электронная
132
печатная A5
472
18+
Босиком к небесам

Бесплатный фрагмент - Босиком к небесам

Роман-трилогия, книга 3

Объем:
290 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-2745-0
электронная
от 132
печатная A5
от 472

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Отзывы на книгу

Ждала третью книгу, хотелось узнать, как сложилась жизнь главного героя Дамира. Интересно было вернуться в Советское постперестроечное время. Всё — правда. В школах у нас тоже собирали подписи за освобождение Нельсона Манделы. История Дамира захватила с самых первых страниц, это возврат в детство всех нас из того далёкого времени 90-х.

Очень была рада узнать, что есть ещё продолжение этих книг.

Спасибо автору за труд! Я очень ему благодарна, что он доверяет мне первой ознакомиться с его произведениями.

Читательница из Н. Уренгоя.

Предисловие

Как люди с Земли не видят обратную сторону Луны, так духовный мир, объяснённый религиями
не познан в полной мере нами!

Падение… Разум отказывался от всех своих предназначений. Пространство поглощало. Страстное желание появилось, хотя бы на мгновение найти возможность управлять этим ужасающим процессом. Тело отказывалось подчиняться, будто его вовсе нет. Повсеместный свист встречных потоков и гул в необъятной атмосфере окружал всю его сущность. Зрение становилось чётким, но увиденное приводило в тревожное переживание: совсем немного страшно, потому что испуг не успевал за эмоциями духа. Тьма, с безграничной глубиной, в которую стремительно он погружался, приводила в оцепенение. Картинки, возникающие в сознании, удивляли. Было не ясно, откуда приходят эти видения. Остановить бы действо, но физически такое оказывалось не по силам. Пришло новое чувство — интерес! Тьму сменял просвет, и попадание вновь в тёмную плоскость порождает тягостное ожидание нового светлого поля в таинственных просторах. Время остановилось, как если бы такое длилось вечность… Шесть или семь раз пересекал рубежи света и тьмы, и при каждом возвращении в светлое пространство наступало торжество души. Как такое происходит именно с ним? Подходящих объяснений не находилось, а присутствовали сжимающие душу ожидания чего-то предстоящего.

— Когда это всё остановится?

Управлять событием было невозможно, а ведь именно этого хотелось больше всего.

Происходящее не поддавалось никакому логическому пониманию. Становилось всё холоднее и холоднее. Падение в никуда — эта пугающая мысль достигла восприятия. Вдруг появилась возможность различать перемену в происходящем, дышать становилось легче, а окружающий вакуум стал казаться насыщенным спасительной живой энергией. Сознание из отчаяния переходило к надежде на спасение. Луч света, исходящий от небесного светила, ослепил глаза. Когда видение стало снова явным, он увидел, что среди возникших облаков проявляется горный обрыв. Пелена облачного покрывала походила на воздушную материю, зависающую среди неба. В редких просветах открывался материальный, осязаемый мир. Хотелось уцепиться за край отвесной стены, но тело по-прежнему не подчинялось приказам мозга. Стало закручивать во внезапно возникающий вихревой поток, скорость падения стала нарастать. Всё смешалось, ничего нельзя было толком разобрать. Возможно, что всё происходящее смертельно напугало бы кого угодно, но именно сейчас, когда закручивало в штопор вихревых потоков, направляемых стихийным воздействием, он начал подсознательно понимать, что путешествие заканчивается. В груди стало тревожно, пульс отдавался эхом.

Что настоящая реальность — сон или явь?

Глава I

Детство Дамира

Проснулся, вокруг темно. Начал осматривать внимательно комнату. В детской стояло пять кроватей с металлическими дугами и натянутыми пружинами с сеткой. Помещение было тесным, маленькое пространство оказалось лишённым достаточного количества кислорода. Два старших брата, Дамир и две сестры проживали в этой комнате. Двое младших братьев спали в родительской комнате за стенкой. Они были совсем малы и нуждались в постоянном присмотре.

