электронная
80
16+
Боги, люди и один полубог

Бесплатный фрагмент - Боги, люди и один полубог

12 с половиной подвигов. Как все было на самом деле

Объем:
144 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4483-8897-2

Пролог

В этот день олимпийские боги изо всех сил старались найти себе занятие подальше от Олимпа. Под звуки бьющейся посуды Зевс с Герой выясняли отношения.

— И что ты докопалась до этого Алкида? На нём что, свет клином сошёлся?

— Это ты меня спрашиваешь? Сам гоняется за всеми бабами, которые только попадаются ему на глаза, а меня спрашивает!

— Так ты же не на бабу ополчилась, а на ребёнка!

— Ничего себе ребёнок! Здоровенный дылда, да на нём пахать надо!

— Это он сейчас дылда. А кто ему змей в колыбельку подослал, когда ему было два часа от роду?

— Он и тогда был дылдой. Забыл, что он сделал со змеями? А мне их, между прочим, специально привёз Посейдон из-за Океана. Говорит, анакондами зовутся. Где я теперь таких раздобуду?

— Раньше надо было думать. Ты вообще какая-то непоследовательная. Сначала задурила мне мозги и устроила так, что парень остался без своей должности. Потом пыталась его придушить. Потом обозвала его убийцей. А теперь пытаешься выставить его не то шизофреником, не то маньяком.

— Он и есть убийца и маньяк!

— Это кого же он убил?

— Лина!

— Учителя музыки? Да он ещё его переживет! У него школа недалеко от Парнаса, вся Греция рекламой завалена!

— Всё равно, все считают, что он его убил.

Зевс в ярости зарычал, но от благоверной его отвлекла открывшаяся дверь, в которую некстати попытался войти Арес.

— Папа, вы тут ещё долго? Мне срочно нужно.

Что ещё хотел сказать бог войны, покрыто тайной, поскольку Зевс наподдал сыну пониже спины. Арес, ломая осветительные треножники, вылетел в коридор. Там его поджидала Афина.

— Сумел?

— А как же!

Арес извлек из-под полы длинный ящик и принялся разминать ушибленное место.

— Надо было Гермеса посылать, воровство — его специальность.

— Нет его. А если папаша разойдётся, то потом опять придется дворец ремонтировать.

— Ага, незабываемые ароматы извести, мраморной пыли, битума и олифы.

Афина, наконец, открыла ящик и теперь разглядывала находящиеся в нём цилиндры. На них было написано: «Высокое напряжение! Обращаться с осторожностью!»

— Третий раз вижу папины молнии. Кстати, ты знаешь, почему титаны ничего не могли против них предпринять?

— Нет.

— Они приняли меры против волшебства, а в этих штуковинах никакого волшебства нет, голая физика. Пойдём посмотрим, удалось ли Дионису напоить Эриду пьяной.

— У тебя что, какие-то сомнения?


***


Если у Афины и были какие-то сомнения в том, что бог пьянства (в том числе) способен напоить кого-либо, то картина, открывшаяся в апартаментах Диониса, должна была их развеять. Пьяная в стельку Эрида мирно спала в тарелке, содержащей мелко порезанную амброзию, залитую нектаром. Нектар пузырился в такт дыханию богини раздора. Сам Дионис развалился на ложе и уминал квашеную капусту. По нему не было видно, что он участвовал в опустошении всей той посуды, которая стояла на столе.

— Если я что-то в чём-то понимаю, то теперь скандал должен утихнуть. Знаешь, братец, а у тебя тут жарковато.

Из стены услужливо появились стебли плюща, составились в импровизированное опахало, и организовали лёгкий ветерок.

— Благодарю. Хорошо бы эту стерву всегда держать в таком состоянии.

— Я дал Асклепию страшную клятву, что буду бережно относиться к своей печени. Что я вам, Прометей, что ли?

— Ладно, ладно. Надолго она?

— Сутки я вам гарантирую.

И действительно, ссора царя с царицей медленно, но верно пошла на спад.

— И всё равно он мне не нравится.

— А я что, предлагаю тебе с ним целоваться, что ли? Просто оставь мальца в покое.

— Эх, ничего себе малец! Кстати, я обещала его в рабство этому, ну, из Микен, Эврисфею, вот!

— С какого перепуга моего сына — в рабство?!

— За убийство своих детей.

Зевс задохнулся от возмущения, а потом принялся грязно браниться. Исчерпав запас ругательств, он рванулся к двери, где у него хранились молнии. Но ящика почему-то не оказалось на месте. Бог глубоко вздохнул и медленно обернулся.

— Значит так. Алкид выполнит для этого твоего мозгляка пять заданий, после чего отправится восвояси. И ты от него отстанешь.

— Двадцать!

— Десять, и не выводи меня из себя, а то опять подвешу.

— Пятнадцать, а если бы твои братцы были пошустрее.

— Двенадцать, дюжина, божественное число. Или я позову Гефеста, у него к тебе есть несколько вопросов.

Гера несколько секунд подумала. У Гефеста был на неё здоровенный зуб. Кроме того, именно он был поставщиком молний.

— Согласна.

Генератор львов

Геракл коварно удавил льва из окрестностей города Немеи, насланного богами на его жителей в наказание за нечестивость.

Официальная история (Гера)


Геракл в результате долгого и кровопролитного боя избавил жителей города Немеи от кровожадного льва, истинного проклятья этой местности.

Официальная история (Зевс)


— Здравствуй, Алкид, почтенный сын Зевса, родственник моего повелителя, знаме…

— Короче, в переводе на греческий, хватит тебе отдыхать, и так целую ночь проспал. Что, Эврисфея осенила блестящая идея?

— Что ты ко мне придираешься, я всего лишь вестник. Нет, никакая идея Эврисфея не посетила. У него со вчерашнего дня одна идея — как бы побыстрее спровадить тебя из Микен.

— Копрей, ты шутишь, меня вчера не впустили в город, пришлось ночевать в этом клоповнике, который его владелец по ошибке обозвал гостиницей. Как же меня можно спровадить из Микен?

— Хватит цепляться к словам. Я, что ли, тебя выгоняю? Лучше угадай, кто вчера вечером нанес визит нашему драгоценному монарху.

— Да неужто самолично жрец храма Геры?

