Бесплатный фрагмент - Босс (НЕ) подарок на 8 марта

Глава 1. Развод на 8 марта

Это жесть, девочки!!! Восьмое марта — это день, когда мужчины вкусно пахнут, бегают по городу с охапками цветов, говорят комплименты и носят на руках женщин, которых любят.

Мой муж в это утро подарил мне чемодан.

— Собери вещи, Вера. Выкатывайся!

Я стояла посреди спальни в дорогом белом кружевном белье, которое купила специально к этому дню, и смотрела, как он с шумом застегивает молнию на моей дорожной сумке. Бирка, которую я в впопыхах не успела срезать с лифчика покачивалась и больно колола между лопаток, а за окном играла томная музыка, приглушающая стоны — соседи снизу уже отмечали праздник с шампанским.

А мне казалось, что я провалилась в параллельную реальность.

— Подожди… Что значит «решил»?

Олег выпрямился. Красивый. Даже сейчас, когда он вышвыривал меня на улицу, как надоевшую игрушку. Рубашка идеально выглажена, пахнет моднючим парфюмом, волосы уложены. Наверное, готовился к свиданию. Вот только похоже… не со мной.

— Вера, не устраивай сцен. Мы оба знали, что это не навсегда.

Я знала? Я правда это знала?

Пять лет брака. Пять лет я готовила его любимый борщ, драила полы, как матрос палубу, терпела командировки, улыбалась его партнерам на корпоративах, отказывала себе в новых туфлях, потому что мы копили на квартиру. Квартиру, которая, кстати, оформлена на него…

— Ты встретил другую? — спросила я спокойнее, чем следовало.

Ответа не последовало. Он был как всегда красноречив своими поступками. За то и полюбила когда-то этого колдуна.

— Верочка, ты хорошая, правда. — Он подошел ближе, попытался коснуться моего плеча. Я отшатнулась, как от огня. — Но нам нужно двигаться дальше. Ты заслуживаешь счастья.

Господи, как я ненавидела эту фразу. «Ты заслуживаешь счастья» — стандартный мужской набор при разводе, который должен заглушить их совесть.

— Где она работает? В твоем офисе?

Олег вздохнул, как будто я была капризным ребенком, который не хочет надевать шапку.

— Это неважно. Важно, что я оставляю тебе машину и все, что ты успеешь забрать сейчас.

— Сейчас? — переспросила я. — То есть у меня есть лимит времени?

Он строго посмотрел на часы, которые я дарила ему на прошлый Новый год. Нахмурил свои кустистые брови и тяжело выдохнул не оставляя мне даже шанса на диалог. Мой муж меня слил. И это похоже не был блеф…

— Через час приедет она. Не хочу, чтобы вы пересекались.

Вот это подарок на Восьмое марта. Не роза в целлофане, не открытка, не духи. Чемодан и час на сборы.

Я отошла к шкафу, чтобы найти хоть какую-то опору… Руки тряслись, когда я доставала джинсы, свитера, белье. Хватала все подряд, даже не глядя. В голове билась одна мысль: «Это сон. Это просто глупый сон». Но чемодан наполнялся, а сон не заканчивался. Слёзы узниками бились в клетках глаз, откуда я их не выпускала. Потому. Потом проплачусь. Потом разрыдаюсь. Потом проревусь. А сейчас… Сейчас будь сильной…

— Вер, ты прости меня, — бросил Олег из коридора. — Правда. Я позвоню на той неделе, решим вопросы с разводом. Просто… Олег всё ещё пытался звучать благородно и надо отдать ему должное, его голос и слегка расстегнутая на груди рубашка позволяли ему именно такой образ, но…

Хлопнула входная дверь.

Я осталась одна. В кружевном белье, посреди разобранной остывшей постели, с нелепым чемоданом посередине комнаты.

Телефон зазвонил, когда я застегивала молнию на куртке. На экране высветилось «Ленка». Моя лучшая подруга. Единственный человек, который знал, каким козлом был Олег, но молчала, потому что любила меня и боялась потерять нашу дружбу.

— Верунчик, с праздником! — заорала она в трубку так, что у меня заложило ухо. — Ты как? Цветы подарил? В ресторан повезет?

