электронная
160
печатная A5
582
18+
Болото вечной жизни

Бесплатный фрагмент - Болото вечной жизни

II часть


Объем:
432 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-8075-3
электронная
от 160
печатная A5
от 582

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

Ожидание, продлившееся почти до рассвета, показалось Егору вечностью. Поначалу он сидел спокойно, думая, что, как и в пещере, всё закончится быстро. Но время шло, а Юля не приходила в сознание. Дыхание её было ровным и спокойным, сердце билось нормально, а благодаря тому, что Егор быстро остановил кровь, о сильной кровопотере речь идти не могла. Когда он в назначенный срок ослабил жгут, рана уже закрылась, и Егор с минуты на минуту ждал, что сестра очнётся. Прошли полчаса, час, время ползло без остановки, но изменений никаких не было и Егор начал не на шутку тревожиться. Он уже не сводил с Юли глаз, надеясь увидеть хоть малейшее движение, но, если не считать медленно поднимающейся при дыхании грудной клетки, сестра была абсолютно неподвижна.

Через два часа Егор не выдержал и, наклонившись к Юле, осторожно потряс её за плечо. С таким же успехом он бы мог потрясти манекен. Егор подёргал её энергичнее, зовя по имени, потом похлопал по щекам. И снова не было никакой ответной реакции. Приходя в отчаяние, он начал кричать и трясти бесчувственное тело. Юля оставалась без сознания.

Не зная, что делать, чувствуя себя совершенно беспомощным и потерянным, Егор сидел рядом, надеясь, что в любой момент сестра откроет глаза. И он дождался. Юля пришла в себя и села, сбросив одеяло, заботливо накинутое на неё братом. Вид у неё был довольно ошарашенный и, озираясь по сторонам, она явно пыталась определить, где сейчас находится.

Безумно обрадованный, что сестра очнулась, Егор бросился её обнимать, крича:

— Юль, ты жива, всё в порядке, как же я рад!

Сестра нетерпеливо отпихнула его обеими руками.

— Отстань, мелкий, дай прийти в себя. Во-первых, я точно здесь или как? Мне это не кажется?

— Точно! Точно! — кивал счастливый Егор.

— Во-вторых, сколько я отсутствовала?

— Да больше трёх часов! Я уже думал, что всё, больше не очнёшься!

— Да-а, — протянула Юля, — неплохо. И в-третьих, ты сейчас сам пойдёшь туда. Точнее, мы туда отправимся вместе.

Егор застыл, слишком ошеломлённый, чтобы хоть как-то отреагировать.

— Я — туда? — наконец выдавил он. — Но почему, ведь обо мне речь вообще не шла? В качестве кого и зачем я туда отправлюсь? И вообще, ты там провела столько времени, что ты узнала, расскажи!

— Удивительно, — задумчиво сказала Юля, — четыре часа назад ты сам был готов пойти вместо меня, а сейчас дёргаешься, как девица на выданье в ожидании жениха.

— Да, и пошёл бы, но просто это всё очень неожиданно. И что насчёт моих вопросов?

— Насчёт вопросов? — повторила за братом Юля, нахмурив лоб. Концентрация давалась ей сейчас с большим трудом. — А-а, понятно. Насчёт вопросов потом. Всё потом. А сейчас — туда.

— Но зачем? — продолжал недоумевать Егор. — В чём дело, объясни по-человечески.

Юля наклонила голову на бок.

— Дело в том, что этот нехороший человек Верховный буквально выгнал меня, узнав, что мы вдвоём. Явно обрадовался и выгнал.

Егор раскрыл рот, пытаясь что-то сказать, закрыл его и открыл снова.

— Ты бредишь? — неуверенно спросил он.

— Я — нет, — решительно заявила сестра, — просто должно быть не менее двух действующих жрецов, как мне было сказано, и Верховный, узнав, что ты со мной и можешь стать вторым жрецом, заявил, что зря тратил столько времени на меня одну. Но ладно, то, что он говорил мне, я должна передать тебе, а вот историю появления и гибели деревни мы просто обязаны увидеть вместе… — дыхание у Юли закончилось, и она замолчала. Глубокий вдох поправил дело, позволив завершить фразу, — … так что надо идти немедленно.