Дом у них был деревянный, ночного освещения не было. С помощью проникающего снаружи мерцания Дамир осматривал стены с ободранными кое-где обоями. Сновидение было таким очевидным, что он запомнил испытываемые чувства, а на всё окружающее в доме смотрел как впервые. Постепенно вспомнил эту реальность, и воздействие сна отступило. Вспомнил, что накануне вечером все кушали астраханские арбузы. Для него эти полосатые ягоды казались диковинками огромных размеров, очень сладкими и сочными.

Настоящее в отличие от виденного в сновидении ему показалось более предсказуемым и понятным. Везде было темно, только лунный свет освещал предметы в комнате, проникая через окно.

Дамир пробрался среди кроватей и направился во двор. Он был мал ростом и достать до электрического выключателя не мог. Вместо туалета решил помочиться прямо с крыльца. Необычная самоуверенность появилась в маленьком Дамире. Он считал себя смелым от того, что достойно пережил странное сновидение и, проснувшись, не плакал.

Всё внимание мамы теперь адресовалось младшим братьям, и Дамир хотел как можно побыстрее повзрослеть. Он готов каждый день доказывать, что совсем стал взрослым, чтобы младшие братья равнялись на него. Такая гордость имела благородные цели, и Дамир был мотивирован в потребностях самоутверждаться, этого требовали реалии жизни.

За несколько дней до этого он пожаловался матери, что повздорил в детском саду со старшим по возрасту мальчишкой. Дети говорили своим родителям обо всём и находили поддержку. Дамир тоже решил пожаловаться своей маме во время пути из детсада до дома. Мама спокойно его выслушала, а затем сказала:

— Что ты позоришься? Мужчина даже маленького роста должен быть смелым.

Ему стало совестно, что он жалуется маме, и этот урок он усвоил для себя.

— Младшие должны видеть во мне надёжную опору, — по-взрослому принял решение Дамир.

Сон встревожил его — когда ты можешь управлять своими движениями гораздо лучше, чем неуправляемая скорость во сне.

Довольный тем, что опустошил мочевой пузырь, стал смотреть на яркие мерцающие звёздочки в небе. Вглядываясь в небосвод, он обратил внимание на то, что чем дольше всматриваешься, тем больше проявляется новых звёзд, количество которых не счесть. Это открытие привело в восторг мальчишку, который на мгновение забыл, что вокруг ночь, полная опасностей. Его стало знобить.

Стоя босиком на крыльце, Дамир ощутил воздействие прохлады осенней ночи.

— Быстрее бы оказаться в мягкой своей кроватке и закутаться в одеяло, — возникло единственное желание в голове.

Что произошло дальше, не поддаётся простому объяснению. В доме все спали, и даже мать семейства, которая отличалась своей чуткостью от природы, не слышала, как выходил Дамир на улицу среди ночи… Дверь захлопнулась. Все попытки дотянуться до входной ручки были тщетными. Встав на носочки, окончательно замёрзший Дамир дотянулся до заветной цели. Оставалось потянуть на себя и открыть дверь в дом. Внезапно пальцы разжались, его вытолкнуло на край крыльца, малыш хотел удержать равновесие, но незримая сила воздействовала на него. Удар был мягким, но сравним с тем, как если бы сплошная стена, надвигаясь, выкинула его на расстояние. Ничего не было видно, и мальчишка не успел сообразить, что произошло. Он стоял босиком, спиной к дому в нескольких метрах на земле. Обернулся — сердце его обдало холодом. Ему померещилось, или это было наяву, но разум с ещё недостаточно развитой логикой в познаниях явлений не подавал никаких объяснений. Один в ночи, рядом заветная дверь в родительский дом, где совсем недавно он спал в своей кроватке — это было. А сейчас на него смотрел в самую душу невидимый взгляд из ночного сумрака. Он не стал кричать, как сделал бы любой другой ребёнок, призывая на помощь взрослых, а поступил иначе. Верный охранник Джек, дворовый пёс, забился в будку и жалобно скулил. Дамир не проронил ни слова, развернулся в сторону калитки, опасаясь смотреть в направление дома, и ноги его понесли в ночную неизвестность.