Я посмотрела на чемодан. Как надгробие моей семейной жизни. Потом на свое отражение в зеркале — красные глаза, размазанная тушь, дрожащие губы и эта бирка. Только сейчас заметила! Вот дура! Словно собиралась сдать белье обратно в магазин. И сдала бы! Лишние девять тысяч теперь очень пригодятся…

— Олег… меня… бросил, — произнесла с паузами, которым бы позавидовал даже Костя Райкин. — Только что. Велел собрать вещи и свалить до прихода его новой пассии. Как я не разрыдалась сама не понимаю.

В трубке повисла тишина. Такая густая, что я слышала, как урчит в Ленкином животе…

— Чего? — выдохнула она наконец. — Как бросил? Сегодня? Восьмого марта?

Я закатила глаза и глубоко вдохнула стараясь успокоить рвущееся от сдавленного плача дыхание.

— А почему тебя удивляет дата? — усмехнулась я. — День всех женщин — отличный повод обновить женщину.

— Тварь, — выдохнула Ленка. — Какая же тварь. Ты где сейчас? Я приеду. А он где? Давай я лучше к нему!

— Не надо. Я сама не знаю, куда ехать. К маме нельзя, она в санатории, ключи у соседки не попросишь…

— Слушай! — перебила меня Ленка. Голос ее изменился — появились те самые нотки, которые я знала с института. Она что-то придумала. — У меня к тебе просьба. Огромная. Я понимаю, момент дерьмовый, но больше не к кому.

Лен, я сейчас в чемодане ногами стою, в белье и куртке, я сейчас сама себе в чемодан упакую и буду в нем жить!!! Какие могут быть просьбы?

Но Ленку было уже не остановить… Она затараторила…

Глава 2. Абьюзрша на абьюзерше

Я стояла остывающими босыми ногами, пока моя лучшая подружка как обычно грузила меня своими проблемами и задачами. Что ж может быть это и хорошо — есть возможность отвлечься при помощи ее голоса от руминации гнетущих мыслей, после того как муж вышвырнул тебя из моей собственной семьи и из дома в самый главный женский праздник в году. Эдакий назойливый ASMR:

— Слушай короче… Мне нужно, чтобы кто-то отвез подарок одному клиенту. Понимаешь, очень «ключевому» клиенту. Ну он типа такой знаешь… полгода его обхаживала, и вот он родил наконец — ну согласился на сделку, но я не могу выехать — у Мишки температура под сорок, скорая приедет с минуты на минуту, а курьеры сегодня все заняты, праздник же…

— Лен, стоп. — Я потерла виски. — Ты предлагаешь мне сейчас тащиться к какому-то мужику с подарком?

— Верочка, умоляю! Это просто занести букет и коробку конфет, оставить на ресепшене и уйти. Он даже не увидит тебя! Я скину адрес, там офис, секретарша примет. А я тебе потом квартиру сниму на месяц, помогу с разводом, все что хочешь. Только выручи!

Я посмотрела на чемодан. Потом на свое отражение. Потом снова на чемодан.

Мне некуда было идти. У меня не было плана. У меня не было ничего, кроме этого дурацкого багажа с вещами и чувства, что земля ушла из-под ног. Хотела свободы? Вот тебе — свободное падение…

А у Ленки был больной ребенок и просьба. Простая, человеческая просьба, которая отвлекла бы меня от мыслей о том, как я буду жить дальше.

— Хорошо, — выдохнула я так, словно плюнула через плечо, — Скидывай адрес.

— Ты золото! Я твоя должница навеки! Там просто заехать в бизнес-центр на Ленинградском, подняться на двенадцатый этаж, отдать пакет секретарше и все! Верунчик, спасибо!

— Давай, ты сына лечи. — Я нажала отбой.

Через минуту пришло сообщение с адресом и именем: «Даниил Андреевич, компания «СтройИнвест». И приписка: «Конфеты в шкафчике на кухне, букет в вазе. Захвати, пожалуйста!» И кстати… — Ну что еще? — Этот Даниил Андреевич настоящий красавчик и судя по соцсетям… сердцеед…

— Этого мне ещё не хватало! — Заценишь и сфоткай его… тайком… Хочется посмотреть какой он без фейсапа…

— Ты отправляешь меня к мужику, который сидит в соцсетях и пользуется фотошопом? Может я сама должна ему подарить букет цветов на восьмое марта? — Ну если только это будет букет нарциссов… Мы захохотали обе в голом и на душе как-то стало полегче. Наверное для этого и нужны лучшие подруги?