Егор почувствовал, как его мышцы начинают подёргиваться от нервного напряжения, которое на него накатило с яростной силой. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув воздух, он было немного успокоился, но неожиданная мысль, посетившая его, заставила занервничать снова:

— Слушай, — заговорил он тревожно, — это ты себе руку резала и заклинание произносила, а что насчёт меня? Я что, разве просто так могу прийти туда?

— Ой, — сказала Юля, — нет, не сможешь. Ч-чёрт! — в сердцах воскликнула она, — придётся тебе пройти через этот ритуал. А я присоединюсь к тебе минут через пятнадцать, когда буду уверена, что с тобой всё в порядке.

Егор затряс головой.

— Нет, не так. Ритуал я проведу, войду туда и сразу выйду. Я сам хочу убедиться, что со мной всё в порядке. И только после этого мы туда отправимся вместе.

— Хорошо, дело твоё, можно и так сделать. Только скажи мне, милый мальчик, ты что же, мне совсем не доверяешь? — Юля вопросительно посмотрела на брата.

— Вообще доверяю, но именно сейчас — нет, — с абсолютной убеждённостью заявил Егор, — если бы ты видела себя со стороны, ты бы себе тоже не доверяла.

— Твоё дело, — повторила Юля, пожав плечами.

— А как туда идти и возвращаться оттуда, неужели достаточно просто выраженного желания?

— Да, Верховный меня заверил что да. — Пристально всмотревшись в Егора, Юля поинтересовалась, — а ты что, боишься затеряться там навсегда?

— Боюсь, — согласился он, — да и поверить в это сложно.

— А ты не верь, — легко сказала сестра, — и не надо. Просто пожелай там оказаться, и дело с концом.

— А что мне делать — то же, что и тебе? — нервничая, спросил Егор.

— Ну, в принципе, да. На, надень украшения, на всякий пожарный, хотя я и сомневаюсь, что они нужны. Но не уверена. Произносишь формулу, режешь руку и ты там.

Егор взял нож, сполоснул его водой и тщательно вытер об одежду. С интересом наблюдая за действиями брата, Юля заметила:

— Спрашивается, стоило так заботиться о его стерильности?

— Видимо, нет, — отозвался Егор, — тем более что и стерильности-то не было — ты же его точила после того, как я его прокипятил. А нам и в голову не пришло. И вообще — ты порезом о землю приложилась.

Юля кивнула.

— Ну да, голова другим была занята. Ничего, авось всё обойдётся. — Она протянула брату украшения. — Возьми.

Егор отправился к пятну, неся в одной руке нож, а в другой рюкзак. С небольшим опозданием, задержавшись, чтобы отвязать собак, Юля последовала за ним. Подойдя к границе пятна, Егор обернулся и, увидев Ангару и Алтая, идущих свободно, в крайнем изумлении спросил:

— А ты что, привязывать их не будешь?

— Нет, Икс их не тронет, пока действует договор. Так сказал Верховный.

Егор застыл.

— Какой договор?

Юля уже открыла было рот, сказать, что все вопросы надо оставить на потом, но, увидев выражение лица брата, смирилась. Вздохнув, она села на землю и принялась объяснять:

— Да, понимаешь, это как с тем камнем: достаточно было просто найти его и посмотреть на надпись и всё, хлоп, мы в ловушке, заключили договор, оказывается. И нарушить его никак нельзя. — Юля снова вздохнула. — Проходя таким образом в мир Икса, мы автоматически заключаем договор, нарушение которого карается смертью для обеих сторон.

Егор неверяще смотрел на сестру.

— Для обеих? И для Икса также?

— Да, и него. Дело в том, что, по словам Верховного…

Перебив сестру, Егор спросил:

— Ты уже не в первый раз этого жреца так называешь, почему?

— Его титул. Собственно, только так к нему и надо обращаться. Возможно, у него и имени-то нет. Но это ладно. Дело в том, что, по словам Верховного, Икс не может лгать — ложь его уничтожает. Неудобно, правда? Но он в состоянии уравнять шансы. Икс в любой момент может узнать, лжёшь ты или нет. Если лжёшь, можешь даже не заказывать гроб с музыкой — хоронить будет некого. У каждой стороны есть и права, и обязанности, о них расскажу потом. Главное, что и сами жрецы, и все, кто, так сказать, входят в сферу их управления — неприкосновенные фигуры, пока соблюдают договор.