— Какой смышлёный мальчик. Они пошептались, и вышел царь к народу довольны-ы-ый, счастливы-ы-ый. И разродился заданием для тебя. Есть такой город Немея, это в Арголиде…

— Северо-восток Пелопоннеса?

— Точно. Так вот, там образовалась проблема. Роль проблемы с успехом исполняет лев. Был бы простой лев — никто бы горя не знал, но эта зверюга неуязвимая. И тебе надо бы его грохнуть. Во славу богов, естественно.

— Доказательства?..

— …Разумеется, представить. Уж мне эти семейные дрязги. Муж с женой поскандалили, и вот что вышло. Ладно, удачи.


***


Город Немея, расположившийся в одноименной долине, встретил героя безлюдными стенами и запертыми воротами. Но люди за стенами были. В этом Геракл убедился, когда подошёл поближе к воротам. Одна из створок приоткрылась, и Алкида втащили внутрь. Внутри обнаружились четыре насмерть перепуганных стражника и их начальник, ругающийся на чем свет стоит.

— У нас тут чудовище завелось, а всякие пришлые ходят почём зря. Ты хоть понимаешь, что подвергаешь целый город смертельному риску?

— Я не…

— Конечно, откуда тебе знать. У него, видите ли, свои важные дела, а нам приходится отдуваться!

— Я, собстве…

— У нас жрут крестьян каждый день, не сегодня-завтра голод начнётся, а он припёрс…

— Ты можешь помолчать?!!! — Геракл убедился в наступившей тишине и продолжил, — Под чудовищем ты разумеешь льва?

— А то кого же! И вот что я тебе скажу…

— Скажешь, скажешь, только попозже. Где у вас тут самый главный? У меня к нему дело. По поводу этого вашего льва.

Запал у начальника, по-видимому, прошёл, потому что он без дальнейших пререкательств выделил герою провожатого к царю.

Царь с постным лицом выслушивал доклад какого-то чиновника, сообщавшего ему о значительном уменьшении запасов продовольствия в городе.

— Ещё неделю мы можем продержаться на теперешней норме, а потом придётся её урезать. Из трех караванов, шедших сюда из Коринфа, дошли остатки одного. Хорошо люди спаслись! Вчера, ко всему, эта скотина загрызла ещё двух человек, так что на поля никто не хочет выходить.

— Простите за бестактность, а что, этот лев действительно такой уж неуязвимый?

— А вы кто, собственно, такой?

— Я, собственно, Алкид из рода Персея; меня к вам прислал царь Эврисфей.

— Лучше бы он прислал какой-нибудь еды… А за каким… гхм… он вас прислал?

— Как бы вроде бы порешить этого вашего льва.

Царь, чиновник и сопровождающий стражник переглянулись и, как это не покажется странным, заржали.

— Мы, дорогой мой, этого льва уже раз восемь убивали.

— С вашего позволения, семь раз. Закололи, зарубили, раздавили, утопили, отравили, задушили, а в прошлом месяце сожгли.

Царь загнул пальцы, потом воззрился на них и согласился:

— Да, выходит что семь раз.

— А говорят, он какой-то неуязвимый?

— В некотором роде.

— Что значит «в некотором роде»?

— То и значит. Льва убить можно. Но на следующий день появляется в точности такой же лев, но этого, нового, невозможно укокошить тем способом, которым его уже убивали.

— А предыдущим?

— Не, если его уже один раз повесили, то больше нипочем не удавишь.

— Досадно, а я надеялся, что первое задание будет попроще.

— В каком смысле «первое задание»?

— Да в прямом! Видите ли, мой отец, его, кстати, зовут Зевс, поругался со своей женой, а она решила отыграться на мне. Из-за её козней меня направили в услужение Эврисфею, но он настолько меня боится, что даже не впускает в город. И даже общается со мной не лично, а через гонца. Ну и мы с ним договорились, если можно так сказать, что я выполняю двенадцать его заданий, после чего могу идти, куда мне хочется. Так вот этот ваш лев — мое первое задание. А ещё он взял с меня клятву, что я ему не буду мстить.

— И как вы собираетесь начинать свои подвиги?

— Пока не знаю. Сегодня отосплюсь, а завтра видно будет.


***


Наутро Геракл после откровенно диетического завтрака отправился на рекогносцировку. Поля вокруг города выглядели заброшенными, по дорогам явно давно не ездили. Деревни не выглядели безлюдными только потому, что они безлюдными были. Иногда попадались ужасающие причины такого безобразия — то здесь, то там виднелись обглоданные человеческие кости. Поразмыслив, Алкид двинулся в направлении, где кости встречались чаще. Через два часа Геракл убедился, что его путь лежит к поросшей лесом горе. Он стал двигаться осторожнее. И не зря. Как только он подошел к опушке, как на него из-за кустов бросилась темная масса.

Впрочем, сын Зевса, есть сын Зевса. Несмотря на достаточно скромные формы, силой папа его не обидел. Нападавшее существо было встречено прямым ударом кулака, и теперь лежало в траве, подёргивая задними лапами. Для верности, Геракл ещё хорошенько наподдал ногой, стараясь попасть в живот. Ноги дёргаться перестали, но дыхание не прекратилось, равно как и сердцебиение. Монстр оказался очень крупным львом с черной жесткой гривой.

Алкид, не выражая никаких эмоций, связал попарно лапы льва за спиной, а потом прикрутил их к стволу древнего дуба. Кожаные ремни Геракл проверил ещё утром, а теперь попытался сдвинуть дуб. Дуб выстоял, и удовлетворённый герой занялся более детальным изучением проблемы. Начал он с того, что своим мечом попытался пырнуть льва. Но это не удалось, шкура, хотя и была мягкая, не поддавалась лезвию. Выяснив этот факт, Геракл отправился на поиски логова льва.

Логово обнаружилось только к вечеру и, можно сказать, почти случайно. Герой напился воды из бьющего на склоне горы родника, а потом поскользнулся и, с вполне оправданной руганью, скатился в заросли ежевики вниз по склону. Именно там он наткнулся на… пещеру… нору… лаз, ведущий в логово чудовища. Геракл заметил место и пошел прочь из леса. Дело шло к вечеру, а связка факелов превратилась в щепки, когда герой катился по склону оврага.