Надо заметить, что дальше двора и детского садика он не путешествовал. Это расстояние от дома до детсада единственный маршрут, который он помнил по памяти. Калитка была закрыта, но он преодолел препятствия из двора дома легко, сам не понял, как ему это удалось. Бежал, перебирая своими ножками без оглядки. Освещение в поселке фактически не было. Горело несколько фонарей на столбах вдалеке, один — у магазина, а второй — на станции. Полная тишина спящего посёлка оставляла Дамира наедине в ночи. Куда бежать он не знал, но в сторону далёкого фонаря направляться не стал. Останавливаться не хотел больше всего. Ориентируясь по лунному свету, который проявлял силуэты домов, малыш устремился прямо по улице с краю посёлка. Вместо того, чтобы забежать в ближайший дом и скорее согреться, он устремлялся дальше, ведомый внутренним предчувствием, которое указывало направление. Ловко перепрыгивал разбросанные чурки, которые заготовили для дров, но не убрали с дороги.

…Повернул направо и внизу увидел гладь озера. Бежал вниз по просёлочной дороге, разбитой рытвинами, но неожиданно свернул в сторону светящегося окна одного из домов. Появилась смелость и решительность. Дамир забежал в дом и даже не испугался грозной собаки, которая к счастью его не тронула. Оказавшись внутри, он увидел, что все люди, живущие в этом доме, не спят. Он узнал тётю Любу, местного киномеханика. С её сыном Серёжей, он ходил в одну возрастную подготовительную группу в детсаде. Серёжа молча прижимался к плачущей матери. Его старший брат был одет в сапоги и ватную куртку. Из соседней комнаты доносился крик с угрозами их отца. Видно было, что что-то произошло в доме. Все были с бледными лицами. Брат Серёжи сказал:

— Малыш, тебя сам Бог к нам послал, от греха отвёл ты меня.

Дамир ничего не понимал, и никто его не расспрашивал, откуда он взялся среди ночи в их доме.

Мама Серёжи напоила Дамира чаем с мёдом, а его брат принёс тёплую одежду и сапоги. Голос из соседней комнаты стих, атмосфера немного улучшилась. Все своё внимание переключили на Дамира. Брат Серёжи протянул фонарик ему:

— Держи, боец, чтобы дорогу лучше нам было видно.

Другой фонарь, побольше, он держал сам. На плече его висело ружьё, и он поинтересовался:

— Как ты, герой? Отогрелся немного? Сможешь идти сам?

— Смогу, — коротко ответил Дамир.

Серёжа смотрел на своего ровесника с уважением, удивляясь, как он смог среди ночи к ним прийти один. Серёжа очень боялся оставаться без мамы и старшего брата, и от этого воспринимал Дамира как отважного мальчишку в этот момент.

Тётя Люба проводила до дороги своего старшего сына, который пошёл сопровождать до дома маленького ночного гостя.

Пёс послушно вилял хвостом, увидев своего хозяина.

— Как он тебя не укусил? Удивляюсь. Пират известен всем как агрессивный, а тебя не тронул.

Дамир молча шёл впереди, освещая себе путь фонариком.

— Идём прямо по дороге до другого конца посёлка. Я рядом и у меня с собой ружьё, поэтому ты под надёжной охраной сейчас. Малыш, ты запомни, что здесь живут люди разные, но ночью без ружья никто не выходит из дома. Даже милиционера у нас нет. Впредь один не выходи никогда ночью безоружным, бережёного и Бог бережёт.

Дамир ничего не отвечал, а всё своё внимание сосредоточил на дороге. Повсюду валялись брёвна, сучки и щепа древесины. Множество канав, рытвин затрудняли путь. Однако его ноги совсем не поранились, и он пытался понять своим детским мировосприятием, как он смог в темноте проделать этот путь.

