывают по всему миру, и люди уже привыкли, они просто посылают за помощью к ближайшему Старейшине или обученным людям.

Илья встал из-за стола и заключил:

— Завтра нам предстоит расследовать это дело, там и узнаем кто стоит за убийствами. Я устал, Куйун, — последние слова прозвучали таким откровенным тоном, что Марте стало не по себе. — Завтра я пошлю письмо с просьбой прибыть к тебе домой Старейшине Мехмету. Нужно выяснить кто с тобой это сделал. Это первоочередная задача.

Марта заметила, что Илья и правда очень устал, поэтому не стала расспрашивать, что это за Старейшина такой и почему Илья ему доверяет. Она помедлила, вставая из-за стола. Вновь появилось ощущение, что стоит отвернуться — Илья исчезнет. Судорожно перебирая в голове варианты для того, чтобы не уходить, Марта пялилась на Илью, получая в ответ настороженный взгляд.

Она закусила губу, укрощая непокорную панику и неловко сказала:

— Ну, тогда спокойной ночи.

Ей захотелось добавить «спасибо» или даже обнять его, но она побоялась задеть гордость друга, переменившегося за забытое ею время.

Она вернулась в комнату, сняла пончо, сапоги, и улеглась на кровать. По правде говоря, она тоже очень устала. Божество она или нет — этот день был слишком насыщенным, и она чувствовала себя такой истощенной, что уснула сразу же, как оказалась в кровати. Перед сном она лишь успела распробовать на языке новое имя Ильи — Тункей. Тункей…

Глава 5. Многолетний опыт

В ту ночь Марте снился сон.

Она находилась в полуразрушенном городе с европейской архитектурой. В пустующих домах между окон зияли дыры. Растения, выращенные для облагораживания территории, горели и дымились, небо окрасилось кровавым заревом. И не осталось больше красоты человеческих творений. Почти все крупные города были полуразрушены и брошены людьми. Лишь изредка удавалось найти прячущихся людей, и за них Старейшины боролись как за собственных детей. Во сне Марта помнила это.

Она оглядела руки с клинками, и заметила, что они полностью покрыты кровью — местами кровь засохла неприятной корочкой, а где-то всё ещё была свежей и капала на мостовую. Из-за крови и грязи невозможно было определить цвета её одежды, кожи и даже волос.

Она точно знала, что это не её кровь.

Повсюду лежали трупы, в воздухе стоял тяжелый запах железа и сладкий — разложения, проникающий через ноздри в самое нутро и заставляющий глаза слезиться.

Марта медленно шла, хладнокровно переступая через мертвецов и оглядывая местность на наличие живых людей. Сверху на неё посыпался пепел. Она посмотрела туда — на последнем этаже здания разошёлся пожар. Используя способность, Марта сделала невидимый рупор из сгустившейся энергии и что есть мощи крикнула в него на другом языке:

— Есть кто живой?!

Она постояла пару минут в ожидании, и не дождавшись даже намека на ответ, отправилась дальше в путь по мощенной узкой улочке.

Из-за угла дома на нее выбежали трое людей. Она пригляделась к ним и увидела чёрно-красную ауру похожую на туман, внутри и снаружи их тел — демоны.

Марта, недолго думая, перешла на бег и приблизившись к ним, с размаху разрезала горло одному, в то же время всаживая второй клинок в лоб другому демону. В третьего с воздуха прилетела стрела. Марта посмотрела в ту сторону, откуда она прилетела и кивнула.

Вдалеке послышалась необычайной красоты музыка. Неожиданная в этом месте похожем на ад, и до того не совпадающая с атмосферой, что слушающим эту мелодию, происходящее могло показаться сном, хотя бы из-за абсурдности. Величественная и вместе с тем трагическая музыка в быстром темпе разливалась по округе, уводя душу ввысь в дерзком порыве.

Марта побежала в сторону, с которой шел звук, а затем слишком высокими для обычного человека прыжками по разрушенным зданиям добралась до источника музыки.

Посреди площади в пустынном осиротевшем парке, стояла девушка и играла на скрипке. Её одежда была порвана и клочьями свисала, обнажая живот и голени. На грязном лице от глаз шли две чистые полосы.

Марта крикнула ей:

— Уходи!

Девушка продолжала играть, не открывая зажмурившихся глаз. Марта заметила, что с одной из соседних улиц на них надвигается целая рота демонов, привлеченная звуком. Она побоялась пойти в их сторону и оставить девушку одну: парк с площадью находился на пересечении улиц, из которых ещё могли появиться враги. Марта тихой поступью подошла к ней и прикоснулась к руке, в которой та держала скрипку:

— Уходи.

Из глаз девушки градом хлынули слезы, но она не остановила руку со смычком. Мелодия, рвущаяся на воздух из властных истерзанных рук в величественной кульминации, поражала своей горечью. Марта поняла, что этой девушке уже незачем жить. Вероятно, она потеряла всех на этой войне.

Сколько она уже видела подобных сломанных людей? Сколько видела смертей и боли? Скольких у нее не получилось спасти?

Возможно ли вообще закрыть Врата и прекратить все это?!

Марта не один раз видела, как демоны пожирают людей, как сжигают живых, унося пепел с собой на закуску и как они пьют кровь. Демонов не становилось меньше, и пускай в основном они были слабыми, но пока Демонические Врата открыты, в их строю только прибавлялось.

Старейшины бессильны.

Божества, созданные защищать людей, могут только спасать некоторых из оставшихся в живых. Разве имеют они право называть себя богами? Человечество уже не спасти. Пора признать это. Все, чем они занимаются на протяжении последних лет — попытка надышаться перед смертью.

Отчаяние накатывало волнами в такт музыке.

— Илья! — что есть мочи закричала Марта.

Демоны сразу же понеслись в ее сторону, и Марта встала перед ними, держа наготове клинки. Девушка посреди площади продолжала играть захватывающую мелодию, в которой собралась вся боль человечества.

Когда Марта уже убила больше десятка демонов, защищая горькую и смелую мелодию в руках слабой девушки, с неба спустился мужчина с огромными крыльями, стреляющий из лука.

— Марта? Нужна помощь? — Озадаченно спросил Илья, оглядывая демонов.

— Забери ее! — вытащив из живота демона белый клинок, за которым потянулись кровоточащие внутренности, прокричала Марта и указала вторым клинком на девушку со скрипкой в руках.

Краем глаза Марта увидела, как её Божественное Орудие забирает девушку и уносит на руках. Та, не обращая никакого внимания на происходящее, продолжала играть мелодию даже в воздухе, и Марта слышала её уже издалека. Невероятно красивую, завораживающую своей силой, мелодию скрипки посреди моря трупов.

Марта проснулась и судорожно хватая воздух, села на кровати. В раскалывающейся голове играла музыка.

«Это и есть та самая Катастрофа? Сколько же людей тогда погибло?» — спросила себя она. Впрочем, на самом деле ответа она знать не хотела.

Во сне она видела, как выглядит демоническая аура и решила это запомнить, но её волновал ещё один вопрос — как понять, что Врата открылись? Что именно она должна почувствовать? Может, они уже открылись, а она и не знает об этом? Ей не нравилось отсутствие контроля в ее жизни. В таких условиях даже твердая почва казалась зыбкой. А учитывая, что контроль полностью исчез, узнать нужно было очень многое.

Марта поднялась с постели, надела сапоги, взяла пончо и спрятала его во внутренний «карман» — подпространство. Голова все ещё ныла, в ушах стояла мелодия скрипки.

Пошатываясь, Марта вышла из дома старосты и увидела на улице Илью, стоящего с соколом на предплечье. Он привязал к лапе птицы скрученный в маленький рулон лист бумаги, поднял руку, и сокол сразу же взлетел.

Илья повернулся и увидел Марту.

— Отправил послание Мехмету, — пояснил он, улыбаясь.

Марта ненароком вспомнила, как вчера вечером Илья сказал ей, что долгое время жил среди птиц. Сердце облилось кровью.

Илья осмотрел Марту с ног до головы и, игриво рассмеявшись, произнес:

— Ты так собралась идти?

— А что не так? — она посмотрела на свои руки и ноги, и не поняла, что не устроило его в ее внешнем виде.

Илья поравнялся с ней, протянул руку и дёрнул её за волосы.

— Эй! Мы что в первом классе? Больно вообще-то! — Недоуменно прокричала Марта и стукнула его по плечу.

Илья указал на лавочку позади Марты и сказал:

— Садись.

— А?

Марта, прищурившись посмотрела на ехидную улыбку этого наглеца и уже хотела отругать его за непочтительное отношение, как вдруг он схватил её под руки и понёс в сторону лавки, не обращая внимания на верещания и попытки вырваться. Всё время пока он ее нёс, продолжал улыбаться и тихонько посмеиваться над ней. Определенно сон пошёл ему на пользу и сегодня у Ильи настроение было лучше, чем вчера.

Пока Марта задыхалась от захватившего ее возмущения, вокруг собралась толпа людей, которые ошарашенно смотрели на смельчака, который позволил себе так обращаться со Старейшиной.

Он усадил её на лавку и встал позади.

— Ты что делаешь?! — лицо Марты сделалось пунцовым.

Илья спокойно взял её длинные волосы в руки и сказал:

— Если нам придётся сражаться, тебя схватят за волосы, глупая.

— А-а-а, — протянула Марта и слегка успокоилась.

Илья улыбнулся ещё шире и начал заплетать ей тугую косу. От волосинок, которые затрагивали умелые руки, в голову и распространяясь волнами по всему телу шли электрические разряды.

Марта не понимала, почему человек, прикосновения которого она всегда спокойно переносила, вызывал у нее такую бурную реакцию. Хотя, раньше он ее никогда и не заплетал, так что судить о непредвзятости ощущений она не могла.

— Почему тут все такое древнее? Мы будто в прошлое переместились.

— Людей после войны осталось мало, а те, кто выжил — ушли из городов. Мы делали для них новые поселения. Во всех более-менее крупных городах поселились демоны, поэтому проще было спасать из них людей, а не сражаться с демонами. — Илья задумчиво провел длинными пальцами сквозь локон золотистых Мартиных волос. — Все электростанции, заводы и прочее оказались заброшенными, а новые поколения людей, которые уже смогли вернуться в города, не помнят всех технологий. Но, на самом деле, мы не так сильно деградировали. У нас есть бумага, механизмы, а в некоторых местах даже канализация. К тому же, мы приноровились пересылать грузы через наши пункты перемещения.

Илья замолчал, боясь запутать Марту и продолжил заплетать ей косу. А она не знала какое из двух сумасшествий выбрать — от ощущений, которые вызывают руки Ильи или от громадной ямы в груди из-за осознания того, что случилось с человечеством. О втором она все же не решалась глубоко задуматься. А первое будоражило кровь.

Закончив косу, он собрал её в пучок и воткнул в него перо, неизвестно откуда появившееся в руке. Довольный собой он обошёл Марту и взглянул на собственное творение, особенно удивившись румяному цвету лица.

— Ну вот, теперь лучше. А ты почему вся покраснела? — с хитрой улыбкой спросил Илья.

От этих слов она, по своей скромной оценке, сделалась из красного ярко-алой, при этом судорожно перебирая в голове варианты ответов. Когда Марта уже была готова выпалить «не твоего ума дело!», из дома старосты вышла его внучка и позвала их. Марта мысленно поблагодарила весь мир и всех богов, о которых когда-либо слышала, что уберегли ее от неловкости. Она встала и пошла в сторону девушки.

Илья настороженно отправился за ней и для себя решил последить за поведением Марты.

— Покровительница, Тункей, я отведу вас к врачу, пойдем.

Они отправились вслед за девушкой. Так как вчера они прибыли в деревню Булут поздним вечером, когда уже стемнело, им не удалось все рассмотреть. Поэтому по пути к доктору Марта заинтересованно разглядывала окрестности.

Здания здесь были похожими на постройки в деревне Куйун, а по насыпным дорогам шли точно такие же запряженные повозки, останавливающиеся перед не знающими правила дорожного движения курицами и гусями. Но в отличие от первой увиденной Мартой деревни, эта находилась северней, и леса за её пределами были гуще, а горы, покрытые большим количеством растительности, ниже.

Уже скоро они стояли на пороге большого одноэтажного дома из камня. Дверь им открыл толстый мужчина в фартуке.

— Старейшина? — удивился он, выслушав их. — Заходите!

Сначала вошла Марта, а за ней Илья. Внучка старосты попрощалась и ушла.

— Пройдемте, я покажу вам тела.

Они спустились в холодный подвал огромных размеров с большим количеством деревянных кушеток. На тех, что находились подальше от входа, расположили шесть трупов. Пахло в комнате сладким гнилостным запахом разложения. И неизвестно, шел ли смрад от тел на кушетках или в этом «морге» им пропитались даже стены.

Лицо Марты стало почти таким же зеленым, как ее глаза. Она уже решила, что ее сейчас вырвет, но постепенно с нахождением в комнате ей становилось легче дышать и не обращать значительного внимания на факт нахождения в морге.

Они подошли к мёртвым и увидели, что у троих выцарапаны глаза и уши, у четвёртого — только уши, у остальных же не было никаких видимых повреждений.

Илья пощупал руки самого близкого к нему мертвеца без глаз и ушей, затем повторил осмотр со всеми, кроме тех, на ком не было видимых повреждений.

— Куйун, — склоняясь над мертвецом, он жестом подозвал ее к себе.

Скрепя сердце, Марта подошла к нему, стараясь не смотреть на мёртвых вокруг себя. Доктор все это время стоял в стороне, не желая вмешиваться.

Илья поднял руку одного из трупов с поврежденными глазами ладонью вверх и с тревогой посмотрев на Марту, тихо сказал:

— Тебе придётся их вскрыть, у меня не выйдет.

— Что? Нет-нет-нет! Ты шутишь? — Марта попятилась и наткнулась на соседнего мертвеца. Она тут же подскочила и встала на месте, не решаясь сдвинуться хоть на миллиметр.

— Сделай что-то вроде ножа, нужно вскрыть вены на руках.

— Ты серьёзно? — сказала она шепотом, не желая, чтобы их разговор слышал доктор.

Илья подошёл к ней ближе и наклонившись к уху, прошептал:

— Это твоя работа, Старейшина Куйун. Я понимаю, что сейчас ты многое не осознаешь и тебе кажется все странным, но придётся это сделать, потому что я не смогу, а этому человеку я доверять не хочу. Просто сделай это, ладно? Здесь воняет, я хочу уйти отсюда быстрей.

Марта взглянула на его побледневшее лицо, собрала всю волю в кулак и подошла к тому человеку, которого осматривал Илья. Марта посмотрела на руку и постаралась сосредоточить все внимание на ладони. Взгляд на мгновение помутился, после чего она увидела, как кончики ее пальцев окрасились в белый цвет. Вокруг ладони запарили тысячи мельтешащих разноцветных огоньков. Не обращая внимания на их невообразимый танец среди трупного гниения, Марта представила, как они собираются в маленький острый клинок.

Держа его в воздухе необъяснимой силой, Марта подвигала им из стороны в сторону одной лишь силой мысли. Красиво, конечно, внушительно. Но разрезать труп совсем не хотелось.

— А ты не можешь сделать это стрелой?

Илья мотнул головой, глядя ей в глаза.

— Проведи вдоль вены. Если почувствуешь что-то твёрдое, это нужно достать. — Он раздал указания и встал по другую сторону каталки.

Марта с явным отвращением на лице, зажмурив один глаз, сделала как он сказал. Из вены текла струя темной крови, и Марта, изо всех сил стараясь не обращать на это внимание, провела от локтя до запястья вдоль вены ни на что не наткнувшись.

Илья удивленно хмыкнул и указал на вторую руку. На самом деле он решил устроить ей проверку, считая, что если она не справится с такой мелочью, как разрезать уже мертвому человеку руку, им нечего делать в этой деревне. Его задачей была защита Марты, а не людей и, к сожалению жителей этой деревни, он понимал, что сейчас она не та, кто сможет их защитить. Скорей уж, угробить себя и их заодно. Но пока что Марта неплохо справлялась, а это дело не казалось опасным настолько, что он не мог с ним справиться.

Возможно, он несколько недооценил собственную черствость, но Марта для него не была маленькой беззащитной девочкой — несмотря на переживания, он верил в ее силу даже сейчас, когда у нее украли память. Для Илья Марта была божеством во всех известных смыслах, да и сам он закостенел за прожитые годы, чтобы вспомнить какого это — бояться мертвецов.

Во второй руке Марта на что-то наткнулась и внутренне содрогнувшись, подцепила это невидимым ножом. Когда этот странный предмет оказался на поверхности кожи она завопила, отпрыгнув на метр:

— Таракан!!!

Илья взял мертвое окровавленное насекомое в руку и осмотрел.

— Так и думал. Давай ещё вскроем одного из целых.

Под «целыми» он имел ввиду трупы без видимых повреждений. С мыслью, что это ее работа, и что это обязательно нужно выполнить, Марта разрезала вены молодого мужчины, который выглядел вполне здоровым — если бы он не лежал тут мёртвым она ни за что бы не поверила, что он так рано умрёт. По крайней мере не в то безмятежное время, которое она помнила.

В левой руке мужчины также было огромное насекомое. Илья взял его, и они вышли из подвала.

— Так что вы там нашли, покровительница? — спросил плетущийся за ними доктор.

Илья поднял окровавленную руку с их находкой и показал любопытному доктору. Тот заметно удивился. Отойдя от шока, он, кланяясь, произнес:

— Старейшина Куйун, я обязательно, прямо сейчас, осмотрю другие тела на наличие этих странных насекомых.

Марта с Ильёй распрощались с доктором и вышли на свежий воздух. Илья глубоко вздохнул и посмотрел на насекомых в руке.

— Это, кстати, не тараканы. Это вид нечисти — Грёзы. Жуки, вызывающие сильнейший страх у их жертвы. Вчера, когда староста сказал, что у жертв выцарапаны глаза и уши, я сразу же подумал о них. Во времена Катастрофы такие были повсюду.

Илья облегченно выдохнул. Грёзы не могли навредить Старейшинам.

— Люди сами выцарапали себе глаза и уши? — Марта выпучила глаза, не желая верить его словам.

— Да, они не могут вырваться из иллюзии, поэтому прибегают к таким… необычным методам. На самом деле единственный способ спастись — вырезать жука. — Он помолчал некоторое время, разглядывая жука, затем посмотрел на Марту и загадочно улыбнувшись, сказал: — или умереть. Все жертвы умирают либо от остановки сердца, либо от кровопотери, если им не помочь.

Марта уселась на пенёк рядом с домом доктора и спросила:

— И что нам с ними делать? Найти кладку и сжечь?

— Боюсь, нет. У этих жуков есть матка, она управляет их сознанием. Но есть ещё кое-что.

— Говори, — ответила Марта, уже готовая ко всему после вскрытия.

— Их матка — обычное насекомое без сознания. И в целом, они безвредны, только если ими не управляет демон или человек. Во времена Катастрофы их насылали демоны, и мы просто уничтожали самого демона, никак не соприкасаясь с этими насекомыми.

— Думаешь, сейчас это делает человек? — уловила его мысль Марта и взглянула на него снизу вверх.

— Думаю, староста соврал нам вчера, когда сказал, что ничего странного не происходило. Демоническую энергию ты бы увидела на трупах, а человек не будет просто так вытворять подобное. Для этого нужна веская причина, например — месть. Но кто же захочет мстить такому большому количеству людей? — Илья задумчиво нахмурился и посмотрел вдаль. — И почему письмо о помощи послал не староста?

Марта задумалась, вспоминая весь вчерашний разговор, и неожиданно для себя самой заметила, что полностью доверяла каждому сказанному слову встреченных за последние сутки людей, но вот Илья…

Он будто бы не верил ни одному человеку. Марта испугалась, что и она через триста лет жизни точно такая же. Не доверяет никому. Ей вдруг стало очень страшно и обидно за того человека, которым она стала, ну или которым ей предстоит стать. Как же жить, если ты не можешь повернуться ни к кому спиной?

Всю недолгую жизнь она верила людям и в людей. Она верила в свет в людях и не расстраивалась из-за неудач по их вине. За всю жизнь она встречала лишь одного человека, которого яро ненавидела, и у нее были на то объективно верные причины. Но и из этой всепоглощающей ненависти её вывел Илья, который теперь стал совсем другим.

Марте не хотелось верить, что она стала такой как он. Вот только, треснувшее в груди сердце подсказывало об обратном. Она посмотрела на Илью, вытирающего руки от крови, и задумалась, что же было в его жизни такого, что он перестал доверять людям. Но могла ли она сказать, что и при их человеческой жизни он им верил?

— У тебя чего лицо так сморщилось?

— А? — спросила Марта, выйдя из ступора и заметив, что на неё направлен внимательный взгляд двух серых глаз.

— Говорю, о чем думаешь?

— А, да не важно, — она махнула рукой и поднялась с пня. — Пойдём к старосте?

По дороге к старосте Марта вдруг вспомнила сон. Сон был настолько чётким в деталях, что она даже не сомневалась о том, что это воспоминание. Она спросила у Ильи:

— Что случилось с той девушкой со скрипкой?

Илья бросил на Марту недоуменный взгляд, и она начала оправдываться:

— Мне приснился сегодня сон, как я защищала эту девушку, а ты унёс её куда-то.

— Сон с воспоминаниями? Дай подумать… Вероятней всего умерла от самоубийства или из-за болезни.

Илья сказал это настолько спокойным тоном, что по телу Марты ненароком пробежал холодок. Она пометила себе, что нужно обязательно выяснить, по какой причине её друг стал таким хладнокровным. Неужели это все из-за произошедшего во времена Катастрофы?

Они вошли в дом старосты деревни, и Илья громко позвал его владельца. Через несколько минут медленно открылась дверь в коридор, и из неё вышел староста. Илья переменился в лице, став похожим на дикое хищное животное, загнавшее добычу в угол.

— Вы что-то обнаружили? — спросил староста.

Илья бросился с места в карьер, не собираясь ходить вокруг да около:

— Уважаемый староста, не хотите ли вы поведать нам что же все-таки случилось в вашей деревне? — с саркастичной улыбкой спросил он.

— В-вы… Что вы имеете ввиду, Тункей? — староста попятился, опасаясь за свою жизнь, и уткнулся спиной в стену.

— Я имею ввиду, что вы от нас явно что-то скрываете, староста, — ласково объяснил ему Илья, не убирая при этом с лица зловещую улыбку.

Марта подошла к нему и положила руку на плечо, чтобы он помолчал. Ну или хотя бы успокоился. Илья моментально стал послушным и отошёл в сторону. Ему даже стало интересно какие действия предпримет Марта.

— Староста, — вежливо начала Марта. На самом деле она не знала, что спрашивать, поэтому произнесла первое, что взбрело в голову: — все эти умершие люди… Они ничего не делали вместе?

— Старейшина Куйун имеет ввиду, не сделали ли они что-то такое, за что им захотят мстить? — вмешался Илья. Молчать он смог лишь несколько секунд.

«Честное слово, хороший и злой полицейский» — подумала Марта.

Глаза старосты расширились и забегали между этими двумя, он высоким голосом слишком экспрессивно выпалил:

— Нет! Не делали!

Марта с Ильёй переглянулись. Оба поняли, что староста очень глупо себя выдал. Если у него есть смелость врать Старейшине Куйун, то насколько страшный поступок совершили эти люди?

— Староста, — Марта почесала лоб, размышляя что же ей делать, — вы же понимаете, что выдали себя, так?

— В каком смысле выдал, Старейшина? Я ничего не знаю! Не нужно на меня наговаривать! — староста вжался всем телом в стену и так содрогался, что Марте стало жаль бедного старика.

— Илья, не стоит тратить на него время, пойдем. — Марта развернулась и направилась к выходу.

Илья бросил полный гнева взгляд на старосту и пошёл за ней. Он все больше и больше чувствовал, что ситуация в этой деревне неоднозначна. Дело о Грёзах оказалось медведем, скрывающимся в шкуре зайца. Особенно его смущало, что староста скрывал информацию о преступлении. Старейшина Куйун никогда не участвовала в делах людей и не играла никакую из ролей правосудия в человеческом мире, так для чего ему лгать об этом? Марта занималась охраной людей от демонов и нечисти, и никогда не бралась судить их или злоупотреблять властью. Конечно, у нее был период сумасшествия и желания контролировать всё и всех, но он давно прошел, и теперь она не вмешивалась в дела людей. По крайней мере в то время, когда Илья был подле нее.

Но от того, что Марта взяла в свои руки вожжи управления, ему стало легче и привычней, словно она не теряла память, а он никогда ее не покидал. Ему и так приходилось играть роль исторического справочника, при этом ещё и вести расследование, да и от роли защитника Старейшины он немного поотвык, а тут приходится с первого же дня после долгой разлуки быть человеком-оркестром.

Он порадовался минутной передышке, и когда они уже были на улице, достал две сигареты, протянул одну Марте и выдохнув дым, спросил:

— Что думаешь?

— Думаю, нужно наведаться в дома этих людей. — Марта даже не заметила, как плавно влилась в роль сыщика. С сигаретой во рту это выглядело совсем забавно. Илья, глядя на нее, тихо хихикнул.

— Что смеешься? Плохая идея? — занервничала Марта.

— Нет, идея отличная, — тепло сказал он, пряча улыбку.

«Ну и чего он тогда надо мной смеется?» — подумала Марта и направилась в сторону дома доктора, выяснить, где жили жертвы.

Ещё на подходе к дому, они услышали, как кто-то в нем истошно вопит. Илья и Марта переглянулись и зашли в дом, не стучась. Посреди главной комнаты на коленях сидела зареванная женщина с растрепанными волосами и свертком в руках. Доктор, возле которого она сидела, недоумевающе на нее глядел.

— Умоляю! Сегодня третий день, прошу!

Доктор заметил вошедших и громко выдохнув, подбежал к ним. Он схватил Марту за запястье и начал трясти:

— Объясните ей, объясните ей, покровительница!..

Илья, словно пёс, на хозяйку которого напали, злобно одернул его руки с Марты, которая от непонимания происходящего смогла только рот открыть, и прикрикнул на него:

— Что объяснить?!

Тут уже подбежала женщина и кинулась на колени перед пришедшими:

— Старейшина Куйун, прошу, я просто хочу похоронить мужа! Прошу! — продолжая рыдать, она ещё несколько раз произнесла что-то невнятное.

— Хороните… — Ошеломленно сказала Марта, пытаясь поднять женщину с пола, пока вдруг не осознала, что происходит: судя по всему, доктор решил не отдавать тела пока идет расследование. Она отпустила женщину, которая тут же грохнулась обратно на пол, развернулась к доктору и почти сорвалась на крик: — Вы!.. Вы что, не разрешаете?

По началу Марта изумилась тому, что на неё повесили ответственность за незахороненные тела, но потом вспомнила, что именно из-за того, что некоторых людей похоронили, Илья отчитал вчера старосту деревни.

Она совсем растерялась и боялась брать на себя такую серьёзную ответственность. При этом, думая о той Марте, о жизни которой забыла, она поняла, что нельзя дать людям повод считать, что она лишь тень Божественного Орудия. Сглотнув подступившую панику, Марта повернулась к Илье и умоляюще на него посмотрела.

К сожалению, он не умел читать мысли, поэтому надел маску безразличия на лицо и подняв женщину с пола, завёл Марту за спину.

— Тела нам больше не нужны, можете их хоронить, — обратился он к доктору, затем повернулся к женщине и холодно сказал: — давайте выйдем, нам нужно спросить кое-что про вашего мужа.

Та вытерла слезы и вышла на улицу за Старейшиной Куйун и Тункеем.

Марта усадила женщину на пенёк, на котором не так давно сидела сама и спросила:

— Подскажите, ваш муж… — Марта задумалась как лучше сформулировать вопрос, так чтобы не задеть чувства бедной женщины, при этом косилась на Илью, опасаясь, что он опять начнёт кричать на людей. — Ваш муж, он общался с остальными…

Марта прикусила язык, чуть было не сказав «убитыми». Женщина, впрочем, сама догадалась.

— Нет, Старейшина! Я клянусь! Он никогда с ними не общался! Ну может виделись. В деревне все друг друга знают… Но он с ними дел не водил! С одним только пили пару раз, да и все! Он был хорошим человеком, Старейшина… Ни разу руки на меня не поднял, детей наших воспитывал… — Она опять начала громко рыдать, и Марта невольно начала сопереживать ей.

— Совсем не общались? — Марта задала этот вопрос, развернувшись к Илье. — Но…

— Он участвовал в чем-либо странном или может сделал кому-то больно, может, даже убивал не так давно? — пришел на подмогу Илья.