Я оглядела квартиру, где прожила пять лет. Светлый кленовый аркет, который мы выбирали вместе. Диван, на котором мы смотрели сериалы в обнимку. Где я подавилась начосами, а Олег доставал их языком у меня из горла в шутку. Смеялись… Целовались… Кухня, где я впервые научилась печь его любимый яблочный пирог. И стол, на котором мы теще оно пытались делать детей… Впрочем процесс обременительным не был… Я бы и еще «попыталась»…

Все чужое. И вот теперь слеза вырвалась и скатилась по горячей щеке. Я ухожу навсегда. Ухожу не просто от мужа. И не просто из дома. А вырываю страницы из своей прожитой жизни.

Я схватила ключи от машины, чемодан и вышла в подъезд, не оглянувшись, чтоб не сложиться пополам в безмолвном крике прямо на лестничной площадке.

В машине было холодно. Я завела двигатель, включила печку и просто сидела, глядя на капли ледяного дождя, стекающие по лобовому стеклу. За окном суетливо спешили куда-то женщины с цветами на каблуках и в юбках в такую холодину, мужчины несли тюльпаны в целлофанах так, словно золотое руно добыли, а дети тащили открытки, нарисованные в садике своим мамам. А что я? Мне в этом празднике теперь нет места…

Я везла в багажнике свою прежнюю жизнь и направлялась к какому-то совершенно незнакомому Даниилу Андреевичу, чтобы вручить ему подарок от подруги.

Ирония судьбы? Или ее насмешка?

Я вытерла мокрые щеки. Слезы или дождь — уже не разобрать. Включила навигатор и выехала со двора. Заплаканная курьерша это последний образ, в котором я бы хотела появиться в бизнес центре, где куча успешных мужчин да и вообще царит атмосфера праздника.

К черту Олега. К черту развод! К черту этот день, который обещал быть праздничным, а стал днем, когда моя жизнь трещиной разделилась на «до» и «после».

Всё! Я больше не кручу эту мысль в голове! Вон! Прочь! Прочь!!! Я просто отвезу проклятый букет, а потом буду решать, где ночевать.

Наивная.

Если бы я знала, что ждет меня в этом бизнес-центре, если бы хоть на секунду могла представить, чьи руки примут из моих эти цветы и как изменится моя жизнь через несколько минут, я бы развернулась и уехала. Куда угодно. Хоть на вокзал, хоть к маме в санаторий, хоть просто в никуда. Знала бы я как буду ненавидеть и проклинать этот день за то с каким невыносимым красавчиком и абьюзером сведёт меня случай — я бы ни за то не взяла бы талончик на шлагбауме и не нажала на педаль газа…

Но я не знала.

Поэтому я въехала на парковку, заглушила мотор, взяла с заднего сиденья букет (шикарные, между прочим, пионы, хотя откуда пионы в марте?) и коробку конфет, и направилась к стеклянным дверям бизнес-центра.

Восьмое марта только начиналось.

Глава 3. Нарцисс из высокой башни

Бизнес-центр на Ленинградском проспекте выглядел так дорого и пафосно, что мне захотелось не просто вытереть ноги, но и принять душ еще на входе. Стекло, хром, охрана с серьезными лицами. Я сжимала в одной руке букет пионов, в другой — коробку конфет, и чувствовала себя самозванкой.

— Вы к кому? — охранник окинул меня цепким взглядом.

— Даниил Андреевич. Компания «СтройИнвест». Я от Лены, — выпалила я, надеясь, что имя подруги сработает как пароль.

Оно сработало. Охранник кивнул на турникеты:

— Двенадцатый этаж. Лифт направо.

Лифт был с зеркалами. Я посмотрела на свое отражение и ужаснулась. Глаза красные, тушь немного потекла, волосы растрепались от ветра. Я попыталась пригладить их свободной рукой, но пионы мешали. В итоге стало только хуже.

— Ладно, — сказала я своему отражению. — Ты просто зайдешь, отдашь и уйдешь. Секретарша даже не заметит, что ты страшная, неумытая разведёнка-брошенка. Зашли-вышли. Делов на пять минут. Как в Рик и Морти…

Двери лифта открылись. Двенадцатый этаж встретил меня тишиной и запахом свежего ремонта. Дорогой дубовый паркет, стены в приглушённых тонах, подсветка снизу… на стойке ресепшена — никого.

Я подошла ближе. Компьютер работал, чашка с недопитым кофе еще дымилась. Аромат опьянял. Но секретарши не было.

— Зззз-драааа-вствуйте? — позвала я неуверенно.

Тишина.