Когда подошли к дому Дамира, их встретила мама. Остались спать только двое младших братиков. Вся семья в тревоге собралась во дворе, а мама причитала без умолку. Когда они вошли все смотрели с изумлением. Было понятно, что готовились к поискам, а Дамир сам пожаловал. Родные молчали. Мама увела быстро в дом сына, отдала одежду брату Серёжи и после улеглась рядом с Дамиром на кровать. Обнимая его, она говорила:

— Сыночек, завтра не пойдёшь в садик, останешься со мной дома, поможешь по хозяйству.

Такая новость обрадовала Дамира. Он не видел, что слёзы текут по щекам матери. Она запела колыбельную своим задушевным голосом, и он уснул, окружённый её теплом в полной безопасности.

Проснулся сам, долго потягивался в тёплой постели и после того, как окончательно пробудился, встал с кровати. Умылся и обнял улыбающуюся маму. Дома никого не было, все старшие братья и сестры ушли на учёбу. Младшие братики играли в большой комнате. Трёхлетний Мирон подбежал к Дамиру и поздоровался. Завтрак, приготовленный только для него, кушал с важным видом, подчёркивая свою взрослость перед младшими. Каждый день будили, не давая долго разлёживаться в кровати, а сегодня получилось узнать все преимущества полного высыпания. Никуда не нужно спешить в сопровождении мамы, можно вдоволь находиться дома.

Мама прибиралась в коридоре и прихожей. Горочки нанесённого за день песка с улицы заставили Дамира подумать о том, как трудно наводить за всеми порядок. Раньше он этого не замечал, а такое утро для него впервые.

— Мама, я всегда буду обтряхивать от песка свою обувь, чтобы тебе меньше было хлопот, — сказал он.

— Ты слишком торопишься повзрослеть, наслаждайся детством, а прибираться мне всё равно нужно каждый день. Когда станешь взрослым, будешь вспоминать это время как самые беззаботные счастливые дни. Пойди с младшими братьями пообщайся — это те, о ком необходимо будет думать всю жизнь, так как ты всегда будешь старшим для них…

Дамир ничего не сказал маме, пока еще он слишком мал, чтобы понимать взрослую жизнь.

Младших братьев уложили после обеда спать. В доме стало необычайно тихо. Мама позвала Дамира в летнюю кухню, где заранее натопила печь и что-то готовила.

— Мне надо защитить тебя, сынок. Сейчас я что-то буду делать, а ты в это время можешь закрыть глаза или думать о чём-то хорошем.

Удивлённо посмотрев на свою мать, он согласился сделать защиту, как она говорила.

Мама его усадила на стульчик с маленькими ножками, а сама стала что-то нагревать в ложке над открытым огнём. Потом вылила расплавленную жидкость из ложки прямо через голову Дамира в таз с водой, который стоял за его спиной. Затем вид мамы стал таинственным. Она достала из воды остывший кусочек, похожий на металл, и долго рассматривала со всех сторон. Дамиру показывать ничего не стала.

— Всё, сынок, иди домой, отдохни. Завтра начнётся обычный день.

Заснуть Дамир не смог и направился на кухню, где мама делала вареники для всей семьи. Он уселся на табурет и внимательно смотрел, как она сноровисто и искусно быстро лепит вареники, затем раскладывает их на широкий поднос.

— Принимай у меня готовые и сам складывай их аккуратно.

