электронная
36
печатная A5
405
12+
Бой Святозара. Сквозь Пекло

Бесплатный фрагмент - Бой Святозара. Сквозь Пекло

Часть первая

Объем:
288 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4474-3820-3
электронная
от 36
печатная A5
от 405

И не должны мы быть мирными,

И не должны просить помощи,

Ибо она в мышцах наших и на конце мечей,

И ими мы сечем врагов.

«Велесова книга»

Глава первая

Высоко в звездном небе, которое восуры именуют Сваргой, медленно вращается Колесо Сварога, сменяют друг друга часы, сутки, месяцы и годы. Сам Бог времени и звездной мудрости ЧислоБог считает дни и говорит свои числа Богам, определяет… быть ли дню… быть ли ночи.

Темное небо покрылось далекими и мерцающими звездами, а немного погодя землю озарила круглая серебряная луна, она выбросила вперед широкий луч, каковой упал на белые, устланные пушистым снегом деревья, кусты, дома и избы, на покрытые толстым, стеклянным льдом реки. Луч двинулся прямо туда, где около дворца, могучего и величественного, как и вся земля, кругом, возле дверей Славного коридора, стоял молодой мужчина. Серебристый луч неслышно подкрался сзади и осветил его крепкую, статную фигуру, каштановые, вьющиеся волосы. Мужчина медленно повернул голову, воззрился на холодную, зимнюю луну и улыбнулся. И этот мужчина был ни кто иной, как сам наследник престола славной Восурии, Святозар, по реклу Велико-Достойный.

Святозар стоял на дворе уже давно, лишь накинув на плечи кунтыш, и смотрел на прекрасную, укрытую высокими снегами Мать Сыру Землю. Он любовался ее чистотой и неподвижностью да чувствовал необыкновенное тепло, к столь дорогой его сердцу Восурии.

Дверь, ведущая в Славный коридор, бесшумно открылась, и оттуда вышел его отец, правитель Восурии, Ярил, по реклу Щедрый.

— Сынок, вот ты где, — молвил беспокойно правитель и подошел к наследнику. — А я тебя обыскался. Ты чего тут стоишь один, да не одетый совсем, так гляди и замерзнешь. Святозар, ну ты меня удивляешь, знаешь же завтра сына Стояна божатить, и стоишь тут… А, что если нога опять не пойдет?… Так, хватит здесь мерзнуть, пошли, давай в гридницу. — Ярил ощупал рукой непокрытую голову сына, который завороженный красотой земли, не сразу откликнулся, и добавил, — слышишь меня, Святозар, пошли в гридницу, разве можно тебе, да с больной ногой на холоде стоять.

— Да, ничего, отец, не тревожься, — ответил наследник, и так как правитель направился к дверям, ведущим в Славный коридор, прихрамывая на правую ногу, поспешил следом. — Ты же видишь, что я уже могу подолгу бывать на морозе, и с каждым разом моя нога все меньше и меньше доставляет мне неприятностей.

Святозар вошел в жарко натопленную гридницу, в которой слева в стене во встроенных в нее двух огромных каминах с прикрытыми выкованными резными дверцами ярко полыхал огонь, поедая дрова. С правой стороны зала в ряд стояли широкие прямоугольные столы и лавки, а на самой стене разместились квадратные окна с овальным закруглением наверху. От лучистого огня каминов и света свечей, установленных в канделябры стены гридницы, украшенные искусной мозаикой, переливались и поблескивали, точно в ночном небе звездные светила. Около каминов были поставлены два простых деревянных сиденья укрытые небольшими коврами, а рядом с одним из них стоял низенький коротконогий табурет.

Святозар скинул с плеч кунтыш, положил его на лавку, и, опустившись на одно из сидений, пристроил правую ногу на табурет. Суетливо подув на озябшие руки, он резво потер меж собой ладони, стараясь согреться. Правитель воссев на свое сиденье, недовольно посмотрел на сына, и, расстроено сказал:

— И чего ты вообще, на двор пошел, да еще и один, непонятно мне.