Я огляделась. В конце коридора виднелась единственная дверь с табличкой «Даниил Андреевич Громов, генеральный директор». Из-за двери доносились приглушенные голоса.

Может, подождать? Я посмотрела на часы. Ленка просила срочно. И потом, если секретарша вышла на пять минут, а я буду торчать здесь с цветами, это будет выглядеть глупо.

Я решила постучать.

— Войдите! — раздалось из-за двери.

Я толкнула дверь и сделала шаг внутрь, открывая рот, чтобы произнести заготовленную фразу про «вам передали подарок от Елены».

И застыла.

Кабинет был огромным. Панорамные окна во всю стену выходили на город, залитый серым мартовским дождем. Дорогая мебель, кожаный диван, стол, заваленный бумагами.

И… ОН.

Он стоял спиной ко мне у окна и говорил по телефону. Но не это заставило меня замереть. Кое-что другое… Маленькая такая деталь. Малюсенькая… Слон в посудной лавке.

Он был без рубашки.

Влажные после душа волосы слегка вились на затылке. Широкие плечи, идеальная прочерченная линия спины, переходящая в узкую талию. Каждое движение мышц играло под смуглой кожей. На правом плече — татуировка, витиеватый эротичный узор, который хотелось рассматривать бесконечно.

Я сглотнула. Пионы в моей руке вдруг показались мне нелепой декорацией.

— Я сказал, переделать, — резко бросил он в трубку. Голос низкий, с металлическими нотками. — Мне не нужны отговорки, мне нужен результат. Завтра договор будет на столе… Или на нём будешь ты!

Он развернулся.

И вот тут началось самое страшное.

Потому что спереди он был ещё лучше.

Идеальный пресс, рельефные мышцы груди, татуировка, уходящая куда-то вниз за пояс джинсов. Лицо — порода, скулы, легкая небритость, губы сжаты в жесткую линию. И глаза. Холодные, серые, как мартовское небо за окном, смотрящие на меня с таким выражением, будто я была тараканом, неожиданно выползшим из щели.

— Вы кто? — спросил он, не меняя интонации.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

Он смерил меня взглядом с головы до ног. Я вдруг остро осознала, как выгляжу: старая куртка, джинсы, в которых я собиралась краситься сегодня утром, но так и не собралась, растрепанные волосы и дурацкие пионы в руке.

— Я… — голос предательски дрогнул. — Меня… Лена послала.

— Какая Лена? — он нахмурился, шагнул к столу и накинул рубашку, даже не потрудившись её застегнуть. Белая ткань распахнулась, открывая вид на прокачанную грудь, и это было еще хуже, чем когда он был голым. Потому что теперь это выглядело вызывающе интимно.

— Лена Соколова, — выдохнула я с дрожью в голосе, — Она просила передать вам подарок. К Восьмому марта. То есть, вы мужчина, но она сказала, что вы важный клиент, и ей… ну… типа… нужно было срочно… и вот…

Я несла полную чушь. Он смотрел на меня, и с каждой секундой его лицо становилось все мрачнее.

— Лена не говорила, что пришлет кого-то, — перебил он. — Тем более сегодня.

Он шагнул ближе. Я вдохнула запах свежего геля для душа, чего-то древесного, глубокого, основательного… мужского, отчего у меня закружилась голова. Или это от недосыпа? Или все разведёнки становятся так падки на красавчиков?

— Я просто курьер, — пискнула я, протягивая ему пионы. — Вот, возьмите, и я пойду, — голос свой я уже не узнавала. А интонация была настолько заискивающей, что я и сама была себе противна.

Он не взял цветы.

Он смотрел в мои глаза. Так, словно похищал из них душу.

— Вы плакали, — сказал он. Это был не вопрос.

— С чего вы взяли? — я попятилась.

— Тушь потекла, — кивнул он на мое лицо и протянул руку коснувшись щеки… — И глаза красные.

Я прикусила губу. Господи, как унизительно. Стою перед полуголым незнакомым красавцем, с цветами, с разводом в кармане и с размазанной косметикой на лице. Это была магия. Он владел мной. С первого движения. Без апелляционно.

Глава 4. Битва характеров

— Спасибо за заботу, но это не ваше дело, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Просто возьмите цветы.

Он усмехнулся. Усмешка вышла недоброй, но предельно заманительной. Он буквально пленял меня. Мои мысли путались и я понимаю, что слова «заманительный» и «пленял» — это какая-то каша, но в моей голове в тот момент был, девочки, вообще полнейший сумбур.