Лев уже пришел в себя и теперь пытался освободиться. Впрочем, вековой дуб вполне успешно выдерживал поползновения чудовища. Алкид, несколько раздражённый близким свиданием с ежевичными шипами, вновь хорошенько шарахнул льва по голове. Когда лев перестал дергаться, Геракл взвалил его на плечи и понес в город.

Появление расцарапанного героя с импровизированным воротником на плечах ввергло стражников в ступор.

— Э-э-а-а-м.

— Что?

— М-м-н-н-я-яз-я!

Впрочем, прибежавший начальник охраны отреагировал более адекватно.

— Он жив?

— Вполне.

— Я вас не впущу.

— Тогда я его выпущу, и разбирайтесь с ним сами.

— Подождите, я доложу царю.

Геракл скинул льва на землю и расправил затекшие плечи. Ему показалось, что чудовище зашевелилось и он, для верности, ещё два раза его пнул. Удовлетворившись результатом, Алкид присел на привратную скамеечку и принялся массировать кисти рук. За этим занятием и застал его царь.

— И зачем ты притащил сюда эту зверюгу?

— Причин две. Первая — чтобы он никого не сожрал. Вторая — чтобы его никто не пришиб. Мне нужно время, чтобы во всём разобраться, а зверушку бы неплохо разместить в каком-нибудь месте, где он не сможет пораниться. Разумеется, нужно будет его кормить-поить.

— У нас проблемы с продовольствием.

— У вас уже нет проблем с продовольствием. Вон она, проблема, валяется связанная.

Царь задумчиво обошел связанного хищника.

— Тоже верно. Я незадолго до начала этого безобразия заказал большую ёмкость для вина. Посмотрим, может, она подойдет?

— Посмотрим.

Емкостью оказалась гигантская амфора в четыре человеческих роста врытая в землю. Геракл тщательно её осмотрел и остался доволен. Лев был в очередной раз оглушен, развязан и сброшен в глиняный кувшин.

— Итак, это первый этап моего предприятия. Как насчет того, чтобы угостить героя?

— Прошу! Всё, что пожелаете.


***


Утром дворцовая прислуга была разбужена скверной бранью, доносившейся из комнаты, отведённой для гостя. Оказалось, что простыня присохла к многочисленным ссадинам, и сейчас Геракл пытался её отодрать от тела.

— Ваше величество, я предложил принять ему ванну, чтобы ткань отмокла.

— Что он говорил?

— Единственное, что я могу повторить в вашем присутствии: «У меня скверное предчувствие, что все эти тряпки меня до добра не доведут». Всё остальное, увы, вы можете услышать на любом базаре.

Через час избавившийся от простыни герой отправился исследовать львиное логово. Проявив предусмотрительность, он накрыл ежевику воловьей шкурой и без видимых потерь пролез в лаз.

Его глазам открылась небольшая пещера, на полу которой то здесь, то там, валялись кости. Но внимание Геракла привлёк предмет, присутствие которого в логове льва выглядело, по меньшей мере, странно. Предмет был очень похож на бронзовый саркофаг на ножках, но саркофаг лишённый всяческих украшений. Алкид попытался сдвинуть его с места, и это ему вполне удалось. Поразмыслив, Геракл пододвинул предмет поближе к выходу, обвязал его предусмотрительно прихваченной с собой верёвкой и выбрался наружу. Через несколько часов напряжённого труда, предмет был извлечен на поверхность; при этом лаз из круглого стал прямоугольным в сечении.

— Ты гляди, вот беспокойный парень!

— Ага, вчера льва притащил, сегодня ящик какой-то.

— Что, интересно, он будет завтра делать.

Пока стражники болтали, Геракл подтащил предмет к самим воротам. Была найдена повозка, и сундук отвезли на городской склад.

— Послушай, царь. Эту штуку я хотел бы показать одному из своих братьев, он в них хорошо разбирается. Напишите в Коринф, чтобы мне дали корабль, а сами кормите зверюгу. Я постараюсь вернуться побыстрее.


***


Корабль из Коринфа бросил якорь в прекрасной южноиталийской бухте неподалеку от Везувия. Матросы сгрузили на лодку странного вида ящик и единственного пассажира, с которым им было велено обращаться как можно более предупредительно.

— Помогите мне оттащить этот сундук вон туда, в тенёк, и можете быть свободными. На неделю. А потом я вас жду здесь же.

— Хорошо.

Конечно, странные бывают причуды у царей и их гостей, но за неделю можно или отдохнуть, или корабль починить, или денежную операцию провернуть. Вёсла заработали, и корабль двинулся в западном направлении.

Но если бы команда знала, что собирается предпринять их пассажир, они бы нашли его не странным, а попросту сумасшедшим. Геракл собирался отыскать в кратере вход, ведущий в мастерскую его единокровного брата Гефеста. Тащить на гору саркофаг было непрактично, поэтому он был замаскирован в кустах у подножья, а герой, вооружённый верёвкой, начал восхождение.

Алкида неприятно удивил большой размер кратера, и то, что ниоткуда не доносилось ни малейшего дуновения горячего воздуха, что помогло бы определить расположение мастерской. Впрочем, из одной щели Геракл услышал какой-то шум. На поверхности природа шума не определялась, и герой, обвязавшись верёвкой, стал спускаться в расщелину.

Через некоторое время выяснилось, что шум создают два раздражённых голоса, мужской и женский. Кстати, и расщелина стала более широкой, а на одной её стороне оказалось нечто, похожее на лестницу. На её верхней площадке Геракл передохнул, а потом отвязал верёвку и продолжил спуск. Вскоре стало возможным различить отдельные слова.

— И угораздило же меня выйти замуж за кривоногого урода!

— Если тебя что-то не устраивает, высказывай претензии моей матушке. Это она сделала меня хромым, и она же с тобой договаривалась о свадьбе. Могла бы и не соглашаться.

— Прекрасно знаешь, что с ней не очень-то и поспоришь!

— А что бы она тебе сделала? Убила бы, что ли? В лучшем случае, расцарапала бы физиономию. Так она и так нуждается в чистке. Паразитка, то, что ты путаешься с богами — ещё ничего, так теперь ты охмуряешь этого смертного из Малой Азии.

— Ах ты… — несколько слов были заглушены звуком бьющейся керамики, — Так вот, теперь он бессмертный.