— Я, отец, — оправдываясь, пояснил наследник. — Каждый вечер выхожу и понемногу стою там один, потому как нога моя уже привыкает к холоду, и в помощи я не нуждаюсь. И знаешь, отец, вот сейчас я стоял очень долго и видишь, дошел до сидения почти не хромая и без помощи.

— Мальчик мой, это все очень хорошо, что ты не нуждаешься в помощи и можешь вот так подолгу стоять на морозе… Но сейчас твое поведение просто не разумно… не разумно… Завтра обряд божатия, а ты сейчас ногу переморозишь и тогда, точно не сможешь провести обряд, — строгим голосом заметил правитель, и, осуждающе покачал головой так, что закачались его каштановые, чуть тронутые сединой, волнистые волосы. — Я и так против того, чтобы ты проводил этот обряд. И об этом сегодня, я сказал и Храбру, и Дубыни, и Стояну. А, что если, ты, не выдержишь студеной воды и не сможешь выйти или уронишь Яронега в воду.

— Отец, ну, что ты такое говоришь, — возмутился Святозар и резко повернув голову в направлении правителя воззрился на него. Его чистое лицо с легким румянцем на щеках, прямым носом, большим и высоким лбом, тонко очерченными алыми губами и ярко-голубыми глазами, блеснуло сияющей красой. — Чего это я уроню Яронега, что у меня рук нет? Да, и потом там, подле Стоян будет, Храбр, да Дубыня. Неужели ты думаешь, они дадут утонуть своему сыну и внуку… — Наследник глянул на встревоженное лицо отца ни чем впрочем не отличимое от лица сына, быть может лишь более значимой его возрасту зрелостью да лучистыми зелеными глазами, улыбнулся и негромко досказал, — не беспокойся отец, нога меня не подведет. Обряд я доведу до конца и не утоплю своего божатого сыночка.

Правитель встал с сиденья и подошел к камину, он неторопливо поднял пристроенную возле стены кочергу, отодвинул при помощи ее дверцу, и, подкинув в огонь три коротких полена, словно не слыша шутки сына, задумчиво произнес:

— Зря, ты и вообще соглашался быть божатым.

— Отец, Стоян и Белослава, уже два раза откладывали обряд из-за меня, — вздохнув, проронил наследник. — И я не хочу, чтобы Яронег и в этот раз оказался без божатого.

— Да, и я, про тоже, сынок, — пошебуршив прогорающие дрова в другом камине и подбросив туда два полена, сказал правитель. — Ты, зная, что у тебя больная нога, зачем просился быть божатым у дитя, знал же… Стоян тебе не откажет, а Белослава и подавно. — Ярил осторожно концом кочерги прикрыл дверцу камина, и, поставив ее на прежнее место, вернулся на свое сидение.

— Эх, отец, кто ж знал, что с ногой так будет. Я же, тогда когда решил стать божатым у Яронега не ведал, еще всей правды о ноге, — огорченно вымолвил Святозар и задумался…

И вспомнилось, наследнику престола, как четыре с половиной года назад возвращались они с войны, где победил он злобного колдуна Нука, а великий Бог битв и войны Перун разогнал и пожег своими волшебными молниями-стрелами все нагакское войско.

Припомнилось Святозару, как во время сражения обратившийся в ворона Нук, расклевал орлу-наследнику правую ногу и плюнул туда. Как после боя не хотела затягиваться страшная рана на ноге, и Святозар с отцом приняли решение, возвращаться в Славград не дожидаясь, когда она заживет.

Всю дорогу наследник страшно мучился от боли и потери крови, потому что заговоры лишь на время прекращали кровотечения и снимали боль. Святозар стоически переносил страдания и не показывал виду как ему тяжело продолжать путь не только верхом, но и вообще сам путь. А дней за пять до приезда к престольному граду он настолько ослабел, что чуть не упал с коня. Снежин, почувствовав, как плохо его хозяину, внезапно остановился, и благодаря этому Храбр и Стоян ехавшие рядом, успели подхватить сползающего с жеребца наследника.