У той глаза полезли на лоб, а рот исказился в такой ужасной гримасе, что Марта в миг покрылась мурашками. При этом взгляд её блуждал в попытках найти выход.

— Да что вы имеете ввиду! Он хороший человек! Да как вы можете его клеветать! Он руки никогда на меня не поднял!

Женщина встала, дёрнула полы простого платья и горделиво ушла.

— Мне вот интересно, чего ты ожидаешь, когда задаёшь такие вопросы? — когда женщина уже скрылась из виду, Марта развернулась к Илье и увидела неуместное самодовольство на его лице.

— Именно этого и ожидаю, — сказал он, улыбнувшись одним уголком рта.

— Объяснишь?

Илья уселся на пенёк и смешливо спросил:

— Если у тебя спросят, убивал ли я людей, что ты ответишь?

Марта почесала лоб и ответила:

— Надеюсь, не убивал?

— Убивал ли я демонов? — Илья кивнул, явно удовлетворённый ответом Марты.

— Убивал… Нет, слушай, в нашем случае все немного иначе.

— Ладно, давай так. У тебя ведь память твоей двадцатичетырёхлетней версии, так? Тогда ответь мне, убивал ли твой брат?

Марта бросила на Илью озлобленный взгляд:

— И зачем ты про него вспомнил?! — Марта вздохнула и мрачно ответила на вопрос: — нет, он не убивал.

— Ну вот видишь! — Илья поднялся с пня и отряхнулся, ощущая себя учителем. — Ты спокойно можешь сказать об этом, а она сразу после вопроса перешла в нападение и убежала. Конечно, я не думаю, что муж этой женщины точно убил кого-то, но все наши жертвы явно сотворили плохое. И теперь им мстят.

— Звучит притянуто за уши, если честно, — Марта почесала голову и наткнулась на перо. — О, а я и не заметила сразу.

Илья лукаво улыбнулся и сказал:

— Может и притянуто, но вообще-то у меня многолетний опыт.

— Допустим, а как нам узнать, что все эти люди сотворили? Тут явно никто не хочет нам об этом рассказывать.

— Мы можем понадеяться, что из жертв остался кто-то живой, и сделать так чтоб он пришёл к нам за помощью. Насколько я понимаю, в этом деле замешано много людей. Либо можно просто подходить ко всем жителям и спрашивать, что случилось. — Илья некоторое время размышлял, а затем продолжил: — вообще, думаю нам придётся это делать в любом случае. Но разбираться в делах деревни — не наша задача. Мы здесь только для того, чтобы избавиться от нечисти. Давай возьмём список имён жертв и пойдем ловить на живца.

Глава 6. Вопросы без ответов

Примерно неделю назад в деревне Булут по воле судьбы произошло пренеприятнейшее событие. Это был несчастный случай, коснувшийся одну маленькую семью и нескольких рабочих. Пока староста деревни не торопясь расследовал это дело с местными полицейскими, минуло двое суток. Разгневанный отец семейства не вытерпел и отправился вершить самосуд.

К несчастью, его попытка не увенчалась успехом, а все рабочие начали погибать один за другим. Медленно и мучительно.

Маленькая деревня зарабатывала деньги на существование трудом этих рабочих, и заменить их могли только большие деньги. Поэтому староста, постаревший за несколько дней на десяток лет, не мог не согласиться на внезапно поступившее предложение от незнакомца для спасения деревни.

Он просил не так много — не отсылать письмо Старейшине Куйун и к определенному времени, когда та все же явится, отправить её в указанное место, а также запретить людям говорить об этом случае. В обмен он выдавал баснословные деньги, способные прокормить деревню ближайшие пять лет. Поскольку о несчастном случае мало кто знал, старосте удалось пресечь распространение слухов. Он выплатил компенсацию семьям, чьи кормильцы погибли, а те с удовольствием вставили деньги в рот, словно кляп, и сделали вид, что их родственники просто уехали из деревни.

Но он не учел, что незнакомца не волновала ни сама деревня, ни судьба старосты.

***

От одного человека к другому, Марта с Ильёй ходили по деревне и спрашивали знают ли те хоть что-нибудь о случае, связанном с жертвами Грёз. Им не попалось ни одной зацепки, ни одного человека, который прольёт свет на случившееся. Они слушали рассказы о склоках и насилии внутри семей, о пьянках, заканчивающихся рукоприкладством. И ни одна из историй не была связана сразу со всеми жертвами.

Ничто не продвигало их в расследовании.

Не помогал им и помутившийся рассудок Марты, которая не понимала за что схватиться. В ее разуме бушевала буря из всевозможных вопросов относительно трехсотлетней забытой жизни.

Чему обучали так называемых Старейшин? Что это за место, в котором они обучались?

Откуда взялись демоны?

Почему я прогнала Илью? Почему он так изменился?

Что было с нами за это долгое время?

Что случилось с моим отцом и братом?

Почему Старейшины убивают Божественных Орудий? Почему они… мы считаем себя божествами?

Я превращаюсь в оленя?

Как понять, что Врата открыты?

От нахлынувших на ее стесненный разум тревог и беспокойств, Марта не могла сосредоточиться. Некоторые из вопросов она задавала Илье, когда они переходили от одного человека к другому.

— Вас учили сражаться, восстанавливать энергию и некоторым общим практикам, например, установка барьера… Крупные барьеры можешь выстраивать только ты, а небольшие все Старейшины. И ты наверняка заметила, как натренировано твоё тело.

— Кажется, я чувствовала барьер дома… Восстанавливать энергию? Она не бесконечна?

— Нет, на самом деле, пока ты не войдёшь в совершенную форму, сил у тебя на три-четыре крупных изменений в пространстве. Думаешь, мечи тебе для красоты?

— То есть, когда я олень… Я ведь олень?

— Да, но не такой, как обычные олени. Ты выглядишь иначе.

— Значит, когда я олень, я могу использовать больше этой так называемой «силы»?

— Больше, но все равно она довольно ограничена. После войны с демонами, ты никогда не входила в совершенную форму. Она тебе просто не нравится.

— А у других Старейшин какие силы? И кто такой Мехмет?

Они подошли к торговцу овощами, показали список жертв, и спросили, знает ли он, что могло их связывать. Как и предыдущие жители деревни, он ответил отрицательно.

Начинало надоедать.

В деле никаких продвижений, они ни на миллиметр не приблизились к разгадке загадочной личности, подселяющих жуков к жертвам. Обоим в головы лезли мысли о том, что убийства могут быть не связаны.

Как только они отошли от торговца, Марта села на скамью посреди площади, которую окружали лавки с товарами. В центре рос раскидистый кедр, с которого бутонами свисали шишки с орешками. Под скамьей Марта обнаружила несколько запылившихся шишек и подняла одну, на что садившийся рядом Илья укоризненно посмотрел.

— Ты же не собираешься есть с пола?

Серьёзно? Ему ли говорить об этом?

— Конечно не собираюсь!

Марта оттряхнула шишку и спрятала её в «карман», посмеявшись про себя о том, какой у неё глубокий внутренний мир. И надеясь поесть кедровых орешков, когда Илья не будет видеть.

Солнце, подглядывающее из облаков, зависло над верхушкой дерева, которое отбрасывало аккуратную тень на корни. Это была центральная площадь деревни, на которой жители любили проводить время на досуге, и сейчас неподалеку играли дети.

— Мехмет это твой друг. — Илья достал одну сигарету и дал её Марте, — у меня заканчиваются, кури.

— Не честно получается. Может напополам раскурим?

— Нет, кури. — Он протянул ей спички и поднял одну ногу на лавочку, уложив на колено локоть. Илья почесал затылок, размышляя, и поднял ладонь. Загибая пальцы, он начал перечислять: — насчёт других Старейшин. Значит, сейчас есть вода, время, телепортация, ммм… растения, электричество, воздух и управление светом, помимо твоей способности. Раньше ещё был огонь, сканирование пространства, можно так сказать, и управление людьми — но это неправильный термин, не смогу объяснить, чтобы ты поняла. Мы говорим иллюзии, но, может, понятней будет «разум»? В любом случае, та Старейшина умерла ещё во времена Катастрофы.

Пока Илья говорил, Марта, изо всех сил старалась запомнить новый ушат информации, вылившийся на нее непоследовательным потоком. Поначалу она хотела-таки оставить половину самокрутки Илье, но не заметила, как сделала последнюю затяжку.

Несколько минут Марта сидела, глядя в пустоту из-под ладоней. Отрешенно, для самой себя, она повторила вслух:

— Значит, огонь, воздух, вода, электричество… Стоп! А где земля?

— Ее нет. Может это Линь Жолань — та, что по растениям. — Беспечно ответил Илья, поднимаясь со скамьи. — Давай уже скорей разберемся, мне порядком поднадоела эта деревня.

Илья осмотрел дерево, под которым они сидели, и на лицо его легла тень печали, которую не могла не заметить Марта. Она уже хотела было поинтересоваться, что его так огорчило, но он ее опередил:

— Кедр, — он кивнул подбородком в направлении дерева. — Такой же, как на твоей скале.

Марта, продолжая сидеть на скамейке, обернулась и осмотрела дерево. А ведь точно, ветви широкого дерева напомнили ей о том месте, куда она по неосторожности свернула перед поездкой к старосте деревни. Тревога, смешанная с горьким вкусом отчаяния, подкралась к сердцу Марты, объяснения которой она не находила в порушенном разуме. Ответить ей было нечего, поэтому она с тяжким грузом на душе поднялась с лавочки и неловко спросила:

— Может, ты хочешь поесть?

Поднимать вчерашнюю тему не хотелось, но еще больше не хотелось, чтобы Илья от голода съел всю живность в округе. У нее было непреодолимое желание заботиться об этой глупой, самоуверенной и горделивой птице.

Илья не выказал недовольства, и они отправились в ближайшую к площади таверну.

Когда Марта села за столик напротив своего спутника, до неё наконец дошло, что она мало чего знает о правилах нынешнего мира. Например, понятия не имеет, какими деньгами пользуются в этом незнакомом мире. Не стоит даже сомневаться — люди испытывают священный трепет перед такой личностью, как Старейшина, но пользоваться положением и оплачивать пищу улыбкой да словами благодарности совсем не хотелось. Платить людям за их работу — самое естественное правило и принцип, лежащий в основе Мартиных убеждений.

— Илья, — вкрадчивым шепотом решила уточнить Марта: — а деньги-то у тебя есть?

Илья широко улыбнулся, во взгляде мелькнули игривые огоньки. Он заговорчески наклонился к ней и прошептал:

— Как поешь, выходи первая, я тебя догоню!

— Эй! — Марта шлепнула его по ладоням, на которые он уронил голову, разглядывая с улыбкой ее реакцию. Она решила подыграть его тону и с хитрым прищуром продолжила: — вот ты какой, значит? Воровать собрался?

— Если ты захочешь, я готов обворовать каждого жителя на этой планете.

Марта залилась краской. Сердце забилось с ускоренной силой после его фразы. Продолжать шутить больше не хотелось. Чего это он словами раскидывается?

Вчерашнее напряжение от ожидания встречи с Мартой спало, и теперь Илья чувствовал себя счастливым от того, что может сидеть и смеяться со своей Старейшиной. Он не смел отвести от нее глаз, боясь упустить из виду, но тем не менее, не заметил, как после его слов у Марты сменилось настроение, поскольку к ним подошёл работник заведения. Илья перевёл недобрый взгляд на вторгнувшегося в их личное пространство.

— Добрый день, — недовольно буркнул тот, — есть или пить?

— Есть, — ответила ему Марта.

— Курица с картошкой. Нести?

Марта недоуменно посмотрела на Илью, и он прыснул смехом от её выражения лица. Она что, ожидала меню от шеф-повара? Приветливых официантов?

На курицу с картошкой пришлось согласиться, за неимением другого выбора. Пока блюда несли, Марта вытянула ладонь и подумала «деньги». На ладони тут же возникли разноформенные куски металлов. Среди них были маленькие серебряные кусочки, будто отрезанные от длинного тонкого жгута, серебряные куски побольше, похожие на неаккуратные монеты, медные неровные сферы и плоские монетки. Марта удивленно рассматривала их, а Илья с теплотой наблюдал за её движениями и эмоциями, пока им не принесли еду. Он попросил её поднести к нему ладонь и взял одну медную сферу.

— Этого должно хватить.

После поедания невкусной, переваренной курицы с маслом — в котором изредка встречалась картошка, — когда они уже были готовы расплатиться и уйти, к ним подошёл, а верней будет сказать, подкрался, худощавый с глазами навыкат мужчина.

— С-с-старейшина?

Марта обернулась на окликнувшего ее и учтиво кивнула ему.

Илья незаметно улыбнулся, осознав, что их план с приманкой сработал, и как по щелчку сменил выражение лица на суровое.

— П-покровительница, прошу, п-помогите мне!

Весь этот человек напоминал своим видом раненное животное, забившееся в угол от хищника. Последние пару дней он не мог ни есть, ни спать. Он заливал в глотку огромное количество крепкого алкоголя, и теперь от него за версту несло перегаром, плечи да руки тряслись, а ноги нещадно шатались.

— Что у вас случилось?

— Я сделал… мы сделали… Старейшина, я буду следующим, я у-умру следующим!

Он вцепился в нее грубыми мозолистыми руками, и Илья мгновенно помрачнел — теперь уже по-настоящему — и низко прорычав, одернул его руки одним движением.

— И-и-извините. Я… Мы можем поговорить в другом месте?

Илья передал медную недосферу Марте, многозначительно посмотрел на нее и, взяв за запястье прилипчивого мужчину, повёл на выход.

Марта расплатилась и выйдя из таверны, увидела слева от двора трактира Илью, сидящего на калитке, и нервозно осматривающегося его по сторонам мужчину. Когда она подошла к ним, Илья, с вновь появившимися тучами над головой, сквозь зубы прошипел:

— Говори.

— Они все умерли не просто так! Вы же из-за этого тут, да?

— Быстрей уже переходи к делу.

— М-мы, мы все… И я тоже… — Он нервно перебирал руками складки одежды, опасаясь поднять голову и встретиться взглядом со Старейшиной и её Божественным Орудием. — Мы сделали… сделали…

Илья шумно вздохнул, тем самым намекая незатейливому собеседнику, что терпеть его долгую речь он не намерен. На самом деле этому мужчине не из-за чего было их бояться. Люди для Старейшины Куйун и Тункея неприкосновенны — это непреложное правило продвигала сама Марта, и твердо придерживалась его на своих землях. Во время войны с демонами, она, ведомая самыми благими намерениями, решилась вершить власть во имя справедливости, но ничем хорошим это не кончилось. Потому что справедливость и правила уходят в небытие, когда люди озабочены выживанием. И потому что власть имеет свойство сводить с ума того, кто ею владеет. Наученная горьким опытом, Марта зареклась брать власть в свои руки. Но, как и всегда, она забыла, что с ней происходит все то, от чего она отрекается.

И сам Илья, и его собеседник отлично понимали, что ничего ему не сделается. Они не вмешивались даже в систему правосудия, которая несколько хромала в этих малолюдных краях. Но Илья был неприятен в гневе, и осознание того, что он сильней в несколько раз, да еще и по сути бессмертен, не добавляло спокойствия бедолаге.

— Мы убили ребёнка и его отца! Ну… не то, чтобы мы убили ребенка, а отец вообще сам напросился… — Замямлил он.

Марта с Ильёй самодовольно переглянулись. Это именно тот случай, который они выискивали все утро, ходя от человека к человеку. Наконец-то до нужных ушей дошла информация о том, что Старейшина Куйун и Тункей выискивают причастных или знающих. Илья не стал медлить и перешёл к делу.

— Где мать ребёнка?

— Не знаю, мы стучались в дверь их дома, но никто не открывает.

— Да черт тебя побери… Почему тебя до сих пор не судили?

Мужчина побледнел и тут же ринулся с места, запинаясь о камни на обочине протоптанной дороги. Илья шумно выдохнул в его сторону, махнул рукой и, разогнав напускную грозу, с улыбкой обернулся к Марте.

— Ну вот видишь, мы своего добились. С ним пускай разбираются другие.

— Очевидно, мать ребёнка мстит, — задумчиво начала Марта. — Но где же она тогда взяла этих тараканов? По идее, она должна была знать, как ими пользоваться, верно? Кто-то ей их отдал? И где вообще обитают эти жуки?

— Кхм-кхм, — Илья прокашлялся и робко посмотрел на неё: — прости, у меня уже голова раскалывается от твоих вопросов за эти два дня.

Илья почесал лоб, справляясь с гудящей головой. Знал бы он, сколько этих вопросов на самом деле, наверное, сошёл бы с ума. И у кого бы их не было на месте Марты? Она из последних сил держалась за человека рядом, как за подтверждение того, что она не свихнулась. Пусть и не сразу, но он мог ответить на ее вопросы, и хотя бы слегка успокоить ее.

— Хорошо, давай по порядку. Во-первых, я не имею понятия, где раздобыть этих жуков, никогда не задавался таким вопросом. Во-вторых, после Катастрофы таких случаев не было на нашей территории, так что, думаю ты права, раздобыть их не так просто. В-третьих… а что там в-третьих?

— Откуда она знала, как ими управлять? — спокойно повторила вопрос Марта, нисколько не обидевшись на Илью. — Вот я, например, понятия не имею как ими пользоваться. Должны же у нее откуда-то взяться такие знания? Или сейчас все знают об этом?

Некоторое время Илья задумчиво смотрел вдаль, сведя брови к переносице. За последние почти три десятка лет он жил, не используя разум в полную силу. Конечно, у него было время многое переосмыслить, но это было лишь в редкие моменты просветления, когда он не сходил с ума. По началу он скитался среди людей, утопив себя в море из ненависти и злости, потом ушёл жить среди тех, кто показался ему ближе и родней лживых людей, за которых раньше он был готов отдать жизнь.

Сейчас в поиске разгадок он то и дело натыкался на непреодолимую стену в рассудке, возникшую в результате размеренной жизни. Ещё день назад его заботило две вещи: где отыскать себе поесть и в порядке ли Марта, а теперь ему приходится думать наперед и очень много вспоминать, при этом пытаясь подать информацию из их общего прошлого так, чтобы Марте все было понятно.

Илья неуверенно взглянул на нее. Он так много лет за нее тревожился. Но сейчас он ей нужен. Пусть даже ненадолго.

Он поднялся с калитки, завёл руку за голову Марты и аккуратно поправил перо на ее пучке. Хотелось бы погладить ее по голове, обнять, чтобы почувствовать тепло, которое ему могла дать только она, но после долгой разлуки ему все еще было неловко. Виновато улыбнувшись, он ответил на ее вопрос:

— Думаю, гадать тут бесполезно. Я ответа не знаю.

— Пойдём узнавать, где она жила? — догадалась Марта.

— Пойдём узнавать, где она жила. — Подтвердил догадку улыбающийся Илья, странно и слишком продолжительно разглядывая ее лицо.

Глава 7. Крылья

Трясущийся от страха старик, вжавшись в стену верещал:

— Я не знаю о ком вы говорите! Никто не убивал никакого ребёнка! Я не знаю! Не знаю!

Его взгляд то и дело падал на стену за спинами Марты и Ильи, на которой висели простые механические часы.

Может ли он отправить их раньше назначенного времени?

— Староста, вы ведь понимаете с кем имеете дело, так? По нашему возвращению в деревню Куйун вас прикажут судить в любом случае. Если вы не будете помогать в расследовании, срок заключения превысит года вашей оставшейся жизни. В тюрьме никто не посмотрит какой ты старый!

Пусть Илья к концу речи сорвался на крик, Марта в этот раз не собиралась его успокаивать. Признаться, она даже жаждала наказания для старосты. Складывалось ощущение, что в этой чёртовой деревне Булут нет ни одного честного человека.

Такое количество людей участвовало в убийствах, и никто этого не заметил? Чушь! Староста не знал об этом? Тоже чушь! Лживые, застрявшие в своих пороках, глупые, глупые, глупые люди! Как же она была зла на них. Убили ребёнка и его отца, а он? Он их покрывает?!

— Староста! — вскрикнула Марта, и надев на лицо самое злобное выражение, какое только могла, добавила сквозь зубы: — подумайте о внучке. Хватит. Покрывать. Убийц!

Староста деревни Булут схватился за сердце, всем видом показывая, как на нем отражаются их обвинения. Но что он мог сделать?

Да, он действительно покрывал убийц.

Но он делал это на благо деревни! Что изменилось бы, сообщи он чуть раньше? Мертвых не воскресишь, а живых нужно кормить. Так в чем же он не прав?

Он еще раз посмотрел на часы. Отнекиваться было поздно, и он уже не знал, как еще оттянуть время. Больше тюрьмы он боялся самосуда от Тункея, которого совершенно точно не собиралась сдерживать покровительница их земель.

Староста, раздираемый противоречивыми чувствами, признал поражение, опустил голову и произнес почти шепотом:

— Она живёт на восточной окраине деревни. Третий дом от лавки пасечника.

Илья развернулся и широким шагом направился к выходу из дома старосты. Марта бросилась за ним, не желая больше ни на секунду оставаться наедине с неприятной личностью.

На улице ее ждал тяжело дышащий, пытающийся успокоить себя с закрытыми глазами, Илья.

— Илья, какие у меня права? Что мне с ним делать? Я не оставлю его в покое!

Илья подошёл к ней на расстояние вытянутой руки и положил ладони на костлявые плечи.

— Куйун, ты все ещё не понимаешь почему я не доверяю людям? — спросил он, заглянув ей в глаза.

Удивлению Марты не было предела. Она размышляла о том, что Илья изменился, о том, что он никому не доверяет, но она абсолютно точно не высказывала этих мыслей вслух!

Прочитав изумление на ее лице, он, вглядываясь в ее нефритовые глаза, ответил на еще один вопрос, который она не озвучивала:

— Куйун, я находился с тобой больше двухста лет. Ты думаешь, я не знаю о чем ты думаешь? Я знаю тебя вдоль и поперек. И знаю, что твоя добродетельность тут же исчезнет, стоит тебе вернуть память!

От такого заявления сердце рухнуло в живот, а все мысли, ранящие рассудок второй день, сбежали восвояси. Совершенно растерянная, она попыталась вырваться из цепких рук, не понимая, что могло так сильно его спровоцировать.

Илья обхватил ее плечи сильнее, впиваясь кончиками пальцев, и продолжал хмуро смотреть в ее глаза. Ситуация вывела его из колеи, и по правде говоря, ему необходимо было удержаться за то единственное, во что он верил, чтобы не сорваться. Потому что если он сорвётся…

Он лишь хотел найти покоя в ее глазах, и даже не задумался, что может сделать ей больно.

— Илья, отпусти, пожалуйста.

Испуганный голос вывел его из ступора. Он правда так её напугал? Теперь и эта версия Марты будет его ненавидеть? Дыхание участилось, холодный страх застрял комом в горле.

Он не смог отпустить ее рук, и вместо этого притянул Марту в объятия. Уложив подбородок на ее голову, в полной растерянности он начал поглаживать волосы. Внутри него рушилось все, что он успел отстроить за эти пару дней. Спокойствие, радость и даже нахлынувшее чувство счастья таяли. Ему бы необходимо было задуматься о том, что такое резкое изменение настроения ненормально, но он уже давно тонул во мраке, чтобы это заметить.

Он бережно обнимал Марту, пытаясь сохранить последние крупицы разума. В его голове даже промелькнула мысль о том, что все происходящее лишь иллюзия, и его сумасшествие перешло на новую стадию. Рассудок Ильи был похож на дуршлаг, через который на протяжении последних лет выливались здравый смысл и умение сдерживаться.

Марта замерла в его объятиях, боясь пошевелиться. Только что ее поглотил страх перед Ильёй, который тут же сменился растерянностью. Ей бы очень хотелось знать, что с ним случилось, что изменило его так сильно и почему его состояние так резко поменялось. И самое главное — есть ли в этом ее вина?

— Прости. Пожалуйста, прости меня. Я не хочу снова потерять тебя, — донеслось сверху.

Был бы на улице ветер, он бы унес тихие слова, несмотря на близость говорившего. Но ветер не вмешался и Марте было суждено услышать горечь и тяжесть, таящиеся в импульсивных извинениях. Эти, казалось, чужие чувства, заполнили её так, будто это она должна была извиняться, а не он. Но откуда же взялось такое сильное чувство вины перед Ильёй?

Отчего ей так больно?

Как справиться с этой болью, не зная её причин?

Два этих вопроса появились на скале под кедром. Она спрятала их тогда, она загнала боль, отсрочивая появление и усиливая её мощь.

Эта боль… Она как-то связана с тем, что она прогнала Илью?

Почему мои чувства к нему… такие?

Это из-за того, что мы провели много времени вместе?

Если так… Тогда это неправильно.

Это неправильное чувство.

Но отчего же так больно?

Илья убрал руки и неуверенно отошёл от Марты, прерывая её раздумья.

Один шаг, второй, третий. Илья расправил крылья.

Растерянная в своих чувствах и мыслях Марта осознала, что он собирается сделать. Совершенно детская обида легла на ее плечи тяжелым покрывалом.

— Не улетай! — крикнула она.

Илья свел крылья на лопатках.

Вокруг них собралась толпа, завороженная зрелищем. Никто из них не видел настоящего Тункея, для них он был лишь легендой, сказкой, которую в детстве читают перед сном. Старейшина ни разу не была в их деревне, однако, некоторые из них приезжали в деревню Куйун на праздники, желая находиться рядом с божеством. Все знали покровительницу их земель как мудрую бессмертную, как божество, готовое помочь. И все они были наслышаны о подвигах, совершенных этими двумя за годы долгой жизни.

Однако, сейчас у каждого из наблюдающих, словно треснуло стекло восприятия этой легендарной личности. Старейшина Куйун и ее Божественное Орудие Тункей были точно такими же людьми, как и они сами. И сейчас они на глазах у целой деревни устроили разборку, так похожую на те, что происходят у них дома.

— Ты меня называешь глупой? Ты бежишь! — крикнула Марта, позволяя толпе наслаждаться театральной постановкой. Она приблизилась и остановилась в шаге от него, понижая голос, в котором отчетливо слышались нотки гнева. — От чего ты бежишь? Почему бросаешь меня одну?

Илья продолжал стоять к ней спиной. Марте показалось, что его плечи трясутся.

Абсурдная ситуация, нелепая. Она не смогла объяснить себе, чем они занимаются сейчас. Почему вдруг оказались под таким влиянием злости, и почему она обратилась против них самих, а не жителей деревни. Марта из раза в раз безнадёжно теряла суть из-за отсутствия памяти. Все ее действия относительно своего Божественного Орудия были не более чем рефлексом, порывом, которого она не смогла бы объяснить.

Тёплая атмосфера между этими двумя неизбежно осыпалась в прах, и в момент, когда на небе ярко светило солнце, в душах Старейшины и ее Божественного Орудия поселился ядовитый мрак.

Марта не смогла заставить себя сделать еще один шаг.

В гневном ступоре она уставилась на растрепанный пучок на макушке Ильи.

Тем временем он пытался прийти в себя.

Он не хотел бежать, как выразилась Марта. Ему всего-то нужно было успокоиться, прийти в себя и разобраться в мыслях. И как обычно в таких случаях, он хотел применить единственное верное ему и всегда успокаивающее средство — полет. Однако, он не подумал, что привычное для него действие может выглядеть со стороны бегством.

Огорошенный необычной интерпретацией своего поведения, Илья развернулся и увидел перекосившееся от ярости лицо Марты, которое для него стало обжигающим ударом кнута.

Это выражение лица он хотел увидеть ещё вчера. Он верил, что заслужил именно такое отношение к себе. Добрая, хорошая и смеющаяся Марта — не тот человек, которого он хотел видеть после долгих и мучительных лет ожидания. Он и не думал, что она позовёт его обратно. Но если и позовёт — она должна была встретить его с тем выражением лица, с каким, наверняка, его прогоняла. С тем выражением, что он увидел сейчас.

Илья горько рассмеялся, опустив голову.

— Смешно? Лети куда хотел! — выкрикнула Марта. — Дальше я справлюсь сама!

Марта развернулась и быстрым шагом направилась на восточную окраину деревни, растолкав столпившихся вокруг них зрителей.

Холод в ее словах окатил Илью с головы до ног. В голове гудело.

Люди вокруг.

Эти. Мерзкие. Люди.

Их гогот. Их шёпот.

Они ничего не понимают. Никто ничего не понимает!

Никто не знает какую сильную боль он носит в себе! Никто из них даже представить не может как долго гноятся его раны.

Так почему они судят о нем? Почему она его оставила? Почему она так его ненавидит?!