— Я не беру цветы от незнакомых девушек, у которых истерика.

— У меня не истерика! — вспыхнула я и тут же осеклась! Доказывать что-то этому наглому красавчику было абсолютно бесполезно!!!

— Нет? — он скрестил руки на груди. Рубашка распахнулась шире. Шарики мускулов выпрыгнули из декольте. Я отвела взгляд. Это было выше моих сил. — Тогда что? Несчастная любовь?

— Развод, — выпалила я и прикусила язык.

Зачем я ему это сказала? Зачем?!

Он поднял бровь. В серых глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Сегодня?

— Сегодня, — кивнула я. — Восьмого марта. Оригинальный подарок, правда?

Он молчал несколько секунд. Обошел меня полукругом словно меняя освещение на мне. Разглядывал меня так, будто я была загадкой, которую ему вдруг захотелось разгадать.

— Садитесь, — он кивнул на диван, Налить вам воды?

— Что? Нет, мне просто нужно отдать…

— Вы в таком состоянии за руль? — перебил он. — Сядете, разобьетесь, и Лена мне этого не простит. Сделки не будет. И ваша подруга будет проклинать вас до конца жизни… Он с такой элегантностью поправил манжеты накрахмаленной рубашки, что я поплыла.

Я хотела возразить, но поняла, что он прав. Слова словно комом встали во рту сами, когда он поймал мой взгляд соскальзывающий ему под пуговицы… Руки до сих пор тряслись. Ноги подкашивались. А перед глазами все еще стояла картина, как Олег застегивает мой чемодан.

Я села на край дивана. Пионы положила рядом. Коробку конфет сжимала в руках, как спасательный круг.

Даниил прошел к столу, нажал кнопку селектора.

— Вика, принеси кофе. Две чашки.

Из динамика донеслось испуганное:

— Ой, Даниил Андреевич, я только на минуту выбежала, у меня там…

Он нажал отбой, даже не дослушав.

— Значит, секретарша тоже сбежала, — пробормотал он и посмотрел на меня. — С газом? Без газа?

— Без, — прошептала я.

Он прошел к мини-бару в углу кабинета. Я смотрела, как двигаются его мышцы под рубашкой, и ненавидела себя за это. Меня только что бросил муж, а я пялюсь на незнакомого мужика.

Но какой же породистый мужик… Его короткая щетина выдавала в нем городского пижона…

— Держите, — он протянул мне бутылку минералки. Наши пальцы случайно соприкоснулись. У меня перехватило дыхание.

Он почувствовал. Я видела, как дрогнули его ресницы.

— Рассказывайте, — сказал он, садясь в кресло напротив. Теперь он был далеко, и это было хорошо. И плохо одновременно.

— Нечего рассказывать, — пожала я плечами. — Пять лет брака. Утром выставил чемодан и сказал, что приедет другая.

— Скотина, — коротко бросил он.

Я удивленно подняла глаза. Не ожидала услышать от такого, как он, сочувствия.

— Обычное дело, — я усмехнулась. — Мужики бросают, бабы страдают.

— Не все мужики, — возразил он.

— Вы тоже не бросаете? — спросила я с вызовом.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я даже не начинаю, — сказал он тихо. — Чтобы не бросать…

В кабинете повисла тишина. Осколки талого снега барабанили по стеклу. Я смотрела на него, он смотрел на меня. И в этом взгляде было что-то такое, от чего у меня внутри все переворачивалось.

— Мне пора, — я резко встала. — Спасибо за воду. И за… понимание.

Я шагнула к двери. Но у выхода обернулась.

Он стоял у окна, засунув руки в карманы джинсов. Рубашка так и болталась незастегнутой. Пионы остались на диване. Он их даже не взял.

— Цветы забыли, — сказала я.

— Я же сказал, — уголок его губ дернулся. — Я не беру цветы от незнакомых девушек. Тем более в такой день.

— А от знакомых? — ляпнула я и покраснела.

Он усмехнулся. На этот раз усмешка вышла другой. Теплой. Почти опасной.

— Возвращайтесь… Приведите себя в порядок, поймите меня правильно… Мне и так вы… Это просто, чтобы Вам было комфортно… — сказал он. — Познакомимся.

Я вылетела в коридор, чувствуя, как горит лицо.

Секретарша как раз выходила из лифта с пакетом из кофейни. Увидела меня, удивленно моргнула.

— Вы к кому?

— Уже ухожу, — бросила я, проносясь мимо.