Егор задумался.

— То есть, — после долгого молчания заговорил он, — мы сейчас гарантировали себе безопасность? Островок спокойствия, другими словами.

— Да. Ни нас, ни собак, ни Марину, ни Андрея, ни Машу, ни кошек — никого он не тронет.

— Да-а, дела, — протянул Егор и умолк. — Что ж, — произнёс он через несколько секунд. Нечего сидеть, разве что только геморрой высидим, надо идти туда. Ты жди, я туда и сразу обратно. И тогда пойдём вместе.

Егор поднялся и пошёл к пятну. Он уже почти собрался полоснуть себя по руке ножом, но вдруг обернулся.

— А ты самого Икса видела?

— Нет.

— А. Удивительно, — Егор задумчиво переводил взгляд с руки на нож и обратно, — мы так боялись получить хоть небольшую царапину на болоте, чтобы сейчас самим предлагать ему свою кровь.

— Да, — откликнулась Юля, — не то ирония судьбы, не то откровенная насмешка.

Егор снова встал лицом к пятну, разрезал себе запястье и уже через несколько секунд опустился на землю без сознания. Юля подошла к телу брата, но даже не стала его оттаскивать. На месте она остановила кровь, обработала рану и села чуть поодаль, прислонившись спиной к дереву.

Вернулся Егор очень быстро. Открыв глаза, он резко сел и на лице его появилось бессмысленное выражение, которое через несколько секунд стало сменяться более вменяемым, и Егор начал оглядываться по сторонам в поисках сестры. Заметил её он не сразу, так как утренние серые сумерки скрадывали очертания всех объектов, в какие всматривался Егор, делая их зыбкими и неверными. Юля сидела, отрешённо глядя в небо, и, по всей видимости, возвращения брата не заметила.

Егор подошёл к ней и осторожно дотронулся до её руки. Юля повернула к брату голову.

— Слушай, — тихо заговорил он, — я там вообще ни с кем не общался. Просто постоял какое-то время и ушёл.

— Это правильно, — отозвалась Юля, снова переведя взгляд на светлый полукруг на востоке, на глазах меняющий цвет со светло-зелёного на бледный голубой. — Вдвоём начали, вдвоём и надо продолжать.

— И заканчивать, — сказал Егор, садясь рядом с сестрой. Он также стал смотреть на восток, наблюдая, как поднимается Солнце.

Юля начала выходить из того подобия транса, в котором находилась непрерывно после возвращения. Она внимательно посмотрела на брата и с любопытством спросила:

— Никого не видел, да? И ни с кем не общался? Так что же ты тогда там делал? Просто так стоял, что ли?

Егор задумался.

— Сложно сказать, — он пожал плечами, — наверное, я всё понять пытался — на самом ли деле я всё это вижу, или мне это снится.

— А-а. Надо идти.

— Надо. Стой! — Егор схватил сестру за руку. — Неужели и в самом деле достаточно только желания? И мы просто захотим и попадём туда, а захотим — выйдем?

— Как я уже говорила, Верховный меня заверил, что да. — Юля хмыкнула. — Ты ведь уже был там, и всё не можешь поверить?

— Не могу. Ну и ладно: могу-не могу, чёрт с этим, это неважно. А важно сейчас найти подходящее место, где лечь.

— Зачем? — удивилась Юля.

Егор уже встал и начал внимательно вглядываться в землю. Не отвлекаясь от рассматривания поверхности, он пояснил:

— А ты хочешь, потеряв сознание, шлёпнуться на землю как получится? Дескать, гори оно всё синим пламенем, пусть руки-ноги затекают! — оторвавшись наконец от изучения почвы, он посмотрел на сестру.

Подумав, Юля кивнула.

— Ты прав. Это разумно.