Белая пелена перед глазами.

Деревянные щепки выбитой двери.

Клок седых волос в руке.

Илья очнулся от крови на костяшках правой руки, понимая, что совершил непоправимое. Холодный ужас окатил его с ног до головы от осознания, что он вновь не смог сдержать монстра внутри себя.

Он выпустил из левой руки ворот одежды человека, третий раз за день вжавшегося в стену, но в этот раз не по своей воле. Старик скатился и осел, прислонившись виском к деревянной балке. Один его глаз заплыл, а второй боялся смотреть на происходящее. По лбу текла струйка крови.

Илья поднес окровавленную руку под нос Старосте деревни Булут, желая проверить его дыхание, и тот рефлекторно отпрянул.

Жив.

Илья отвернулся и не замечая столпившихся в прихожей молчаливых, выпучивших глаза или прикрывающих рот рукой наблюдателей, вышел из дома Старосты.

Когда он расправил крылья, в голове была лишь одна мысль.

Я устал. Я так устал. Я очень сильно устал от себя.

Глава 8. Грёзы о скорби

Подпитываемая гневной энергией, Марта довольно быстро оказалась у дверей нужного дома. Когда после нескольких яростных стуков, из дома не послышалось и шороха, она не задумываясь пнула дверь, вкладывая в удар всю свою старейшинскую силу, и та вылетела с петель, ударившись о боковую стену. О том, что в ней хранится такая мощь, она и не подумала. Но удивляться уже не было сил.

В нос ударил смрад гниющего тела, от которого Марта попыталась отгородиться рукой с зажатым локоном волос — пожалуй, самое удобное их применение. В них таился слабый хвойно-мятный аромат, оттеняющий трупный запах, но не избавляющий от него.

Ее тело начало ломать от нехватки никотина, нервы натянулись как струна, руки потряхивало, и каждый вдох расходился по телу тягучим желанием.

Пройдя по узкому коридору, она оказалась в маленькой кухоньке с низким потолком. На столовых приборах лежала пыль, смешанная с копотью, а на столе в глубокой тарелке перерождались в новом обличии позеленевшие куски хлеба.

Над столом в воздухе среди мух витали маленькие облака черно-красного тумана, уходящие в закрытое окно, из которого можно было разглядеть ухоженный огород. Марта уже видела во сне, что это означает. Только на демонических существах из сна, аура была в разы гуще и насыщеннее чем здесь.

Так как голова Марты была пустой от гнева, она лишь холодно отметила про себя, что увиденное является следом демона, с которым нужно разобраться позже. Страха перед демонами или нечистью у неё не было. Если она была создана для того, чтобы уничтожать их, то бояться нечего. Она справится. Марта направилась в смежную комнату, дверь которой была распахнута.

От увиденного в большой комнате, Старейшина Куйун позеленела и захлебнулась подошедшей к горлу курицей.

Посреди комнаты на полу лежали два трупа, изъедаемые червями. Запах их тел, сопровождаемый жужжанием роя мух, казалось, можно было даже увидеть.

Отбиваясь одной рукой от любопытных насекомых и прикрывая другой нижнюю половину лица, Марта подошла к ногам одного из трупов и морщась от тошноты, оглядела мёртвые тела.

Одно тело маленькое — принадлежит ребёнку не старше пяти лет. Под глазами небольшие царапины. У сердца, на простой хлопковой рубахе растекся и засох кровавый след. Второе — тело взрослого мужчины. Вся его верхняя одежда располосована и окровавлена.

Не в состоянии вынести отвращения, Марта выбежала в соседнюю дверь, которая, как оказалось, вела во внутренний двор с огородом. Скорчившись над грядками с картофельной ботвой, она попыталась прочистить желудок, чего у неё сделать не получилось, поскольку с противоположного конца огорода послышались глухие удары, которые её отвлекли.

Марта подняла голову со сморщенным лицом, и увидела откуда доносится шум — небольшая постройка, которая могла служить сараем. Она сглотнула подошедшую к горлу рвоту и обнажив клинки, направилась в сторону здания. Думать о трупах ей не хотелось.

Повсюду в воздухе витала демоническая аура. Ее не было так много, чтобы начать паниковать, но факт её наличия не сулил ничего хорошего.

Пока Марта крадучись продвигалась между ровными грядками к сараю, все ее мысли были направлены к одному определённому человеку, который так не вовремя ее покинул. Необходимо было ухватиться за что-то безопасное, но мысли об Илье только раззадорили гнев на него, который, впрочем, помог отодвинуть ужас и страх от увиденного, и настроиться на происходящее.

Марта с силой пнула дверь и вытаращила глаза на женщину, бьющуюся головой о стену. Посреди опухшего лба алела неровная клякса крови — самовредительством она занимается явно не одну и не две минуты.

Отправив Монгун в запястье, Марта схватила женщину за плечи и несколько раз встряхнула её. Та, не обратив ни малейшего внимания на Старейшину, подняла руки к голове и острыми когтями впилась в веки, оставляя грубые борозды на тонкой коже.

Марта схватила ее за запястья. Ей пришла в голову мысль — вырубить женщину и искать жука в венах. Но как рассчитать силу? Как вырезать насекомое — если оно там имеется, — не убив эту неугомонную?

К превеликому неудовольствию, у нее довольно сильно тряслись руки. Из-за гнева или паники от увиденного, или же благодаря желанию курить, нахлынувшему так не вовремя. В любом случае нужно было действовать и срочно. Кто знает, сколько еще череп женщины сможет играть роль молотка?

Марта вспомнила, что жертвы Грёз могут умирать от остановки сердца из-за невероятного страха. Значит, времени размышлять не было. Она второпях ударила рукоятью оставшегося клинка по затылку женщины. Из мест удара потекла тонкая струйка темной крови, и бешено колотящееся сердце Марты на мгновение остановилось.

Все же пришлось прийти в себя.

— Прости… — Прошептала она, и уложила женщину на пол.

Марта уже приготовилась создать оружие из собранных частиц энергии, как вдруг ясно осознала, чем вероятней всего кончится разрезание вен.

Отправив ненужный теперь клинок в подпространство, она потянулась к краю туники и оторвала два лоскута. Один положила рядом с левой рукой женщины, второй рядом с правой, и несколько раз медленно вздохнув с закрытыми глазами, собрала всю волю. Оставалось только надеяться, что подготовка поможет.

Сосредотачиваясь на действиях, и откинув мелькавшие с разными вариантами окончаний «а если не получится» в ее голове, Марта силой мысли занесла прозрачное оружие и медленно разрезала левую руку вдоль вены. Хлынула кровь, но импровизированный нож ни на что не напоролся.

Марта подняла заранее подготовленную тряпицу и быстро обмотала ею рану. Кровь не остановилась и Марта начала паниковать. Трясущимися руками она схватила женщину за израненное запястье и подняла её руку ввысь, надеясь, что это поможет крови остановиться. Она понятия не имела как оказывать первую помощь, все ее действия были интуитивными.

Продолжая держать холодеющую и кровоточащую руку, Марта велела ножу подлететь ко второй руке, и не раздумывая погрузила его в нежную кожу.

В этот раз клинок на что-то наткнулся. Марта облегчённо выдохнула и тут же укорила себя за минутную слабость — то, к чему прикоснулось оружие зашевелилось и проползло вниз по вене. Ее передернуло от отвращения. Марта ускорилась и вскоре наткнулась на то, что искала. Она быстрым движением подцепила ножом живое насекомое, и вытащив его из вены взяла в ладонь, намереваясь раздавить.

Мир качнулся и расплылся, будто он был гладкой поверхностью воды, в который кинули камень. Картинка перед глазами Марты сменилась.

Грёзы, как и другая нечисть, в самом деле не действовали на Старейшин, но пока они показывали людям кошмары, их было не остановить и страх человека мог увидеть любой, прикоснувшийся к насекомому. Единственным способом завершить кошмар было убить жертву Грёз, самого жука или матку.

Именно поэтому Марта, прикоснувшись к насекомому, перенеслась в кошмар женщины.

Она стояла на границе небольшого пшеничного поля, а слева от неё, прислонившись к амбару, сидела женщина, которой она только что нещадно резала вены. Глаза ее были закрыты. Казалось, она погрузилась в спокойный сон.

Марта подошла к ней и дернула пару раз за плечи. Но женщина продолжала спать.

Из открывшейся двери амбара выбежал маленький мальчик и помчался по полю, путаясь в желтеющих колосьях. Марта пошла за ним, повинуясь наитию.

Впереди показались несколько мужчин, выкашивающих созревшую пшеницу. Несколько из них работали, не покладая рук, другие же лениво отдыхали на обритой косами земле, жевали огурцы с хлебом и запивали ароматной медовухой.

Мальчик подбежал к одному из работающих и дернул его за рукав, озираясь по сторонам.

— Они пришли! Они напали на деревню! — истошно вопил он, указывая куда-то свободной рукой. — Уже там! Дядя, помоги, помоги!

«Дядя», даже не обратив внимания на слова мальчика, грубо оттолкнул его локтем и продолжил косить пшеницу.

Подойдя ближе, Марта обнаружила, что по лицу мальчика текли слезы. Она задумалась на несколько секунд и поняла, что видит то, что показывали Грёзы женщине.

Упавший в сено мальчишка продолжал плакать и кричать о нападении. Он бил кулаками стог, и со стороны мог показаться простым капризным ребенком. Но что-то было неправильно.

Нет, нет, нет! Такого не должно быть!

От внезапной догадки, которая шла в разрез со всей их теорией, подкосились колени.

В мальчике тоже был жук!

Воплотившаяся сказка о мальчике, что кричал «волки», не была прихотью ребенка. Он верил в то, что говорил. Вмешательство в его разум казалось тонким и умелым — навеянная иллюзия не изменила поведения мальчика, только усилила его страхи. При этом его поведение не смутило окружающих — им это явно казалось неуместным ребячеством.

В тот момент, когда Марта вспомнила что у маленького трупа в доме под глазами были царапины, мальчик схватился за голову и поднял крик, от которого в жилах стыла кровь.

— А-а-а-а-а-а! Они повсюду! Их так много! — Он начал отмахиваться и закрываться руками.

Марта подбежала к нему и, не до конца осознавая своих действий, попыталась к нему прикоснуться, но руки прошли сквозь тело мальчика. Конечно же, она никак не может изменить видение прошлого. Здесь все шло своим чередом, случившееся однажды возвращалось в воспоминаниях.

Один из мужчин, надкусив огурец, повернулся к другому и с надменной улыбкой спросил:

— И что делать с ним прикажете, раз родители не воспитывают?

Сидящий рядом отпил медовуху и протерев тыльной стороной ладони рот, поднялся на ноги.

— Егорова отпрыска думаю и нам можно проучить. Будет знать, как вести себя в приличном обществе, скотина эдакая.

Один из косивших пшеницу повернулся к ним и сказал:

— Он уже третий день такой. Посмотри на глаза, он себе их расцарапал что ли? Хороший пацан был… Видать, как отец уехал, совсем из рук выбился.

Тот, что моментом ранее пил медовуху, подошёл к мальчику и дёрнул его за одежду.

— Успокойся, ненормальный!

С другой стороны поля, держа в руках корзину с малиной, появилась женщина, чьи это были воспоминания — мать мальчишки. Одета она была в другую одежду, а волосы были зачесаны в аккуратный пучок. Женщина быстро проскочила колосья пшеницы и подбежала к мужчине, что держал её ребёнка за ворот рубахи.

— Убери от него руки! — бешено взревела она, но тут же была схвачена его собеседником.

Мужчина, с упоением жующий до этого момента огурец, в миг оказался за её спиной и с похабной улыбкой обхватил ее одной рукой поперёк груди.

Когда она попыталась пнуть его, он перехватил за спиной её руки и усадил на колени, прижимая за плечи второй рукой. Не слушая ругательств, он с полной уверенностью в том, что творит благое дело, произнес:

— Мы-то сейчас твоего сына и воспитаем! Что ты над ним все вьёшься? Бабу растишь! Он часть нашей деревни, значит и воспитывать его нам всем. — Получив от неё плевок в лицо, он поморщился и терпеливо ответил: — да ладно тебе плеваться! Смотри какой он нежный стал. Сейчас мы ему бошку на место поставим. Казай, давай, проучи мальца!

Марта поняла, что не хочет смотреть на продолжение. Сдерживая в сердце закипающий гнев, она закрыла глаза. Но даже с закрытыми глазами она продолжала видеть все происходящее. Тогда она ради эксперимента прикрыла уши, но звук не стал глуше, она продолжала слышать с той же громкостью, словно была в наушниках. И это от простого соприкосновения с насекомым! Что же происходило с теми, в чьих венах они поселились?

Марта отвернулась, но картинка перед ее глазами осталась той же — будто она и не меняла угол обзора. Настоящее мучение для сопереживающего происходящему в навеянных Грёзами ужасах.

Обеспокоенной Марте не оставалось ничего, кроме как продолжать смотреть на роковой день из жизни матери и сына.

Тот, которого звали Казаем, дал звонкую пощёчину мальчишке. Его мать закричала и попыталась вырваться, но держащие её руки были сильней.

Марта увидела, как по маленькому лицу прилетела ещё одна оплеуха, и от гнева и чувства несправедливости ей хотелось подойти и с размаху зарядить кулаком прямёхонько промеж глаз этого Казая.

Как жаль, что все это было лишь воспоминанием! И как жаль, что ей пришлось на это смотреть…

Марта эгоистично думала о себе, будто в замедленной съемке наблюдая, как мальчику прилетает третья пощечина и как развевается его щека от удара.

Тут она увидела, что его матери удалось вырваться. С её плеча слезло платье, от аккуратной причёски осталось одно лишь название, но единственное, что её сейчас заботило — сохранность ребёнка. Она в мгновение ока оказалась за спиной истязателя её сына и со всей силой, которая только может быть у матери, защищающей дитя, пнула того под колено. Сердце Марты забилось быстрей. Зная, что у событий трагичный конец, она подбежала к мальчику и попыталась его схватить, но руки вновь прошли сквозь него, когда мужчина, согнувшись от боли, выронил ребенка из рук.

— Беги! — прокричала женщина.

Мальчишка взялся за голову, закрыв себе глаза, и побежал прочь. Он успел преодолеть всего несколько метров.

Бегущий с закрытыми поцарапанными глазами, мальчик, посреди поля высокой пшеницы, грудью наткнулся на косу, которой один из рабочих как раз начал замахиваться. Из груди его хлынула кровь, оросившая чистое золото пшеницы.

Его мать с горькими криками оказалась рядом с ним, и схватив сына на руки попыталась вытереть кровь, льющуюся ручьём из его рта. В ее глазах Марта увидела ужас, не сравнимый ни с чем, чернеющую пустоту, и ни одной слезы.

Женщина все пыталась будто в припадке вытереть кровь с губ её ребенка своей юбкой. Кровь, которой там уже не осталось.

Едва дыша от разливающегося по венам гнетущего ужаса, Марта упала на колени. Сейчас она больше всего хотела бы иметь способность возвращать время назад. Исправить этот кошмарный сон, избавить ребёнка от смерти, а мать от страданий. По-настоящему страшно смотреть на человека, который на твоих глазах сходит с ума.

Но не успела Марта опомниться от сковывающего все тело ужаса, как картинка перед глазами начала изменяться, пустив рябь, как и перед попаданием в эту иллюзию.

Она оказалась в той комнате, где в настоящем времени лежали два трупа — отца и сына. От догадки о предстоящей сцене, свело все конечности. Кажется, теперь она не могла даже пошевелиться, не говоря о том, чтобы закрыть глаза. Тело её не могло двигаться вовсе не из-за наваждения Грёз, скорее это был мандраж от глубочайшего бессилия.

«Тот мужчина сказал, что они убили не только сына» — вспомнила Марта.

Считалось ли, что они сами убили ребёнка? Для его матери — определенно. Для человека, у которого есть хоть капля совести, не возникнет труда понять, что все те, кто смотрел и не вмешивался имеют долю вины в произошедшем.

Но все же, как не хотелось смотреть на то, что пережила эта женщина!

Судя по всему, из-за жука, та видела эти сцены раз за разом. И не говоря уже о том, что скорее всего эта женщина сама рвала разум смутными воспоминаниями, какие обычно бывают у скорбящих, ей ещё пришлось пересматривать кошмар наяву множество раз.

Но откуда в ней появилось насекомое? Утром этого дня Марта с Ильёй пришли к выводу о том, что именно она насылала жуков на причастных к смерти её семьи. Не могла же она сама подселить себе и сыну насекомых.

Все складывалось весьма странно, и из-за незнакомых опасений, чувство тревоги захватило власть в смятенной ужасом груди.

Марта со страхом оглядела комнату, в которой находилась, и подтвердила свои догадки. На лавочке вдоль стены лежал окровавленный труп мальчика, а над ним нависала его мать, поглаживающая волосы. Копия матери из настоящего времени спала на полу, прислонившись к стене. На её волосах засохла кровь, одна рука была перебинтована, а вторая истекала кровью.

Нужно срочно выбираться из видения!

Дверь в комнату аккуратно приоткрылась.

— Почему не встр… Что случилось?!

Марта обернулась и увидела высокого крепкого мужчину, которого она уже видела в этой же комнате, лежачим на полу.

Отец подбежал к сыну и мягко оттолкнув жену, поднял его маленькую хладную голову.

— Нет-нет-нет! Нет! — Он обернулся к жене, в его глазах явственно считывались непонимание и страх. — Что случилось?!

Женщина, словно едва-едва проснувшись от долгого сна, посмотрела на своего мужа и из её глаз бурным потоком хлынули слезы. Всё ее лицо исказилось от боли и горечи. Задыхаясь, она начала кричать:

— Они… А-а-а!!! Они его убили!

Её муж бережно опустил голову мальчика, подошёл к ней, и уложив руки на плечи, спросил с холодной и уверенной отрешенностью человека, который собрался действовать несмотря ни на что:

— Кто «они»?

— Ко́сари.

Мир перед глазами Марты снова начал рябить, она уже видела проявляющуюся пшеницу, колосьями разрывающую голубое небо. Больше всего на свете сейчас она не хотела досматривать происходящее. К тому же, у нее не было на это времени.

Действуя по наитию, Марта расфокусировала зрение, и увидела мелькающие повсюду частички энергии. Она посмотрела на руки, и на правой ладони обнаружила сгусток темных частиц в форме насекомого. Сосредоточившись изо всех сил, Марта сконцентрировала внимание на жуке, которого в созданной им иллюзии не было видно, и силой мысли распылила энергию внутри его тела.

В тот же момент она моргнула и оказалась в настоящем. Выдохнув предыдущее напряжение, Марта взяла себя в руки. Теперь ей предстояло спасти мать ребёнка. Спасти хотя бы одну жизнь, сделать хоть что-то. Разумеется, женщину ждёт наказание, но сейчас крайне важно сохранить жизнь.

Марта, отшвырнув пустого жука, схватила подготовленную ею ткань и наклонилась к женщине. Она взяла её похолодевшую руку и наскоро обернула ткань вокруг раны.

Поздно.

Марта не сразу поняла, что рука, которую она держит, уже не пульсирует, а из раны не появляется новая кровь. Когда она это осознала, то замерла с раненным предплечьем женщины в руках и не смогла пошевелиться. Первоначальный шок током прошёлся от пяток до кончиков волос и сменился пожирающей паникой.

— Нет!

— Живи!

Марта положила руки ей на грудь и начала непрямой массаж сердца, который она не умела делать.

— Живи же!!!

Мертвая женщина, с застывшей кровью в волосах, обмякла на руках Марты. В ее потухших глазах больше не было признаков жизни.

Это была мать, желающая защитить своего ребенка.

Сильная головная боль, словно громом поразила Марту. Перед глазами потемнело и на секунду она увидела пустые глаза цвета нефрита у трупа, лежащего на ее руках.

Это…

Нет! Это другой человек!

Это не моя мама…

Марта потрясла головой, призывая всю рациональность, чтобы не поддаться внезапно нахлынувшему сумасшествию. Эта ситуация отдаленно походила на ту, что всю жизнь снилась ей в кошмарах. Но сейчас психика Марты, дабы не треснуть и не дать течь, ухватилась за единственное отчетливое воспоминание, пусть оно и было скорбным.

Она никогда не сможет пережить тот вечер. Никогда не сможет простить себя за то, что убийца ее матери не был наказан. Маленькая девочка, которой слишком рано пришлось повзрослеть, пряталась в ее груди и до безумия, до крайности, хотела, чтобы все это время с ней была мама. Чтобы она обняла ее и сказала, что все это просто плохой сон. Никаких божеств, Катастрофы, будущего и даже ее смерти никогда не было.

Это сон. Пускай это все будет сном!

И ей больше не нужно будет держать на хрупких плечах горы ответственности. Ей больше не нужно сдерживать слезы. Не нужно скрывать ото всех произошедшее.

А Илья… он не изменится так сильно. Он не познает той боли, когда из жизни уходит самый близкий человек, не узнает войны и останется другом Марте.

Уж лучше все было бы так.

Но, к сожалению, ее мама давно была мертва. И в мрачной, горькой реальности на ее руках лежал холодный труп незнакомой женщины. За углом поджидали опасности и Марта шла в мышеловку, готовую захлопнуться у горла и душить, душить, душить. Тайны закручивались вокруг ее существования, несправедливости схлестнулись в борьбе за выживание и посреди урагана чувств, потерянных воспоминаний и отпирающейся двери безумия, Марта просила о невозможном.

— Живи!!!

Все было неправильно, начиная с существования так называемых божеств. Но, помимо этого, здесь происходило большее. Ощущение, что за спиной прячется некто огромный и пугающий, подстерегало Марту и пугало до дрожи в ногах. Амнезия чудесным образом совпала с событиями в деревне Булут. Потеря самообладания Ильи казалась частью затеянной с ними игры. Марта могла опираться только на свои чувства, ставшие чуждыми. И она боялась. Боялась себя и мира. Падая на колени перед телом женщины, и хватаясь за голову, Марта повторяла раз за разом:

— Я её убила. Это я её убила. Это моя вина. Я убила её!

Глава 9. Письма

От накатившего чувства опасности, Марта, раздираемая чувством вины, довольно долгое время просидела на полу перед трупом женщины, чьё имя даже не знала. Лучи солнца, проникающие в помещение сквозь открытое маленькое окно у крыши, окрасили сарай в алый цвет. Марта словила себя на мысли, что выглядит это волшебно, и что эту картину она еще долго будет видеть во снах.

Пришлось откинуть смутные мысли и догадки. Ей виделось, что путь у нее есть только один, пусть он и казался шатким и небезопасным.

Она действительно убила человека. Ее неосторожные действия, медлительность и неумелость.

Когда-то Марта ценила святость и неприкосновенность жизни. В конце концов, она росла в том мире, который не видел войны. В мире, в котором дети — сокровища, а человек, ударивший свою собаку будет осуждаться обществом.

И только сейчас к ней приходило понимание, что того мира больше не существует.

Убивала ли она раньше?

Разумеется, убивала, но убивала ли людей?

Илья рассказывал, что демоны похожи на людей. Но те, кого она видела во сне не казались таковыми. Кровожадные, жестокие, свирепые монстры. В голове неохотно проявлялась одна мельтешащая мысль, которую Марта не хотела слышать. Мысль о том, что люди похожи на демонов. Она понимала: если эта мысль прорастет, она может с ней не справиться.

«Нет, у людей есть сердце. Они могут нести ответственность, и вселять уважение. Я уверена, что люди не такие же как демоны» — успокаивала себя она, прогоняя назойливые мысли. С таким взглядом на мир хотелось жить.

Однако, это была Марта, которая сейчас, на свое счастье, не помнила ужасов долгой жизни.

Марта никогда бы не призналась себе, что чувство вины было напускным. Ее рациональная часть говорила, что она не убивала, целью было спасти женщину, но сердце ревело от увиденной ею иллюзии смерти матери. Не вспомни она ее, может отношение к случившемуся было бы иным. Разум зацепился за увиденное и порушил любые надежды выйти сухой из воды.

Она с трудом поднялась на затекших ногах и с грузом на сердце оглядела умершую. Пришла пора столкнуться с последствиями, настало время разобраться в этом деле до конца.

Илья с Мартой пришли к выводу, что жуков насылала эта женщина. Значит, здесь должны быть доказательства. Здесь должна быть матка, которой эта женщина управляла. Разумеется, она не могла наслать Грёз сама на себя. Или же могла? Что угодно может прийти в голову перенесшему такое горе.

По крайней мере, можно было смело утверждать, что она не насылала жука на сына. И еще. Она же не могла заранее знать, как ими управлять?

Марта осмотрела помещение, в котором находилась. Раньше она решила, что это сарай, но сейчас стало понятно, что это была мастерская: у дальней стены стоял огромный стол с инструментами для обработки дерева, в углах на полу лежали бревна и доски. На нижней полке книжного шкафа лежала лакированная шкатулка, которая привлекла внимание Марты. Она была узкой и длинной, на верхней ее части красовались искусно вырезанные цветы.

Интуиция подсказывала, что ответы она найдет именно в этой шкатулке. Не задумываясь, Марта взяла и открыла её. Возможно, раньше в шкатулке хранились украшения, но сейчас сверху лежали три письма, а под ними несколько маленьких темных коробочек с написанными именами.

Два письма из трёх были написаны на жёсткой и плотной бумаге, и не были упакованы в конверт. Марта достала первое.

«Я не смогла убить Рустама. У меня больше нет сил. Моя месть бессмысленна. Что я наделала? Я убила столько людей, но разве они виноваты? Егор, когда я умру, я не смогу попасть на небеса. Надеюсь, ты меня простишь. Ты бы сделал также? Мне так страшно».

Марта поглядела на женщину. По щеке стекла слеза, которую она быстро смахнула, и взялась читать второе письмо.

«Мой сын умер от рук косарей, от их же рук умер мой муж. Я буду им мстить. Я знаю, что староста откажется вызывать Старейшину Куйун. Возможно, он даже не поверит, что это дело рук нечисти. Ведь у меня есть мотив. Этот старик и пальцем не махнет, он не смотрит на происходящее в деревне, его волнует только прибыль. У меня не больше недели. Я рада, что нашёлся человек, решившийся мне помочь».

Человек, решившийся помочь? Кто-то рассказал ей как пользоваться жуками? Что если это именно он прислал письмо Марте? Но, если всё так, то для чего ему это?

Марта достала третье письмо из конверта. Бумага была приятной наощупь, а почерк на ней почти каллиграфическим. Над письмом витал аромат вишни.

«Доброго времени суток, уважаемая Ольга!

Я простой человек, сочувствующий Вашему горю, и отлично понимаю, чего Вам сейчас хочется больше всего. Я хочу помочь отомстить.

Понимаю, мое поведение может показаться странным, однако, спешу Вас заверить, единственное, чего я добиваюсь — это справедливость.

К письму приложена шкатулка, в которой Вы можете найти орудие для вашей мести.

Позвольте мне пояснить, как пользоваться насекомыми:

В красной коробке лежит матка насекомого, которая связана коллективным мышлением с теми, что находятся в чёрных коробках.

Для начала нужно проглотить матку. Это умное насекомое самостоятельно найдет себе дорогу к мозгу, где Вы ей сможете управлять, а следовательно, и всем ее потомством. Вам останется только приказать одному из жучков атаковать нужного человека. После того, как насекомое заберется в свою жертву, оно будет готово действовать по Вашему приказу.

Забыл упомянуть, эти насекомые насылают страх на своих жертв. Все Ваши подопытные несомненно умрут в агонии и пожалеют о совершённом.

Прошу Вас поспешить и уложиться в неделю.

Приношу искренние соболезнования».

Марта осмотрела шкатулку ещё раз. Внутри она не увидела красной коробки, но одна из чёрных вдруг пошевелилась.

Она взяла в руки коробочку с живым насекомым. На ней был приклеен небольшой лоскут бумаги с именем «Рустам».

«Я не смогла убить Рустама…» — было написано в первом письме. Видимо, это был мужчина, сообщивший им об убийстве. Единственный выживший.

Марта, не открывая коробки, провернула то же самое, что и в наваждении женщины, чьё тело сейчас лежало в подсыхающей луже крови на полу — используя способность, она уничтожила насекомое. Затем прошла к столу с инструментами и оглядела его, но красной коробки или других предметов, за которые мог зацепиться взгляд, не увидела.

Осмотрев всю мастерскую, она вышла из нее и глубоко вдохнула горный воздух. Повторив это действие ещё пару раз, она наконец пришла в себя.