Я влетела в лифт, нажала кнопку первого этажа и прижалась спиной к холодному зеркалу.

Сердце колотилось как бешеное.

Это просто стресс, сказала я себе. Просто развод, просто шок, просто адреналин. Поэтому у тебя трясутся поджилки от одного взгляда серых глаз. Поэтому ты запомнила, как пахнет его кожа. Поэтому ты прокручиваешь в голове его слова: «Приходите, когда приведете себя в порядок», его голос на повторе… Стоп!!!

Лифт опускался, а я думала об одном.

Я забыла отдать конфеты.

Глава 5. Роковая ошибка

Я выскочила из бизнес-центра под холодный мартовский… ну как назвать когда тяжелые мокрые куски снега сползают с карнизов в бездонные лужи? Ну дождь. Вдохнула полной грудью, будто вынырнула из глубокого омута. Пионы остались там, на диване в кабинете Даниила Андреевича. Конфеты — вот они, в руке. Только кому они теперь нужны?

Дура. Какая же я дура.

Сев в машину, я уставилась на коробку «Рафаэлло» и нервно хохотнула. Олег всегда дарил мне такие на Восьмое марта. Говорил, что они нежные, как я. Идиот. Наверное, своей новой будет дарить «Ферреро Роше» — подороже.

Я завела двигатель и уже собралась выезжать с парковки, когда телефон завибрировал. Ленка.

— Ну что? Отдала? — затараторила она. — Он доволен? Скажи, что доволен! Это наш самый жирный клиент, Вер, если он подпишет контракт, у меня будет такой бонус…

— Лен, — перебила я. — Я не отдала.

— В смысле?

— В прямом. Секретарши не было, я зашла к нему в кабинет, а он там… ну, в общем, я цветы оставила. А конфеты забыла.

Ленка замолчала. Потом выдохнула так, будто я сообщила о конце света.

— Вера, ты издеваешься? Ты хоть понимаешь, что это за человек? Даниил Громов — это миллиардные контракты, это элита, это… Ты хоть конфеты ему отдай! Вернись!

— Лен, я не могу. — Я посмотрела на свое отражение в зеркале заднего вида. Тушь окончательно растеклась, волосы торчали в разные стороны. Губка в моей раковине, которую не меняли полгода выглядела несколько лучше. Он уже один раз видел меня с потеками под глазами, второго раза его психика не выдержит.

— Вер, пожалуйста! — взмолилась Ленка. — Это моя карьера! Если он подумает, что я наплевала на его праздник и прислала какую-то неадекватную…

— Я не неадекватная! — проорала я и только потом поняла, что прям вот только что подписалась под словами подруги размашистой подписью. Как в паспорте.

— Я знаю, но он-то не знает! Просто зайди, отдай конфеты и скажи, что я желаю ему всего самого наилучшего. Умоляю!

Я закатила глаза. Ленка умела давить на жалость. Пять лет дружбы — срок немалый, она изучила все мои слабые места.

— Ладно, — сдалась я. — Но если он вызовет охрану, будешь меня из обезьянника вызволять.

— Ты лучшая!

Я выключила телефон, выдохнула и снова потащилась к лифту. Конфеты в руке казались тяжелыми, как кирпичи. В животе урчало. — Ну съем я одну? Ничего ж не будет!? — подумала я и поддела наманикюренными пальчиками уголок коробки. Пальцы как у енота проникли внутрь двумя тонкими суетливыми отмычками. Я нащупала конфетку и потащила, но… Ого… Записка? Я развернула. И о боже… Тайны я хранить совсем не умею!!! Ленка!!! Ты совсем чтоли??? Такое писать мужику??? Конфета стояла в горле, а двери лифта уже раскрывались… Я скомкала записку и сунула в карман. Из-за двери кабинета доносились голоса. Повышенные.

— Я не могу, я на работе! — это был голос Даниила. Жесткий, металлический. — Алиса, положи трубку и дай поговорить с няней.

Пауза.

— Что значит не придет? Почему я узнаю об этом только сейчас?

Еще пауза. Я замерла у двери, понимая, что подслушивать нехорошо, но и уйти уже не могла.

— Я понял. Сиди там, я скоро буду.

Через секунду дверь распахнулась. Я едва успела отскочить.

Даниил вылетел в коридор с телефоном в руке, на ходу застегивая рубашку. Увидел меня и затормозил так резко, что я впечаталась спиной в стену.

— Вы? — рявкнул он. — Что вы здесь делаете?