Егор нашёл подходящий участок и начал устраиваться на выбранном месте. Присмотрев симпатичный пятачок для себя, Юля последовала его примеру. Приготовления закончились, и Мангусты переглянулись. Затем оба сделали глубокий вдох, каждый из них бросил ещё один взгляд на небо, и они одновременно пожелали оказаться в мире Икса.

Прохлада, жемчужно-серый свет, такого же цвета небо, на котором нет Солнца — реальность Икса. За спиной также располагается лес, перед ними поле, покрытое травой и редким кустарником. Ветра нет, как нет и жары, но всё едва уловимо колышется и мерцает, почти на грани восприятия. Мангусты стояли, озираясь по сторонам. Посещение этого мира было уже вторым для каждого из них, но впервые они оказались здесь вдвоём, и сейчас невозможная его реальность, в которую просто нельзя было поверить, ошеломила их ещё и тем, что они могли видеть друг друга.

Но обменяться впечатлениями Мангусты не успели. Из ниоткуда перед ними появился Верховный. Осмотрев обоих, он удовлетворённо кивнул головой и заговорил:

— Пришли оба, правильно. Сейчас вы будете посвящены в тайну появления деревни и жрецов, входящих в обитель Золотого Змея. Тайна должна быть соблюдена и далее, уже вами. Вы откроете её только преемнику и никому более.

Всмотревшись в каждого из Мангустов, жрец негромко, но очень веско сказал:

— Грозить вам страшной карой за разглашение тайны я не стану, но Золотой Змей узнает об этом, и… — он помолчал, нехорошо улыбаясь, и ещё тише закончил, — тогда бы вам лучше было не появляться на свет.

Оценив реакцию Мангустов, он снова кивнул и произнёс уже другим, деловым тоном:

— Пока вы ещё не прошли до конца посвящение и не должны общаться с Богом напрямую. Я — посредник между Ним и вами. С моей помощью вы сольётесь с Золотым Змеем и увидите то, что должны увидеть. После этого меня видеть вы уже не будете, сами став жрецами Золотого Змея. Внимательно наблюдайте за тем, что вам будет показано, и никогда не забывайте этого.

— Сольётесь? — растерянно пробормотала Юля. — Что это зна…

Договорить она не успела.

«Небольшая группа людей тащится по весеннему лесу. Четыре лошади и пять коров — это всё, что осталось от богатства ещё несколько дней тому назад процветающей деревни. Но пришедшие захватчики сожгли её дотла и убили большую часть её обитателей, и только жалкой кучке удалось спастись, сохранив мизерную часть добра. Им удалось выжить, но мысли у них нерадостные — из двадцати пяти человек пятеро тяжело ранены и скоро умрут, перестав быть ношей для лошадей. Среди оставшихся нет ни одного, кто бы не пострадал, кто в большей, кто в меньшей степени. Еды у них нет, и скоро придётся забить одну из коров, а по ночам вплотную подходят волки, которые почти не боятся израненных людей. Костёр мог бы помочь им, но страх быть обнаруженными врагами не даёт разводить его. И будущее их представляется им крайне мрачным и не очень далеко простирающимся. Один из них неожиданно выкрикивает голосом, звенящим от истерического возбуждения:

— Нам было бы лучше умереть там и остаться с нашим родом!

Другой с мрачной яростью отвечает:

— Молчи, мы живы, и благодари богов за это! А если хочешь к навью присоединиться — иди, дорога свободна.

Первый в исступлении кричит второму:

— Богов? Богов, говоришь ты, благодарить? — трясясь от бессильной злобы, выкрикивает он, — каких богов — тех, что позволили, чтобы всё это случилось? Жадных и глухих, которые брали жертвы, что мы им приносили, но не пришли к нам на помощь?

Он вцепился в волосы и завыл, раскачиваясь:

— Или нет их, твоих богов, некого благодарить за всё это! — он раскинул руки, как бы намереваясь обнять весь мир, и захохотал резким безумным смехом.