Глаза болели от пролитых слёз, руки тряслись и к тому же ей безумно хотелось курить. Сейчас она больше всего ненавидела себя за то, что до сих пор не бросила эту вредную привычку, потому что через мысль она думала о сигарете. И даже снова заметив демоническую ауру во дворе, она перво-наперво подумала о её схожести с табачным дымом.

Марта твердо решила, что сама придёт к старосте Дмитрию и сообщит ему о том, что натворила. Она не знала о правилах нынешнего мира и «судебной системе». Да что уж там, она даже не знала, существует ли сейчас полиция или что-то похожее.

Но это потом, а пока она пойдет по демоническому следу. Конечно же, после того как сообщит о трупах внутри дома.

Откровенно говоря, вся эта история имела довольно странный привкус. Интуиция Марты подсказывала, что происходящее ненормально, но поскольку она ничего не знала, для нее был лишь один путь — дойти до конца и самостоятельно все расследовать. Люди превозносили ее словно божество, называли Покровительницей и надеялись на нее. Могла ли она подвести их из-за того, что лишилась памяти? Неподалеку бродили демоны, а Марта была тем, кто мог от них избавиться. Значит, ей придется с этим разобраться, хочется ей того или нет.

Странным казалось, что нечистью были заражены не только те, кому мстили, но ещё та, кто мстил, и тот, за кого мстили. Это было единственное, что заставляло Марту чувствовать необъяснимый страх, но и его пришлось откинуть. Хаотичные мысли о чем-то огромном, таящимся за углом, схлынули вместе с воспоминаниями о маме.

Защита людей превыше всего. Это ее обязанность. И не важно, что защита сейчас требовалась в первую очередь ей.

Марта закрыла нос и быстро пробежала через дом к передней двери. Она, словно ураган, понеслась по улице, пока не встретила первого человека, которого от её скорости осыпало пылью. После того как мужчина, которого она встретила, откашлялся, она сообщила ему, что в одном из домов лежат три трупа, и указала на дом. И сразу же унеслась обратно, на задний двор, оставив растерянного мужчину разбираться с чужими проблемами.

След привел Марту к задней стенке деревянного забора, через который она ловко перепрыгнула и оказалась в поле высоких горных трав. Пробираясь через траву по следу из демонической ауры, она размышляла о том, кем она стала.

Называть себя божеством казалось неправильным, пошлым и вычурным. Безусловно, она была сильней обычных людей, еще и бессмертной, судя по всему… Хотя, если задуматься, Илья упоминал о том, что несколько Старейшин погибли.

От чего же могут погибнуть Старейшины? Неужели их убил кто-то из своих, как это делали они же с Божественными Орудиями?

И, кстати, говоря о Божественных Орудиях — как они, эти «божества», могли уничтожать единственных подчиненных? Не хотелось даже задумываться о том, что Божественные Орудия, вероятно, самые близкие люди для Старейшин.

Марте уже не нравилось причислять себя к обществу лицемерных, как ей казалось, существ, что называют себя богами и убивают близких.

Марта добралась до широкой горной реки, склонилась над нею и посмотрела на своё отражение. На голове из пучка торчало серое длинное перо, от взгляда на которое по сердцу расплылась тоска. Она уже подняла руку чтобы его вытащить, но вовремя остановилась — что, если ей все же придется сражаться? Умело заправленное перо удерживало длинную косу в пучке. Где найти резинки для волос в этом будущем она понятия не имела, так что оставила перо в покое.

И когда ей начали нравиться длинные волосы? Только съехав из дома отца, она сразу же остригла себе каре, и больше никогда не отращивала длину.

Марта умылась в холодной прозрачной воде, поднялась на ноги и увидела на той стороне реки любопытную рыжую оленью мордашку, глядящую на нее из леса.

Перепрыгнув реку по камням, создающим маленькие водопады в быстро стремящейся реке, Марта остановилась и протянув руку ладонью вверх, медленно направилась в сторону оленя. Тот, мало того, что не стал убегать, так ещё и направился к ней навстречу, грациозно обходя препятствия в виде больших валунов. Наверняка животные тянулись к Старейшинам. Это казалось само собой разумеющимся.

Марта первой остановилась и дождалась пока олень подойдёт к ней.

Он упёрся в протянутую ладошку, чуть не стукнув Марту рогами в лоб. Но ей, впрочем, это никак не помешало радоваться словно ребёнок.

— Какой ты красивый! — восторженно прошептала она, боясь его спугнуть.

Она погладила его глупую морду и легонько прикоснулась к рогам.

— У меня такие же. — Марта храбро похлопала оленя по боку, и продолжила с ним разговаривать: — нужно попробовать превратиться. Подождёшь меня немного?

Олень не сопротивлялся ни поглаживаниям, ни похлопываниям, и остался стоять на месте, глупо глядя на Марту, когда она отошла от него на пару метров.

«Может он чувствует, что я тоже олень» — подумала она, закрывая глаза и пытаясь представить себя оленем. Фантазии на такое не хватало, но тело, кажется, само понимало, чего от него добиваются.

Для Марты ощущалось это точно также, как и смотрелось со стороны, когда у Ильи появлялись крылья за спиной или он полностью обращался птицей. Если быть точней — она ничего не почувствовала в момент превращения, просто через короткое мгновение осознала, что теперь ее тело стало другим.

Открыв глаза, она увидела, что ракурс изменился и теперь она видит гораздо выше привычной точки обзора. Она опустила взгляд и увидела белые изящные копыта, покрытые такой же белой шерстью, которая к середине ноги плавно перетекала узорами в рыжую.

Марта сделала пару непривычных шагов четырьмя конечностями и, снова оказавшись у реки, посмотрела на отражение.

Из воды на нее смотрели два светящихся нефритовых глаза. На рыжей шерсти по всему телу вырисовывались замысловатые белые узоры, а на голове росли два серебристых огромных рога, расходящиеся в стороны, словно раскидистое дерево, сбросившее листву к зиме и припорошенное белоснежным махровым инеем.

Со стороны могло показаться, что существо, которым она являлась — пришелец из волшебных фэнтезийных миров. Величественный и грациозный олень, внушающий трепет. Теперь Марта понимала почему ей могли поклоняться. Однако, в её голове назрел справедливый вопрос…

Как в таком виде сражаться?

Олень, определённо, не является самым удобным воплощением для сражений. В виде оленя она только и может, что вызывать восторженные вздохи у обывателей. Размер тела не давал маневренности, а широкие рога наверняка будут мешать проходить сквозь леса, среди которых она жила.

Но сейчас, несмотря ни на что, ей захотелось прогуляться в совершенной форме.

Ее суетящийся рассудок слегка успокоился, оленьим лёгким не требовался никотин, а чувствовать себя животным оказалось сродни ощущению волшебства сказок, прочитанных в детстве.

Она вернулась к рыжему оленю, который спокойно наблюдал за ее превращением — будто смотрел на подобное каждый день, — и заметила, что стала выше его в два раза.

След от демонической ауры вёл в глубь леса, и Марта направилась по нему, а ее новый друг, недолго думая, пошел за ней. Так за большим магическим оленем, которому приходилось из-за широких рогов искать обходные пути меж деревьев, шёл олень нормальных размеров.

Сумерки начали сгущаться над вершинами сосен, и последние солнечные лучи, просвечивая сквозь игольчатые ветви, падали на рыжую с белым шерсть.

Они шли по следу больше тридцати минут, пока окончательно не стемнело. Марта порадовалась, что ей после тяжёлого дня не пришлось идти на человеческих ногах, однако, когда ощущение волшебства стало привычным, ей все же захотелось вернуться в обычную человеческую форму. Прежде чем она успела стать собой, олень, сопровождающий её весь путь, дернул ушами и убежал в обратном направлении.

Марта проводила его печальным взглядом и обратилась человеком. Радовало, что одежда оставалась на месте, хоть это и казалось странным. И вообще, почему у Ильи не рвалась одежда, когда он выпускал крылья? Может, это одежда специальная? Или это что-то вроде особой магии?

Марта, подходя к склону невысокой горы, пыталась прогонять мысли об Илье и о том, как он теперь выглядит. Отрастил волосы почти такие же как были у нее раньше. Ее привлекали парни с длинными или кудрявыми волосами, но Илья всегда стригся коротко. Да и одевался он теперь в странную одежду — тёмные штаны, тёмная туника. Он был поджарым и широкоплечим по своей природе, из-за чего в черной одежде и с угрюмым, но ясным взглядом походил на совершенную форму. Пожалуй, если бы не его светлые серые глаза и отросшие волосы, которые делали его облик несколько нежным и мальчишеским, он бы выглядел как главный злодей из мультфильма.

Марта остановилась, увидев перед собой строение в пролеске перед горной рекой. Это была старенькая чахлая хибара, неровно покрытая прогнившими досками, с дырами вместо окон и покосившейся крышей.

Демонический след вёл именно в этот дом.

Марта не хотела долго думать о том, стоит ли ей туда идти и сразу направилась по следу, но уже на полпути к домику услышала за спиной неожиданное:

— Наконец-то пришла.

По голове пришелся сильный удар и перед глазами потемнело.

Глава 10. Рыбы пойманы

Так прошёл второй день Марты в роли Старейшины Куйун.

Когда она очнулась, на плечи тяжелым покрывалом легла усталость. За два дня она испытала слишком много моральных потрясений, поэтому, открыв глаза, не стала удивляться.

Марта находилась в небольшом полупустом помещении. По залатанным дырам в стенах она поняла, что находится в том самом домике, к которому вели следы.

— Очнулась, маленькая овечка?

Человек за столиком с лампой — единственным источником света в комнате — обернулся и мягко улыбнулся ей. Марту от его искренней невозмутимости дрожь пробрала. Это был очень высокий стройный мужчина с чёрными длинными волосами, собранными в хвост. Он был довольно изящен, как дикий кот, а в его ласковом голосе звучала улыбка.

Марта попыталась пошевелиться, но вырваться у неё не вышло — руки были обвязаны вокруг балки странной бархатистой верёвкой, которую у неё не получилось порвать. Единственное, что ей удалось сделать, это заставить петь полусгнившие доски под собой.

— Ох, не пытайся, вервие сделано из демонических органов. — Сказав это, он вскинул брови и улыбнулся ей так, будто объяснял арифметику взрослому недоучке, встал из-за стола и подошёл к ней.

В правой руке он держал большую — размером с палочку для еды — чёрную иглу, а в левой стеклянную банку. Он поставил баночку перед ошеломлённой Мартой, оставив в руке только иглу. Она была очень острой и тонкой с одного конца, а на другом находилось небольшое отверстие.

Пока он перекатывал её в руке любопытно рассматривая Марту с дружелюбной улыбкой, та раздумывала о личности этого мужчины. Точней, старалась, потому что мозг был охвачен паникой.

Пусть на нём и не было демонической ауры, что-то в его поведении или внешнем виде казалось странным, не человеческим. Мог ли он быть Старейшиной? Как жаль, что Марта потеряла память. Или…

Вот чёрт! С самого начала все не так!

Письмо прислал не староста деревни.

У мальчика были видения от Грёз.

Его матери так удачно и вовремя прислали насекомых.

И самое главное, если посмотреть на сложившуюся картину целиком, невероятным совпадением казалось, что Марта потеряла память как раз во время происходящих в деревне Булут событий.

То разрозненное чувство опасности, которое коснулось Марты во время смерти женщины, вдруг сложилось в одну четкую и понятную мысль.

— Я пришла в ловушку? — ошеломлённо догадалась она. Душа моментально вылетела из тела.

Незнакомец улыбнулся ещё шире, узко сощурив глаза, подтверждая тем самым её догадку.

— Письмо старосте Дмитрию прислали вы? А памяти тоже вы меня лишили? — сердце Марты облилось кровью, прежде чем она сказала следующее: — вы отправили письмо не только мне, но и той женщине… И подселили ей и её сыну насекомых!

— Не думай много, маленькая овечка. — Мужчина наклонился к ней и нежно, даже жалостливо, погладил по голове. — Малые жертвы неизбежны на пути к великой цели.

Марта с отвращением увела голову, но в последний момент он схватился за перо и вытащил его из пучка, от чего тот расплёлся, и густая коса упала на её спину. По телу пробежали мурашки от неописуемого страха не за свою жизнь.

Может ли нанести им вред этот мужчина? На демона не похож — нет демонической ауры. Возможно, это кто-то из ее «коллег»?

— Жаль, конечно, что ты не пришла сразу с ним. — Разочарованно сказал незнакомец, по-актерски сведя брови над переносицей. — Но достаточно и пера твоего птенчика, чтобы его призвать, правильно?

— Нет!

Он глухо рассмеялся, разглядывая перо.

Марта изо всех сил попыталась вырваться, а когда вновь ничего не получилось, она подумала о клинках. Как их назвал тот парень? Белый и серебряный на незнакомом языке… Но оружие не появилось, и она, понадеявшись на свою силу, взглянула на мир особым зрением. Марта приказала энергии собраться в нож, похожий на тот, которым она пользовалась в деревне Булут, но частицы энергии отказывались её слушать.

Прорычав от обиды, она всхлипнула и собравшись с духом, продолжила попытки вырваться, пока наконец не осознала своего бедственного положения и не успокоилась. Глаза предательски намокли от беспомощности.

Сила до сих пор была сконцентрирована в глазах, и когда Марта подняла взгляд на ухмыляющегося красивого мужчину, который спокойно гладил щеку пером Ильи, она заметила нечто странное в его частицах энергии.

Если не приглядываться, можно было и не заметить, что с ним было что-то не так. Но обострённое сознание Марты отчаянно цеплялось за каждую мелочь. Любая информация будет важна, если это поможет спасти Илью. Дело в том, что частицы энергии окружающего мира были трёх цветов — синего, жёлтого и красного. Частицы же энергии в его теле были фиолетового, зелёного и оранжевого цветов.

— Глазки-то светятся, — лукаво заметил незнакомец, поднес к груди Марты черную иглу и заговорил сам с собой: — ну, хватит уже тобой любоваться. Пора приступать к делу.

— Что вы собираетесь… А-а-а!

Вопрос прервала игла, вошедшая в грудную клетку, и проткнувшая сердце. От боли притупился взгляд и по всему телу мягко разлилась парализующая слабость. Теперь она не могла пошевелить ни одним мускулом. Из раны от такого «укола» не лилась кровь, но с каждым быстрым ударом сердца Марта чувствовала инородное тело в груди.

Мужчина взял заготовленную баночку и поднес её к коленям Марты. Затем он наклонил парализованную Старейшину так, чтобы обратная сторона иглы находилась строго над банкой, натянув вервие. И как только он это сделал, в банку медленно полилась светящаяся белая жидкость.

— Ну вот, пол дела сделано, — сказал он, затем отошёл и сел на пол напротив Марты, скрестив ноги. — Сейчас еще вызовем твою пташку и можем поболтать, пока его ждём. Хорошо?

Он снова ласково улыбнулся Марте и достал из нагрудного кармана коробок длинных спичек.

— Не зовите его… — тихо промямлила Марта, — пожалуйста.

— А что? Поругались? — незнакомец улыбнулся ей шире, и голосом, которым хорошо бы успокаивать детей, добавил: — ну ничего, это даже к лучшему.

Он зажёг спичку и поднес её к перу, которое сразу же загорелось, разнося по воздуху неприятно пахнущий дым. Марта, как зачарованная смотрела на горящее перо. Его вид сводил её с ума, даже тело отозвалось фантомной болью. Когда перо догорело, он отряхнул руки от пепла и опёрся на стену, вытянув длинные ноги.

В стеклянную банку из черной иглы, воткнутой в сердце Марты с плеском продолжала течь белая жидкость.

— Хочешь что-нибудь спросить?

Все чувства Марты были притуплены из-за иглы, чему она слегка обрадовалась. Потому что сейчас, не трясясь от страха, действительно могла задать волнующие вопросы. А может это было вовсе не из-за иглы, а из-за того, что у её разума подобные ситуации не вызывали страха. По крайней мере, за свою жизнь она не боялась. Но жизнь Ильи казалась в разы дороже. Удивляться она этому не стала — свою жизнь Марта не ценила и раньше.

В голове у неё царил туман, который мешал думать. Она задала вопрос, который первым пришел в голову:

— Кто вы?

— О, я? Не думаю, что ты меня знаешь. — Мужчина провел руками по волосам и начал играться с одним локоном, глядя в пустоту с ностальгической улыбкой. — Когда-то люди прозвали меня перевозчиком душ, но я им никогда не был. Ещё называли проводником душ, ну и всякое такое. Все гораздо прозаичней — я в какой-то степени привратник. Можно сказать иначе, но сейчас нам для знакомства хватит и этого. Понимаешь?

— Нет, — честно ответила Марта, изо всех сил стараясь не уснуть. — Что это… из меня… выливается?

— Твоя энергия, разумеется, глупая маленькая овечка.

Он поднялся с места и сел позади Марты. Тонкими руками с длинными пальцами начал аккуратно расплетать её косу, вызывая у неё, неспособной пошевелиться, отвращение. Человек позади казался опасным психопатом, маньяком, и от его бережного к ней отношения холодело всё тело, вплоть до кончиков волос.

Когда он расплел косу до конца, полез во внутренний карман пальто, выудил оттуда аметистовый гребень, и принялся с упоением расчесывать спутанные волосы.

«Завел себе куклу» — подумала Марта. Происходящее пугало, но из-за притупленных чувств, страх не был таким сильным. Пока он продолжал её расчесывать, она, тяжело дыша, почувствовала идущий от него тонкий вишневый аромат и подумала, что теперь запомнит этот запах на всю оставшуюся жизнь. И будет он сопровождать её в кошмарах до самой смерти, которую она ещё не скоро встретит.

— Это не я лишил тебя памяти.

— Тогда… кто?

— Пускай будет сюрпризом.

То есть он знает того, кто это сделал?

— Зачем вам… Илья? — спросила Марта, и почувствовала, как по её щеке предательски покатилась слеза.

Ей инстинктивно хотелось защитить друга. Она хотела бы сделать все, что угодно чтобы он сюда не приходил, однако, сейчас она была беспомощной и казалась себе никчемной. Отправилась прямиком в ловушку, и приведёт его туда же. Наверняка, будь он тогда с ней, ничего этого не случилось бы, и даже женщину им бы удалось спасти. Она всего лишь глупый, заигравшийся человек. Зачем вообще полезла в эту деревню?

— А это тоже сюрприз. — Ответил на вопрос незнакомец. Он закончил её расчесывать, сел напротив и улыбнулся, разглядывая результат своей работы, — встретишь его красивая.

— Почему вы… не убьёте меня?

Последний вопрос дался ей тяжелей предыдущих. Состояние становилось всё хуже и хуже, она уже почти не видела ласковый взгляд темных глаз из-под черных густых ресниц.

Марта кое-как склонила голову и заметила, что баночка с её энергией стала почти полной.

— Зачем же мне тебя убивать? Ты еще нам поможешь, мир спасёшь… — мягко сказал мужчина, затем слегка наклонился и заговорщически прошептал: — признаться честно, я бы даже помог тебе, но сейчас я этого сделать не могу.

И на короткое мгновение, Марта подумала, что никакой он не психопат и не маньяк, а такой же обычный человек, как и она сама. Придумала тоже себе злодея. Существуют ли вообще в мире злодеи? Это глупость, сказка для детей. У людей есть цели, вот только бы понять, чего именно от неё добивается «привратник».

Он протянул к ней изящную руку и аккуратно достал из её сердца иглу. Марта со всхлипом судорожно вдохнула воздух, кольнувший лёгкие тысячами жал. Он протёр иглу о рукав и закрыв банку крышкой, спрятал её во внутренний карман пальто. Затем поднялся, подошел к столу и достал из выдвижного ящика нож.

— Я преследую те же цели, что и твоё существование, не стоит меня бояться. — Сказал он, будто бы прочитав её недавние мысли. — Можно даже перефразировать и сказать, что твоё существование преследует мои цели.

Он говорил загадками, и она не могла понять смысла сказанного. Но изо всех сил старалась запомнить все его слова, повторяя их в голове раз за разом. Как только она выберется отсюда, она перескажет всё Илье, может ему будет понятней. Она не смела даже допустить мысли, что с одним из них что-то случится.

Привратник подошел к ней и положил нож рядом с её правой рукой.

— Какие же цели у… моего существования? — спросила его Марта сильно жмурясь, чтобы привести в порядок глаза, которые постоянно теряли фокус.

— Равновесие, — холодно бросил он.

Снаружи дома послышалось хлопанье крыльев.

Марта закрыла глаза, пытаясь успокоить, пришедшее в бешенство, сердце и совладать с паникой.

— Нет! Не вхо… мм!.. — она собрала все силы на этот крик, но человек, находящийся рядом с ней закрыл ей рот.

— Пускай входит, ты чего? Не рада его видеть? — к концу фразы он перешел на шепот, затем поднял чёрные глаза на неё.

Марта увидела в этом взгляде шквал эмоций и неловко откачнулась. Страх, теперь ничем не сдерживаемый, пронёсся по всему телу, дыхание стало прерывистым, ей хотелось кричать или плакать навзрыд. Но было уже поздно.

Лампа на столе потухла сама собой. По покосившейся деревянной крыше дома, в котором они находились, гулко закапали первые капли дождя. Дверь открылась и в ночном сумраке показалась знакомая фигура близкого ей человека.

— Куйун? Ты тут?!

— Илья, уходи! — напрягаясь всем телом крикнула Марта.

Человек, что мгновением ранее закрывал ей рот, исчез, растворившись во тьме. Она не знала, находится ли он сейчас вместе с ними, пока не почувствовала прикосновение к её связанным рукам. Веревки ослабли и Марта, размяв запястья, попыталась встать, но опёршись на одно колено, рухнула лицом вниз. После выливания энергии из сердца у неё все еще не было сил. Лёжа на полу, она оглянулась вокруг и не заметила никаких признаков незнакомца с ласковым взглядом.

Илья подбежал к ней и схватив за локоть, присел перед ней на корточки. Марта заглянула ему в лицо и увидела промелькнувший в его глазах страх, через секунду сменившийся гневом. Когда брови привычно накрыли серые глаза, он с волнением в голосе тихо спросил:

— Ты что здесь забыла?

Марта оттолкнула его, потратив на это все силы, и вновь целуя деревянную половицу, промямлила:

— Уйди. Это ловушка.

Разумеется, это не успокоило Илью, только наоборот встревожило ещё больше. Снова поднимая еле шевелящуюся в попытках вырваться Старейшину, он начал ругаться на нее, перекрикивая барабанящие по крыше капли дождя.

— Ты издеваешься?! Ты угодила в ловушку и прогоняешь меня? Куйун… Ты! Почему ты всегда себя так ведешь?!

Он волновался за нее и говорил всё это не со зла. В его голосе было столько отчаяния и паники, что они грозились перекинуться на Марту, словно заразная болезнь. На границе её сознания промелькнула пугающая мысль, что для Ильи она много значит. Это понимание было по-настоящему пугающим. Страшней всего, что она увидела за этот длинный день.

Когда Марта, похожая на тряпичную куклу, почти уже оказалась в его объятиях, его руки вдруг отпустили её, и она снова упала вниз, больно стукнувшись лбом о деревянный пол. Поморщившись от боли, она недоуменно посмотрела на Илью и апатично произнесла, кое-как уложив голову на щеку:

— Ну давай, пошвыряй меня еще, а то мне мало за сегодня происшествий. Ладно, раз уж при… — Она прервалась, увидев, что с Ильей творится нечто странное. — Ты чего?

Илья упал на колени перед ней, схватился за волосы и сильно жмурясь опустил голову к груди.

— Нет, пожалуйста, я не хочу… — горько прошептал он, мотая головой изо всех сил. Его лицо было искажённым, когда он наконец поднял голову и посмотрел перед собой. Рот искривился, а в глазах читался непередаваемый ужас.

— Только не это… прошу…

Илья продолжал сидеть так, хватая ртом воздух и дыша чаще, чем уставшая от бега собака, пока Марта, сообразив, что с ним происходит нечто жуткое, пыталась поднять своё тело, ставшее одновременно невесомым и тяжёлым.

Когда она спустя неописуемо долгое, как ей показалось, время, встала на четвереньки и заглянула в его лицо, то заметила, что его взгляд проходит сквозь неё, из глаз льются слезы, а рот исказился в болезненном оскале. С Ильей происходило странное, и Марта ненароком задалась вопросом, происходило ли с ним такое раньше или же это часть ловушки.

Силы потихоньку восстанавливались. Она снова оглянулась вокруг и в темноте не увидела никого в этом маленьком доме. Справа от того места, где она была привязана, лежал охотничий нож. Одновременно он служил подсказкой чего от неё ждут и проводником первобытного страха.

Марта с трудом подняла руку и с такой же силой, с какой бабочка садится на цветок, потрясла Илью за плечо.

— Илья, очнись, надо уходить!

Но он, тихо всхлипывая, продолжал смотреть в пространство перед собой.

— Илья, что ты видишь?

На секунду его взгляд стал осмысленным, после чего он сразу же вернулся к прошлому состоянию.

Марта, заметив эту крохотную перемену в нем, решила во что бы то ни стало, растормошить невовремя спятившего Илью. Стиснув зубы, она села на колени и снова потрясла его за плечи, пытаясь перейти на крик:

— Очнись!

Хоть и медленно, но её силы восстанавливались, а вместе с ними возвращалась и тревога, идущая за ней по пятам.

— Что ты видишь? — хрипло спросила она, заглядывая в его побледневшее лицо. Вытерев одной рукой слезы на его щеках, она попыталась успокоить его: — Илья, это я, Марта. То, что ты видишь неправда. Мы с тобой охотились на нечисть, — Марта ненароком поморщилась от нереалистичности последней фразы и со злостью продолжила: — потом ты меня выбесил и улетел какого-то чёрта!..

Взгляд Ильи снова ненадолго стал осмысленным, он взглянул на Марту и часто заморгал. Непролитые слезы потекли по щекам.

— Мар… Куйун? Я погибаю…

Илья продолжил смотреть в пустоту перед собой, а Марта чуть не сошла с ума от такого заявления. Широко раскрыв глаза, она пыталась успокоить бешено колотящееся сердце, на котором уже затянулась рана, объяснениями в духе «он просто бредит», «конечно же он не умрет» и «с чего бы ему вообще умирать». В конце концов, она погрузилась в раздумья.

Что же случилось? Илья, определённо что-то видит.

В голове неожиданно заговорил голос привратника:

«Не заставляй его мучаться, просто закончи всё это. Знаешь, он ведь уже просил тебя убить его… Я покажу.»

Перед глазами возникло незнакомое воспоминание, от которого защемило сердце. Марта точно определила место — это была вершина горы с кедром. С небес хлопьями падал снег, но узнать это место не составило труда. От панорамного вида на Катунь и горы, укрытые белым одеялом, что-то сжалось в груди. Боль снова накрыла её с головой, пока она смотрела вдаль на снежные вершины, а сзади послышался знакомый голос с надрывом. Не поворачивая головы, она молча слушала его, пока по её щекам лились горькие слезы.

— Если ненавидишь меня так и скажи! Повернись и скажи хоть что-нибудь! Хватит меня игнорировать! Я знаю, что я для тебя пустое место!

Марте показалось, что у неё была причина не оборачиваться, но от этого ещё больней сдавливало грудь.

— Правильно, Куйун, — истерично продолжал голос, — хочешь вытереть об меня ноги — вытирай, нужна моя помощь — я тут как тут. Обойти с тобой весь мир — запросто! Но кто же знал, что я для тебя всего лишь грязь на твоей подошве! Я лишь раз попросил тебя! Один! Раз!

Голос приблизился, и Марта почувствовала, прислонившейся к дереву головой, как по этому дереву стукнули несколько раз. Продолжая отрешённо смотреть вдаль, она слушала и запоминала каждое отчеканенное им слово.

— Я просто… Хотел! Быть! Счастливым!

После каждого слова Илья с силой бил по кедру. Удар проходил по дереву и волной передавал толчки по затылку Марты.

— Из-за тебя она умерла! Почему ты не спасла?! Я хочу быть с ней. Куйун… Марта… Я её так сильно люблю. Так много лет…

Во временную передышку Марта закрыла глаза, беззвучно рыдая. Ее сердце разбивалось вдребезги от каждого произнесённого слова. Мир вокруг, трепетно кутающийся мягким снегом, казался чистым и безмятежным. И не смотря на зимний холод, её тело горело и сотрясалось от боли. Она продолжала молча слушать.

— Я устал, — голос стал тише, Илья тяжело дышал, — я правда устал. Я больше не могу так. Просто убей меня.

Марта яростно помотала головой. Ее тело охватило чувство, от которого захватывало дух, будто она находилась в состоянии свободного падения.

Как я могу убить тебя, я ведь… я…

Это запрещено!