— Что вы говорите! Только ты, дорогая моя, опять лопухнулась. Бессмертие ты для него выпросила? Хорошо, а вот вечную молодость, её попросить не догадалась? Так что будет у тебя любовничек просто высший класс — неумирающий старикашка.

— Специально прослежу, чтобы его потомство заселило эту страну.

— Да ради папы. Но предупреждаю, что если он, или его выродки поселятся здесь, то я устрою хорошенькое землетрясение, а того лучше извержение, тем более, что это как раз мой профиль. Нет, и ещё хватает наглости заявиться ко мне, и просить, чтобы я сделал доспехи для ухажёра собственной жены!

Тем временем, лестница закончилась, и Геракл увидел, что она ведет в обширный горн, в котором сейчас, по счастью, не горел огонь. Герой спрыгнул вниз, подняв небольшое облачко золы.

— Простите, я не помешал?

Горн расположился в углу громадной мастерской. В центре её на наковальню облокотился явно обозленный Гефест, а чуть подальше стояла раскрасневшаяся Афродита, пол возле которой был покрыт слоем черепков.

— Вот как ни странно совершенно нет. Дорогая супруга, не оставила бы ты нас, ко мне пришли по делу.

Богиня любви резко развернулась и вышла вон. Бог-кузнец же, как только за его женой закрылась дверь, выпустил пар. Через некоторое время поток брани иссяк, и лицо Гефеста приняло более-менее нормальную расцветку.

— Представляешь, завела шашни с каким-то типом из Илиона, а теперь пришла ко мне выклянчивать для него неуязвимые доспехи! Стерва. Слушай, а чего это ты полез ко мне через трубу?

— А ты мне объяснил, как к тебе заходить? Приглашал, приглашал, а куда — непонятно.

— Гхм… Действительно, издержки общения с богами. Ладно, потом покажу, как сюда заходить.

На наковальне появилось вино. Братья молча выпили, помолчали.

— Что-то мне подсказывает, что ты пришел сюда не для того, чтобы меня повидать.

— Угадал. Но мое дело тебе должно понравиться. Ты слышал про город Немея?

— Немея… Это не там, где завелся не то тигр, не то слон?

— Вообще-то лев. Так вот, я побывал в его логове и нашёл там одну штуку, которой, по-моему, там не место.

— И где эта «штука»?

— Там, снаружи.

— Идем, глянем.

Братья прошли длинной чередой комнат, проходов и коридоров. Геракл немного замедлил движение в одном складе. Его внимание привлекли толстые чёрные цилиндры с длинным металлическим стержнем на конце.

— А это что такое?

— Это? Это сверхобкладочные конденсаторы. Понимаешь, запас энергии в конденсаторе зависит от площади обкладок и расстояния между ними. Так вот, я разработал два полимера. Один для обкладок, а второй — для изолятора. Молекулы первого имеют торчащие наружу проводящие хвосты… Хотя… Ты же не силен в физике и химии? Тогда вот тебе аналогия — две щётки, соединенные щетиной.

— Не пудри мне мозги. Просто скажи, зачем тебе это?

— Это не мне. Это папе. Попросту говоря — это его молнии.

— Так вот как они выглядят!

Дальнейшее движение проходило в молчании. Последняя дверь открылась в затемненное помещение. Геракл увидел тыльную сторону какой-то статуи. Спереди она оказалось изображением какого-то красивого молодого человека.

— Кто это?

— Я.

— Ты? Ты!?!

— Я. Это мой храм. Скажи на милость, кто будет молиться такой образине, как я? Ладно, проехали. Где там эта твоя штукенция?


***


Предмет стоял на обширном рабочем верстаке Гефеста, который расставлял вокруг предметы, из которых вырывались потоки света.

— Подарки Гелиоса. Я ему восстановил колесницу после скандала с Фаэтоном, а он подарил мне эти светильники. Всем хороши, только уж очень горячие.

Закончив подготовку, Гефест несколько раз обошёл вокруг верстака, хмыкнул и, не глядя, взял с лотка маленькое шило.

— А теперь небольшой фокус.

Бог вставил шило в какое-то незаметное отверстие. В торцевой стенке образовалась щель, при более тщательном рассмотрении оказавшейся люком.

— Если делаешь что-то, что должно открываться только изнутри, всегда оставляешь кнопку, чтобы можно было всё же открыть и снаружи.

Гефест запустил руку внутрь, раздался щелчок и верхняя стенка медленно открылась.

— А теперь, братец, проваливай. Поешь, поспи, но меня не отвлекай. Я сам к тебе зайду.


***


Утром Геракла разбудили голоса. Вновь беседовали мужчина и женщина, но на сей раз разговор велся не на повышенных тонах. Рассудив, что если бы произошло что-то неладное, то его бы разбудили, герой отправился на поиски кухни. Кухня по размерам приближалась к мастерской и тоже была наполнена странными приспособлениями. Вдоль стены стояли шкафы, судя по всему, с продуктами. Над несколькими висели таблички: «Только для бессмертных!» Геракл подергал ручку без особого энтузиазма: мастерство Гефеста в изготовлении разнообразных запоров давно стало притчей во языцех. Как и следовало ожидать, дверца не подалась. Но и в других шкафах нашлось великое разнообразие снеди.

Алкид нарезал себе копченого мяса и пошел по направлению к мастерской. По мере приближения, голоса становились все отчетливее, и он обратил внимание, что женский голос принадлежит явно не Афродите.

— А вот и наш добытчик пришел.

И верно, компанию Гефесту на сей раз составляла Афина.

— Вся честная компания в сборе.

— Точно. Двигай сюда, покажу что-то интересное.

На верстаке стояло основание сундука, детали корпуса были разложены в творческом беспорядке. На основании же крепилась ячеистая конструкция, от которой трубочки вели к лежащим на верстаке емкостям. Рядом лежали два каких-то странных устройства.

— Любопытная вещица. Но едва ли не самое интересное я обнаружил, когда полностью снял лючок. Вот, посмотри на его ребро.

По гурту лючка шла малозаметная надпись. Приглядевшись, Геракл прочел: «Объединенные мастерские Тифона».

— Это тот самый Тифон, который.

— Да, это тот самый Тифон, который.

— Так я думал, что папаша его кончил!