В красном свете заходящего Солнца, в тенях, собирающихся за каждым деревом, под каждой травинкой, в эхе, что отразило этот хохот и стихло сразу же неподалёку, почудилась людям такая жуткая угроза, что они невольно подошли ближе друг к другу. Исступлённый прекратил свой смех, заразившись общим настроением, и примкнул к жавшимся вместе людям и животным. Один из тяжело раненых, едущий на лошади, практически лёжа на её шее, застонал и стал клониться набок. И тут же, как злобная насмешка, чьё-то издевательское передразнивание, из леса донёсся резкий и пронзительный стон, а затем хохот какой-то птицы. Волна ужаса пробежала по людям, они окаменели, и каждый всем телом ощущал, как этот чужой и страшный темнеющий лес смотрит на него бесчисленным множеством глаз.

Стонавший с глухим стуком упал на землю и забился в судорогах. Беглецы посмотрели на него, но никто не попытался оказать умирающему помощь или хотя бы облегчить его страдания. Каждый думал только об одном: что этот сейчас отмучается, а им предстоит ещё одна страшная ночь. И никто из них не заметил нескольких человек, тихо вышедших из леса.

Только когда чужаки подошли вплотную, люди увидели их и схватились за оружие, но шедший впереди протянул к ним пустые руки ладонями вперёд и сказал:

— Мы идём с миром! — и все уцелевшие жители погибшей деревни, кто ещё мог слышать, услышали насколько странно, не по-здешнему звучит его голос. Но были в нём такая сила и такая убедительность, что люди без размышления убрали оружие.

Подойдя к умирающему, который всё ещё бился в судорогах, первый опустился около него на колени. Одну руку он положил тому на голову, а другую на грудь и закрыл глаза. Несколько минут чужак сидел неподвижно и молча, и за это время тот, кто лежал на земле, перестал дёргаться и задышал ровно, спокойно и глубоко. Кровь, вытекавшая из нескольких глубоких ран и уже окрасившая траву вокруг, остановилась, а лицо его, смертельно белое, стало обретать краски жизни.

Глубоко вздохнув, целитель открыл глаза и посмотрел на беглецов.

— Снимите раненых с лошадей и зажгите костры, — приказал он.

Люди, поражённые случившимся на их глазах чудом, медленно и нерешительно начали выполнять приказ. Раненых положили на землю и тот, кто предлагал благодарить богов за оставленную им жизнь, тихо сказал:

— Мы не можем разводить огонь — это слишком опасно.

Целитель внимательно посмотрел на него и покачал головой.

— Нет, — ответил он мягко, — не опасно. Людей поблизости нет, привлечь вы их не сможете. — Он указал на лежащих на земле. — Без огня ни один из них эту ночь не переживёт. — Увидев, как дёрнулся собеседник и раскрыл рот, желая что-то сказать, целитель спокойно произнёс, — а с огнём они будут жить. Я обещаю.

Больше не говоря ни слова, беглец, взявший на себя бремя лидерства, начал действовать. Раздав короткие приказания, он отправил всех способных к этому людей на поиски хвороста и дров, сам же приступил к разведению огня из имевшихся поблизости мелких сухих веток и высохшего мха. С радостью подчинившиеся приказу люди в предвкушении света, тепла и безопасности, которые давал огонь, вскоре принесли большие охапки топлива и осторожно положили их у пока ещё слабого, еле видимого огонька. Какое-то время спустя два огромных костра горели неподалёку друг от друга, впервые за все эти дни вселяя в людей уверенность в собственной безопасности. Раненых положили между кострами, и группа странных незнакомцев распределилась между ними.

Трое мужчин, три женщины — они оказались целителями все. Разбившись на пары — одна женщина, один мужчина, они начали с самых тяжелораненых. Два часа спустя они подошли к людям, что с благоговейным страхом следили за их действиями. Целители осмотрели раны оставшихся беглецов и обработали их, используя как мази, так и собственные силы. Вместе с облегчением от исчезнувшей боли, в людях появились также уверенность в будущем и ощущение возвращающихся сил.

Стояла уже глубокая ночь, когда целители, уставшие до предела, сами опустились на землю около костров. Воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием дров, горящих в пламени. Нарушил её лидер беглецов, который теперь боялся смотреть на этих странных людей. Глядя в землю, он робко спросил:

— Кто вы?

Одна из целительниц негромко ответила:

— Это тебе знать не надо. А надо узнать совсем другое — зачем мы здесь.

— Зачем? — шёпотом спросил он.