Святозар очнулся на повозке, которой правил слуга Вячко, и куда его перенесли, уложив Храбр и Стоян. Все оставшуюся часть пути он провел уже в ней, дно повозки устлали соломой, а сверху положили укрывала, чтобы наследника во время дороги не трясло.

Святозар подъезжая к Славграду, попросился было сесть на Снежина, чтобы люд восурский не видел, как ему казалось, его в столь жалком состоянии, но отец был неумолим, и не позволил сыну сесть на коня. Он только поравнялся на своем Удальце с повозкой наследника, подъехав к ней с левой стороны, и пустив ее вперед колонны.

Так они и въехали в жилые пределы Славграда. Впереди повозка с наследником, подле правитель верхом на Удальце, а позади дружины и пешие вои. Народ ожидающий прибытия войска правителя Ярила и наслышанный о храбрости наследника, благодаря которой восуры не потеряли ни одного воина, благодаря которой ни один из воинов не был ранен, встречал победителей летними цветами, да злаками, так как на дворе стоял уже второй летний месяц грозник. Люди кидали цветы, да срезанные злаки на повозку наследника, а когда ожидающая дитя, беременная Белослава, положила на больную ногу Святозара громадный букет цветов, наследнику, стало так легко и чудесно на душе, от доброты и светлых лиц своего народа, от красоты наливающейся новой жизнью жены Стояна, что всякая мысль о том, что он жалок куда-то бесследно испарилась.

Приехав во дворец, Святозара ожидало еще одно, как ему показалось, неприятное событие. Отец перевел его из покоев, на втором этаже, в опочивальню матери, на первый этаж. Наследник, приведенный Борщом и Первушей и уложенный на ложе, оное раньше служило ложем матери, был не просто возмущен, он был вне себя, громко требуя перевести его в прежние покои. Правитель, пришедший в опочивальню, услышав крики сына, и в этот раз был неумолим, сказав наследнику, что пока тот не поправится, будет спать здесь.

— Отец, отец, — громким, раздраженным голосом говорил наследник. — Это покои матери, она здесь жила, я не хочу попирать ее память.

— Ну, что ты такое говоришь, — укладывая сына на ложе, успокаивающе молвил правитель. — Это просто опочивальня. И когда-то до смерти моего отца, она была опочивальней моей матери Радмилы, которая уступила ее моей супруге, твоей матери Доле, ожидающей появления на свет тебя и Эриха. А до того, как в этих покоях жила твоя бабка, в них жил мой дед… Нет, сынок, ты не попираешь память матери. Ты, мой мальчик, сейчас нуждаешься в покое, отдыхе и заботе, а находясь в этой опочивальне, будешь подле моих покоев и я всегда, по первому твоему зову, смогу прийти к тебе на помощь. Так, что укладывайся поудобней, закрывай глаза и спи, да не зачем тебе так тревожиться.

— А, когда, нога заживет, я перейду к себе, — все еще не соглашаясь с доводами правителя, спросил наследник. — Да, отец, перейду?

Правитель поднялся с ложа сына, и, погладив его по волосам, спокойным, негромким голосом добавил:

— Что ж, мальчик мой, когда нога заживет тогда об этом и поговорим.

Глава вторая

Третий летний месяц серпень был в самом разгаре, когда рана на ноге Святозара зажила и затянулась твердым, широким рубцом. Наследник, так долго выздоравливающий и теперь наконец-то приступивший к своим обязанностям, пришел рано утром в тронный зал. Это было одно из самых больших помещений во дворце. Стены зала богато украшала стеклянная мозаика, с затейливыми рисунками природы, зверей, да птиц. Также как и в гриднице, в зале было два входа, через один, потайной, который поместился по правую сторону от трона, заходили приближенные и наследник, второй, парадный, через него в зал вступал правитель и вызываемые вельможи, воеводы, посланники других народов. Парадный вход охранялся двумя воинами: один из дружины правителя, второй из дружины наследника, но только во время приема в тронном зале. Почти посередине залы, на возвышении, стоял золотой трон, богато украшенный дорогими каменьями, на каковом и восседал правитель Восурии. Позади трона высились огромные в две сажени окна, украшенные разноцветными стеклами, а с двух сторон зала были расставлены широкие укрытые легкими коврами скамьи, на оных сидели вельможи и воеводы. Рядом с троном на низеньком табурете мостился писака, который записывал за правителем распоряжения в берестяную грамоту.