Мысль облачилась во фразу в голове, а её окончание томительно повисло, желая быть высказанным. Но та Марта, для которой увиденное было лишь забытым воспоминанием, в панике осознала какое чувство, меняющее всё в ее мире, осталось невыраженным.

Она любит того, кто кричит ей о любви к другой.

— Пожалуйста, прошу, просто убей меня, — продолжал умолять самый близкий человек, которому она не могла об этом даже сказать. — Хватит делать из этого драму. Убей и все! Ты взяла на себя ответственность за мою жизнь. Ты знала, что однажды этот день настанет. Я много лет страдал от твоего холода.

Марта старалась рыдать так, чтобы со спины не было заметно. И пусть тело сотрясалось, она наверняка знала, что этот человек не заметит этого. В какой-то степени даже хотелось, чтобы он увидел, как ей плохо, подошел и может быть, даже обнял, успокаивая. Но сейчас это было невозможно, и от этого становилось только больнее.

Голос за спиной стал увереннее, Илья равнодушно бросил:

— Если это не сделаешь ты, я пойду к другим Старейшинам.

Марта услышала хруст сугробов за спиной и в панике обернулась, наблюдая как за спиной Ильи появляются крылья. Ей срочно нужно было придумать хоть что-то, чтобы остановить его. И она нутром чувствовала, что принятое тогда решение нарушало все её принципы и запреты.

Воспоминание сменилось другим, стоило ей моргнуть.

Теперь она сидела в беседке с незнакомым молодым парнем ближневосточной внешности. Он открытым взглядом больших карих глаз с длинными ресницами разглядывал окрестные пейзажи.

Беседка стояла на краю пропасти среди облаков, а за ними виднелись плывущие в пространстве огромные скалы, верхушки которых укрывались зеленой растительностью. На некоторых скалах можно было заметить строения.

Марта сидела в беседке и, наблюдая за медленно уходящими вдаль облаками, со скучающим видом пила чай.

— Так ты решил кого призовёшь Божественным Орудием? — спросила она своего собеседника.

— Хмм… — Он почесал подбородок и живо улыбнулся ей, растянув губы почти до ушей. — Я вообще думаю нет разницы кого звать, всё одно. Да и к тому же у меня нет никого близкого.

— О, великий и загадочный мудрец, не могли бы вы просветить глупую молодую девушку, что означает ваше «всё одно»? — с издевкой бросила ему Марта, покланявшись в процессе.

— Злая вредина! — ответил он, и выдержав паузу, продолжил: — я бы предпочел не звать никого. Какое я имею право заставлять человека жить долгую жизнь в прислуживании?

Марта нахмурила брови и уставилась на него, оставив чашу с чаем поднесённой ко рту.

— Никто не заставляет никого прислуживать.

— Думаешь? — он снова растянул тонкие губы в длинную дугу. У незнакомца были живые глаза, искрящиеся энергией молодости. — А я думаю, что это именно прислуживание. Каждый человек должен нести свою судьбу, и заимев силу вроде нашей, мы никогда не должны вмешиваться в людские судьбы. К тому же, я ещё и должен буду нести ответственность за этого человека. А это тебе не собаку завести, кстати. И вот ещё что не даёт мне покоя: когда так много времени проводишь с человеком, ты уже не можешь отделить его от себя. Не можешь знать, какие из твоих чувств к нему правильные.

— Чувства? Боишься влюбиться? — усмехнулась Марта. — Мы с тобой уже двадцать лет общаемся, но ты же в меня не влюбился?

Парень, сидящий напротив неё, поднял брови и рассмеялся, схватившись за столешницу. После того как он успокоился и отдышался, весело спросил:

— Ты себя-то видела?

— Эй!

— Чувства, кстати, бывают не только приятные. А что, если я возненавижу свое Орудие? Или оно меня? Да, даже если и полюблю — смогу ли любить вечность? Реальную вечность. Мы с тобой даже представить не можем что такое время, и что оно может с нами сделать. И самое главное…

Он поднял чашу с чаем и отпил, выдерживая драматическую паузу, будто хотел дать вес последующим словам.

— Что, если один из нас захочет умереть? У меня на смерть нет права, конечно же. С этим мы смирились. Но разве, взяв на себя ответственность за чужую жизнь, я не беру с нею и обязанность её прекратить, если никто другой это не может сделать? Если человек попросит меня о смерти — как мне быть?

— Так ты переживаешь о том, что ты будешь чувствовать, если убьёшь? Это эгоистично, — высокомерно заключила Марта.

— Да, эгоистично. Но убить придётся, что бы я не чувствовал.

Воспоминание на этом оборвалось, а растерянная Марта увидела перед собой Илью, глядящего в никуда.

«Вот видишь. Он устал жить ещё тогда. Ты возвратила его к жизни, тебе и избавлять его от мучений. Ты из своего эгоизма устроила ему пытку долгой жизнью. Я понимаю, так долго жить одной скучно, и тебе нужен друг или… возлюбленный… Но разве не будет честным дать ему то, чего он так жаждет? Прислушайся к словам Мехмета. Изначально именно ты взяла на себя ответственность за жизнь Тункея. Только ты можешь выполнить его просьбу, но все ещё потворствуешь несбыточным мечтам, продолжая его муки.»

Из ниоткуда возникший голос привратника звучал правдоподобно, а человек перед ней продолжал страдать.

Марта, сидя на коленях, опустила лицо на ладони. Возможно, убить его, если он того желает, было правильным. Заставлять человека жить бесконечно долгую жизнь, не имея возможности покончить с нею, ради того, чтобы она могла чувствовать себя лучше. Как самовлюбленно.

Наверное, другие Старейшины в своё время принимали такие же решения, какое ей приходилось принимать сейчас. И может, она даже зря заочно осудила их?

Но правда состояла в том, что, будучи трёхсотлетним божеством или им же, но с памятью двадцати четырёх лет, она была трусливой. Решения Марте давались с трудом, в особенности такие тяжёлые. Она удерживала контроль над собой и ситуацией лишь для того, чтобы ей никогда не пришлось менять ход событий и вмешиваться.

Возможно, тот же эгоизм, что заставлял её друга жить ненужной ему жизнью, не позволял ей его же убить. Она ведь не сможет вынести его смерти. Мало того, ей никогда не хватит смелости пойти на этот поступок.

Однако, она должна была попробовать кое-что, что в прошлый раз привело к смерти.

Марта подняла голову с мокрых от пота и слез ладоней. По крыше продолжали стучать капли дождя и от досок, которыми бережно заколотили щели, по всему маленькому домику разносился запах сырой древесины. Она глубоко вдохнула, взяла лицо Ильи в свои слабые руки и заглянула в его покрасневшие глаза.

И когда это произошло? Когда от взгляда в эти серые глаза мой живот стали заполнять бабочки?

С этим чувством ей оставалось только смириться, как она смирилась с тревогой и душевной болью, которые преследовали её с момента пробуждения в своем собственном незнакомом доме.

Она не могла обещать ему вечность. Она и так взяла слишком много ответственности, взвалив на себя его жизнь.

Илья смотрел сквозь неё, не обращая никакого внимания на происходящее. На его хмуром лице всё еще была болезненная гримаса, а из глаз продолжали литься слезы. Уж лучше бы он сейчас привычно кричал на неё, чем плакал. Лучше бы называл её дурой, глупой или идиоткой. Сейчас эти обзывательства даже казались милыми.

От одного взгляда на него, у неё на части разрывалась душа.

— Пожалуйста, не плачь, — прошептала она и из её глаза предательски выпала слеза.

Марта, насмотревшись на него вдоволь, опустила трясущиеся руки и в темноте нащупала одной рукой охотничий нож.

Её догадка основывалась лишь на том, что других догадок не было. Она не знала, могут ли Грёзы подействовать на такого, как Илья. Она даже не была осведомлена, относится ли он к живым людям.

Но учитывая, что вариантов больше не было, ей пришлось смириться с тем, что придется сделать это снова. Жаль, что поблизости нет людей — она подумала, что смогла бы уговорить их сделать это, ведь они не могут нанести её Божественному Орудию смертельную рану. В отличие от неё.

Руки тряслись так, что казалось будто она играет на невидимой гитаре, а не держит в руках то, что должно послужить ей скальпелем.

Но стоило только Марте прикоснуться лезвием к жилистой руке, и увидеть тонкую струйку крови, как в её голове раздался голос:

«Играешь не по правилам? Тогда изменим условия». — Марта буквально увидела перед глазами как незнакомец, который устроил эту ловушку, ухмыляется, после чего мир зарябил точно также, как днем, когда она смотрела воспоминания женщины, что потеряла своего ребенка.

Вот только теперь кое-что отличалось.

Ей совершенно не хотелось видеть то, от чего так плохо Илье.

Потому что её это касается.

Потому что ей станет больно за него.

Марта устало вздохнула и открыла глаза. В этот раз отличия были не только в её отношении.

Глава 11. Заклеймённый тьмой

Это был полуразрушенный кабинет в офисном здании. С одной стороны кабинета находились пластиковые окна с пошарпанными стеклами и засохшими растениями на подоконнике, а с другой дверь, вокруг которой ютились офисные стулья. Те столы, что находились раньше посреди кабинета, были убраны в дальний угол, и сейчас в центре кабинета сидел привязанный к одиноко стоящему стулу Илья без левой руки по локоть. Руки он, кажется, лишился не так давно, потому что по повязке на ней каплями пробивалась свежая кровь.

Марта, как и Илья, оказалась в этом воспоминании точно в том же положении, в котором в него вошла. Они сидели на коленях друг перед другом и видели одну и ту же картину, глядя в разные стороны. Марта заметила, что Илья перекрывает ей обзор, и приподнялась на коленях так, чтобы закрыть и ему вид на его же прошлое. Но теперь она увидела слишком много.

Перед привязанным к стулу одноруким Ильей стояла на коленях его жена Аня и держала в руках окровавленное нечто. За ее спиной вульгарно хохотала неприятная девица. Вся нижняя часть лица Ани была перемазана кровью, будто она едва поела сырого мяса. Вместо одежды на ней были грязные обноски, а в глазах отсутствовали какие-либо признаки сознания.

Марта хотела бы, чтобы у нее напрочь отсутствовало воображение, с помощью которого в голове зародилась смутная догадка о произошедшем. Вспомнились вчерашние слова Ильи:

«Аня, она тогда только родила…»

Марта довольно быстро оглядела кабинет, после чего заметила, что Илья с выпученными покрасневшими глазами смотрит на нее.

— Ты меня видишь? — взволнованно прошептала она.

Губы Илья дрогнули, после чего он апатично кивнул ей.

Марта облегченно вздохнула.

— Не смотри ту…

Не успев договорить, она услышала, как девица засмеялась громче и начала говорить:

— Очень вкусно, не так ли? О, надеюсь твоему муженьку нравится представление, которое мы устроили? Как весело! Ха-ха-ха-ха! Крови у меня много, постарайся как следует. Не оставляй даже косточки, мамочка!

Илья жадно вцепился в предплечья Марты, как в спасательный круг, и опустил голову вниз, в ответ на что та, поколебавшись мгновение, с трудом подняла дрожащие руки и прижала вспотевшие ладони к его ушам. И пускай это не поможет — так она хотя бы показала ему, что готова поддержать.

— Куйун… — прохрипел Илья. Он сильно зажмурился и сделал несколько глубоких вздохов. — Что… Что происходит?

Сразу же после его вопроса, Илья из воспоминаний, привязанный к стулу, закричал так, словно он криком собирался уничтожить обидчиков семьи. От запаха крови у Марты заслезились глаза. Возможно, запах закрепился в воспоминаниях Ильи.

Когда он закончил кричать и начал откашливаться, Марта наконец смогла уловить момент, чтобы ответить Илье из настоящего времени.

— Думаю, это те же жуки, что были в деревне.

— Так ты у нас из крикливых, да? — послышался голос девицы, а за ним последовал звук каблуков. Она игриво произнесла: — мы это исправим, папуля.

После её слов у Марты побелело перед глазами, как от вспышки света, а разум заполнился гневом. Свет сменился темнотой, и она обнаружила, что ее ноги, еще мгновение назад бывшие слабыми, обрели силу и теперь вели в неизвестном направлении.

Воспоминание Ильи испарилось вместе с самим Ильёй.

Ее окружала лишь чёрная беспросветная тьма.

Это иллюзия или воспоминание?

Марта сделала несколько шагов и заметила, что теперь она идёт по асфальту с выбоинами.

— Есть здесь кто-нибудь? — спросила Марта, но слова не вырвались из её рта, будто она была лишь призраком, обитающим в неуправляемом ею теле.

Она упрямо продолжала идти вперёд вместе с закипающей яростью внутри. Впереди, словно она выходила из тумана, начинали очерчиваться здания и деревья, которые казались смутно знакомыми.

Что сейчас происходит с Ильёй?

Почему она оказалась здесь?

В полной тишине Марта приблизилась к строениям и наконец разглядев их, упала духом.

Несмотря на частичную разруху, и отсутствие людей, она не могла не узнать главную улицу родного города. Она шла по Красному Проспекту Новосибирска и размеренными шагами приближалась к аллее посреди улицы.

Слева от неё покачивалась вывеска кафе, а стены и окна зданий были разрисованы нечитаемыми подписями из баллончика. Некоторые окна на первых этажах были закрыты плотными жалюзями с потеками, другие разбиты. Из одного такого вылетел голубь, спугнув на время угнетающую тишину.

Ноги вели ее вперед.

Шаг, второй, третий.

Она проходила через оставленные впопыхах машины, на одной из которых красовалось небрежное граффити:

«Беги на запад».

Город стал призраком, но человеческая рука все еще чувствовалась в нем. Судя по всему, люди покинули Новосибирск не так давно. Может, прошел год или около того. Не было заметно и следов сражений. Интересно, отвечали ли люди демонам на их поползновения? Могли ли дать отпор в войне?

В изредка нарушаемой тишине Марта дошла до конечной ветки метро.

Она встала посреди кольца на площади Калинина и обратила внимание на непривычно неухоженный газон. На дороге безмятежно лежал перевернутый автобус с выбитыми окнами, а рядом с ним подгнивший школьный рюкзак. Не все люди сбежали. Оставшихся бесследно уничтожили. Внутри нее распалялась дикая злость, а зубы стиснулись так тесно, что заскрипели.

Они даже трупов не оставили. Даже крови или костей.

— Выходите, ублюдки! — Марта услышала свой собственный, такой незнакомый из-за ярости громкий голос. Она едва ли не дышала гневным праведным пламенем.

Тотчас же со всех сторон на кольце послышались крики.

На нее неслась орда человекообразных существ, и она собиралась жестоко убить каждого животного, которого ласково нарекли «демоном». Это были твари, не раздумывая играющие с людьми в игры, словно с мошками. Твари, что пожирали людей с невероятной скоростью, не оставляя даже крохотного волоска.

Марта призвала Апагаш и Монгун, которые в воспоминании казались продолжением её рук.

Вдруг, над ухом она услышала тихий смешок.

Нет, так не должно быть.

Она поддалась странной иллюзии и совсем забыла о происходящем.

Прямо сейчас она находится в маленьком домике в лесах Алтая. Что творится с её телом?

— Думаю, это те же жуки что были в деревне.

После слов Марты, Илья изо всех сил постарался отгородиться от кошмара наяву. Он сотни раз видел это во снах, и никогда и никому не рассказывал, как умер. Марта знала об этом лишь в общих чертах, и однажды позволила ему отомстить. Но месть не принесла облегчения, ведь в смерти жены и ребенка он считал виноватым себя. Это он не смог их защитить.

И если Грёзы показывали людям то, что вызывает у них первородный страх, то в его случае это был страх собственной бесполезности. Он должен был любой ценой защитить их, сделать все возможное. Но не смог.

Женщину, с которой он смог пережить почти год под гнётом демонов, оберегать ее — беременную — от всех бед, каких только мог, превратили в чудовище. Несколько капель демонической крови и его жена лишилась разума.

У того Ильи, что был привязан к стулу, в глазах было отчаяние, сопоставимое размерами с черной дырой. Пожирающее и угнетающее, оно не оставляло ему другого выбора, кроме как смотреть.

Он должен был это видеть.

Ни в коем случае нельзя отвести взгляд, нельзя даже кончиком губы показать Ане как ему жутко от содеянного ею. Если есть малейший шанс что ее сознание не утеряно, и она становится невольным свидетелем собственных действий, он будет тем, кто разделит с ней все те мерзкие чувства, которые она испытывает. Он даст ей понять, что не винит ее, хотя бы взглядом.

Пусть перед смертью у них будет хотя бы это.

Без надежды на чудо, принимая смерть такой безобразной, какая она к ним явилась.

Да, такой была его смерть. Она пришла и смела собой все хорошее, что было в его жизни. И не было никаких воспоминаний перед моментом, когда мир исчезнет. Но промелькнула маленькая кроха надежды. Марта исчезла перед Катастрофой. Если она жива, в посмертии он будет довольствоваться и этим. Если любой из тех, кого он знал и о ком заботился будет жить… Тогда, может его жизнь не будет такой бессмысленной?

Илья помнил все чувства, поглотившие его перед уходом в небытие.

В двух его жизнях было два момента, которые перевернули его мир и самосознание. И безусловно его смерть была точкой невозврата. Счастливый и беззаботный Илья погиб именно тогда, а не когда открылись Врата. Только возродившись, он наконец понял каким человеком желает стать. Но не стал им.

Ему отчаянно хотелось последний раз взглянуть на свою жену, и увидеть её счастливую улыбку, какая часто бывала у неё до Катастрофы. Однако, такой роскоши ему не предлагалось.

Марта исчезла из его воспоминания, а вместе с ней и странный нож, который она держала в руке. У него из подручных средств остались только стрелы. За неимением другого выхода, он призвал одну, изо всех сил стараясь не обращать внимания на горькое воспоминание из прошлой жизни.

Было лишь одно «но» — лук, два клинка и сам Илья состояли из одной материи. В конечном счёте все они были Орудиями Старейшины Куйун. Воссозданные её душой. Илье приходилось пилить свою руку чтобы найти жука в вене. Он пилил вену сантиметр за сантиметром и быстрей, чем он успевал углубить рану, она заживала.

Ему не было больно. Отчего — он мог лишь предполагать. Возможно, потому что он резал себя стрелами Марты, а может и потому что ему было не впервой делать это.

За пределами его видения он почувствовал изумление. Голос неизвестного ошеломленно произнес у него в голове:

«Твоя жизнь… Этого не может быть… Ты похож на него!»

Илья не обратил на это никакого внимания.

Минуло много времени, прежде чем он смог добраться до середины предплечья. Илья из воспоминаний издал последний всхлип и мир начал меняться. В глубине души Илье из настоящего было интересно, что же на этот раз покажут Грёзы. Но он никак не мог ожидать того, что открылось его глазам.

Развернувшаяся перед глазами картина определённо не была воспоминанием.

В белом пространстве без стен и потолка, перед ним на расстоянии вытянутой руки сидел в позе лотоса он сам.

Точно такой же, в той же одежде, он сидел и упрямо смотрел на Илью, чьё сердце рухнуло в пятки.

— Ты? — спросил Илья, сидящий в позе лотоса. Грань между ними на миг стёрлась, и теперь второму Илье казалось, что это он является видением для другого. — Вали прочь, ты никому не нужен!

Илье ненароком захотелось ответить тому «ты тоже!», но он промолчал, вспомнив, что у него было занятие до того, как он сюда попал. Он снова вернулся к непродуктивному самовредительству, целясь достать насекомое.

Было ли это наваждением от Грёз?

Илья, что сидел напротив, снова открыл свой гнилой рот:

— Все это из-за тебя! Тебя никто и никогда не сможет полюбить. Каждое твоё слово ставит окружающих в ступор, а после они все говорят о тебе… Ненавидят и презирают.

— Тункей ведет себя, как бешенная псина, — послышался голос одной из Старейшин.

— Я думаю, Куйун терпит его, потому что у нее нет выбора, она ведь уже призвала его, — ответил другой Старейшина. — Она слишком много думает об ответственности. Для нее он бельмо на глазу — не более. Не будь она такой слабовольной, давно бы от него избавилась.

Илья начал дрожать и тяжело дышать. Он постоянно думал об этом. Он знал, что его не любят, был уверен в этом, но не помнил причину. Содрогаясь, он продолжил пилить руку.

— Ты отвратительное создание, неспособное на честные и правильные поступки. Думаешь, ты делал хоть что-то хорошее? Кичишься тем, что защищаешь её, и что это твоя единственная цель в жизни. А сам покинул ее и причинил так много боли! Думаешь, ты ей нужен? — лицо критикующего Ильи сделалось совсем озлобленным, и второй, взглянув лишь мельком, ужаснулся — неужели он так выглядит? Хотелось ударить по этой неприятной роже и стереть насмешливое выражение с его лица.

Он продолжал наседать:

— Нет, ты ей не нужен. Она отлично провела время без тебя, и если бы ее не лишили памяти, она бы тебя не позвала обратно, ты ведь знаешь об этом, так?

— Заткнись, — прошипел Илья, продолжая резать себе вены. Ему казалось, что здесь есть кто-то третий, подслушивающий их разговор. Этот третий делал выводы о нем, и это раздражало еще больше. Никто, даже Марта, никогда не знал о том, что творится у него в голове. Он никому этого не позволял, а друзей всегда огораживал. Все, на что он мог надеяться в жизни — что ему будет позволено быть защитником. Хотя бы это. Глупая мелочь, когда ему так сильно хотелось бо́льшего.

— В тебе нет ни одного хорошего качества. Ты ненавидишь людей, ненавидишь Старейшин, ненавидишь демонов… Ты живёшь в бочке дёгтя. Так почему ты думаешь, что капля меда все меняет?

Эта метафора была придумана им самим в периоды бурной рефлексии. Всё, что говорил другой Илья было правдой, он знал куда бить. Другой «он» говорил фразами, некоторые из которых раньше возникали в голове лишь образами. Остальные его слова были теми, которыми он сам корил себя.

Илья считал себя монстром в обличии человека. И он часто наказывал себя. Словами или действиями.

С ним было что-то не так. Когда-то он не был таким, а потом все изменилось. Всего один день, вылетевший из памяти, испортил всю его жизнь. Он должен был его помнить. Но что-то забрало у него даже это.

Сидящий перед ним являлся им самим, это не было раздвоением личности, но это был самый настоящий демон, царствующий в его голове. В его руках была власть над Ильей, и он говорил исключительно правду, в которую Илья верил.

Такой человек, как я, недостоин быть тем, кем меня видят.

Иногда ему хотелось, чтобы все увидели кто он на самом деле, какое он чудовище. Чтобы это увидела Марта.

Чтобы она поняла.

Но вместе с тем он боялся показываться ей. Не хотел, чтобы в его голове копались, боялся, что она его таким примет. Тогда он будет ненавидеть себя еще больше за то, что единственное, чего он достоин — это жалость.

Он закончил резать левую руку, но не обнаружил в ней жука. Всхлипнув от нахлынувшего чувства беспомощности и страха что он может оказаться здесь запертым, он трясущейся левой рукой принялся резать правую под голос его критика.

— Ты живёшь не своей жизнью. Возле неё должен был находиться не ты.

— Я знаю, знаю! Просто… помолчи.

— О, — протянул второй, — не собираюсь. Я хочу припомнить тебе как ты её предал. Предал и ушёл от неё. Ты собираешься забыть об этом? Нет, ты должен всю жизнь помнить, что сделал.

Вдалеке эхом послышался низкий голос девушки:

— Тункей, давай жить вместе? Ну, я имею ввиду не здесь. Кажется, я смущаю Старейшину Куйун по ночам…

Стыд горячим огнём разлился по венам Ильи. Голова потяжелела. Он правда хотел бы забыть об этом. И где-то в глубине души в нем жила надежда, что и Марта сможет забыть о его главной ошибке, сотворенной назло.

— Когда она вернёт себе память, она вновь не захочет тебя видеть.

— Значит я побуду с ней хотя бы это время! — выкрикнул Илья и из его глаз полились горькие слезы.

— Ты бросил ее! Оставил одну! Кому, как не тебе знать, что она боится одиночества больше смерти? То, что происходит сейчас — ложь, в которой тебе так мягко и уютно. Ты знаешь правду, так зачем ты опираешься на тонкую ветвь из вранья? Ты хуже демонов, которых она так ненавидит.

Илья начал сходить с ума. В нем бушевала ярость, злоба, ненависть к себе, непонимание для чего ему жить и безграничное отчаяние. Он находился не в бочке дёгтя, как ему сказал второй Илья, а в целом море. И в этом глубоком и топком море тьмы он пробирался, пытаясь найти ту самую золотистую каплю меда.

Он захлебывался гадкой жидкостью и тонул. Но вновь всплывал на поверхность, выискивая в бескрайнем море то единственное, что озаряло его долгую жизнь светом, и вновь тонул. И снова всплывал, раз за разом на протяжении долгих двадцати восьми лет, пока наконец не увидел свет.

Перед его взором возникла Марта. Смешная Марта со своим глупым, оленьим выражением лица. Марта, которая не вынесет его смерти. Он должен продолжать жить ради неё. Пускай она его ненавидит, но он никогда не позволит ей винить себя за то, что с ним что-то случится. Он будет приглядывать за ней издалека, как делал это на протяжении последних лет. Иногда надеясь, что она сможет принять его тёмную сторону.

Илья наконец наткнулся на жука, прокрутил стрелу и подхватил насекомое. Он раздавил его, но ничего не изменилось.

Леденящий душу страх прошёлся волной по коже Ильи. Он молча уставился на своего врага, готовясь к перспективе провести под его ненавидящим взором оставшуюся жизнь, как вдруг услышал над ухом мурлыкающий голос:

«Ну хорошо, птенчик, ты меня убедил. Ты такой интересный… Столько потенциала. Дам тебе шанс…»

И в тот же момент мир озарила белая вспышка. Илья рухнул на пол, сотрясаясь от пережитых чувств. Несколько долгих минут он находился в ступоре, после чего поднялся с затекших колен. Вся его одежда от пота прилипла к телу.

Она не должна этого видеть. Он никогда не показывал Марте свои переживания. Она всегда видела только верхушку айсберга. Пускай для неё он всегда будет тем, кто не задумываясь придёт на помощь, кто никогда не болеет, все умеет и всегда выслушает. Будет рядом, он просто будет рядом…

Илья глубоко дышал, прогоняя прочь мысли о произошедшем и осматривал комнату.

Марта теперь не сидела перед ним, она бесцельно бродила по маленькому домику с убийственным взглядом.

Он подошел и потряс её за плечи.

— Куйун?

Марта, ничего не слыша, продолжила наворачивать круги по дому.

На улице все ещё шёл дождь.

Илья недоумевающе глядел на Марту и пытался понять, что с ней случилось. Грёзы и любая другая нечисть не могут причинить вреда Старейшинам. Тогда что же это было? Что вызвало ее наваждение? И кто с ним говорил?

Он ещё раз потряс её за плечи.

Она сказала, что это ловушка, так в чем же она заключается?

Марта вдруг остановилась посреди комнаты и громко прокричала:

— Выходите, ублюдки!

Демоны? Она видит демонов?

Она обнажила клинки и встала в боевую позицию. Марта, потерявшая воспоминания, не держала их так уверенно как сейчас.

Из её рта тонкой струйкой потекла кровь.

Она была настолько слабой, когда он пришёл, что не могла даже встать. Так откуда у нее силы на призыв и удержание оружия?

Илья подошёл и схватил её за руки.

— Убери клинки, — попробовал достучаться до неё он.

Но Марта, вместо того чтобы послушать его, подняла их, и начала рубить воздух. Ее движения были быстрее молнии, и Илья ненароком выдохнул от облегчения, потому что знал их, и мог им противостоять. Тем не менее, он потратил много времени, чтобы просто уклоняться от нее, не имея даже секунды на размышления. Несмотря на это, он все же начал думать, как ему разрешить возникшую проблему и пропустил удар.

Изогнутый Монгун обрушился на его шею и легко проскользнув по ней, оставил едва заметный надрез, который сразу же зажил. Апагаш и Монгун не могли нанести ему серьёзные раны, как и его стрелы.

У Марты вместе с этим ударом из носа хлынула кровь. Алая жидкость медленно стекала по ее губам и окрашивала оскаленные зубы.

Не обращая никакого внимания или не замечая, что нижняя часть ее лица вся в крови, она продолжала убивать невидимых противников, то и дело случайно нацеливаясь на Илью.

Энергия в ее теле иссякала и клинок в правой руке со свистом влетел в запястье. Вместо него в руке оказался острый охотничий нож.