— Да это так, пропаганда. Жив он, хотя и пострадал. Папик его замуровал под Этной, а он в отместку периодически разражается вот такими изделиями. Я как шильдик обнаружил, сразу послал за Афиной.

— Видишь ли, эта огнедышащая сволочь очень хорошо разбирается в генетике и развлекается тем, что плодит монстров. А эта шкатулка — очень интересное устройство. Вот погляди внимательно на эти ячейки. Видишь, восемь свободны, а в ста девяносто двух — шарики. Каждый шарик — зародыш льва.

— Так их надо раздавить!

— Попробуй, — Гефест протянул Гераклу отвертку. Несмотря на все усилия героя, ему не удалось даже дотронуться до зародышей.

— Это было бы слишком просто. Эта штука заколдована. И она вполне работоспособна даже в таком виде.

— Лучше помоги нам думать, — опять вступила в разговор Афина, — мы знаем, как она работает, но не представляем, как её обезвредить.

— И как она работает?

— Вот этот прибор каким-то образом принимает информацию о том, как был убит лев, и так модифицирует генетический код всех зародышей, чтобы хищник оказался невосприимчив к этому способу убийства. А потом очередной зародыш выталкивается вот в эту ванночку, где и развивается во взрослого льва. Иначе говоря, тот, кто пытается льва убить, на самом деле делает его всё более неуязвимым.

— Минуточку, а как этот ваш «прибор» определяет, что льва убили?

— Теоретически, всякое живое существо издает некий сигнал, если его убивают.

— А если он сам умирает, сигнал такой же?

Гефест подтолкнул Афину локтем.

— Видишь, как полезно иметь в команде дилетанта. Конечно, сигнал совсем другой.

— Так что, может подождать…

— …пока эта тварь сама сдохнет? Почему бы и нет? Думаю, должно сработать.


***


Два бога сидели в храме Афины Паллады в Немее. Гефест пил вино, а Афина проверяла счета на ремонт храма. За этим занятием и застал их полубог.

— Зверюга сдохла. То, что он откинул копыта от голода и жажды, очень понравилось царю. Он, кстати, вам кланяется. Как дела здесь?

В стоящем на полу выпотрошенном инкубаторе никакого шевеления не наблюдалось.

— Видишь — никак.

Настроение у Афины было вполне благодушное, тем более, что жрец, против ожидания, оказался скрупулезно честным.

— Все равно подождем сутки.

— А с этим потом что делать будем.

— Соберем, а потом посвятишь это мне, пусть стоит здесь, я для верности буду присматривать.

— Договорились. А сейчас пойду сниму с дохлого льва шкуру. Она у него лучше любого щита, стрело– копье– меченепробиваемая. Буду её использовать вместо панциря.

А когда герой удалился, то Гефест за него добавил:

— И вещественное доказательство для Эврисфея.

Холецистэктомия

Этот подвиг вообще напрасно засчитывают Гераклу. Да, лернейская гидра была убита, однако идею прижигать обрубки шей подсказала «герою» Афина а сам процесс прижигания осуществлял нанятый по случаю мальчик.

Официальная история (Гера)


Гераклу пришла в голову блестящая идея — прижигать обрубки голов, чтобы гидра не могла восстанавливаться. Да, обрубки прижигал другой человек, однако весь риск достался герою. Не говоря уже о том, что для усложнения задачи Герой был подослан чудовищный рак.

Официальная история (Зевс)


Как-то раз к Гераклу на огонек завернула Афродита. У неё произошла очередная размолвка с супругом, и она моталась по гостям в ожидании, пока муж не успокоится. Алкид был полубогом хлебосольным, тем более что Эврисфей приказал снабжать его как можно лучше. Герой подозревал, что это делается не от родственной любви, а из страха, но, с другой стороны, еда была вкусная, а вино отличное.

И вот сейчас он переводил это самое вино на богиню любви. Богиня вино пила, но настроение у неё не улучшалось. Геракл пытался её развеселить, как только мог, даже показывал шкуру недавно убитого льва, которую он только-только выделал. То, что женщина никак не отреагировала на меха, наводило на грустные мысли.

Так бы и перешла эта вечеринка в разряд безнадёжно испорченных, если бы в комнату не ввалился, отдуваясь, Копрей, работавший у Эврисфея глашатаем.

— Алкид, на улице жара, поэтому… — с этими словами он опустошил ближайший скифос.

— Между прочим, это мой! — обиделась богиня.

— У этого качка ещё есть. Мой босс так его снабжает, что можно стать законченным алкоголиком за месяц.

Геракл, не говоря ни слова, достал ещё один сосуд и наполнил всё до краев.

— Вот видите! Достопочтенный Алкид, знаешь ли ты, что привело меня сюда через такую жуткую жару?

— Попробую догадаться. Может быть, Эврисфей решил устроить в честь меня шествие в Микенах, которое должно завершиться увенчанием меня гирляндами цветов?

— Юморист. Всё он прекрасно знает. В курсе ли ты, что в Арголиде, неподалеку от города Лерна есть болотце, а там…

— И это меня он называет юмористом. Болотце. В этом болотце можно утопить половину населения Греции, причем вместе с домами. И чего только не водится в этом болоте.

— Во-во. Например, там водится одна змееподобная пакость, которую местные жители именуют гидрой. В принципе, я должен тебе передать только то, что ты должен её пристукнуть, но от себя добавлю, что эта тварь здорово ядовита. И у неё, вроде бы, на место каждой срубленной головы вырастает две новые.

— А сколько у неё всего голов-то?

— Девять, — вступила в разговор Афродита, — но это если у неё больше никто ничего не отрубал.

— Мне, конечно, не хочется нарушать вашу беседу, но Эврисфей настаивает, чтобы ты ушёл до захода солнца.

— До захода ещё уйма времени. Лучше давай, наливай.

Как ни странно, настроение у присутствующих улучшилось. Казалось бы, Геракла выгоняют на смертоубийственное задание, причем делает это Копрей, которому это всё тоже не по душе. А у Афродиты левый глаз выглядит совсем не так, как положено глазу богини любви и красоты. Но, наверное, общее количество неприятностей превысило какой-то рубеж, и они перестали восприниматься должным образом. Веселье в хибарке героя разгорелось.


***


Когда уже было пора уходить, Афродита произнесла странное слово: «холецистэктомия».

— То есть?

— Что вы на меня уставились? С языка сорвалось.