Дамир бережно укладывал рядами готовые вареники, а она при этом рассказывала ему разные истории. Одну он запомнил и заинтересовался:

«На свете жила одна очень скупая женщина. Она считала, что бедность и проблемы у людей от их глупости и лени. Сама она жила в достатке и никогда не помогала никому, подаяния не давала. Её кредо было — каждый заботится о себе сам. Шли годы, она преуспела во всём. Все цели достигла и пользовалась признанием среди богатых. Однажды к ней обратилась нищенка с просьбой о пропитании. Женщина несла полную корзину разной еды с базара и, немного подумав, бросила одну луковицу оборванке, чтобы та отстала со своими просьбами. Жизнь продолжалась. В один год она умерла, и её душа попала в ад на вековые мучения. Это была расплата за безразличие к другим людям. Скрежет зубов и стоны грешных душ исходили отовсюду в аду. Неожиданно появился ангел и сказал душе женщины, что у неё есть шанс. Напомнил о её подаянии нищенке, которое ей зачли как доброе деяние на земле.

— Сейчас ты ухватишься за спасительную для тебя луковицу, но будь осторожна, — сказал ангел

Встрепенувшаяся душа грешной женщины стала всем говорить, что это её луковица и чтобы никто не претендовал на спасение кроме неё. Однако, как удержишь страдающие души, которые утратили надежды на спасение. Все начали хвататься за неё, чтобы их вытащили из ада вместе с ней. Ангел пытался до последнего спасти её, но стрелы луковицы оборвались под тяжестью множества душ, и она осталась в аду вместе с другими обречёнными на муки. Свой единственный шанс для себя она потеряла».

Дамир слушал с интересом эту историю, и Мария подумала, что он вникает в суть всего.

— Делай хорошие поступки. Бог на небе всё видит, — наставляла его мать.

Вечером Мария поговорила со своим мужем Мурадом о детях. Говорили обо всех, что они становятся взрослей, и необходимо, чтобы учились.

— Это правильно, учёба даёт большие возможности человеку! — говорил отец семейства, — иначе повторят нашу судьбу и будут всю жизнь своим горбом и руками добывать хлеб. А учёный человек может устроить лучше свою жизнь.

Мария не совсем соглашалась, и в этот раз она оставалась при своём мнении, но всячески поддакивала мужу. Она считала, что любой труд в почёте, главное чтобы человек не был бездельником. Они желали иной участи для своих детей и в душе мечтали о хорошей доле для них. Со временем, родители стали жить одними мыслями о своих детях, забывая при этом о своих мечтах. Довольствовались малым, есть дом и работа у Мурада, которая приносила возможности для пропитания семьи. Мария считала к этому времени, что имея семерых детей, они не могут позволять теперь думать о себе. Посёлок Озёрный стал родиной для их детей. Среди дикой тайги и озёр они начинали своё становление. Две осины, посаженные ими во время заселения в этот дом, становились всё больше и напоминали о течении времени жизни. Все эти мысли проносились в голове Марии, но она вспомнила основную тему разговора и плавно перевела в нужное русло диалог.

— Дамир слишком рассудительный для своего возраста, не по-детски всё воспринимает, — заговорила она. — Я поговорила с учительницей, чтобы взяла его в школу. Его возраста нет никого в посёлке, и она согласилась на эксперимент. Пойдёт с шести лет в первый класс. Он уже умеет читать, любознателен. Все три класса начальной школы занимаются в одном классе. Учительница согласилась подготавливать его индивидуально. Неспокойно моё сердце за него. Надо чем-то занять ребёнка, слишком подвижный.

Мурад никак не выражал своё отношение ко всему, что говорила жена, комментировать не стал.

— Труд облагораживает человека! Ты всегда говорила такие слова. Я занимаюсь пропитанием семьи, а эти вопросы по учёбе детей лежат на твоих плечах. Ты же знаешь, работая без выходных и отпусков многие годы, я не могу отвлекаться от работы, иначе утрачу стимул.

Мария поняла, что взаимоотношения в их семье перешли в новую фазу, и смысл существования объединил родителей в общую цель — поставить своих детей на ноги и сделать всё возможное, чтобы они стали достойными людьми.