Наследник встал, как и положено, позади трона правителя, а когда в зал вошел отец заулыбался и засветился весь от радости и счастья. Однако этот день, наполнившийся с утра светом и теплом, и начавшийся так хорошо принес Святозару тяжкое разочарование и познание того, что путь его не пройден, а страдания и боль все еще впереди.

В этот день, который Святозар не забудет никогда, в тронном зале было много докладчиков: воевод и вельмож из разных городов великой Восурии. Первым на доклад пришел воевода Добромир из города Тишиполь, что находился на границе с землями неллов. Это был молодой, высокий и крепкий мужчина с темно-пшеничными волосами и бородой. Он был назначен воеводой в Тишиполь совсем недавно, и приезжая на доклад всегда дюже волновался, голос его дрожал и, чтобы справиться с волнением он часто прерывался, замолкал, а посем, бедственно вздохнув, точно на плечах его лежала какая-та невзгода, продолжал свой сказ. Но то, что он поведал сегодня, вызвало волнение не только у него одного.

Добромир рассказал о том, что недавно из Неллии на восурские земли бежали люди, и, придя в город Тишиполь к воеводе, просили у него помощи.

— Эх, правитель, — вздыхая говорил Добромир. — Видел бы ты их… Пришло их десятка три, с малыми детьми, сами худые, бледные… Смотреть больно, видно давно они ели, дети их так и вообще синюшные какие-то, все в болячках, да кровавых ранах… — Воевода тягостно передернул плечами и поморщился. — Помогите сказывают, а сами плачут, дайте приют, потому как нет никаких сил жить в Неллии. Ну, а, у меня как раз большак Гостяня из деревни Веселы, что значит недалече от Тишиполя, был. Он мне и говорит: «Тем летом мы с деревенскими лесочек вырубили, для поля, хотели еще ржи, да овса посеять, но посем передумали. Так там места этим пришлым как раз хватит, чтоб поселиться». Вот значит так, и порешили, и эти неллы поселились на тех землях. Но не прошло и месяца, как ко мне Гостяня прискакал и рассказал, что поселившимся пришлым деревенские помогли едой, одежой, привезли им материал для постройки изб, бревна значит, а они эти неллы сложили из бревен жрище… И когда деревенские к ним с чем-то пожаловали, то увидели, как эти нелюди собираются убить и принести в жертву юношу лет пятнадцати. Деревенские попытались отбить отрока, но их было двое, а неллов.. тех с десяток. Деревенским досталось, конечно, но они робята молодые, хоть и побитые, однако сил много, вернулись в Веселы рассказали все, взяли мужиков, ну и обратно к неллам. — Добромир, замолчал, подняв руку обтер лицо, с какового прямо-таки ручьями катил пот и вздохнув, добавил, — неллам крепко досталось от наших робят, крепко… Мужики так разгневались, что жрище сожгли.. сожгли, так как отрок, когда они пришли, был уже мертв. Гостяня мне сам рассказывал, что видел тело убитого мальчика, и внутренности они неллы с него достали, да на этот жертвенник положили и подожгли, а кровь его под жертвенник и вылили.

— А, ты, зачем Добромир, — строго спросил правитель. — Зачем не посоветовавшись со мной, разрешил им селиться у нас?

— Так, ты, правитель на войне был, — оправдывался Добромир и от беспокойства стал оправлять на себе голубой опашень. — Да, и если бы мы их обратно вернули, их этот… царь ихний Манялай-Палумит. Он бы их всех, как предателей веры в жертву своему господу Богу Есуанию принес, и даже детей малых. Эх, правитель, детей то жалко, ни тока мне, людям тоже.

— Ну, а теперь, что с этими неллами? — поинтересовался правитель и нахмурил лоб.