Илья не отчаивался и искал выходы из сложившейся ситуации.

Низко прорычав, он принял решение и сразу же перешёл к его исполнению. У него был один шанс попасть в нужное место и вырубить Марту. Ловко уворачиваясь от её атак он подошёл к ней вплотную и со всей силы точно ударил кулаком в темечко. Марта рухнула на пол, как марионетка, которой отрезали нити, и Апагаш ушел в подпространство вслед за Монгуном.

Выдохнув скопившееся напряжение, Илья подхватил её и вышел из этого странного дома в темноту ночного леса. Держа на руках безвольную Марту, он расправил крылья, по которым заморосил дождь. Не превращаясь до конца, он взмахнул ими и поднял вихрь из первых осенних листов, тут же пригвождённых к земле дождём.

Ни он, ни Марта не заметили, что в самом темном углу стена дома была исписана странными письменами, которые, когда Илья вышел из привидения, слегка светились неоново-розовым цветом.

Глава 12. Чья это комната?

Демоническая плоть разлеталась в стороны от умело рубящих клинков, со свистом пронзающих одну тварь за другой. Марта, достигнув небывалой скорости, крутилась в воздухе, будто гравитации не существовало. Каждый выпад клинков достигал цели.

Армия демонов, которыми управляли желудки, казалась нескончаемой. Среди них были и те, что могли связно говорить. Они смеялись. Истеричный смех безумных сводил с ума Марту, выделялся из какофонии звуков, издаваемых демонами, и бил по ушам.

Ее сердце было застлано пеленой из ненависти, но разум пытался сломать прутья клетки, в которую её загнали. Она хотела плакать — рыдать от немощности и неспособности остановить себя. Но тело не слушалось, а по лицу вместо слез текла чужая кровь.

— Убери клинки, — услышала она твердый голос Ильи, доносившийся будто из глубокого колодца.

— Не могу! Не могу убрать! Илья, я не могу! — она кричала внутри себя, но её рот, казалось, разучился издавать любые звуки кроме рычания.

Так продолжалось ещё какое-то время, после чего наступила желанная темнота. Она обмякла и ночь опустилась на ее веки.

Находясь на границе сна, Марта чувствовала знакомый запах и тепло, слышала взмахи крыльев, ограждающие ее от стен дождя. На душе стало так спокойно, как не было за последние два дня. Полностью растворившись в этом спокойствии, Марта окончательно уснула и не видела снов.

Она очнулась в мягкой кровати и сладко потянулась, после чего открыла слипшиеся глаза, приподняла голову, и с силой обратно уронила ее на подушку.

И где я опять?!

Нет, это уже становится просто смешно! Снова незнакомое место?

Кажется, вся вселенная смеётся надо мной.

Не удивлюсь, если сейчас ко мне придут и скажут, ох Старейшина, вы что забыли, вам тысяча лет!

Марта устало выдохнула и приподнялась на локтях, оглядев комнату. Она была в два-три раза больше первой, с панорамным окном вместо одной из стен. В целом, интерьер был схожим, и также пахло хвоей, но парочка вещей вызвали необъяснимое напряжение. Например, огромный мольберт у окон, скрипка, гитара и — «о боже, теперь я дома у кого-то неадекватного» — террариум с двумя огромными жабами.

Марта снова рухнула в кровать, накрыла лицо ладонями и простонала. Со скрипом отворилась дверь. Затаив дыхание, она накрылась одеялом и застыла, искренне надеясь, что её не заметят.

— Очнулась? — послышался знакомый голос с нотками веселья.

Марта высунула половину головы из-под одеяла и хмуро посмотрела на вошедшего Илью, который таинственно улыбался. Она испугалась, словно ее поймали с поличным, и с замершим сердцем продолжила за ним наблюдать.

— Я слетал за табаком, твой какой-то странный. Держи. — Он протянул ей самокрутку.

Она сняла одеяло, села и взяла сигарету, при этом она боялась смотреть на Илью и отводила взгляд. Когда он поджог её самокрутку спичкой, она затянулась желанным дымом. Голова закружилась. Марта расслабленно потянулась.

— Где мы?

Она задала серьёзный вопрос, не требующий отлагательств, и почему Илья стал выглядеть так, словно изо всех сил сдерживает смех? Он сжал губы, но уголки упорно ползли вверх.

— Мы дома, — сказал он и широко улыбнулся, а затем сразу же попытался спрятать улыбку. Чего у него сделать, к сожалению, не получилось.

— О, — протянула Марта и по-новому взглянула на комнату. — Так это другая комната…

Илья, уже не пытаясь скрыть улыбки, озорным взглядом уставился на Марту, и выдал:

— Ага, твоя.

Наивная Марта, все ещё не догадываясь, что сейчас ей самое место под одеялом, спросила:

— А та, в которой я раньше проснулась, тогда чья?

И только когда она задала этот вопрос, до неё наконец дошло в чьей кровати она очнулась в первый день амнезии. Стыд прошёлся горячим потоком по ее голове и заставил покраснеть. Сейчас она пожалела о том, что спросила об этом. И ей уж точно не хотелось услышать ответ, однако Илья уже открывал свой смеющийся рот чтобы ответить.

— Моя…

— Хм, — буркнула покрасневшая Марта и покивав с видом учёного, узнавшего о новой функции объекта изучения, затянулась. — Понятно…

— Ещё нашёл занятную картину. Повесил у себя в комнате, потом покажу.

Скажите на милость, какой оттенок красного он хотел увидеть на ее лице?

Марта поняла, что картина явно имела странный, возможно даже несколько смущающий характер, и ей совсем не хотелось, чтобы он показывал эту картину. Да и в ту комнату она при нем больше ни ногой… Но любопытство о том, что же это за картина, дало свои ростки. Она пообещала себе, что как только Илья отвлечется, она тайком проберется к нему.

— Жабы, значит? — перевела она тему, указав тлеющим концом сигареты в сторону террариума.

Илья расхохотался. Сколько долгих минут он сдерживал смех? Видимо, жабы стали последней каплей. Он хохотал так сильно, что упал на пол рядом с кроватью. Держась руками за бортики кровати и задыхаясь, он пробормотал:

— Господи, ещё и жабы…

Сказать, что Марта чувствовала себя неловко — ничего не сказать. Докурив, она залезла под одеяло и скрутилась, желая не выбираться отсюда до конца своей длинной жизни.

Илья продолжал истерично хохотать где-то за границами одеяла. Марта оглядела себя. Не думая о последствиях, она с раздражением спросила:

— Ты меня в грязной одежде уложил?

Язык мой — враг мой.

Илья отодвинул край одеяла, под которым находилась ее голова, и уставившись на нее глазами, в уголках которых застыло веселье, спросил:

— Нужно было раздеть?

Марта уже не могла покраснеть пуще прежнего. Она пнула Илью в бок, и отвернулась, всем видом показывая, что не намерена продолжать его веселье. Но он окончательно грохнулся на пол и продолжил беззвучно смеяться. Марте это время показалось вечностью. Тем не менее, она тихонько улыбалась, слушая его смех. Уж лучше так, чем смотреть, как он плачет.

Она поняла, что не хочет говорить о ловушке и видениях Грёз. Не сейчас, когда Илья развеселился.

— Тебе подготовить баню? — Наконец-то успокоившись, спросил он.

Марта развернулась и недоверчиво посмотрела на него.

— У нас есть баня? — Когда Илья с улыбкой кивнул на ее вопрос, она обрадовалась и села. — Да, пожалуйста.

Илья вышел из комнаты, и как только дверь со стуком закрылась, Марта слезла с кровати и почесала затылок, разглядывая грязное постельное белье.

«Раздевать-то меня не нужно было, но хоть ботинки снять мог?»

Марта подошла к жабам и заметила рядом с террариумом мешочек. Она открыла его и недовольно буркнула под нос:

— Ну конечно, как же еще.

У ее трехсотлетней версии с головой было не все в порядке, когда она заводила себе животных, которых нужно кормить насекомыми. Марта достала парочку сушёных личинок и с отвращением кинула их в террариум, немного отодвинув верхнее стекло.

Оттряхнув руки, она подошла к слегка мутному окну с подсохшими каплями дождя, и увидела Илью. Он тащил бочку к небольшому горному ручью.

Марта вдохнула воздух с запахом сосен и подумала, что стоило заранее осмотреть дом со всех сторон, чтобы не позориться, ну или хотя бы заправить кровать за собой. Но вылитую воду не соберёшь, и смысла продолжать беспокоиться она не видела.

«Ну опозорилась, с кем не бывает», — приободрила себя Марта и подошла к высокому шкафу.

Марта вышла из бани, одетая в длинное голубое платье без рукавов с тем же поясом поверх, что был надет на ней до этого, в шерстяном белом кардигане, связанном крупными петлями. Длинные волосы остались мокрыми после мытья.

После вчерашних событий она, все ещё уставшая, проснулась после полудня, и могла бы отдохнуть в бане, но размышления уводили в дебри леса из сомнений и чувства вины.

Минуло всего два дня, с тех пор как она очнулась, и все вокруг казалось ей новым и несколько пугающим. Даже тело стало совсем другим. Плотная кожа на сильных мышцах, мозоли на руках — теперь она бы не смогла назвать себя хрупкой, хотя и выглядела такой со стороны. Марта долго разглядывала шрам между левой ключицей и грудью, не понимая откуда он мог взяться и почему не зажил на бессмертном теле. И другой — поперечный шрам на правом бедре. Она помнила, что появился он из-за выхлестнувшейся наружу боли, но не помнила подробностей. Стерла их из своей головы, словно ластиком.

Возможно, дело было в ее памяти. Все же она не была двадцатичетырехлетней собой. Ей было триста лет, и при этом она потеряла память. Поэтому, даже вспомнить что случилось с ней в годы бытности человеком, она могла с трудом. И то, лишь ключевые события из жизни.

В ее внутреннем мире поселился огромных размеров демон под названием «тоска». Тоска текла теперь вместо крови, и Марта решила, что чувствует себя так из-за того, что весь её мир уничтожен. Люди вокруг, цивилизация — все стало незнакомым, а единственный человек, благодаря которому баланс в душе хоть немного сохранялся, не позволяя ей сойти с ума, давно пережил это и не смог бы понять её чувств.

Она долго пыталась отмыться от крови женщины, умершей у нее на руках. Но кровь никак не смывалась, а краснота растертого мочалкой тела тут же исчезала. Даже не получалось наказать себя.

Илья встретил ее сидящим за небольшим столиком. Перед ним стояла большая тарелка с кашей, которую он с аппетитом ел.

Баня находилась на заднем дворе дома. Помимо неё тут располагался только стол, за которым сидел Илья. Вид из панорамных окон в комнате Марты был как раз на этот двор и журчащий по камням широкий ручей за ним. Они нашли отличное и красочное место для жилья. Лес, горы и ручей — сбывшаяся мечта.

После вчерашнего дождя по воздуху разносился еле уловимый аромат мокрой земли. Небо затмила серая пелена, из-за чего казалось, что уже наступил вечер. Тем не менее, воздух ощущался прозрачным, но давящим. Словно время остановилось.

Марта несла в руках постиранное постельное белье и грязную одежду. Пока она развешивала вещи на длинных веревках, тянущихся по заднему двору её дома, задумалась о том, какой же все-таки уютной стала её жизнь, если не обращать внимания на неприятности. Илья, подготовивший ей баню, а теперь поедающий кашу, которую сам же сварил, создавал необъяснимо комфортную атмосферу. И тот факт, что они находились в ущелье горы среди леса, только больше добавлял в их маленький мир уюта.

Марта, довольно улыбаясь, села к нему за стол, но после недолгого наблюдения за тем, как аппетитно он ест, ее настроение упало, и улыбка померкла.

Они оба оттягивали разговор, который в общем-то не требовал отлагательств.

— Как я уже говорила, ты пришёл в ловушку. Но это не всё.

Илья опустил ложку и с громким вздохом посмотрел на Марту. Та, прочитав осуждение в его взгляде, собралась с силами, чтобы продолжить.

— Во-первых, я убила человека, — Марта опустила голову от чувства вины, сглотнула и стиснув зубы злобно выплюнула: — во-вторых, ты должен объяснить мне, почему ты хотел умереть.

Илья занервничал и растерянно посмотрел на Марту. В тишине он услышал, как бешено колотится его сердце и почувствовал влагу на ладонях. Он блуждал взглядом между её глаз, желая стереть из них вспыхнувшие искорки гнева. Воздух показался ему недостаточно насыщенным кислородом, и он стал дышать чаще. Илья презирал людей, которые постоянно оправдываются, и никогда не позволял себе этого, поэтому он честно ответил почти шепотом:

— Я не знаю.

— Не знаешь? — Искры в глазах Марты превратились в настоящее пламя. — Не знаешь?! Илья, эта ловушка была уготована для тебя! Он хотел, чтобы я тебя убила, ты понимаешь? И как ты думаешь, каково мне было узнать, что не только он этого хотел, но и ты? Как мне быть? Скажи, как мне теперь вести себя зная, что ты хочешь умереть?

Илья стал похож на ребёнка, которого отчитывают за двойку. Он уставился на стол и начал ковырять ногти. Его воспоминания, касательно того дня, когда Марта его прогнала, были болезненно-смутными. Словно он был в бреду. Он помнил, как выкрикивал ей, что хочет умереть, и как ему казалось, будто Марта его ненавидит. Разочаровавшись в самом себе, у него было два варианта — уничтожить причину разочарований или обвинить весь мир. И даже не помня того состояния, он понимал, почему так себя вёл.

— Ты всю дорогу указываешь мне какая я глупая и не могу себя защитить, так почему ты…

«…хотел меня оставить одну в этом мире», — слова, которые она не смогла произнести, потому что чувствовала какими они были эгоистичными. Да и скажи она так, слезы сразу польются ручьем.

— …Почему ты хотел улететь?

Илья стыдливо посмотрел на Марту и честно ответил ей:

— Мне нужно было выпустить пар.

Если конечно избивание старых людей можно так назвать.

Марта покачала головой и завернулась в кофту. Несмотря на то что она не могла замёрзнуть, сейчас ей казалось, что задний двор её дома превратился в ледяную пещеру, а кроны деревьев стали ее сводами.

Воцарилась тяготящая тишина.

Стол, находящийся между Старейшиной и ее Божественным Орудием, стал каменной стеной, и Илья решился достать один камень из этой стены, неловко нарушив воцарившееся молчание.

— Так ты убила того, кто устроил ловушку? Это был человек?

— Нет. — Ответила Марта, слегка успокоившись.

Марта рассказала Илье по порядку всё, что с ней случилось, начиная с воспоминаний женщины, что потеряла из-за Грёз сына и заканчивая приходом Ильи. Он не перебивал её, все ещё чувствуя себя виноватым. Но все же, ему было понятно больше, чем Марте, поэтому к концу ее рассказа он задумчиво достал две сигареты. Когда они оба закурили, он начал раскладывать все по полкам, прежде всего, чтобы разобраться в ситуации.

— Привратник прислал письмо женщине, чтобы поймать в ловушку меня. Значит, он знал, что я вернулся? Думаешь, они только ради этого лишили тебя памяти? — ему было достаточно болезненно признавать это, но отчасти он даже был готов поблагодарить их за воссоединение.

— Не знаю, но он не хотел убивать меня. Только собрал мою энергию в банку. Кстати, почему она жидкая? Я думала это что-то эфемерное, невидимое.

— Не знаю, почему она такая. Меня больше смущает сам факт сбора твоей энергии. К тому же, наложенные на тебя иллюзии должны быть чем-то необыкновенным, раз они подействовали.

Илья широко раскрыл глаза и посмотрел на Марту. Над ним будто возникла лампочка. Он суетливо озвучил свою догадку:

— Была лишь одна иллюзия, которая могла действовать на Старейшин! — Илья запустил руку в волосы и схватился за голову. — Если я прав, то на тебя действовала сила другой Старейшины! Но как такое может быть?..

Он ушёл в размышления. Марта вспомнила, что частицы энергии привратника отличались от энергии окружающего мира.

— Слушай, а я никогда не говорила тебе что у Старейшин другая энергия? Может этот привратник был тем самым Старейшиной?

— Не должен быть. Это женщина, и мы все вместе хоронили её. Она умерла первой из всех во времена войны с демонами, я даже её имени не вспомню.

— От чего она умерла?

Илья стыдливо посмотрел на Марту. Он ведь совсем забыл ей рассказать от чего могут умереть Старейшины. А она еще и шла по следу из демонической ауры… Глупая Марта.

— Старейшин могут убить только демоны. Именно поэтому сработало вервие, которым тебя удерживал привратник.

Марта подумала о двух воспоминаниях, где она в одиночку убивала полчища демонов. То есть тогда он за неё не волновался, а сейчас устраивает истерики?

— Как он выглядел? — спросил Илья.

— Красивый высокий худой мужчина с длинными черными волосами, на вид не старше тридцати-сорока лет. У него манера речи, будто он с ребёнком разговаривает. Называл меня маленькой овечкой…

Начиная со слова «красивый», Илья слушал Марту с высоко поднятыми бровями.

— Я таких не знаю. Это не Старейшина, — заключил он недовольно. — Нужно дождаться Мехмета. И ещё, я думаю, памяти тебя лишили не только из-за меня.

Марта вопросительно посмотрела на Илью.

— Я мельком просмотрел твои бумаги в библиотеке… — Он виновато глянул на нее и продолжил: — думаю, ты проводила какое-то расследование вместе с Айтой — часть документов была на испанском.

— Расследование? Айта? И откуда ты знаешь испанский?

— Айтварас — Старейшина огня родом из Мексики. Она умерла через несколько лет после моего ухода. Ах да, что ты, что я, понимаем все языки мира благодаря силе той Старейшины, которая владела иллюзиями. А насчёт расследования, думаю это тоже стоит обсудить с Мехметом. Не знаю, в курсе ли он, но уже поздно скрывать. И ему можно доверять.

Марту заинтересовала Старейшина огня, с которой она вела расследование. Может, они были близки? Как ей далась её смерть?

— Мы с ней были подругами? А что с её Божественным Орудием? Кто это был?

Илья сочувствующе посмотрел на Марту. Айта была закрытым человеком, если она с кем-то и общалась, то только по делу. Единственным человеком, который хорошо знал Айтварас была ее родная младшая сестра. Она, в отличие от старшей, успела стать подругой и Марте, и Илье. Не исключено, что Айта умерла, защищая Марию.

Но Илья знал Марту и знал, как быстро она привязывается к людям, хоть она и не умела этого показывать. Она могла скучать даже по самому мерзкому из Старейшин, и ей наверняка очень тяжело далась смерть Айтварас. Он узнал, что она умерла, пару лет назад и жалел, что не был рядом с Мартой, чтобы поддержать ее.

— Айтварас не позволила бы убить свое Божественное Орудие.

Для Марты это прозвучало, как укор, ведь совсем недавно она в бессознательном состоянии чуть было не убила Илью.

— И-извини, — промямлила она.

Илья поднялся из-за стола и сказал:

— Ты не виновата. И, насчёт той женщины — не вини себя. Она умерла бы и так. Ты хотя бы увидела её историю.

Марта горько ухмыльнулась:

— Я расскажу об этом старосте Дмитрию, и, если меня за это, не знаю — посадят? — я не буду сопротивляться.

Илья снисходительно улыбнулся своей Старейшине. Разумеется, никто её не посадит. Но если ей так будет легче — пускай рассказывает.

— Ладно, я помоюсь и пойдем к твоему Дмитрию. Кстати, утром тебя искал его сын, но увидев меня, стал вести себя странно и убежал, ничего не сказав.

Глава 13. Свет пера и память страха

В большой комнате с витражными окнами, на длинной софе полулежал привратник и поедая виноград вглядывался в замысловатый рисунок на окнах. Его волосы теперь были распущены и словно маленькие чёрные водопады опускались на бедра, поглощая разноцветные лучи света.

Когда открылась единственная дверь, ведущая в комнату, на его лице не появилось ни капли заинтересованности. Он достал из чашки виноградинку и изящно положил её в рот.

На него со стороны двери смотрел озлобленный молодой кучерявый юноша.

Он сделал пару шагов в его направлении с читаемым желанием убить, однако привратник не пошевелил ни единым мускулом. Он лишь поднял на него скучающий взгляд.

— Привет, — лениво протянул он.

— Почему он жив? — Перебил его собеседник.

— Может, судьба так распорядилась?

Кудрявый юноша по началу без сомнения являлся сыном старосты деревни Куйун — Родионом. Но сантиметр за сантиметром его тело стало искажаться и увеличиваться, превращаясь в совершенно другого человека. И когда его волосы изменились, перед привратником стоял высокий и хорошо сложенный, с длинными, белыми как снег, волосами голубоглазый мужчина, пышущий благородством. На его чистом, словно высеченном из камня лице, пылали огни ярости.

— Ты, мать твою, должен был его убить!

Привратник положил виноградинку в рот, тщательно прожевал её и склонил голову, потревожив струящиеся локоны волос. Он ласково произнес, растягивая слова:

— Поменял планы, такое случается, не нужно так злиться.

— У тебя. Была. Всего одна. Задача!

— Нет-нет-нет, — привратник прищурился и поднял подбородок, погрузившись в одному ему известные размышления, пока его собеседник терпеливо ждал продолжения. — Изначально с ним мы выбрали не ту стратегию.

— Что??

— Послушай, — он растягивал каждое слово, будто объясняя обыкновенные вещи полному неумехе, — у него сильная воля и много тьмы в душе. Я думаю, не зря именно я должен был отправиться на его казнь. Он особенный. Мы использовали страх и ненависть. Разочаровали его в жизни, а он продолжает думать только о своей овечке.

Привратник многозначительно посмотрел в голубые глаза собеседника под белыми ресницами и продолжил:

— И она не может его убить, в отличие от других. Может, негативные переживания все же плохой вариант и нам стоит попробовать пряник? Ты и сам должен понимать, что, возможно, ненависть — плохой мотиватор.

— Что за чушь ты несёшь? Нужно было убить вас всех ещё при первой встрече.

— Мы спасли тебя, если не забыл. Ладно, хочешь, поспорим? Если пташка не выиграет, разрешаю себя убить.

Он лукаво улыбнулся беловолосому мужчине, на лице которого непривычно перемешались эмоции, и полез во внутренний карман. В его руке оказалась баночка с белой жидкостью, которую он аккуратно передал со словами:

— Дай им время, а потом убей. Вот увидишь, так будет лучше.

Беловолосый озлобленно схватился за банку, обнажив язвы на руках, которые в реальном времени видоизменялись, то становясь больше, то меньше. Они кровоточили, но в следующую секунду кровь исчезала, словно никогда ее и не было. Из других лился гной, который исчезал или перемещался в соседние язвы. За несколько секунд раны полностью изменились, а кожа, на которой только что была одна из язв, заросла и вновь покрылась коростами. Можно только предполагать с какой болью происходят эти изменения.

— Время?! На протяжении сотен лет я мучаюсь каждую секунду. Каждый день для меня пытка! О каком времени может идти речь?!

Привратник протянул руку и аккуратно погладил голубоглазого по тыльной стороне ладони, избегая соприкосновения с ранами.

— Тихо, тихо. Здесь главное не скорость, а качество, Эбу, ты же знаешь. Просто успей к назначенному дню. Кажется, я понимаю почему Прародительница просила меня вмешаться… С остальными можешь разбираться сам, мешать не буду. А с Тункеем — советую сделать как я сказал, иначе нам придется вмешаться в твои планы.

Его собеседнику будто стало легче и гнев на его лице сменился горечью. Он поник и тихо спросил:

— Фиолетовая?

Привратник полез во внутренний карман и достал оттуда баночку, наполовину заполненную фиолетовой жидкостью. Он передал её собеседнику и спросил:

— Зачем она тебе?

Эбу взял фиолетовую баночку и меланхолично оглядел привратника с ног до головы.

— На всякий случай. Может, развлекусь.

Стоило Илье зайти в баню, как Марта выскочила из-за стола и понеслась на второй этаж дома.

В два длинных прыжка одолев лестницу, она остановилась у двери в комнату Ильи, затаила дыхание и прислушалась к происходящему на улице. Убедившись, что Илья все еще в бане, она тихонько открыла дверь. В аскетичной комнате над кроватью теперь висел огромный холст.

Марта, увидев его, испытала смешанные чувства. С одной стороны, на картине не было ничего такого за что ее можно было бы упрекнуть. С другой же она словно пронеслась сквозь время или пообщалась с трехсотлетней собой. Она почувствовала сколько любви и боли хранилось в каждом мазке.

На картине был изображён сокол. Если быть точнее — Илья в совершенной форме. Особое внимание уделялось белому перу на спине. Оно было единственным источником света на темной картине.

Марта подошла и коленями села на кровать. Ее удивило, что она хорошо помнит чувства, в которых была написана картина, и когда она к ней прикоснулась, её захлестнула волна одиночества и болезненного расставания. Она писала эту картину, потому что скучала и сейчас она наконец узнала, насколько крохотными были осколки, на которые разбилось её сердце.

Она водила пальцами по картине и от обиды ей хотелось обнять саму себя. Дать понять той Марте, что все будет в порядке.

Илья вернется. И будет рядом, пусть и станет немного озлобленным. По крайней мере, она не будет испытывать такого сильного чувства одиночества.

«Но почему же ты его прогнала?» — спрашивала себя Марта и не могла найти ответа. Ей смутно казалось, что на то была важная причина. В воспоминании, которое ей «подарил» привратник, она почувствовала все те эмоции, которые уже почти отключили её холодный рассудок, но даже тогда она смогла сдержаться. Наверное… Ведь Илья собирался пойти к другим Старейшинам, и Марта вспомнила, что она пыталась найти причину, которая его остановит. Что же она тогда предприняла чтобы остановить его?

Благодаря этому же воспоминанию, она наконец поняла почему так смущается от прикосновений Ильи. И это было более неожиданным для неё, чем узнать, что теперь она божество. А еще неожиданней было то, что это чувство казалось знакомым. Словно, когда-то давно она похоронила его глубоко внутри себя. Но когда? Собственные, не потерянные воспоминания были такими далекими.

Марта долго рассматривала картину, сидя коленками на подушках Ильи и жалея себя. Рассмотрев весь холст, она с тяжелым вздохом спустилась с кровати и повернувшись, обнаружила, что за ней наблюдают два зорких серых глаза.

Илья стоял в двери и удивленно смотрел на Марту, теперь уже вставшую как столб посреди его комнаты. Она изо всех сил пыталась куда-нибудь деть непослушные глаза, поскольку единственное, что на нем сейчас было надето — полотенце, обернутое вокруг бедер. Взгляд так и цеплялся за косые мышцы его плоского живота.

Марта шмыгнула носом и сказала по ее мнению подходящие ситуации слова:

— Ну я пойду.

И как ошпаренная вылетела из комнаты, стараясь не прикоснуться к его коже, справедливо подметив, что иначе сгорела бы на месте.

Марта влетела в комнату напротив и прислонившись к закрытой двери, постаралась утихомирить сердце и дыхание.

Почему он так быстро помылся?

Сколько он там стоял?!

Илья, не понимая как ему к такому поведению относиться, с недоверчивой улыбкой закрыл дверь в свою комнату.

Марта долго крутилась по кровати, краснея с каждой проносящейся мыслью все сильнее и сильнее.

Как я могла сказать ему «ну я пойду»? Идиотка.

Какой он… красивый…

Она вспомнила, как он только что выглядел и тело обдало волной огня.

Аааааа! Я сойду с ума и никогда не выйду из этой комнаты.

Да, я определённо отсюда больше не выйду.

Марта, сначала ты спишь на его постели, потом его рисуешь. Либо Илья тупой, либо делает вид, что ничего не понимает.

Или ещё хуже! Он просто не хочет дать тебе понять, что все понимает!

Нет, он определённо ничего не понял.

С этой мыслью Марта встала с кровати и почувствовала себя уверенней.

Она открыла дверь в комнату и обнаружила, что Илья — спасибо, что одетый — стоит перед ней. На его лице не было и намека на произошедшую между ними неловкую ситуацию. Неужели он научился чувству такта?

— Ты готова?

— Да, — находясь в ступоре, ответила Марта.

Илья смущенно посмотрел на нее и сказал то, что заставило Марту разувериться, что он научился чувству такта.

— Ты вся растрепанная, как ты так пойдёшь?

Та, покраснев уже, наверное, в сотый раз за сегодняшний день, схватилась за волосы и с невозмутимым видом пригладила колтуны на них. Илья прикрыл глаза и тихонечко рассмеялся.