— Но что-то ты этим хотела сказать?

— Если хочешь, чтобы я попророчествовала, проводи меня немного; Копрей, всего хорошего!

— До свидания, великая ббббогиннння.

— Перебрал. Это слово как-то связано с твоим заданием, но что именно оно означает — понятия не имею.

— А если попробовать с другой стороны? На каком это языке?

— На греческом, естественно.

— Вечно ты словечки разные мудреные используешь.

— Словечки! Мне ещё предстоит… Новый язык… Ах ты…

Геракл подхватил споткнувшееся воплощение любви. Воплощение уставилось на героя как будто увидело его впервые.

— О чем это я?

— О каком-то новом языке.

— Боюсь, этого языка ещё нет в природе. Если подумать… Есть у меня один приятель в Малой Азии, и сдается мне, дело кончится ребёночком.

— А Гефест?

— А Гефест вечно занят в своей кузнице. Я все же женщина! Так вот, ребёнок будет вынужден уехать, и, как мне кажется, будет родоначальником нового народа где-то к западу. Вот этот народ и будет говорить на этом самом языке. Ладно, пойду навещу Ареса. Паразитство. Стоит с кем-нибудь… Как его тут же…

Богиня растаяла в воздухе. Геракл поправил на плече суковатую дубину, которая до сего дня была золотым фондом дровяного склада некоего крестьянина. Алкид резонно предположил, что крестьянину для очага сойдет любая древесина, а вырванный с корнем дуб не самых больших лет в его руках найдёт лучшее применение.


***


Болото и вправду было большим. Участки трясины перемежались на нём со сравнительно твердыми полями. Герой дополнительно вооружился длинной жердью и стал пробираться к центру болота, полагая, что вся нечисть будет гнездиться именно там.

Предположения оказались верными. Как и то, что гидра отнюдь не являлась единственным обитателем топи. Когда Геракл в очередной раз ткнул жердью в очередную лужу, то почувствовал несильный рывок. Пока Алкид недоуменно разглядывал оставшийся в его руке недлинный обрубок, из лужи выбрался рак, по своим размерам больше похожий на корову.

Последовали два часа пустых препирательств. Рак был не в состоянии прокусить клешнями шкуру покойного немейского льва, а дубина Геракла так же бесполезно отскакивала от хитинового покрова членистоногого. Наконец, было заключено перемирие «де-факто». Геракл перестал долбить рака, а тот замер, зажав, правда, правую ногу героя, начисто лишив его подвижности.

И именно в этот момент из-за какой-то кочки выбралась подлинная хозяйка болота — гидра. Пока она медленно, огибая коряги, подползала, Геракл пересчитал наличные головы. Оказалось — пятнадцать. То есть, за последнее время на болоте были ещё гости. Плана военной кампании у героя не было; впрочем, он предполагал, что рептилия не сильна в стратегии.

Выпад гидры был довольно вялым и немногочисленным. Укусить героя попытались всего три головы. Взмах дубины отбросил чудище на некоторое расстояние и лишил его двух голов. Несколько секунд ничего не происходило, потом лишенные голов шеи втянулись внутрь туловища, а ещё через несколько секунд оттуда с чмоканьем выдвинулись четыре новые. Оснащённые головами. Монстр ненадолго замер, а потом вновь двинулся к герою. Герой за это время, нехорошо ругаясь, безуспешно попытался выбраться из живого капкана. Рак то ли был в сговоре с гидрой, то ли просто оголодал.

На этот раз, рептилия попыталась атаковать с трех сторон одновременно, благо, длина шей ей это позволяла. Геракл, нанес существенно более мощный удар, как всегда это с ним бывало, когда он находился в состоянии раздражения. Одно подразделение нападавших было снесено напрочь, а сама змеюка несколько раз перевернулась в воздухе и со смачным шлепком обосновалась в недалекой луже. Вскоре оттуда донеслось веселое и дружное чмоканье.

Алкид был раздражён не нападением, а тем, что сражение идет по правилам, которые диктует противник. Ещё в детстве учителя вдолбили ему, что такая тактика ведет к поражению. Надо было что-то срочно придумать. Впрочем, время на размышления пришлось выкраивать урывками. Гидра постоянно атаковала. На раздумья, соответственно, оставались только те промежутки, пока рептилия регенерировала собственные головы.

«Итак, что мы имеем? Рептилия, ядовитая. Бац — чмок — чмок. Сбивать головы, очевидно, бесполезно. Бац — бац — чмок — чмок — чмок. Пырнуть её чем-нибудь? Пыряли, без толку. Бац — чмок — чмок. Стоп. ОЧЕВИДНО бесполезно? Психологическая война? Да отвяжись ты! Бац — бац — чмок — чмок — чмок — чмок. Агрессор видит, как высовываются новые шеи, начинает звать маму, плакать и так далее. Рептилия… Бац — чмок — чмок. Стоп, эта чешуйчатая пакость должна как-то дышать!»

Упорядочив свой мыслительный процесс, герой принялся методично сбивать головы. Он занимался этим остаток дня, всю ночь, мысленно вознеся молитву Артемиде за полную Луну, и первую половину следующего дня. Теперь гидра больше напоминала шар, состоящий из крайне раздражённых голов. Передвигалась тварь уже с большим трудом, и Гераклу приходилось её подтаскивать к себе при помощи небольшой осинки, вырванной с корнем из ближайшей кочки.

Многие головы уже не подавали признаков жизни из-за удушья, вызванного их же многочисленностью. Алкид выбирал те места, где ещё оставались признаки жизни и увеличивал поголовье одной отдельно взятой особи. Наконец, змеища перестала шевелиться. Контрольное отшибание ещё нескольких голов показало, что гидра окончательно и бесповоротно отошла в мир иной.

Оставалась ещё одна проблема. Рак. Герою вовсе не хотелось остаться в истории «сыном Зевса, заеденным раками». Геракл высказал несколько пожеланий, обращенных к ближним и дальним родственникам. Пожелания были услышаны.

— И чего ты здесь разоряешься?

— Афина?

— Удивлен? Учти, я не собираюсь проваливаться в Тартар, тонуть в Стиксе, а проделать со мной то, что дедуля проделал с прадедом, физиологически невозможно.