— Да, что.., — пояснил Добромир и перевел взгляд с лица правителя на лицо наследника. — Деревенские их мужиков похватали, да привели в Тишиполь, в темницу. Ну, а женщин и ребятишек оставили… Куды же ребятишек, да женщин девать? Они пока там, где и были. Гостяня с деревенскими построил им дома, расселил… Но, правитель, как женщины с детворой, да без мужиков? Ну, никак женщинам не управиться без мужиков. Уж, мы правитель думали, думали, что предпринять… А потом решили, что надобно ехать в Славград и спросить совет у тебя и наследника.

Добромир замолчал, тяжело перевел дух, и сызнова утер струящийся из под густых волос пот, да замер на месте. В зале также наступила тишина, потрясенные лиходействами неллов, которые вроде бы и бежали сюда именно от этих злодеяний, молчали не только правитель и наследник, но и находившиеся в зале воеводы и вельможи. Святозар очнулся первым, и, скривив губы, негромко вопросил отца:

— Правитель, я могу сказать?

Отец повернул голову к наследнику, посмотрел на него ясными зелеными глазами и ответил:

— Да, Святозар, ты можешь сказать.

Наследник тихо кашлянул, прочищая горло и спокойным, ровным голосом начал говорить:

— Это было много веков назад. Тогда, когда жил Богомудр. В восурский город Сугорье, что стоял на берегу Северного моря, стали приплывать из-за моря люди их звали керты. Сначала они приплывали, как гости, но видя нашу прекрасную и богатую землю, стали посылать юношей вроде как для мены и торговли. Те юноши селились в Сугорье, строили избы, привозили жен, рожали детей. А когда восуры оглянулись, то увидели вокруг себя воинов с мечами, пиками, луками. И скоро землю нашу керты прибрали себе, восуров они заставили работать на себя. А еще через какое-то время керты велели восурам поверить в своих Богов, тех же кто не подчинялся… тех изгоняли, словно псов каменьями. И земля та издревня бывшая восурской окертилась. И тогда ДажьБог сказал: «Как же вы, восуры, проспали землю свою, проспали веру свою. Иди теперь Богомудр в Сугорье и прогони кертов туда за Северное море, где лежат их земли». Богомудр собрал большое войско, подошел к Сугорью, и призвал к себе живших там и обращенных в яремников восуров. Сказав им, что лучше быть мертвым, чем живым яремником, что никогда не живет невольник, лучше хозяина, и что надо биться за свою волю и землю, как велит ДажьБог. И началась битва, и много восуры побили кертов, а оставшихся посадили на ладьи, и отправили в Северное море. — Святозар на миг прервался, наморщил лоб так, что он покрылся мельчайшими паутинками, надсадно выдохнул, и слегка покачнувшись, продолжил, — не зачем было тебе Добромир, принимать у себя неллов не посоветовавшись с правителем. Ибо сейчас они пришли на нашу землю, как несчастный и униженный люд, но однако сохранивший свою веру и традиции, а значит неизвестно, что хранящий в своей душе. И не ведомо вообще кто им подсказал явиться в Восурию… Думаю, я, раз ты их принял, теперь не следует изгонять, а нужно поступить так… Когда я был в гостях у царя Альма в чудесной стране Эвлисии, то он поведал мне, что неллы раньше верили в Сварога, Семаргла и Перуна, но один из их правителей решил изменить веру и принять другую. Это был пожилой правитель, каковой боялся, что его дети не смогут поделить трон и убьют друг друга. Он построил в своем городе дворец, назвал его жрище и повелел приносить кровавые жертвы людьми. Народ же не призвал на помощь своих Богов, не стал бороться за веру, а смолчав, принял нового господа Есуания, — наследник, вновь замолчал, он положил левую руку на трон правителя и оперся на него.

— Первый раз, такое слышу, — вымолвил Добромир, удивленным взглядом уставившись на Святозара.