Целители какое-то время молчали, бесстрастно разглядывая людей. Затем один из них, тот, что шёл тогда первым, отчётливо произнёс:

— Мы пришли привести вас к Богу.

Тихий вздох изумления и ужаса вырвался одновременно у всех.

— К какому? Зачем?

Сухим, монотонным голосом первый целитель заговорил:

— Вы будете жить рядом с тем местом, где обитает Бог. Вы будете приносить Ему жертвы. Взамен Он станет оберегать вас, предупреждать о нападении, окажет помощь в борьбе с врагами. У вас будут хорошие урожаи, вы не будете страдать от засухи или она коснётся вас меньше, чем остальных. Вы всегда будете знать, где находится ваша скотина и где находятся ваши близкие. Когда придёт время умирать, вы придёте к Богу живыми и Он примет вас, даровав вам жизнь вечную. Вы сможете общаться со своими умершими. Мы изберём одного из вас и научим всему, что он должен знать. Он станет жрецом Бога и посредником между Ним и вами.

Целитель замолчал, без выражения глядя в огонь. Люди сидели, почти не дыша, поражённые этими словами и не веря в то, что услышали.

— Такого не может быть, — хрипло заговорил тот, кто сомневался в том, что боги вообще есть, — ни один бог не может такого — ни Сварог, ни Дажьбог, ни Велес…

Первый целитель, улыбаясь, кивнул, но взгляда от огня так и не оторвал.

— Вы не верите, — спокойно сказал он, — что ж, мы это предвидели. — Несколько секунд он сидел неподвижно, а затем внезапно развернулся к людям. Глаза его отразили свет костра, и беглецам показалось, что огонь заплясал в них, в этих глазах, сделав их красными и оранжевыми, а на лице появилась страшная улыбка. — А если я покажу вам ваше прошлое, настоящее и будущее и не одно, а два — что с вами будет, если вы со мной пойдёте, и если нет, — очень мягко и вкрадчиво заговорил он, — тогда вы мне поверите?

Люди в ужасе смотрели на него, не в силах шевельнуть ни единым членом, но постепенно оцепенение стало отпускать их, и сперва один, а затем другой, а за ними и остальные кивнули. Усмешка, так испугавшая людей, исчезла с лица целителя, и огни перестали плясать в его глазах.

— Хорошо, — сказал он, поднимаясь, — да будет так.

Осмотревшись вокруг, он отправился к рябине, что росла поблизости от одного из костров. Целитель вытащил нож и срезал гибкую раздваивающуюся ветку и удалил с неё листья. Затем он убрал нож и, взяв оба конца рогули в руки, развёл их в стороны, соорудив подобие буквы Т. Держа ветку перед собой, он медленно пошёл вперёд, время от времени меняя направление. Несколько минут спустя свободный конец ветки отклонился в сторону. Целитель положил ветку на землю и опустился на колени рядом с ней. Снова достав нож, он принялся копать землю. Минут через десять яма, формой напоминающая внутреннюю поверхность большой чаши, была готова. В оранжевых отблесках, которые горящие костры отбрасывали в разные стороны, люди увидели, как яма медленно заполняется водой. Целитель дождался, когда поверхность воды почти сравняется с поверхностью земли и приказал:

— Зажгите факелы.

Люди повиновались мгновенно. С горящими смолистыми ветвями в руках они подошли к наполненной чёрной водой чаше и встали вокруг. Пристально глядя на воду, целитель приказал:

— Смотрите в неё, глаза не отводите. И не вздумайте бросить туда что-нибудь.