— А как ты…

— Оказалась здесь? Ко мне заявилась Афродита, совершенно пьяная. С отвратительным синяком. Заявилась вчера, и только сегодня рассказала о тебе.

— Она у меня выпила несколько больше…

— Годового запаса спиртного. А теперь просыхает.

— Ты так и будешь…

— Меня перебивать. Извини. Это непроизвольно. После пребывания в папином черепе я улавливаю мысли. И нечего обзывать меня экстасеншей и телепаткой. Ну вот, опять.

— Лучше глянь вон туда.

— Мяч… Стоп, у мячей не бывает высунутых языков.

— Это гидра.

— Как же ты её так, болезную?

— Отбивал головы до тех пор, пока эти новые шеи не перекрыли ей воздух.

— Оригинал.

— При чем тут оригинальность? Лучше глянь теперь сюда!

Богиня оглядела членистоногое.

— Крупноват.

— Да уж! Только что мне делать с этим тараканом-переростком? Пробить его панцирь я не могу.

— В принципе, ракообразные периодически линяют, только кто знает, когда он в очередной раз сбросит панцирь?

— Нет, мне, понимаешь ли, надоело торчать в этой вонючей луже.

— А если его тоже… того…

Геракл недоуменно воззрился на богиню. Та вздохнула.

— Вытащить на сушу, чтобы он там высох и задохнулся.

— Даже я не вытащу эту скотину. Он всеми ногами за что-то держится, да ещё и хвостом.

Афина сделала рукой неопределенный жест. На безопасном расстоянии от рака возникло кресло. Богиня уселась в него. Её взгляд принял отсутствующее выражение. Геракл по опыту знал, что через некоторое время сестра разродится ИДЕЕЙ.


***


Солнце уже клонилось к горизонту, когда богиня, наконец, вышла из своего транса.

— Итак, братец, есть два варианта. Выбирай. Или я зову Гефеста и он разделывает этот деликатес, или…

— Но если его кокнет Гефест, то мне задание не зачтётся.

— Смотри-ка, тоже начал перебивать. Да, боюсь, не зачтётся. Я даже думаю, что рак специально подослан Герой. А потому — второй вариант. Эта пакость, — Афина ткнула пальцем в гидру, — ядовитая. Надо аккуратно извлечь из неё яд и испробовать его на нашем хитиновом друге.

Алкид осинкой подкатил мертвое чудовище поближе.

— И где, по-твоему, должен содержаться яд?

— Ну… У позвоночных, насколько я помню, яд должен вырабатываться видоизмененными железами. Типа там, слюнными, потовыми. Но у этой змейки потовых нет. Тебе-то какая разница? Пробуй все подряд.

— Это тебе никакой разницы. Ты же у нас бессмертная.

Богиня пощипала себе подбородок.

— Разумно.

Откуда-то из воздуха Афина извлекла ядовито-оранжевый хрустящий пакет. На пакете были непонятные письмена: «Disposable surgical latex gloves. Sterile. Is not subject to heating. Made in CPR».

— И что это? Я могу читать только по-гречески. Ну, ещё немного по-финикийски.

— Не забивай себе голову. Там внутри перчатки. Осторожно натяни их на свои лапищи и постарайся их не пропороть о какую-нибудь кость. Уж от яда-то они тебя уберегут.

Перчатки были не кожаными, не из ткани, а из какого-то тонкого полупрозрачного материала. Вполголоса ругаясь, Геракл принялся натягивать их на руки. Но тут же прервал это занятие, снял перчатки и затолкал обратно в пакет.

— Ты что делаешь?

— Один момент, — с этими словами герой дубиной аккуратно снес гидре одну из голов.

— Почему не начать отсюда?

— Тоже верно.

Час анатомических упражнений показал, что слюна рептилии отнюдь не ядовита, а всего лишь крайне липуча.

— Так и придется тебе ковыряться в потрохах.

— Я все никак не привыкну, что ты не стесняешься в выражениях.

— С кем поведёшься. Каждый день выслушивать мирные беседы дорогого родителя с ейной супружницей — так вообще на площадную ругань перейдёшь.

Геракл несколько раз примерился мечом.

— Афродита, как напьется, тоже начинает высказываться. Меня обозвала какой-то «холецистэктомией».

— Так чего же ты молчал? Теперь ясно, что надо искать.

— Мне, например, ничего не ясно.

— Холе что такое?

— Сама же говоришь, желчь.

— А цистис что значит?

— Ну, пузырь.

— Ну. Ну. Ну а томос что значит?!?

— Слой, нарезка.

— А все слово означает вырезание желчного пузыря. Так что начинай с печени.

Искомый орган у мертвой твари оказался непомерно большим.

— Змейка страдала хроническим алкоголизмом. Дальше что?

— Аккуратно рассеки вот здесь. Тут должен быть желчный пузырь.

Пузырь, также большой, оказался на своем законном месте. Геракл пристроил его в освободившийся череп препарированной головы. Аккуратно проткнул его стрелой и капнул содержимым на панцирь рака. Панцирь зашипел, в месте падения капли образовалась дыра с ладонь человека. Рак выпустил ногу героя, некоторое время дёргался, а потом затих.

Алкид раздумчиво поглядел на жидкость в черепе. Потом медленно и аккуратно смочил в ней наконечники своих стрел.

— Дубина дубиной… И на расстоянии тоже… Например на крепостных стенах… Или монстр какой крылатый…

— Чего ты бормочешь?

— Ты же в мыслях читать можешь!

— Я про мысли и говорю!

— Я говорю, мало ли, может кого, или что, надо будет на расстоянии угрохать. Отрава и пригодится.

— Ох, не советую. Помяни мое слово, ещё сам проблем нахлебаешься. Все же запрещенное оружие. Дай-ка сюда остатки. Зайду к Гефесту…

С этими словами Афина исчезла. Геракл же быстренько выбрался из болота. Пока ещё что-нибудь оттуда не вылезло. Несколько голов он захватил с собой, как сувениры для Эврисфея.


***


Геракл об этом не узнал, но Гефест произвёл химический анализ яда Лернейской гидры. Он состоял из небольшого количества синильной кислоты и соединения, по структуре близкого к зоману.

ЗАО «Стимфалийский медный комбинат»

Геракл отправился в город Стимфал, чтобы очистить его окрестности от ужасных меднопёрых птиц, терроризирующих население. При помощи тимпанов, выклянченных у Афины, и прикрываясь щитом, выпрошенным у Гермеса ему удалось с этим справится.