— Да, — заметил наследник, и, губы его трепетно дернулись. — Я тоже впервые это услышал от царя Альма. Так, вот, наверно, пришло время напомнить неллам, кто были их Боги… Сказать им, что когда-то отцы их и деды предали Сварога и его сыновей, и приняли чуждую, мертвую и кровавую веру. Пусть те, которые к вам прибыли знают это и сделают выбор. Либо они перестают следовать обычаям вымышленного господа и Бога Есуания и остаются на нашей земле, либо отправляются обратно к неллам. Рассказать это надо всем, и мужчинам, и женщинам, и отрокам, и пусть каждый из них выберет свой путь, туда в Неллию или здесь в Восурии. Потому что их вера, словно язва на теле нашей земли, не успеем мы обернуться, как найдется новый Нук, который начнет учить, обманывать восуров при помощи Есуания. — Лицо Святозар на миг перекосилось, точно он пытался справиться с болью, он даже прикусил губу, но немного погодя добавил, — и можно, правитель отправить к ним моего дружинника Леля. Он был в стране Эвлисии, видел царя Альма. Я поведаю ему сказ о предательстве неллов, а уж его передать им он сможет, как нельзя лучше.

— Что ж, Святозар, — согласно кивнув головой, немедля откликнулся правитель. — В твоих словах много мудрости… Такие люди, которые не могут навести порядок на своей земле, которые не способны бороться за свою веру, Богов и волю, придя на другие земли будут болезнью, поражая кругом все светлое и чистое своими кровоточащими ранами. И это очень плохо, Добромир, что ты принял решение, не посоветовавшись со мной и наследником. А теперь, надо поступить, так как советует мой сын. Отправим с тобой дружинника Леля, а он поведает всю правду неллам о их вере. — Правитель прервался и задумавшись свел брови так, что между ними залегли две глубокие морщинки, обдумывая, что-то, а засим поспрашал у воеводы, — Добромир у вас же там растет великий долгожитель вяз, посаженный первыми восурами поселившимися в тех краях?

— Вяз? — не поняв при чем тут дерево, изумленно переспросил воевода. — Да, у нас растет знаменитый вяз, посаженный в честь Бога Велеса, самый почитаемый в наших краях.

— Вот и славно, что он самый почитаемый в ваших краях, — улыбнувшись, произнес правитель. — Отведите тех неллов к этому вязу, да все им там и поведаете. И добавите, Богиня Макошь, которая в небесной Сварге прядет нити судеб, и велениям которой подчиняются не только люди, но и Боги, всегда дает человеку свободу выбора. Человек сам решает, по какому пути ему следовать, по пути Правды, или по пути Кривды, человек сам выбирает, еще находясь здесь в Яви Ирий-сад или Пекло. И пусть неллы обдумают все хорошо и выбирают тот или иной путь.

Добромир выслушал внимательно правителя, его лицо радостно посветлело, он широко улыбнулся, поклонился, и отпущенный правителем сел на скамью рядом с вельможей из Славграда.

Когда прием в тронном зале подошел к концу, правитель обратился к писаке Милонегу разместившемуся подле трона на низеньком табурете и записывающему за Ярилом распоряжения в берестяную грамоту:

— Ну, что, Милонег, на сегодня это все?

Милонег словно подсигнул сообща со своим коротконогим табуретом на месте, низко склонил голову, и с полным почтением к правителю, ответил:

— Да, ваша милость, больше докладов не будет.

Правитель по обыкновению хотел было подняться, но Святозар приблизив к его голове свою, поспешно и чуть слышно сказал:

— Отец, обожди, не подымайся.

Правитель повернул голову, недоуменно посмотрел на сына и спросил:

— Ты, что-то хочешь добавить вельможам или воеводам?

Наследник порывисто замотал головой. Натужно дрогнули черты его красивого лица. И справляясь со стоном, оный вырывался из его губ, Святозар торопливо пояснил:

— Отец, я не смогу проводить тебя до дверей… Нога так разболелась, я боюсь, что упаду сейчас.

Правитель переклонился через ручку трона глянул на правую ногу сына и увидел, что наследник стоит, не опираясь на нее.

— Ты думаешь, сынок, рана открылась? — встревоженным голосом вопросил правитель.

— Наверно, отец… наверно, открылась рана, — выдохнув, заметил Святозар и лицо его теперь и вовсе побледнело.

Правитель развернул голову в сторону писаки, и, подозвав его к себе негромко велел:

— Милонег, там, у дверей тронного зала стоит дружинник наследника Искрен, сходи, позови его ко мне, да поторопись.