Школа

Дамир учился с усердием, всегда выполнял домашнее задание. Никогда в его сторону не было серьёзных замечаний от учительницы, которую звали Анастасия Фёдоровна. Ей было пятьдесят пять лет, для крайнего Севера это пенсионный возраст, но она отличалась от других жителей Озёрного своей осанкой. Спина её всегда была прямой, а голова высоко поднята. Она носила шляпку и костюм, который состоял из юбки и френча, а воротничок блузы придавал ей вид особенной аккуратности. Она жила одна вместе со своей дочерью. Никто из жителей не знал, откуда она приехала. Основная масса жителей были приезжими с разных уголков Советского Союза, и посёлок Озёрный стал их родиной или точнее местом рождения детей.

Только в одной семье было семь детей. После рождения двух младших сыновей у Марии с Мурадом они стали самой многодетной семьёй в этом затерянном среди лесов и болот населённом пункте.

— Семья — это Семь Я, — говорили знакомые им.

Пожалуй, это единственный показатель, который был отличительным для семьи Мурада, а в остальном быт был у всех очень похож: работа в лесу на заготовке и свой огород у дома. Промыслом здесь являлись сбор грибов и ягод на зиму, а также охота и рыбалка на озере. Посёлок тянулся вдоль берегов озера, которое называлось Светлое. Говорят, что через ручьи и реки оно соединяется с самим Белым морем. Никто не ставил под сомнение такое утверждение, так как озеро, действительно, большое, тянется более десяти километров, а вширь, в некоторых местах, достигает тысячи метров. Для тайги такое озеро очень большое в сравнении с другими, которых здесь множество.

Мурад не покупал моторной лодки и мотоциклов для детей. В каждом доме была такая техника, но они с Марией беспокоились за детей и решили, что лучше проще, но пусть живут под пристальным вниманием. Иначе потянет «на подвиги» в этой глуши, где очень часто происходили «тёмные истории».

Анастасия Фёдоровна пристально наблюдала за своим учеником Дамиром, никак не показывая это. По опыту она знала, что многодетные семьи часто прозябают в нищете на Севере и злоупотребление алкоголем — норма. Жизнь однотонная, и данные обстоятельства были сопутствующими здесь быту. А этот ученик, к её удивлению, был усердным в учёбе и жил в семье трезвенников. Единственное, что ей не нравилось как коммунистке — это то, что Мария была набожной женщиной. Никогда не участвовала в партсобраниях и на голосования не ходила. Учительница была спортивной женщиной и бегала по утрам, сама проводила со школьниками уроки физкультуры и являлась эталоном здоровья. Марию она невзлюбила ещё потому, что она никогда не жаловалась и ничего не просила для своих детей, её даже раздражало это. Анастасия Фёдоровна, имея дочь, пользовалась полной поддержкой государственных программ, а Мария имея семерых — сама тянула своё хозяйство. Местная школа была начальной трёхлетней, а далее дети учились в городе. Анастасия Фёдоровна хотела всячески вынудить Марию обращаться к ней за помощью в воспитании своих детей и решила для себя, что упустила шанс, когда учила старших детей этой семьи, а сосредоточить сейчас своё внимание на Дамире и доказать, что человек ячейка общества, который не может в одиночку заниматься будущим своих детей. Мария при этом не подозревала о непонятной амбициозности Анастасии. Видела в ней несчастную одинокую женщину, которая не знает, куда деть свою энергию, вот и вовлекает всех в партийную жизнь. Когда заниматься вопросами партии, если семеро детей и муж требуют и нуждаются в ежедневной её заботе о них: стирка, хозяйство, огород и многие другие нагрузки стали для неё обыденными. Мария забыла, что такое сон более четырёх часов. Анастасии Фёдоровне было не понять стиль жизни многодетной матери, она смотрела на всё и всех с высоты вверенных полномочий. Через детей она имела способы воздействий на каждую семью…

Перед Новым годом Анастасия Фёдоровна сказала детям:

— Будем наряжать все вместе ёлку в школе. Отличникам кроме подарков будут выданы грамоты и сувениры по результатам учёбы.