Вода ещё продолжала прибывать, неспешно вращаясь в чаше, как если бы кто-то невидимый помешивал её. Чёрная, абсолютно непроницаемая для взглядов, она отбрасывала огненные отблески, кружащиеся на её поверхности. Вращение, чернота и яркие блики заворожили столпившихся вокруг людей, и вдруг в едином порыве все выдохнули, охваченные громадным изумлением и ужасом. На мерцающей поверхности воды они увидели свою деревню такой, какой она была ещё неделю назад — богатой и процветающей. Картинка изменилась. Теперь они видели напавших на них врагов и пожары, уничтожившие их дома. Лица у людей стали белыми, одни что-то начали бормотать еле слышно, другие крепко сжали зубы. Пожары прекратились, и вместо них появилось изображение вереницы изгнанников, обречённо идущих по лесу. Исчезла и эта картина. Теперь стоящие вокруг чаши наблюдали другую деревню, больше прежней, ещё более богатую и процветающую, расположенную на берегу небольшого озера и окружённую с одной стороны лесом, а с другой полем. Множество детей всех возрастов играли на пыльной улице, на поле паслись многочисленные коровы и лошади. Деревня исчезла, вместо неё появился светлый весенний лес, небольшая поляна и несколько трупов, лежащих на ней, и три человека, бредущих, пошатываясь, прочь. Один из них покачнулся сильнее и упал. Оставшиеся двое даже не обернулись посмотреть, поднимется их товарищ или нет. Он не поднялся, оставшись лежать без движения на земле, и вскоре на поляне не осталось ни одного живого.

Видения прекратились, но отнюдь не сразу люди смогли оторвать взгляды от воды, так и не прекратившей своего вращения, несмотря на то, что чаша была заполнена уже до краёв. Целитель очень тихо спросил:

— Ну что, пойдёте?

Уже успевшие забыть о его присутствии люди вздрогнули и в ужасе посмотрели на него. Никто из них не решался раскрыть рот, и одному пришлось отвечать за всех. Вожак беглецов сказал всего одно слово:

— Да.

— Очень хорошо, — отозвался целитель. Он явно и не ожидал другого ответа. — Идти недалеко, завтра к вечеру доберёмся. А сейчас ложитесь спать, всем нужно восстанавливать силы. Когда доберёмся до места, я расскажу, что делать далее.

На закате следующего дня они достигли тех мест, что были показаны в чёрной воде при свете факелов. Солнце, казалось, лежало на верхушках деревьев дальнего леса, и его косые лучи, создававшие глубокие и длинные тени, подчёркивали красоту этой земли. Поле, с одной стороны ограничиваемое лесом, другой уходило в бесконечность, сливаясь с горизонтом. Начинающий темнеть лес, пронизанный медно-красным светом, сплетавшимся с чернотой теней, уходил глубоко-глубоко, маня к себе. В этих вечерних сумерках он выглядел не угрожающим и мрачным, а, наоборот, таинственным и способным защитить от любой беды. Но первое, что увидели люди, выйдя из-под огромных деревьев на открытое место, было небольшое озеро, мягко мерцавшее в закатном свете.

Небольшая группа беглецов осматривала отныне принадлежащие им и их роду земли, боясь поверить в то, что видят. Видят воочию, живьём, могут ощутить и прохладу воды и мягкость травы, обонять запахи прогретой за день земли. Всё то, что ночью было показано им в неверном свете факелов, сейчас вживую окружало их.

Пройдясь по ближайшим окрестностям, люди вернулись обратно на поляну, находящуюся между лесом и озером. Слишком возбуждённые, чтобы заснуть, хотя все приготовления ко сну уже были сделаны, они ещё долго переговаривались друг с другом, даже когда небо совсем стемнело и зажглись звёзды. Но усталость взяла своё, и беглецы один за другим уснули.

Целители, расположившиеся особняком, ждали этого момента. Едва последний из беглецов погрузился в сон, один из целителей поднялся и прошёл к спящим. Склонившись над человеком, которого теперь уже все без исключения беглецы считали своим вожаком, он осторожно потряс того за плечо. Мгновенно проснувшись, человек резко сел, глядя во тьму дикими глазами и чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Предупреждая возможные возгласы, целитель прижал палец к губам и прошептал:

— Тише! Пойдём.

Без слова возражения вожак поднялся и отправился за целителем. Тот, уверенно ступая в темноте, шёл к рощице, что росла на противоположном от леса краю озера. Дойдя до границы, отделяющей поле от рощицы, целитель остановился и повернулся к спутнику.