— Конфеты забыла… Даниил резко обернулся. Сделал шаг-прыжок к полке и схватил первую попавшуюся коробку конфет и всучил мне. — Не сейчас! Вот возьмите! — Да нет… я не взять… я забрать… — пролепетала я, протягивая коробку. — Лена просила передать лично. Чтобы вы не подумали, что она…

Он даже не взглянул на «Рафаэлло». Он смотрел на меня. Смотрел так, будто решал сложное уравнение.

— Умеете обращаться с детьми? — спросил он вдруг.

— Что?

— Дети. Справитесь? — он шагнул ближе. Слишком близко. Я снова вдохнула этот запах — древесный, терпкий, сводящий с ума.

— Я… не знаю. Наверное. А что?

— Моя дочь, — выдохнул он. — Пять лет. Няня не пришла, соврала, что заболела, а сама выложила сторис из рестика. Сидит одна в квартире, ревет в трубку, что боится. Мне нужно срочно быть на переговорах, сорвать нельзя.

Он говорил быстро, отрывисто, и в каждом слове чувствовалось напряжение.

— Я вызову такси, она посидит с вами, — начала я.

— Нет времени ждать такси, — перебил он. — Вы здесь. Вы женщина. Вы не похожи на психопатку. Поедете со мной.

— Куда?

— Ко мне домой. Посидите с Алисой пару часов. Я заплачу. В тройном размере.

Я открыла рот, чтобы возразить. Чтобы сказать, что я не няня, что у меня развод, чемодан в машине и вообще нет желания торчать в чужой квартире с незнакомым ребенком.

— Дел у вас других нет. Вас ведь сегодня выставили за дверь? А у вашего «мальчика», новая «няня», верно? Вот и не выдумывайте! Выручите меня!

Но он смотрел на меня. В серых глазах плескалась такая отчаянная надежда, смешанная с усталостью, что я не смогла вымолвить ни слова.

— Пожалуйста, — сказал он тихо. Это «пожалуйста» прозвучало так неожиданно, что у меня внутри что-то перевернулось.

— Хорошо, — выдохнула я. — Только я правда не няня. Я просто…

Потом расскажете, — он схватил меня за руку и потащил к лифту. — Бегом.

Глава 6. Няня для миллиардера

Я и сама не заметила, как мы куда-то полетели. Именно полетели, потому что он обвил мою ладонь своей горячей ручищей и как локомотив с места в карьер рванул по коридору, увлекая меня за собой в свою жизнь, где каждая секунда стоит денег. Его ладонь была горячей и сухой. Пальцы сомкнулись на моем запястье, и по коже побежали мурашки. Я даже не пыталась вырваться. Потому что, во-первых, это было бесполезно — он тащил меня так, будто я ничего не весила. А во-вторых… во-вторых, мне нравилось.

Господи, Вера, о чем ты думаешь? Тебя бросили пять часов назад!

В машине он вел себя как одержимый. Черный «Порш» летел по мокрой дороге, подрезая других водителей. Я вцепилась в подлокотник и старалась не смотреть на спидометр.

— Она боится грозы, — говорил он, не отрывая взгляда от дороги. — А там как раз начался дождь. Если она увидит молнию, случится истерика. Успокоительное в аптечке на верхней полке в прихожей. Давать только в крайнем случае, по половине таблетки. Любит яблочное пюре, ненавидит манную кашу. Боится темноты, поэтому свет в коридоре должен гореть всегда.

— Даниил Андреевич, — попыталась вставить я, — какая гроза в марте? — А сейчас март? — он рывком посмотрел на часы так, словно там показывали месяц. — Март. Восьмое марта сегодня. — А. Ну да. С праздником, — машинально ответил этот вкусный робот-мужчина.

— И это… Просто Даниил, — бросил он. — Слушайте дальше. У нее аллергия на арахис, проверяйте состав всего, что даете. Мультики любит про принцесс, но не Дисней, а какие-то старые советские, я сам не понимаю, где она их нашла. Если включите телевизор, она сама покажет.

— Даниил!

Он замолчал. Покосился на меня.

— Я запомню, — сказала я мягко. — Дышите. Все будет хорошо.

Он выдохнул. И вдруг улыбнулся. Впервые за все время.

Улыбка изменила его лицо до неузнаваемости. Исчезла ледяная маска бизнесмена, появилось что-то живое, почти мальчишеское.

— Извините, — сказал он. — Просто она у меня одна. Я без нее… Ну, вы поняли.