— Пойдём, — он подтолкнул ее обратно в комнату, усадил на кровать спиной к нему и начал с ворчанием искать расчёску. — Я как будто себе ребёнка трёхлетнего завёл. У тебя же огромное зеркало прям на стене. И что с тобой не так?

Марта, подумав: «да, все нормально, он не догадался», развернулась и впервые заметила прямоугольное зеркало, висящее на стене. Илья повернул ее голову и начал аккуратно расчесывать.

— Ну и как тебе картина? — заискивающе спросил он.

— А тебе как?

— Хмм, она… тоскливая?

Марта легонько покивала головой. Илья бережно схватил её за подбородок, останавливая.

— Хочешь остаться без волос?

— Илья, ты же мне не прислуга, почему ты все это делаешь? — сказала Марта, не прерывая его от расчесывания. — Баня, теперь вот волосы мне расчесываешь.

— Я, конечно, давно не был среди людей, но все ещё помню, что ходить, как леший у них не принято. А вот ты, что странно, кажется, об этом забыла. Ты ведь намного лучше меня должна помнить, что нужно выглядеть прилично.

— Кажется, это ты забыл, что когда мы были обычными людьми, всем было плевать на то, как ты выглядишь. — Апатично ответила на его ворчание Марта. Ей наконец-то удалось расслабиться от монотонных движений Ильи. К тому же, ей всегда очень нравилось, когда кто-то касался волос.

Илья усмехнулся:

— Я и правда мало чего помню из того времени.

Марта долго молчала, взвешивая следующий вопрос.

— Каково это — умирать?

— Умирать… — Вопрос, казалось, совсем не смутил Илью. Он серьезно ответил: — моя смерть была болезненной, как ты уже знаешь, а потом я будто уснул, не видя снов. Ну, как бывает, когда только закрыл глаза вечером и открываешь их уже утром. Моим «утром» был тот день, когда ты меня призвала.

— И почему ты согласился стать моим Божественным Орудием?

Илья поправил за плечи накренившуюся Марту и взял один локон волос с особенно огромным колтуном. Он аккуратно разобрал его пальцами, не причинив ей ни капли боли и продолжил расчесывать.

— Во-первых, когда ты исчезла, не было ни дня, когда я не спрашивал себя, жива ли ты. И когда увидел тебя, мне показалось, что у меня нет выбора. Будто, это был единственный правильный путь. Не знаю… Просто ты единственная, кто остался в живых из всех моих близких.

Марта задумчиво смотрела в стену напротив. Хотелось бы увидеть, какое у него выражение лица, когда он говорит о таких вещах…

— Во-вторых, я хотел отомстить, а ты предоставила мне шанс.

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое.

— Хватит о прошлом. Это было почти три сотни лет назад, я об этом не думаю.

Марте нечего было ответить на это. Ей казалось, что он недоговаривает — неспроста Грёзы показали ему воспоминание о его смерти, — но она не хотела выпытывать из него то, о чем ему тяжело говорить.

В полной тишине он закончил ее расчесывать, и они отправились к Старосте деревни.

Когда над деревней Куйун пролетел огромный сокол, затмевающий солнце, все ее жители выбежали на улицу.

Старики ностальгически улыбались: вместе с их вторым защитником в сердца вернулось необъяснимое тепло. Раньше они и не могли подумать, что существо, которого они видели только издалека сможет вызвать такое трепетное чувство.

Зрелым людям, заставшим Божественное Орудие их Покровительницы лишь в детстве, показалось будто они очутились в сказке, когда что-то давно забытое и граничащее с чудом вновь оказалось перед глазами.

Некоторые из детей испугались, а те, что посмелей вспоминали легенды о Старейшине Куйун и Тункее. Они бежали вслед за траекторией его полета, огибая дома и переулки, но не успели опомниться, как он исчез на площади у дома Старосты и вместо него там оказались Покровительница и высокий красивый юноша с пронзительным взглядом.

В прошлый раз Илья пришёл к старосте незамеченным, прилетев в деревню в виде обычного сокола. Сейчас же ему пришлось увеличиться, чтобы нести на себе Марту — она настойчиво отказывалась лететь у него на руках. По началу она вообще хотела ехать на лошади, но та, судя по всему, не вернулась домой после того, как они оставили ее посреди дороги, из-за чего Марта очень расстроилась. Теперь она чувствовала себя виноватой за то, что безответственно бросила животное.

— Не переживай, на Алтае лошади спокойно живут в табунах. Если она не вернётся, то найдёт себе новых друзей. — Пытался успокоить её Илья, едва приняв человеческую форму.

Марта не успела ему ответить, потому что увидела какое количество глаз на них направлено. Но на этот раз все восхищенные взгляды были для Ильи.

На мгновение вся деревня Куйун застыла в ожидании.

Марта улыбнулась особо нетерпеливому ребёнку, который сидя на руках у матери, тянул руки к ним, и тишину на площади поглотили приветствия.

Пока взрослые осторожно здоровались издалека, дети, которых не удалось удержать родителям, окружили Илью.

— Тункей! Тункей!

— Я знал, что вы существуете на самом деле и что у Покровительницы есть друг-птица! Я зна-а-ал! — Истошно кричал мальчишка, вцепившись в рубашку Ильи.

— Он ее муж, дурак! — Друг ударил его по рукам и огромными глазами уставился на спину Ильи.

Марта смущенно посмотрела на Илью и поймала его игривый и заинтересованный взгляд, от чего ещё больше пришла в замешательство и отвернулась от него.

— Тункей, покажи крылья, пожалуйста! — Хором канючили дети, пока Илья терпеливо хранил молчание и позволял им себя ощупывать. — Ну покажи-и-и!

— Я обязательно покажу крылья, но позже. У нас серьёзное дело со Старейшиной. — Илья так бережно вёл себя с детьми и так вежливо с ними разговаривал, что Марта вновь повернулась и изумленно уставилась на него. Её выражение лица говорило: «Кто ты такой, черт подери, и куда ты дел Илью?».

Дети разочарованно отошли от него и встали в сторонке. Никто из людей не расходился. Они с трепетом смотрели на своих божеств, не смея отвести взгляд.

Илья с Мартой уже стояли у двери с вырезанным на ней кедром и двумя табличками по сторонам, когда Илья деланно фыркнул и расправил крылья, чуть не снеся ими Марту. Вся площадь хором охнула, и виновник сразу же убрал крылья.

— Выпендриваешься, — недовольно буркнула Марта и открыла дверь в дом Старосты.

— Учусь у своей жены.

— Совсем обнаглел, — сказала Марта и растерянно оглядела холл. — Что здесь происходит?

В большом помещении находилось много людей в светло-серой форменной одежде со знаком странной несимметричной снежинки на груди. Каждая из одиннадцати её граней имела свой цвет. Все люди, находившиеся в комнате, владели оружием. В основном среди них были мечники, но за спинами нескольких виднелись колчаны со стрелами.

Илья наклонился к Марте и шепнул ей на ухо:

— За тобой пришли.

Марта, поверив ему, испуганно посмотрела на него и сразу же изменила взгляд на недовольный, потому что Илья игриво улыбался.

— Я смотрю, ты сегодня в отличном настр…

— Старейшина Куйун!

Мужчина, перебивший Марту, поднялся на ноги и отдал честь. Вслед за ним все, кто находился в комнате повторили его движение.

— Здравствуйте… — Марта совсем растерялась и не зная, что сказать, начала блуждать взглядом по комнате.

Переменившийся в поведении Илья посмотрел на того, кто первым заметил Марту и надменно спросил:

— Серебряный отряд? Что вы здесь забыли?

— Простите, нас пригласил староста деревни Куйун. Наш командир сейчас находится в его кабинете.

Илья повернулся к Марте и предупреждающе, будто это она виновата в поведении старосты, прошептал:

— Если твой Дмитрий рассказал их командиру лишнее, деревне Куйун придётся искать нового старосту.

Не сговариваясь, они оба направились к лестнице, и быстро оказались перед нужной дверью. Марта постучала. Илья же, дождавшись, когда она перестанет стучать, рывком открыл дверь и вошёл в кабинет, чувствуя затылком ее испепеляющий взгляд.

Командир Серебряного отряда заметил Илью с Мартой, встал со стула и улыбнулся вошедшим, а сидящий за столом староста легонько кивнул им, и обратился к командиру:

— Прошу, подождите меня внизу. Я позову вас.

Марта с Ильёй прошли в кабинет, а командир Серебряного отряда направился к выходу. Это был загорелый светловолосый мужчина не старше сорока лет с большим и глубоким шрамом от брови к носу, который уродовал его красивое лицо с острыми скулами. Каждый его шаг был вымуштрованным, движения отточенными, а на его форме не было ни единой складочки. Он то и дело косился на Марту, словно чего-то ожидая, и не получив этого, расстроенно опустил голову.

Марта, поизучав его несколько секунд, подумала: «ну и солдафон», и отвернулась.

Когда командир вышел, староста почтительно обратился к Марте, указывая на стул:

— Покровительница, присаживайтесь.

Ни одного его взгляда не было направлено на Илью и тому даже показалось, что его видит только Марта, словно он призрак. И стоило только ей усесться, Илья недовольно спросил, указывая большим пальцем на дверь:

— Объяснитесь, Староста?

Тот вопросительно посмотрел на Илью, делая вид что совершенно не понимает в чем он должен отчитываться перед этим человеком. Казалось, Илья был для него лишь пустым местом или глупцом, которому даже нет смысла уделять внимания.

Илья тяжело вздохнул, выпуская пар, и выдавил до невероятного саркастичную улыбку.

— Хорошо, староста деревни Куйун, — он сделал акцент на последнем слове, подчёркивая свой статус и медленно продолжил: — объясните, будьте добры, какого хрена тут забыл Серебряный отряд?

Марта ошарашенно смотрела на Илью. Что творится между этими двумя?

Староста, спокойно разглядывающий оппонента, уже хотел было открыть рот, но Илья, нахмурив брови, решил объяснить Марте, что происходит:

— Серебряный отряд был создан тобой для борьбы с демонами и нечистью, и рассредоточен по отдаленным территориям для защиты. — Илья повернулся к старосте и вновь вернулся к натянуто-вежливому тону. — Возникает три вопроса: почему они тут, что вы им сказали, и кто теперь защищает эти территории?

Марта обернулась к старосте и удивленно посмотрела на него. Она не понимала, что такого серьёзного в том, что Серебряный отряд прибыл сюда, но всецело доверяла Илье, хоть он и вёл себя иногда как сумасшедший. Пронзительный взгляд умных глаз был направлен на Марту, Илье не удалось вывести их обладателя из себя.

— Старейшина Куйун, вы должны понимать, что я обязан обезопасить деревню от возможных опасностей. Наша деревня находится в непосредственной близости от Демонических Врат. И я подразумеваю, что сейчас вы будете заняты и можете не оказаться в нужный момент поблизости. И, — он укоризненно посмотрел на Илью, — я ничего не сказал командиру Серебряного отряда. Я воспользовался властью, данной мне Покровительницей и сообщил, что это ее приказ.

Илья вскинул брови. Он не знал, что у теперешнего старосты их деревни есть право управлять от имени Марты.

— Куйун, откуда у него есть такая власть? Раньше ты никогда…

— Илья, ты издеваешься? — Перебила его Марта, — я же ничего не помню!

— Илья? — Спросил староста и взглянул на того так, будто увидел первый раз.

Илья не обратил никакого внимания на то, что его досконально изучают. Сейчас все его мысли были заняты другим. Что происходило в деревне и с Мартой, пока Илья отсутствовал?

— Почему я должен верить на слово, что Куйун дала вам такое право?

— Илья! — Марта прикрикнула, устав смотреть, как эти двое собачатся. Один выводит второго на эмоции, а тот ведется. — Я верю на слово, хорошо? Закрыли эту тему. Приехал этот ваш серый отряд и ладно. Мы пришли сюда рассказать, что произошло в деревне Булут.

— Куйун, ты… — Илья обнаружил, что она не на его стороне, да к тому же затыкает его, и расстроенно глядя на нее, все же решил промолчать.

Староста все это время заинтересованно наблюдал за ними, словно находился в зоопарке. Он обратился к Марте:

— Так вы помните свое Божественное Орудие?

Марта вежливо улыбнулась ему и неловко почесала затылок.

— Да, мы знакомы с самого детства.

Слова «он мой друг» никак не могли вырваться из её горла, поскольку теперь правильней было говорить «он мой возлюбленный».

Дальше она пересказала произошедшее с ней в деревне Булут, вплоть до того, как на ее руках умерла неизвестная женщина. Она особенно сделала акцент на собственном вмешательстве в ее смерть.

— Женщина… — Задумался староста, — мне пришли новости, что там произошли убийства, но не пойму, почему в вашем рассказе нет ничего о том, что случилось с их старостой?

У Ильи бешено заколотилось сердце. Он сглотнул, пытаясь никак не выдать переживаний на этот счёт. Неужели так быстро пришло время и Марте без памяти узнать, насколько он прогнил изнутри? Марте, которая так верит в неприкосновенность жизни и ненавидит любое рукоприкладство, если это не касается демонов.

Здесь и закончится их мирное сосуществование?

Марта непонимающе взглянула на старосту.

— А что с ним случилось?

— Я его избил, — выпалил Илья и опустил взгляд к полу.

— Что? Почему? Когда я ушла? — она удивленно смотрела на Илью.

Он был напуган и внутренне молил лишь о том, чтобы она не прогнала его вновь. Он чувствовал себя, словно собачка, чей хозяин постоянно уходит из дома, он хотел только, чтобы она снова не ушла и не оставила его одного. Чтобы она любила свою собаку, которая то и дело кусает всех вокруг.

Ему повезло, что Марта была из тех людей, кто не выбросит собаку, даже если та отгрызет ей ногу. Она впервые видела Илью таким потерянным и напуганным, поэтому повернулась к старосте. Марта, которая так переживала за убийство человека в попытке его спасти, как оказалось, была готова нарушить все принципы ради непутевого Ильи. Она серьёзно спросила:

— Это можно как-то решить?

Староста Дмитрий растерянно улыбнулся ей:

— Покровительница, никто не будет судить ни вас, ни ваше Божественное Орудие.

— Почему? Я же убила человека! — воскликнула Марта. — Это же несправедливо!

— Сотни тысяч спасенных жизней против одной. Никто не возьмёт на себя такую ответственность. Вы наши защитники.

— Одна жизнь имеет ровно такое же значение, как и сотни тысяч жизней.

— Куйун. — Тихо сказал Илья.

— Да хватит! — Марта с силой стукнула ладонями по столу, благо, что тот не развалился. — Куйун — то, Куйун — сё! Меня, Илья, зовут Марта! И кому, как не тебе знать моё имя?

Ее «имя» из его уст было последней каплей. Терпение Марты должно было иссякнуть давным-давно. Она будто сидела на пороховой бочке, сдерживая взрыв с позавчерашнего пробуждения. Мир стал другим, ее лучший друг стал другим, все зовут ее другим именем, она стала другим человеком и, черт возьми, даже мораль стала совершенно иной!

Другой человек мог бы сойти с ума на ее месте. Но она держала все это в себе, пока не столкнулась с такой дуростью, которую даже не захотела бы понимать.

— Не хочу верить, что я готова была отдать жизнь за такой мир! Абсолютной власти не должно быть и все тут. А если я или другой Старейшина захочет уничтожить всех людей, что вы все скажете? Там уже не сработает ваше правило «сотни тысяч против одного»! За преступлением следует наказание. А убийство — это преступление.

Илья не мог вымолвить ни слова, он уже провинился и потому стоял как вкопанный, разглядывая пол. Староста парировал:

— Если Бог убивает, значит так и должно быть. Не мне бороться с судьбой.

Марта ошеломленно схватилась за голову. Ее словно облили ледяной водой. Человек, показавшийся ей разумным, всерьёз говорит, что ее руки управляют судьбой или чьей-то жизнью?

— Вы… Вы гребанный фанатик.

Староста будто не услышал её слов.

— Старейшина К… Покровительница, если на столе врача умирает пациент, которого он страстно желал спасти, его благодарят за то, что он постарался.

Если взглянуть на ситуацию с такой стороны, можно было и согласиться. Она и правда хотела спасти. Вот только её настолько не устроила его точка зрения насчёт «богов», что она хотела бы продолжить эту тему. Марта абсолютно точно не являлась никаким богом. Долго живущим человеком — да. Человеком со сверхспособностями — тоже. Уж лучше бы её называли супергероем, чем делали из нее божество!

Она уже хотела вывалить на него ушат помоев, как вдруг вздрогнула и резко развернулась к Илье. Дрожь была знакомой, и она быстро сообразила, что произошло.

— Кто-то прошёл через барьер.

Глава 14. За кулисами истории

Староста успел сказать Илье и Марте, что разберётся с произошедшим в деревне Булут перед тем, как они сломя головы выбежали из его кабинета. Они не стали обращать внимания на увеличившуюся толпу «поклонников» на площади. Илья, едва оказавшись на улице, сразу же превратился в большого серокрылого сокола и Марта одним высоким прыжком забралась к нему на спину.

Во время их недолгого полёта она то и дело вздрагивала. Этого не мог не почувствовать Илья. Он мысленно спросил ее:

«Что случилось?»

— Они всё проходят и проходят через барьер! Там не меньше десяти человек! Ай! — Тревожно заверещала Марта и добавила после того, как её в очередной раз перестало трясти: — этот барьер такая неудобная штука. Чувствую себя мобильным телефоном. Ай! Ещё один!

Они в два счета оказались над ущельем, в котором был их дом, и когда он показался за верхушками деревьев, Илья, обладающий в совершенной форме буквально соколиным зрением, передал Марте:

«Я так и знал.»

— А? Что там творится? — Она пыталась разглядеть, щуря глаза, но видела лишь маленькую мельтешащую желтую точку, которая по мере приближения начала превращаться в человека, который ходил вперед-назад. Марта в очередной раз вздрогнула и злобно зарычала:

— Что это за сволочь?

— Сама такая! — С улыбкой крикнул ей юноша, которого она уже видела в видениях.

Илья приземлился и дождавшись, когда Марта спешится, превратился в человека.

Марте стало неловко, что она прозвала так этого приятного на вид парня, но чувства вины она не испытывала. Он заставил её вибрировать, как мобильник! Это что за шутки? Он же тоже Старейшина и наверняка должен знать, как ощущается барьер! Да и к тому же она все ещё злилась на Илью, который избил старосту деревни Булут и даже не сказал ей об этом, из-за чего пришлось позориться и обсуждать это при постороннем и неадекватном человеке.

Она вежливо поклонилась:

— Старейшина Мехмет.

Мехмет подавил смешок и решил подыграть ей. Он совершил такой же кивок головой, как и она, и сказал:

— Старейшина Марта.

У той глаза полезли на лоб от такого обращения. Как он её назвал?! Она повернулась к Илье и подняла брови.

— А почему ты так не можешь? И дай мне уже сигарету!

Илья промолчал и с виноватым видом достал из кармана портсигар с самокрутками. Он чувствовал себя так, будто лежал на плахе и теперь ему оставалось только ждать, когда же ему отрубят его злосчастную голову.

Мехмет тихо хихикал, наблюдая за ними, но осекся, когда Илья достал две сигареты и обе поджег. Он озадаченно спросил:

— Ты тоже начал курить?

Марта сначала непонимающе посмотрела на Мехмета, потом перевела взгляд на Илью и задумалась.

— Тоже?

Они оба начали курить, когда им было по семнадцать лет. Илье тогда впервые разбили сердце и, когда они встретились, он достал сигарету и спросил Марту, будет ли она. Разумеется, тогда та осудила его, поскольку всю жизнь не переносила сигаретный дым. Но уже через пару месяцев на выпускном из школы она, напившись, сама попросила у него сигарету. С тех пор, вплоть до последнего момента, который она помнит, они оба продолжали курить.

Подумав немного, Марта поняла, что вероятность того, что она со временем бросила курить была велика. Илья, судя по реакции Мехмета тоже бросил. Если опустить вопросы по поводу того, почему они оба снова начали курить, оставалось кое-что непонятное.

В первую их встречу Илья сам предложил Марте сигарету.

Она недоуменно уставилась на непутевого Илью, который так быстро раскрыл себя.

— Ты за мной следил?

— Куйун… Марта… — Он стыдливо нахмурил брови.

От того, что он назвал ее по имени, сердце на миг остановилось, но благодаря злости на него она быстро пришла в себя. Марта ударила его по локтю и яростно вереща, быстрым шагом ушла в дом.

Мехмет возвел руки к небу и величественно произнес:

— Наконец-то! Великое воссоединение психованных! — Он понизил тон, — Мышка, напомни, я предугадывал, что все будет именно так? — Он будто бы прислушался и задумчиво покивал.

Илья стоял на месте, как вкопанный. Место, куда ударила его Марта, казалось, горело негасимым пламенем. Он потёр глаза и почувствовал, как на его плечо легла ладонь их друга.

— Я скучал. Ты вырос что ли?

Мехмет был немногим выше Марты и ниже Ильи на голову.

— Нет, просто ты мелкий. — Горько усмехнулся Илья.

— Ну вот, я за двадцать восемь лет уже и позабыл, что ты похож на кактус. Признавайся, чего натворил?

— Избил старосту, а теперь… — Илья тяжело вздохнул и посмотрел на невинно улыбающееся лицо Мехмета. Этот человек всегда был словно заведенный, только он умел улыбаться настолько широко, что, казалось, однажды уголки его губ и впрямь достанут до ушей. Его карие глаза были цепкими, а нрав добродушным. Илья по нему скучал. — Ты сам все слышал.

— Да, следить, это конечно… — Он задумчиво почесал затылок и улыбнулся, показав все зубы, — в твоём репертуаре. А чего она со мной так фамильярничает? Ни одной глупой шутки, вроде «кыс-кыс» или «как дела Мурка», или…

— Она потеряла память и не помнит тебя, — перебил его Илья. — Поэтому я первым делом отправил балобана за тобой.

Мехмет нахмурился, улыбка медленно сползла с его лица. Из его наружного кармана на желтой рубахе вылезла и уселась на плечо маленькая светло-серая мышь и повела усами в сторону Ильи.

— Привет, Мышка, — сказал тот и одарил ее лёгкой улыбкой, — рад, что с тобой все в порядке.

Мышка кивнула мышиной головой и уставилась на Мехмета. Судя по всему, они вели диалог у себя в головах. Настроение Мехмета изменилось. Он глянул на Илью из-под бровей и спросил:

— Есть догадки почему ее лишили памяти? И кто?

— Позавчера она отправилась на задание в деревню неподалеку. Дело было связано с Грёзами и вело в ловушку. Ловушка была устроена… — Илья тяжело вздохнул и опустил взгляд, — чтобы убить меня.

У Мехмета отвисла челюсть, а Мышка после его слов забралась обратно в нагрудный карман его рубашки.

— Это не всё. Кажется, Куйун с Айтварас проводили расследование касательно появления Старейшин, я успел глянуть в документы лишь мельком. Что-то мне подсказывает, что это может быть связано с потерей памяти и смертью Айты.

Мехмет развернулся и направился в сторону дома. Илья пошёл за ним.

— Марта… Однажды она попросила меня с удвоенным вниманием беречь Мышку. Сказала, что не может сказать больше, возможно волновалась за нас. Слушай, ты ведь знаешь, что сила Эмилии была единственной, способной навредить Старейшинам?

Поскольку Мехмет считал глупостью называть Старейшин по данным людьми «титулам», он назвал Айтварас — Старейшину огня, по имени, как и Марту.

— Да, знаю.

— Когда она исчезла, нам о её смерти сообщила Марта. Мы подумали, что её убил кто-то из наших, видимо боялся за свою шкуру. — Мехмет поцокал, мотая головой из стороны в сторону. — Ты догадываешься о ком мы подумали в первую очередь?

Илья открыл дверь в дом и вошёл первым, он сразу направился в библиотеку. Отвечать ему не хотелось. Ненависть к тому Старейшине все ещё кипела в нем. Мехмет не стал продолжать тему.

Общество Старейшин и их Божественных Орудий со временем стало гнить изнутри. Изначально они были большой и дружной семьей, но к настоящему времени, немногие остались в хороших отношениях. Многие ушли в отшельничество или предпочитали жить среди людей и совершенно перестали поддерживать отношения друг с другом. Из всех Старейшин самая крепкая дружба оказалась у Марты с Мехметом, но и те со временем стали видеться все реже.

Мехмет был из тех людей, что любят компанию и готовых разговорить любого, поэтому он сам взял на себя ответственность за отношения внутри их странной семьи. Периодически он приглашал всех Старейшин с их Божественными Орудиями к себе домой, но в конечном итоге, не получая никакой отдачи, сдался. К тому же, он устал смотреть на бесконечную ругань. Последней каплей было поведение его близкого друга — Ильи.

Мехмет встал у лестницы на второй этаж и опустил голову. Находясь спиной к Илье, он тихо спросил:

— Ты извинился перед Мартой?

Илья молчал.

Мехмет почесал нос и улыбнулся сам себе.

— Извинись. И передо мной тоже. Что я, что она, готовы тебя простить, ты же знаешь? — Он повернулся и пронзительно посмотрел на Илью.

— Думаешь она простит меня, когда все вспомнит? Она ведь позвала меня только потому, что забыла.

— Все время рядом с вами чувствую себя так, будто я в детском саду! Два глупых ребёнка. Конечно, она тебя простит! Ты думаешь она вообще держала на тебя обиду? Кому, как не тебе знать, что она не злопамятна.

Илья стоял на месте, как вкопанный. В сладкие речи Мехмета хотелось верить, но всё же никак не получалось.

— Я причинил ей много боли.

— О-о-о, ещё как много. Очень-очень много. О некоторой ты, возможно, даже не подразумеваешь. Думаешь ей не было плохо, когда ты ушёл с Алисой?

Илья, словно ошпаренный, удивленно посмотрел на Мехмета, желая услышать продолжение, но тот отвернулся и направился наверх.

«Это слишком очевидный намек», — услышал Мехмет голос Мышки в своей голове.

«Ты думаешь у этого остолопа есть мозги чтобы понимать намёки? Ну, а если поймёт — пускай. Эти двое меня с ума сведут», — ответил он Мышке и постучал в дверь комнаты Марты.

— Заходи, — послышался недовольный голос за дверью.

Перед окном на полу сидела Марта, обхватив колени руками и слегка покачиваясь вперед-назад. Она все ещё злилась, а монотонные движения помогали успокоить ум. Она немного повернула голову и буркнула:

— Старейшина Мехмет? Мне жаль, что Вам пришлось увидеть такую неприятную сцену.

Мехмет не сдержался и рассмеялся, усаживаясь рядом с ней.

— Пф-ф, у меня уже иммунитет к этим сценам между вами. Илья рассказал, что тебя лишили памяти. Так вот, объясняю — мы с тобой друзья, не надо со мной на «Вы». Такая ты смешная сейчас, хотел бы я показать такую тебя, тебе же с памятью.

Марта прислушалась к нему и поняла, что он говорит на незнакомом ей языке, вот только она понимает все слова, будто сама на нем разговаривает с детства.

Она повернулась и боязливо посмотрела на Мехмета. Могла ли она ему доверять? Раз уж Илья — человек, который вообще никому не доверяет — рассказал об её амнезии Мехмету, значит, они и правда были близки.

— Что, думаешь, из-за того, что не знаешь меня, не можешь довериться, как другу? — Он широко улыбнулся и вдруг будто просиял, осознав что-то. Он наклонил голову на бок и немного неловко спросил, почесывая подбородок: — слушай, а мне вот стало интересно, когда теряешь память, чувства остаются?

Марта резко, всем телом развернулась к Мехмету. Сердце зашлось в бешенном темпе. Может он говорит о чем-то другом?

— Вы… Ты о чем? — Испуганно спросила Марта.

— У-у-у-у, по глазам вижу, что ты все поняла. Страшно стало, когда поняла, что любишь человека, который был тебе почти братом?

Марта начала тяжело дышать. Хотелось спрятаться, убежать в лес и никогда не выходить оттуда. В ушах звенело. Страх стиснул грудь, не позволяя набрать достаточно воздуха.

— Да ладно тебе, я давно об этом знаю.

— Давно?

— Ага, лет девяносто-сто.

У Марты руки стали тяжёлыми и упали на пол. Теперь она совсем не могла дышать. Сто лет? Сколько? Она совсем из ума выжила? Возможно ли вообще столько лет безответно любить?

Она схватилась за голову и взъерошила себе волосы.

— Слушай, не обижайся ты на него за то, что следил. У него ведь больше никого нет, а ты его прогнала. Забавно, конечно, что он тоже начал курить. Кто знает, может и причины у вас схожие?

«Опять слишком очевидно».