Затем она сказала, что уроки 30 декабря отменяются, и начала рассказывать детям, какая замечательная у нас страна.

— Самая Великая в мире, и жизнь нашего народа — значима!

Дети, заинтересованные в получении грамот и подарков слушали с особым вниманием свою учительницу. Она увлеклась этой темой и распаляла себя со всей одержимостью.

— Коммунизм — это единственно верный путь, церковь и буржуазия пили кровь нашего народа веками, но наша партия уничтожила их как класс в обществе, и сейчас каждый из вас может стать кем захочет, независимо от своего происхождения. Рождённые в семье трудового пролетариата могут гордиться своим происхождением…

Рассказывала о подвигах пионеров и просила помнить героев революции 1917 года. Все старались проявиться, только Дамир молча слушал других. Он знал, что является круглым отличником по учёбе и рассчитывал на награды за это.

Анастасия Фёдоровна обратилась к нему:

— Дамир, расскажи нам, что ты думаешь о достижениях нашего народа и партии?

Он не совсем понимал суть вопроса и решил поинтересоваться у всезнающей учительницы о волновавшей его теме, на которую он давно хотел узнать ответ:

— Скажите, Анастасия Фёдоровна, а Бог есть?

Это надо было видеть. Явно не подготовленная ярая коммунистка была застигнута врасплох таким вопросом. Сам Дамир при этом сохранял прежнее простодушие и ждал ответа. Это ещё больше возмущало учительницу, и через некоторое время она начала кричать:

— Кто тебя такому учит? Наука давно доказала, что Бог — вымысел, строительство коммунизма — единая цель нашего народа.

Такой поворот был неожиданным, и все дети стали осуждающе смотреть на Дамира, некоторые даже враждебно.

— Скажи родителям, я к вам приду сегодня домой для беседы о твоём поведении.

Затем сама достала из портфеля Дамира дневник и ручкой с красным стержнем написала: за поведение в школе — два.

Все дети к удивлению Дамира стали радоваться тому, что на него накричала учительница. В одну минуту из образцового ученика он превратился в плохого. Такая официальность расстроила Дамира. Он всегда радовался оценкам красного цвета, потому что это были пятёрки, а сейчас этот цвет его тревожно давил записью в дневнике.

С официальным визитом вечером пришла Анастасия Фёдоровна. Дамир делал уроки, сидя на кровати, расположив тетради на табурете перед собой. Все были в доме, и от такого количества детей в семействе Анастасия Фёдоровна изменила свой суровый вид на более снисходительный.

— Что у тебя нет письменного стола, Дамир? — спросила она.

За него ответил отец:

— Все дети готовили уроки в таких условиях, и ничего страшного не случилось.

Простота объяснения и спокойный голос Мурада остудили учительницу. Красивый и здоровый Мурад нравился ей. Он не пил и никогда не курил — это достоинства, считала она, но умело скрывая свои симпатии, перешла к сути:

— Он устроил в школе саботаж, — начала она и рассказала о его вопросе о Боге. — Поведение возмутительное. Что у него в голове? Все дети как дети, а Дамир хочет до всего дойти своим умом. Есть школьная программа, и нечего выдумывать для себя другие знания…

— Вы всё сказали? — спросил отец.

Анастасия Фёдоровна смутилась от его спокойствия. Целью её визита было устроить нагоняй всем в этой семье, а получилось, что её всерьёз не восприняли. Так она внушала своему воспалённому разуму и ушла недовольная, сказав, что Дамир не получит грамоту из-за неудовлетворительного поведения. Её никто не провожал. Открытость этих людей Мурада и Марии её раздражали. Причины всех раздражений были в ней самой. Но непоколебимая правильность и убеждённость в своей правоте не позволяли ей рассмотреть очевидное.

— Просто люди живут своей жизнью и честно работают. Беспартийная жизнь родителей — вот что приводит к такому поведению детей, — шла и возмущённо шептала себе под нос педагог со стажем, заслуженный учитель Советского Союза.