Милонег подошедший к правителю, низко поклонился, а выслушав его, немедля поспешил к распахнутым дверям тронного зала, где со стороны коридора стояло два воина: один из дружины правителя, другой из дружины наследника. Через мгновение в зал вошел в темно-синем парадном долгополом терлике, с короткими рукавами Искрен. Это был высокий и крепкий в плечах юноша, с белокурыми волосами и редкой бородой да усами. Он быстрым шагом миновал зал, и, подойдя к трону правителя, поклонился, готовый выслушать его повеления.

— Искрен, — обратился к нему правитель. — Помоги наследнику выйти из тронного зала, у него разболелась раненная нога.

Искрен кивнул головой и стремительной поступью направился к бледному Святозару, крепко держащемуся одной рукой за спинку трона. Юноша подставил свое мощное плечо другу, и когда наследник отпустив спинку трона перехватился, при том тяжело покачнувшись, Искрен тотчас приобнял Святозара за стан. Да засим медленно повел друга к потайной двери, находившейся за троном.

Как только за Искреном и Святозаром закрылась дверь, наследник остановился, придерживаясь одной рукой за плечи друга, а другой за стены коридора, он замер на месте, стараясь отдышаться. И стоял так какое-то время, словно набираясь сил, а после, слабым голосом, попросил своего дружинника, проводить его в светлую комнату.

Искрен все еще придерживая наследника за стан, осторожно и неспешно повел его по коридору к светлой комнате, а войдя вовнутрь, усадил на сиденье. Встав напротив сиденья, на котором поместился Святозар, Искрен с тревогой во взоре оглядел друга. Наследник сидел почти недвижно, лишь надрывисто дыша, его побледневшее лицо покрылось мелкими капельками пота, будто просеянного с неба.

— Святозар, что случилось? — взволнованным голосом спросил Искрен.

— Не знаю… так вдруг нога разболелась… так разболелась… Так она уже очень давно не болела, очень давно… Точно вновь открылась рана, — ответил Святозар, и, вытянув ногу вперед, открыл глаза и прикусил губу.

— Давай, я подниму штанину и посмотрю, что там? — предложил Искрен, и в его серых крупных глазах блеснуло сострадание.

— Ага, Искрен, если не тяжело посмотри, — отозвался Святозар, все еще муторно дыша и перекашивая губы.

Искрен присел перед вытянутой ногой наследника, и осторожно приподнял штанину, но на ноге, кроме широкого красного рубца, ничего не было.

— Святозар, погляди, — тихо позвал Искрен друга. — Рубец на месте, он не разошелся.

Наследник наклонился над ногой, и, увидев на месте раны рубец, протянул руку аккуратно, точно, боясь доставить себе еще боль, погладил его, и добавил:

— Почему же тогда, так больно? Почему?… Ладно, Искрен, иди, скажи правителю, что рубец не разошелся, успокой его.

— А, ты? — поднимаясь с корточек, поспрашал Искрен.

— Я, побуду пока тут, — молвил Святозар.

Искрен развернулся, и все еще бросая, тревожные взгляды на наследника, вышел из светлой комнаты. Лишь за дружинником закрылась дверь, Святозар не мешкая поднялся с сиденья, и, подпрыгнув на здоровой ноге прямо к столу, схватился за его край руками. Он с трудом перевел дух, глубоко вздохнул и нежно погладил пальцами, лежащую посередине стола большую книгу, с яркой желто-красной волохой, да зашептал заветные слова: «Полети птица Гамаюн, светлый посланник Сварога, во славные Рипейские горы, поклонись Богу Сварогу, что пирует со небесными Богами, трижды поклонись, трижды попроси, чтоб раскрыл он великую книгу заключающую в себе знания Мира. И как отверну лицо от Кривды, противницы Правды. Так и мысли мои чисты будут. Да достанутся знания только достойному Бога. И слово мое крепко. И слово мое светло.» И как только произнес слова Святозар, книга тихо загудела и раскрылась. На первом ее листе был изображен Бог Сварог, высокий старец с белой длинной бородой, в роскошных одеяниях и с золотым нимбом на голове, от которого во все стороны расходились лучи сияния. Старец держал в руках длинный посох, а вокруг него золотым светом горели слова: «Род Святозара, первого восурского человека, храни верность Богу Сварогу! Храни и передавай из века в век книгу Бога Коляды-Вед!»