Я поняла. Рядом с таким мужчиной сложно представить ребенка. А он оказался отцом-наседкой, который знает про аллергии и любимые мультики.

Мы въехали в элитный жилой комплекс. Охрана на входе, деревья, дорожки. Даниил припарковался прямо у подъезда, выскочил из машины, обежал ее и открыл мою дверь.

— Идемте. Быстро.

В лифте он нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Я смотрела на него в профиль — четкая линия челюсти, легкая небритость, прядь волос упала на лоб. Красивый. До зубного скрежета красивый.

Двери открылись прямо в квартиру. Частный лифт, значит. Дорого-богато.

— Алиса! — крикнул он, сбрасывая туфли. — Я здесь, малышка!

Из коридора вылетело нечто маленькое, пижамное-красанчиковое, с мокрым от слез лицом и вцепилось в его ноги.

— Папа! Папочка! Я думала, ты не придешь! Там гремит!

Даниил опустился на корточки и прижал дочь к себе. Исчез железный бизнесмен, остался просто отец. Он гладил ее по голове, что-то шептал, и девочка постепенно затихала.

Я стояла в стороне, чувствуя себя лишней. Чужой дом, чужая семья, чужая жизнь. Моя осталась в том чемодане, который ждал в машине.

Даниил поднялся с Алисой на руках и повернулся ко мне.

— Смотри, — сказал он дочери. — Я привел тетю. Она побудет с тобой, пока папа работает. Хорошо?

Алиса уставилась на меня огромными серыми глазами — точь-в-точь отцовскими. В них еще блестели слезы, но любопытство уже брало верх.

— Тетя добрая? — спросила она шепотом.

— Добрая, — ответил Даниил, глядя на меня. — Правда?

— Правда, — кивнула я.

Он опустил дочь на пол и выпрямился. Достал из кармана ключи, снял брелок и протянул мне.

— Здесь пропуск везде. В холодильнике все есть. Если что — звоните. — Он продиктовал номер, я забила в телефон. — Я постараюсь быстро.

— Даниил, — окликнула я его, когда он уже шагнул к лифту. — А как вы узнали, что я не психопатка?

Он обернулся. Усмехнулся.

— Психопатка не стала бы слушать про арахис и грозу в марте. С психопатками у меня нюх.

Двери лифта закрылись. Я осталась одна посреди роскошной прихожей с пятилетним ребенком и ключами от квартиры человека, которого видела впервые в жизни час назад.

Алиса дернула меня за рукав.

— Тетя, а ты боишься грома?

— Нет, — честно ответила я.

— А монстров под кроватью?

— Тоже нет.

Она кивнула с серьезным видом.

— Значит, ты смелая. Папа говорит, смелых не бросают.

У меня защипало в глазах. Я присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Твой папа прав, — сказала я тихо, чтобы не начать рассказывать четырехлетке про то, что еще и не таких бросают, — Пойдем, покажешь мне свои игрушки?

Алиса схватила меня за руку. Ее ладошка была теплой и доверчивой.

Мы пошли в детскую. А за окном грохотала мартовская «гроза». Зима снежными сгустками осыпалась по карнизам города.

Я сидела на ковре посреди комнаты, заваленной игрушками, и пыталась понять, какого черта я здесь делаю. Меня бросил муж. Мой дом теперь — чемодан в машине. У меня нет работы, нет планов, нет будущего.

Но маленькая девочка с серыми глазами только что назвала меня смелой и вложила свою ладошку в мою руку.

И впервые за этот долгий, безумный день мне показалось, что все не зря.

Глава 7.Милый ребёнок

б

— Вера, а хочешь, я покажу тебе нашу квартиру? Всю-всю!

Глазки блестели от предвкушения моего ответа, крохотная ручка потянула меня за собой.

— Сначала вот тут! — Это моя комната. Вот кровать. Смотри вот шкаф, вот стол… А тут мои игрушки! Смотри, это мишка мне его папа подарил. Смотри это кукла — она спит. А это лошадка, она меня качает!

Она кружилась по комнате, показывала каждую игрушку, каждую вещичку с таким восторгом, будто открывала мир! Её голос — детский, звонкий, с милыми и смягченными согласными — наполняли пространство теплом и уютом.

— А тут у меня книжки! — Алиса потянула меня к полкам. — Вот про зайчика, и про динозавров… Папа читает мне… Иногда. Редко. Я хочу всегда.

Из детской мы переместились в коридор.