Вдруг мелькнуло забытое воспоминание: стройотряд после окончания института в городе Ярославле. На душе стало тепло. Она вспомнила золотые купола древнего города, стоящего на берегах Волги. Как она ходила в церковь после болезни по настоянию матери…

— Всё, стоп, — сказала она своим мыслям. — Недопустимо уклоняться от праведного курса партии, — поставила вердикт своим мыслям и воспоминаниям.

Но разум тянул в сторону душевного вспоминания молодости, и она признала факт, что сама когда-то ломала голову в мыслях о Боге.

— Как это его нет, и он всё же есть?

Дамир совсем не понимал, как человек, которого он слушал всегда с таким упоением — любимая учительница Анастасия Фёдоровна — вдруг превратилась в такую строгую к нему, даже слишком строгую. Он причины не осознавал в силу своего детского возраста. К его удивлению, родители ничего не сказали ему после беседы с учительницей, и всё дома оставалось как прежде.

— Эти вопросы по твоей части. Объясни нашему любознательному Дамиру, что есть, а чего нет, — строго сказал Мурад жене и отправился спать.

Мария занялась обычными делами, которых прибавилось. Новый год! Нужно чтобы все дети видели праздник.

Бог есть!

В детстве формируется восприятие мира на будущую взрослую жизнь

Младшие дети были устроены в детский сад, и Мария вышла на работу. Большая семья, экономить приходилось на всём. Дети росли, потребности их тоже повышались. Старшей дочери Тамаре необходимо купить сапоги, двум сыновьям из старших, которые занимаются спортом, нужно срочно экипировку, без спортивной формы они выглядят голодранцами, и многие прочие потребности детей не позволяли Марии заниматься только домом. Она устроилась в местную прачечную. Стирать приходилось иногда вручную, так как подстанция часто выходила из строя из-за изношенного дизельного двигателя, и перебои электричества стали обычным явлением в посёлке. Работала Мария вместе с напарницей Фаиной. В общем-то, она справлялась с работой, но Фаина частенько подтрунивала над ней:

— Превратилась в старуху, сама ещё достаточно молода по возрасту. Дети-дети, посмотрим, как они тебя отблагодарят за твои жертвы.

Мария принимала все подобные слова близко к сердцу, но ей нельзя было поддаваться соблазнам «жалеть себя». Она давно свыклась, что её внешность стала невзрачной, лицо высохло от постоянных переживаний за детей, и как верующая от рождения женщина, Мария принимала блага для себя как второстепенное, а основное её желание и устремления — это благополучие детей.

Фаина всем рассказывала, что она не понимает Марию, утверждала, что женщина не должна забывать о мирских радостях… При этом какие радости могут быть среди леса? Только пьянство. А то что Мурад и Мария родили семерых детей, совсем не злоупотребляли спиртным, многих раздражало. Имея одного или двух детей, люди с трудом справлялись с ними, а Мария как рабыня трудилась по хозяйству и ещё работала, чтобы дети не нуждались. Фаина поспорила с другими женщинами, что Мария возьмёт поношенные вещи у неё, так как купить своим подрастающим детям обновки, она не в состоянии…

Целый год Фаина как подруга советовала Марии принять поддержанные вещи для детей. Но Мария наотрез отказывалась. Все знали, что трудности испытывают её ребятишки: нет велосипедов, как у других детей, моторной лодки и даже лыж для зимних катаний с гор в карьере у посёлка. Она оставалась безразлична к такой помощи.

С Фаиной в коллективе Мария проработала два года, а затем перешла на другую работу — смотрителем за водокачкой. Необходимо было ночью ходить проверять температуру воды, которая, поднимаясь из скважины, подогревалась в резервуаре, иначе трубы в лютые северные морозы могли перемёрзнуть. Такое бывало не один раз. Марию новая работа устраивала. Небольшая зарплата, но появилось больше времен для семейных хлопот.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 132
печатная A5
от 472