— Слушай внимательно и запоминай, — тихим, но торжественным голосом заговорил он, — Бог живёт здесь, и Он избрал тебя, и положение твоё будет недосягаемым для остальных. Но нескоро ты сможешь в полной мере постичь огромность того дара, что получишь ты сейчас. Ты станешь Его Верховным жрецом и будешь руководить жизнью деревни. Только ты сможешь говорить с Богом напрямую. Богу нужны жертвы — ты будешь приносить их. Пока ты один, но так будет недолго. Вскоре после того, как ты станешь Верховным жрецом, ты должен будешь выбрать себе помощника. Сам. Бог позволяет тебе сделать это. Когда появится Второй и ты научишь его тому, что должен, вы выберете себе преемника из числа детей. Преемником может стать любой ребёнок. Ты понял меня? — целитель приблизил своё лицо к лицу вожака и в упор посмотрел тому в глаза, заставив его отшатнуться и опустить взгляд.

— Я понял, — тихо отозвался он.

— Хорошо. Запомни навсегда: единственное, чем ты должен руководствоваться при выборе Второго и затем преемника — это нрав. Ничто остальное для тебя существовать не должно. Преемника будешь выбирать среди пяти-шестилетних детей и неважно, сколь богаты его родители, сколько у них детей, первенец ли он или нет, мальчик или девочка. Это должен быть умный, спокойный, не склонный к общению, сильный телом и духом, здоровый ребёнок. Выбрав, ты забираешь его с собой. С этих пор он не будет общаться ни с кем из деревни, включая родителей, до тех пор, пока ты не уйдёшь к Богу, Второй не станет Верховным, а преемник Вторым. Тогда они оба должны будут найти себе преемника. Так все жрецы должны поступать отныне.

Целитель помолчал немного и продолжил, отчётливо произнося каждое слово:

— С этого момента ты живёшь отдельно от остальных. Семьи у тебя быть не должно, детей у тебя быть не должно. Сейчас ты будешь посвящён Богу и лишь наполовину останешься в мире живых. Наполовину же ты присоединишься к Нему и станешь посредником между Ним и живыми. Сейчас я возьму одну из ваших коров и принесу её в жертву. Это дар Ему, чтобы Он принял тебя.

Вожак, слишком ошеломлённый и подавленный словами целителя, покорно, без единого слова возражения принял весть об уничтожении такой ценной для них коровы.

— Жди здесь, — коротко приказал целитель, и вожак беспрекословно опустился на землю, ожидая возвращения того, кто наводил на него теперь уже смертельный ужас.

Целитель ушёл и вернулся вскоре, ведя за собой флегматичную костлявую корову. Он вошёл в рощицу и направился к тускло блестевшей среди травы воде. Громко, нараспев, он произнёс:

— Золотой Змей, прими эту жертву и позволь тому человеку соединиться с тобой, — и, отойдя на несколько шагов назад, с силой хлестнул корову.

Корова замычала от неожиданной боли, рванулась вперёд и моментально увязла в трясине. Отчаянное мычание перепуганного животного должно было разбудить всех спящих, но ни один из них даже не шевельнулся. Вожак, впервые услышавший имя своего бога, какое-то время с ужасом и жалостью смотрел на отчаянно ревущую и дёргающуюся корову, а затем отвёл глаза и бросил взгляд на группу спящих людей. Его поразило, что никто не бежит сюда. Он стал всматриваться в глубину поляны в попытке увидеть, что делают его люди, надеясь отвлечься от того, что происходит за его спиной. И увидел в голубоватом свете взошедшей луны беглецов, неподвижно лежащих, спящих глубоким мёртвым сном, и целителей, так же неподвижно сидевших лицом к нему. Ему стало жутко, и он отвернулся, но и, отвернувшись, он продолжил ощущать на себе их взгляды.

Несчастная корова, издав последнее мычание, больше похожее на крик, ушла наконец под воду, и мучения её закончились. Выждав какое-то время, целитель заговорил снова:

— Теперь Золотой Змей примет тебя. Сейчас ты соединишься с Богом, а затем, когда ты вернёшься обратно, я поведаю тебе остальное, что ты должен знать.

Целитель снял с пояса мешочек и вынул из него несколько вещей. Это были золотые украшения — два браслета, пояс и налобный ремень. Но больше, чем украшения, внимание вожака привлёк небольшой острый нож.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 160
печатная A5
от 582