«Да они меня раздражают! Одна: „ой, я боюсь, что если мы заведём отношения, то можем разойтись и я его потеряю“, второй: „она меня ненавидит за то, что я такой злой и плохой“. Я как будто с разведенными родителями живу!» — Мысленно ответил он Мышке, изображая Марту с нарочито тоненьким голоском, а Илью с низким. На лице при этом не пробежало ни тени новой эмоции.

Марта продолжала сидеть с пустым взглядом. Ее охватила сильнейшая в жизни паника.

— Ой, да не переживай, жила же как-то все это время. Пойдём посмотрим, что вы там с Эмилией узнали.

Марта кое-как поднялась на ослабевшие ноги. Она все пыталась осознать, что такое сто лет, но никак не могла из-за того, что помнила лишь двадцать четыре и те с огромным трудом. Ошарашенная, она поплелась на выход, пытаясь прийти в себя.

Внизу за рабочим столом сидел Илья и разбирал бумаги, раскладывая их по разным стопкам. Он услышал шаги на лестнице и сказал:

— Быстрее, идите сюда.

Мехмет с Мартой подошли к нему, он протянул им лист на испанском языке. Мехмет держал его в руках, а Марта наклонилась, вчитываясь в написанное.

«Я тщательно перебирала на протяжении десятков лет все легенды, связанные с божествами, некоторые из них мы с тобой уже успели обсудить. Но больше всего меня зацепила легенда, которая случайным образом была мною услышана из уст коренного населения Южной Америки. Смотри второе письмо с легендой, пусть она будет у тебя отдельно.

Народ, что хранил эту легенду, жил одно время на плато Наска и запечатлел в геоглифах связанные с ней элементы. Геоглифы не так просты, как кажется, и, возможно, у них есть какое-то применение.

Линии могут быть картой местности или картой неба, возможно, это календарь.

Один из геоглифов со спиральным орнаментом напоминает Врата. Если идти пешком по линиям геоглифа ты оказываешься на другой его стороне. Думаю, это символ Демонических Врат. Тогда мы можем предполагать, что второй мир все же существует, но это остается догадкой. Разумеется, я лишь хватаюсь за соломинку.

В начале пятого века у народа Наска увеличились ритуальные подношения. Люди старались усмирить гнев богов, после чего об этом народе исчезли всякие упоминания.»

Мехмет уставился на Илью, прочитав это письмо и честно сказал:

— Я ничего не понял.

— Айтварас считала, что Врата открывались и раньше, и что за ними скрывается другой мир. Держите, — он протянул им новый лист.

«Откуда в нашем мире без магии появились божества и демоны? По какому принципу были выбраны именно мы? Какое отношение к этому имеют Божественные Орудия? Кто заставляет нас их убивать и для чего?..»

Марта прочитала последнее предложение и подняла голову. Она посмотрела сначала на Илью, затем на Мехмета.

— Старейшина Айтварас знала об этом?

Мехмет, нахмурившись, недовольно ответил ей:

— Да и ты тоже, судя по всему.

Они продолжили читать.

«Почему Врата открылись именно в это время? И почему в них нельзя зайти?

Где находится место, в котором мы обучались?

Кто нас призвал?

Все эти вопросы не дают мне покоя.

Я убеждена что Небесный Предел спрятан от непрошенных гостей на нашей планете и не является третьим миром. Прочитав много древних книг, исследуя планету, мы наткнулись на несколько мест, которые нужно осмотреть. Кто знает, вдруг мы ходим по Небесному Пределу каждый день?»

Илья подал Марте и Мехмету карту мира с начерченными на ней от руки кругами, каждый из которых был подписан названием животного. Марта первым делом обратила внимание на Алтай, и догадалась, что кружок «сокол» — это обозначение Демонических Врат в их области. Мехмет мельком проглядел карту и спросил Илью:

— Ты дал карту для того, чтобы Марта посмотрела? Что в ней необычного?

Илья достал лежащую между листов плотную длинную кальку, исписанную чьей-то рукой с хаотично расположенными галочками, крестиками, надписями и разными пометками, и протянул ее Мехмету:

— Сегодня я увидел эту кальку, и весь день размышлял, что это такое. Я не уверен, но, может, если прислонить ее к карте, будет понятнее? Они вроде одного размера.

Мехмет уже хотел было забрать у Марты карту, но она не дала ему, желая узнать, где находятся Врата. Она насчитала одиннадцать окружностей. В основном, на каждом материке по одному или два, например, одни Врата в Австралии, Южной Америке, Африке, Европе и Антарктиде, два в Северной Америке и оставшиеся четыре в Азии — двое на территории бывшей России, одни в Малой Азии и оставшиеся в Китае.

— Почему так много? — тихо, почти шепотом, удивилась Марта.

Илья заглянул в карту, и, заметив, куда направлен её взгляд, объяснил:

— Твои Врата, Линь Жолань, — он показал на круг с надписью «тигр», — Мехмета, — Врата «мышь» в Малой Азии, — и…

Илья указал на круг с надписью «змея» на берегу моря Лаптевых, и по какой-то причине его взгляд изменился, а рука опасно задрожала. Марте показалось, что он готов сорваться, увидев лишь одну эту надпись, поскольку на его лице появилось озлобленное выражение, а все его тело напряженно затряслось, словно он из последних сил пытался себя сдержать. Мехмет, заметив это, забрал карту из рук Марты, чтобы Илья ее не видел, и положил руку ему на плечо.

— И Врата Старейшины Константина, — спокойно сказал он. — Не понимаю только, почему Эмилия назвала их по Божественным Орудиям, а не по Старейшинам.

— Но почему так много? Илья, — Марта перевела тему на более болезненную для нее, — сколько людей вообще выжило за Уралом? Тут двое Врат, а между ними только Сибирь…

— Я совру, если скажу тебе, что выжило здесь больше десяти тысяч, — хрипло произнес Илья. — Кто-то успел сбежать, но почти все, кто остался за Уралом — умерли.

Все было именно так. Когда Старейшины и их Божественные Орудия завершили обучение, в мире прошел всего год, но уже тогда земли в Восточной половине Азии стали огромным кладбищем без мертвецов. Пустые города, оставленные людьми, стояли словно памятник о погибшей цивилизации. До закрытия Врат и окончания войны, здесь не было ни мародеров, ни беглецов, поскольку, оставшиеся в живых, бежали как можно дальше, а остальные давно были съедены без остатка.

Марта, приложив руку ко рту, ужасалась произошедшему и вспоминала пустынные улицы Новосибирска. Мехмет и Илья уже пережили тот шок, который ее настиг, и к тому же видели, как первый раз она чуть было не сошла с ума, осознав масштабы Катастрофы. Поэтому Илья выхватил карту из рук Мехмета, чему тот не стал сопротивляться, и положил ее на стол, накрыв калькой.

— Куйун, это уже случилось. Давай лучше посмотрим, что отметила Айтварас на карте.

Марта отстраненно перевела взгляд на стол. Все трое долго вглядывались, пока Мехмет не догадался, что что-то не так. Тогда он схватил кальку и начал ее вертеть. Нашел подходящее положение, и объяснил остальным:

— Смотрите, — он указал на помеченную треугольником область в океане на востоке от Северной Америки, — это Бермудский треугольник, рядом как раз Атлантида, — он неловко улыбнулся: — в детстве я любил всякие документальные фильмы про загадочные цивилизации или даже теории заговора. Целую кучу пересмотрел. Но даже тогда я понимал, что это все выдумка…

На карте ничего не было написано о Бермудском треугольнике, но вот рядом с надписью «Атлантида» поставлена галочка, у которой была цифра четыре и нарисован маленький круг.

Галочек было несколько по всей карте, например, в Средиземном море у надписи «Джгантия». Но больше всего было перечеркнутых крестов и обведенных мест с названиями и вопросами рядом. Одно из таких находилось в Персидском заливе — «Дильмун», другое в Тибетских горах — «Кайлас», и третье на северном полюсе — «Гиперборея», несколько мест в Центральной Америке, и множество других по всему миру. Гиперборею видимо искали и в других местах, так как от надписи шло много стрелок с вопросами.

— Смотрите, на пирамидах стоит крест, — просматривая карту, Мехмет обратил внимание на самые известные постройки, — Стоунхендж и остров Пасха под вопросом, кстати, вот плато Наска, — он указал на запад Южной Америки, где возле надписи «Наска» тоже стоял вопрос, затем перевел взгляд на Западную Азию, — Арарат с галочкой… Неужели она нашла Ноев Ковчег?

— Понятно только, что нам нужно как можно скорей вернуть Куйун память, — сказал Илья и протянул Мехмету написанный от руки лист.

«После подтверждения тобой, что храм Джгантии увековечен с помощью твоей силы, мы имеем на руках доказательства того, что подобные нам божества существовали и пять тысяч лет назад.

Однако, смущает меня другое — под землями храмового комплекса я со Старейшиной воздуха обнаружила табличку, которую долгое время не могла расшифровать. С помощью Нтанды, у меня наконец это получилось и вот, что на ней было написано:

«Да ниспослана нам Белая Богиня за наши мольбы. Поклоняйтесь ей и будет солнце, дожди и пища. Белая Богиня наш верный страж, избавит нас от народа Шируусов и наш мир выберется из их оков.»

Белая Богиня. Я не первый раз слышу о ней из разных источников. Информация скупая, но она все же есть. Белая Богиня владела твоей силой? Или же всеми силами? Понимаешь, на что я намекаю?

Что за народ Шируусов? И может ли народ Наска быть связан с этим? Разумеется, такое невозможно из-за временных расхождений, но что, если это их потомки? Или же между ними имелась какая-то другая связь?

Или это демоны? Не думаю, что люди стали бы называть демонов народом, но кто знает?

Время сооружения храма совпадает с эпохой Всемирного Потопа, что описан в Библии, Торе и Коране. Это более пяти тысяч лет назад. Может ли это быть связано?»

Илья передал новый лист Марте с Мехметом. Марта начала задумываться, в том ли порядке они читают письма? Потому что голова уже начала кружиться от неполной информации, поданной вразброс. Но делать было нечего — придется вникать так.

«Белая Богиня.

Недавно мы с Марией наткнулись на племя шаманов на территории Старейшины молний. Да, неподалеку от плато Наска. Эти шаманы отличаются от проживающих на твоих или других территориях. Вместо привычных тотемов нас встретила огромная статуя черного дракона. Полагаю, из обсидиана. Шаманы поведали нам легенду, что хранили тысячи лет, передавая из поколения в поколение.

Когда-то давно в мире появилось божество. Белая Богиня. По началу, она и ее брат близнец были обычными детьми, пока у девочки не проявились способности. Люди начали поклоняться ей и возносить, в то время как брат рос в презрении.

Но он был особенным человеком и отдал жизнь за здоровье сестры.

Странно, да? Шаманы четко дали нам понять, что Белая Богиня — божество и жила сотни лет до того, как заболела. Как же ее брат мог прожить столько же? И чем она могла заболеть?

Но, не это самое странное.

После своей смерти. Подчеркиваю! ПОСЛЕ смерти, брат взбунтовался против мира и человечества, сошел с ума и чуть не уничтожил все живое на планете. Сестре пришлось его убить.

Эти шаманы до сих пор поклоняются брату Белой Богини. На наши вопросы, какой в этом смысл, они ответили, что нам нельзя этого знать.»

Илья подал в руки Марты помятый обрывок бумаги, запачканный кровью. На ней было написано всего несколько слов, которые шокировали и Марту и Мехмета.

«Он существует. Тот, кто дал нам силы и призвал нас. Он хотел убить Марию. Спаси её.»

Марта ошеломленно посмотрела на Илью, а затем перевела взгляд на Мехмета.

— Я её спасла?

Мехмет покачал головой:

— Ты совсем закрылась в последнее время. Я не знаю. Тот, кто нас призвал? — он задумчиво почесал уголок глаза. — А ведь, если подумать нас правда должен был кто-то призвать на Небесный Предел. Первый раз мы бы не смогли оказаться там сами. Неужели это настоящий Бог? И зачем ему убивать Божественных Орудий? Да и вообще, как твоя сила может оказаться в таком старинном храме? Неужели эта Белая Богиня наша предшественница? Или она и есть тот, кто хотел убить Марию?..

Мехмет все продолжал сотрясать вопросами воздух, пока не заметил, что Илья, читающий новый лист становится все белее и белее.

— Что там?

— Я не… Я не понимаю…

Марта взяла лист из рук Ильи. Он вглядывался в ее лицо, желая найти ответы, но продолжал биться об её отсутствие памяти.

«Когда Марию отравили, я долго старалась найти противоядие, но боялась говорить об этом кому-то из Старейшин, так как подразумеваю, что среди нас есть тот, кому это выгодно и чьими руками это отравление совершено. Возможно, Жолань могла бы помочь, но в твоём случае отравление выглядит более агрессивным, и я не знаю, получится ли тебе совладать с Тункеем до тех пор, пока яд не выветрится естественным образом.

Я понимаю, как тебя сводит с ума ожидание. В моем случае это заняло тридцать лет.

Если основываться на этом, тебе осталось ждать ещё немного и совсем скоро ты сможешь его вернуть.

Но, учитывая тенденцию убивать Божественные Орудия руками их Старейшин, на твоём месте я бы побоялась возвращать Тункея.

Тем не менее, я сама не смогу расстаться со своей сестрой и не знать, что с ней происходит, поэтому пойму если ты его вернешь.»

Глава 15. У ночного огня

Куча мыслей роилась в голове Ильи, и каждая била под дых.

Отравление?

Марта хотела его вернуть?

Зачем его отравили?

Пускай Илья и смутно помнил, что происходило около тридцати лет назад, но считал, что он сам управлял мыслями, поступками и чувствами не зависимо от того, какими паршивыми они были.

Понимание, что некто управлял им из-за кулис, точно марионеткой, уничтожала последнюю уверенность в себе. Складывалось ощущение что отравитель хотел уничтожить его медленно, мучительно, разорвать по кусочкам так, чтобы он все прочувствовал. Но, помимо прочего, желанием отравителя было уничтожить и Марту. Двоих одним выстрелом.

Что если им и сейчас подобным образом манипулируют?

— Я хочу проветриться, — буркнул он и медленно поднялся со стула. Сейчас он походил на сломанную игрушку на управлении, которая двигалась сама по себе.

— Илья? — Марта схватила его за запястье и рассеяно заглянула в его потухшие глаза.

Он безучастно ответил на ее взгляд и холодно ответил:

— Куйун, я вернусь. Мне нужно подумать.

— Давай я схожу с тобой? — вмешался Мехмет, — подумаем вместе.

Марта встрепыхнулась и обратилась к Мехмету:

— Мне бы хотелось задать тебе пару вопросов, можешь остаться?

— Тогда, — стоило Мехмету произнести слово, как из нагрудного кармана показалась серая мышиная мордочка. Он поднес ладонь к карману, и Мышка перебралась на нее. Переправив ее на плечо Илье, он сказал: — подумай вместе с Мышкой. Вы с ней в одном котле варитесь.

Марта удивленно уставилась на мышь, появившуюся из ниоткуда, и сидящую там неизвестно с какого момента. Она быстро догадалась, что мышь — Божественное Орудие Мехмета. Значит и она все знает о ее бедственном положении?

Илья с Мышкой на плече направился к выходу, каждый шаг давался ему трудней предыдущего. Когда он вышел, Мехмет с Мартой направились на кухню и сели за стол.

— Что тебе хотелось узнать?

Марта сосредоточилась и постаралась увидеть частицы энергии в воздухе.

После прочтения окровавленной записки от Старейшины Айтварас, у нее в голове возникла мысль о том, что неизвестный, убивший Старейшину — тот самый привратник. Да, Илья сообщил, что это не так, но мало ли. На всякий случай нужно проверить, являлся ли привратник Старейшиной.

Она взглянула на Мехмета и не заметила в частицах энергии его тела ничего необыкновенного, кроме очевидного преобладания красных частиц.

— Твоя сила красного цвета? — догадалась Марта.

— Ага. Объяснишь зачем рассматриваешь меня своим рентгеновским зрением? Я чувствую себя голым.

Тяжело вздохнув после того, как ее глаза перестали гореть нефритовой зеленью, Марта уже в третий раз начала рассказ о том, как попала в ловушку. Ей повезло, потому что Мехмет остановил ее, активно жестикулируя:

— Илья мне уже рассказал, что вы оказались в центре заговора.

— И про привратника рассказал? — удивленно спросила Марта. И когда только успел?

— Это кто ещё такой?

— Он устроил эту ловушку, собрал мою энергию в банку и использовал на мне, как решил Илья, силу Старейшины иллюзий. Ещё он сказал, что его раньше называли проводником и перевозчиком душ.

Мехмет прищурился и посмотрел на Марту.

— Перевозчик душ, привратник… — Он наклонил голову и рассмеялся. — Тогда я отныне Аполлон!

Марта сжала губы, останавливая грубую шутку, желающую вырваться из ее рта. Ей так и хотелось спросить «ты-то?». Этот недо-Аполлон рассмеялся пуще прежнего.

— Ха-ха-ха, я обожаю тебя! Так напыжилась! Хочу, чтоб ты никогда не возвращала себе память, а то я бы уже услышал миллион глупых шуток на тему того, какой я Аполлон. А вообще, — вволю насмеявшись, он сменил тон на серьёзный, — это все странно. Народ, который знал о Вратах ещё до пятого века, Белая Богиня, Всемирный Потоп, Атлантида, теперь ещё и Харон нарисовался. Мифы вообще когда-нибудь были просто сказками?

— Харон?

— Неужели не знаешь греческих мифов? Харон — перевозчик душ в подземное царство мёртвых. Кто же у нас тогда Аид и Персефона? Хм… У нас даже и Зевс свой есть, но он не самая приятная личность. Учитывая письма Эмилии, можно предположить, что и «подземный мир» существует. Тогда неужели наш привратник охраняет Врата? Но сколько бы мы не пытались — во Врата невозможно проникнуть. Если говорить прямо, это и не Врата вовсе, а черное озеро слизи, из которого вылезают те, кого мы называем демонами.

Во времена войны против демонов, Мехмет с Мышкой были своеобразными разведчиками Старейшин. Благодаря им стало известно, как закрыть Врата, и именно они исследовали их вдоль и поперек и не один раз пытались пройти проникнуть под слой скверны. Если кто и заметил бы, что Демонические Врата двусторонние, то это Мехмет.

Марта же задумалась, основываясь на известных ей фактах. Кажется, Мехмет был прав насчет привратника. Возможно, тот действительно охранял Врата. Кто знает, может именно он не позволяет никому войти внутрь? И сколько же лет тогда «Харону»?

— Я проверила тебя, потому что его энергия отличалась от энергии всего мира. А я понятия не имею, нормально ли это для Старейшин. — Конечно, можно было бы проверить способность на зеркале, но что-то подсказывало, что это не сработает, как не работало на руках и ногах. Себя она, в картине энергетической части мира, не могла увидеть. — Неужели, привратник действительно из другого мира?

— Подожди, пока что мне нужно свыкнуться с мыслью о том, что второй мир вообще существует.

Марта пожалела, что напоследок не попросила у Ильи сигарет. Она встала и подошла к печи. В стеллаже рядом стояло много банок с травами. Они же висели подсушенные над печью.

— А ты случайно не знаешь, как здесь сделать чай? — в ее руках оказался тяжёлый чугунный чайник, покрытый копотью, который она с легкостью взяла с печи.

Мехмет поднялся и взял у нее из рук чайник, от тяжести которого на его худощавых руках проступили вены и жилы. Он старался держать почерневший грязный чайник на расстоянии от чистой рубашки.

— Тяжело?

— Конечно, я же не Божественный Меч Карающий Зло, — натужно усмехнулся он.

— Это ещё что? — Выпучила глаза Марта.

Мехмет, напрягая мускулы и отклоняясь из-за тяжести корпусом назад, отправился на задний двор, Марта поплелась за ним.

Светло-серые тучи, до этого покрывавшие тонкой плёнкой все небо, медленно рассасывались, уходя в неизвестном направлении, обнажая темнеющее небо на востоке и краснеющее солнце на западе.

— О, Илья тебе не рассказал? С физической точки зрения, ты самая сильная Старейшина.

Ох уж этот Илья! Он ещё указывал, что она плохо сражается!

Мехмет продолжил, подходя к горному бурлящему ручью:

— Вот некоторые из нас, любящие давать всему имена, и прозвали тебя Божественным Мечом. С сарказмом, если что… Такое уж у нас сообщество. Люди назвали тебя по-другому. Не знаю, потому ли, что ты в бою движешься быстрее ветра и кажется, что гравитации для тебя не существует или потому, что они не понимают, как работает твоя сила и думают, что ты управляешь ветром, но они зовут тебя Старейшиной Вихря. У местных — Старейшина Куйун.

Вот значит откуда взялось это имя.

Он уже поднес чайник к ручью, но вдруг осекся, и отбросив всю гордость и искреннее желание помочь, громко цокнул, поморщился и протянул ношу Марте.

— Держи, я не унесу его с водой.

Марта перехватила у него чайник. Ей он совсем не казался тяжелым, и она без проблем набрала в него воду. Интересно, далась ли ей сила с трудом или была дополнением к способностям. Если она все же появилась сама по себе, то грош ей цена.

Они отправились обратно в дом с полным чайником воды.

— Насчет этого яда… Как он повлиял на Илью? — Марта озабоченно теребила рукав на кофте одной рукой, держа во второй чайник.

— У-у-у-у, я передумал, лучше давай поскорей вернём тебе память. Мне не хочется быть тем, кто расскажет тебе, как он набедокурил. Да и самому вспоминать не хочется.

Марта поставила чайник на плиту. В руке у Мехмета оказался красный квадрат — его собственный преобразователь энергии, которым он зажег печь, в которой уже были дрова.

— Откуда у нас эти штуки? Они только огонь умеют делать?

Мехмет уложил на центр ладони свой преобразователь и из него вырвался росток с двумя крошечными листочками. Он показал его Марте.

— Сила Жолань, — объяснил он. — Нам их выдали в самом начале. С помощью него ты можешь вызвать чужую силу, но лишь немного.

— И тебе не кажется это странным? Сначала нас кто-то призывает в неизвестную местность с летающими скалами, в которой время течёт иначе, потом выдает эти штуковины. Кстати, я так и не поняла, как это расследование связано с тем, что меня лишили памяти.

— Откуда ты знаешь о летающих скалах? — удивился Мехмет.

— Воспоминания, которые показал мне привратник.

— Хмм… — Мехмет поджал губы и задумчиво вгляделся в пустоту. –Знаешь, когда мы читали эти письма, меня не покидало ощущение, что в них нет ничего кардинально меняющего положение дел. Нет ни слова о том человеке. Думаю, большинство вопросов вы все же обсуждали не на письме. И, видимо, узнали много лишнего. А может, тебя лишили памяти вовсе не из-за узнанного?

Марта открыла шкаф и нашла в нем глиняный заварочный чайник. Поставив его на стол, взглянула на ассортимент трав в ее расположении и у неё разбежались глаза. Взяв первую попавшуюся баночку, она открыла её и принюхалась. От запаха свело глаза, она закрыла банку и открыла другую — травы в ней совсем ничем не пахли.

«Верну память, надо будет их подписать» — сказала себе Марта и открыла новую баночку, из которой доносился знакомый мятный аромат. Удовлетворенная тем, что нашла из чего сделать чай, она улыбнулась сама себе и засы́пала мяту в заварочный чайник.

Вода на печи со свистом закипела, Марта перелила кипяток и, оставив мятный чай настаиваться, снова уселась за стол.

— Что будем делать?

Мехмет почесал затылок и запрокинул голову назад, раздумывая, какие действия им предпринять.

— Совет собирать опасно — вдруг вы с Эмилией были правы и в ряды Старейшин затесался предатель. По-хорошему, нам бы отправиться к Жолань. Вот только боюсь, она может сойти с ума, когда узнает об отравлении Ильи и Марии.

— Почему?

Мехмет печально покачал головой и поморщился.

— Она довольно вспыльчивая. Когда её муж изменил, она не совладала с эмоциями, убила и его, и любовницу. Так она лишила жизни двух Божественных Орудий. А что с ней будет, если она решит, что его отравили? Тем более, что мужа своего она любила.

Марта, выпучив от шока глаза, уставилась на Мехмета, который спокойно говорил о таких вещах.

— А что если и с тобой хотели провернуть тоже самое? Хм, — его глаза странно заблестели, догадка его ужаснула. — Неужели это не яд, а приворотное зелье? Всевышний! Они видимо не знают, что у тебя терпения хватит чтоб три горы по камням вынести. Ну, до поры до времени, конечно. Я бы не хотел снова видеть тебя в гневе…

Марта вспомнила день, навеянный иллюзией привратника. Дерево, снег и Илья, кричащий о некоей возлюбленной. Она совсем позабыла об этом или выбросила из головы, не желая знать. Но теперь слабая догадка становилась осязаемой.

Илья был с другой?

Так мало того, что ей кучу лет пришлось безответно любить этого идиота, он ещё и у неё на глазах завёл себе девушку?

Положение дел становилось все хуже и хуже. Марта откинула это предположение, за неимением никаких доказательств. И хоть получить эти доказательства она могла от сидящего напротив, спрашивать совершенно не хотелось. Уж лучше оставаться в неведении. Спрятать эти мысли за семью печатями.

— Ещё есть какие-то вопросы? — спросил Мехмет. — Ну, помимо тех, на которые я не могу ответить.

— Мария, какое она животное? — Марта подумала о двух жабах, сидящих в террариуме в ее комнате. А вдруг?..

— Вороная лошадь, не видела тут таких?

— Нет, у меня была рыжая, но мы её потеряли, — виновато пробормотала Марта.

— Ладно, все же поедем завтра к Жолань, искать её гнева. Сегодня устроим праздник в честь вашего воссоединения. — Самодовольно сказал Мехмет и широко улыбнулся.

Он возвёл руки над столом ладонями вниз и театрально пошевелил пальцами, произнося величественное «ахалай-махалай». На столе появилась сначала большая коробка, а затем шесть бутылок с багровой жидкостью внутри.

Мехмет подтолкнул коробочку к сидящей напротив Марте.

— Пахлава, твоя любимая. Как раз к чаю.

Марта открыла коробочку и уловила запах цветочного меда, идущий от разного вида пирожных из тонкого слоенного теста, щедро смоченных в медовом сиропе. Затем посмотрела на бутылки с вином и игриво улыбнулась. Наконец-то ей выпал шанс утопить свою печаль в алкоголе.

Илья с балластом в виде Мышки долетел до вершины горы с кедром на ней и там отпустил бедную мышь. Со стороны они выглядели вполне обыденно для этих мест — сокол нёс в когтистых лапах маленькую мышь. Причина таких условий полёта крылась в принципиальной позиции Ильи: на его спине в птичьем обличии могла летать только Марта.

Поэтому Мышка, когда Мехмет передал её Илье, горько вздохнула и приготовилась к укачивающему полёту.

Под ветвями огромного дерева они оба обратились людьми и не сказали друг другу ни слова.

Мышка вообще не совсем понимала, что она могла сказать Илье, но решила, что ее задача — проследить, чтобы он не натворил никаких глупостей. Тот совсем не испытывал неловкости от воцарившегося молчания и курил, оцепенело рассматривая пейзаж, развернувшийся перед его глазами. В его голове проносились куча мыслей и догадок, одна из которых поразила до глубины души. Сердце ушло в пляс, но он не хотел ничего предполагать не убедившись.

Но перед глазами так и появлялось румяное и смущенное лицо Марты.

От одного вида этого лица с его вечно глуповатым выражением он мог превратиться в зверя. И не всегда хорошего, не всегда защищающего. Иногда ему хотелось напасть на нее, поцеловать или укусить, и сделать все то, чего так жаждет тело и сердце. На самом деле совсем уж не «иногда». Раньше она вела себя не так, она была холодна и отталкивала его, поэтому Илья никогда не переступал границы.

В таком поведении она была права. Лучше бы ей и сейчас себя так вести, потому что иначе он вновь покажет себя не в лучшем свете. Раньше он знал, что неприятен ей как мужчина. Теперь же не знал, что и думать.

Они возвращались пешком и когда уже подходили, вокруг потемнело, а на небе сиял парад звёзд. В доме было темно, поэтому они опасливо переглянулись и быстрым шагом направились в сторону библиотеки, где оставили своих Старейшин. Каждый из них уже начал тревожиться, но с заднего двора послышался звонкий смех Марты. Они направились туда.

Каково же было их удивление, когда они увидели разведенный костёр и сидящих около него Старейшин.

Марта услышала, что к ним кто-то приближается и обернулась.

— А мы тут праздн… Ох!