Наследник потрогал пальцами надпись и также тихо произнес: «Вед покажи мне как излечить ногу!» Книга в ответ заохала и тяжело вздыхая принялась перелистывать листы, наконец, она остановилась на одном из них. Святозар наклонился, чтобы лучше рассмотреть то, что показала Вед. Он глянул на лист, вздрогнул всем телом и тихо зашептал, читая то, что было там написано. Наследник дочитал все слова до конца и резко испрямился, тяжело покачиваясь и опираясь на одну ногу, да все еще придерживаясь пальцами за край стола. Некоторое время он стоял так и нервно глядел вперед, переосмысливая прочитанное, а затем развернулся к сиденью, и, наступил на больную ногу, коя тут же подогнулась, не позволяя на себя опираться. Святозар ухватился за ручки сиденья, и, подтянув больную ногу, опустившись на его мягкую поверхность, сел, да судорожно выдохнул. Все еще морщась от боли и тихо постанывая, он выставил ногу вперед, обхватил голову руками и замер.

В комнату, резко открыв дверь, вошел правитель. Он был еще в парадном белом опашне летнем, долгополом кафтане с короткими, широкими рукавами, и подойдя к сыну, остановился около него, тревожным взглядом обозрел наследника, и с трепыханием в голосе спросил:

— Искрен, сказал, что рубец на ноге не разошелся. Почему же она у тебя тогда разболелась?

Святозар отпустил голову, и, убрав от нее руки, схватился за ручки сиденья, будто страшась с него упасть, он посмотрел на отца пронзительным взглядом да порывчато кивнул ему в сторону книги. Правитель проследил за движением головы сына и незамедлительно поспешил к столу. Он также как и ранее Святозар наклонился над книгой, вздрогнул всем телом, и беззвучно передвигая губами, прочитал то, что показала Вед. Отец оперся руками о гладкую поверхность стола, его губы искривились, лоб нахмурился. Он какое-то время хранил молчание, погодя убрал руки со стола, выпрямился, и, посмотрев на сына, сказал:

— Значит, тебе, нельзя тревожиться.

— Как же можно жить и не тревожиться, отец? — усмехнувшись, вопросил Святозар. — Да, и посем, ты же дочитал до конца, я думаю, и узнал как я могу излечить свою ногу, и что содержалось в крови Нука… — Наследник внезапно заулыбался, и добавил, — да, я уверен… уверен… Он плюнул туда, потому как знал, что теперь я буду мучиться до конца своих дней… Знал, что его кровь, высосанная из пальца Горыни из самого Пекла, будет всегда доставлять мне боль, всякий раз… всякий раз, как я начну тревожиться и волноваться. Ах, ты, подлое существо… не знал ты только, что Боги укажут мне мой путь. Укажут, что сойдя в Пекло, я не только смогу освободить душу моей матери, но смогу излечить и свою ногу… Взяв воды из жидко-стоячего озера боли и страданий, что находится в пекельном царстве Чернобога…

— Замолчи, Святозар, — громко и очень гневно проронил правитель. — Ни какого Пекла, не хочу, чтобы ты об этом говорил и думал. — Отец подошел к сыну, обхватил пальцами его подбородок, и, приподняв, заглянул ему в очи. — Я сделаю все, чтобы ты не тревожился и жил спокойно.

— Отец, сегодня, я был в тронном зале, услышал про неллов, и нога заболела, — заметил Святозар не отрывая своих голубых глаз от очей правителя. — Да, так, что мне пришлось приложить всю свою волю, чтобы не упасть, а до стоять прием до конца.

— Значит, — уже более спокойным голосом произнес правитель. — Я поставлю рядом со своим троном тебе сиденье, и ты будешь во время приема сидеть, а не стоять.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 405