Официальная история (Гера)


Геракл отправился в город Стимфал, чтобы очистить его окрестности от ужасных меднопёрых птиц, терроризирующих население. При помощи тимпанов, предоставленных Афиной в результате горячей молитвы, и прикрываясь щитом, выпрошенным у Гермеса ему удалось с этим справится.

Официальная история (Зевс)


У меня отродясь не было щитов!

Недоумённое высказывание (Гермес)


Когда Геракл вышел на один из холмов, окружающий город Стимфал, его глазам открылось необычное зрелище. Центр города дымился. Не то, чтобы там произошел пожар. Дымили многочисленные трубы. И трубы эти были непохожи на трубы домашних очагов. У героя возникла мысль, что горожане так защищаются от опасности, угрожающей их жизням.

Стимфалиды. Пресловутые птицы, роняющие на людей свои перья. Все бы ничего, только перья были не то медные, не то бронзовые и при удачном попадании пробивали человека насквозь. Когда Эврисфей посылал своего вестника с очередным заданием, он, наверно, рассчитывал на скорую смерть своего знаменитого кузена. Хотя… Возможно он просто хотел отослать Геракла подальше от себя.

Какой бы ни была причина, Геракл вовсе не собирался становиться учебной мишенью. Посоветовавшись с сестрой, славившейся изрядной рассудительностью, он выработал план, который должен был привести к успеху. Афина, помимо разведывательной информации, снабдила его двумя медными тимпанами, дабы было чем производить шум. Но сначала надо было выяснить, где птички живут.

Стражники у ворот окинули сына Алкмены скучающим взглядом.

— Везете ли в город запрещённые товары, как то: наркотические либо отравляющие вещества, оружие, запрещённое всегреческими, либо местными, либо иными законами, предметы, запрещённые к ввозу, вывозу, реализации, а равно магические, святотатственные, либо опасные для окружающих, рабов, объявленных в розыск, либо покойных?

— Видите ли, я…

— Проходите.

— Послушайте, я хотел бы навести справки относительно птиц, терроризи…

— Пройдите в канцелярию архонта, по главной улице до центральной площади, второй переулок справа — третий дом слева.

В продолжение всего странного диалога стражник так и не удосужился подняться с земли. Ещё сильнее Геракла удивило отсутствие у стражников щитов. Стимфал оказался вообще своеобразным городом. Бросалось в глаза большое количество тачек с углём, развозимых горожанами в разные стороны. Не являлось загадкой назначение тачек и тележек — почти в каждом дворе находилась плавильная печь. А основным развлечением местных детишек было метание ножей в цель.

Рынок на центральной площади также был не похож на прочие рынки. Продуктовые ряды были решительно отодвинуты в дальний край площади. К их положению и оснащению очень подходил глагол «ютиться». Большая же часть рынка представляла собой ряды, в которых продавались разнообразные изделия из меди и бронзы, от слитков, до пучков стрел и изящных статуэток.

Оставив площадь по левую руку, Геракл принялся искать канцелярию архонта. Собственно, весь поиск свелся к необходимости прочесть надпись на внушительной бронзовой доске.

Народу в приемной почти не было и Алкид, заняв очередь, прошел в обширный атриум. Там вдоль стен размещались многочисленные стенды. Герой стал их рассматривать.

«Стандартные типы наконечников». На стенде помещалось около сорока разновидностей наконечников для стрел, гарпунов, копий и ещё чего-то. «Улучшение качества бронзы посредством добавления марганца из месторождений восточной Скифии». Большую часть стенда занимали какие-то непонятные диаграммы, и только в углу лежали две пластины от нагрудника, одна пробитая чем-то насквозь, а вторая — только помятая. «Прогрессивный метод крепления наконечников стрел военного назначения». На этом стенде рассказывалось о том, насколько удешевляются стрелы, если древко просто насаживается на клин, служащий продолжением наконечника. Однако, у Геракла сложилось мнение, что таким способом будут пользоваться главным образом потому, что теперь не удастся выдернуть стрелу из раны. Вернее, древко-то выдернуть будет можно, а вот наконечник останется в теле.

Герой как раз изучал стенд «Использование пластично деформируемых элементов в броне», когда его вызвали к градоначальнику. Впрочем, в кабинете находилась только часть градоначальника, та, что расположена ниже спины. Все остальное свисало в окно и орало кому-то во дворе, что ему, архонту, дела нет, что урожай ячменя в прошлом году оказался скверным. Ему, архонту, важно только то, чтобы корма подвозились своевременно. Убедив, судя по всему, собеседника, всё недостающее вернулось в кабинет, и поинтересовалось, в чем дело.

— Видите ли, уважаемый, меня зовут Геракл, и по распоряжению моего отца я нахожусь на службе у царя Эврисфея.

— И?

— И он отправил меня к вам, чтобы я избавил ваш город от нападения этих ужасных птиц.

— Молодой человек, а не подскажете ли вы, как давно вам дали это задание?

— Неделю… Нет, восемь дней назад.

— Я, конечно, слышал, что Эврисфей трус и сволочь, но всегда можно узнать про человека что-то новое. Знаете, есть такой береговой якорь типа «мертвяк»? Так вот это про вашего босса. Вы в курсе, что прошло уже восемь лет с тех пор, как наш город объявил конкурс на то, чтобы избавиться от угрозы воздушного нападения? А что прошло уже шесть лет с того момента, как мы избавились от этой угрозы?

— И как же мне быть?

— Ну, мы люди умные, придумаем что-нибудь.

— Как некстати, а мне сестренка как раз подарила тимпаны, и план разработала.

— А кто у нас сестренка?

— Афина.

— Та, которая… — брови архонта выразительно показали вверх.

— Ага.

— И сестра она вам по батюшке?

— Конечно.

— Кстати, вы, случайно, не тот, кто придушил льва в Немее?

— Он самый.

— Очень приятно. Так как же с вами быть?

— Конечно, я рад, что вы шесть лет назад перебили этих тварей, но мне действительно…

— Молодой человек, я не говорил «перебили», я сказал «избавились от угрозы». Не желаете ли совершить небольшую экскурсию?

— Почту за честь.

— Архип!!!

От внезапного вопля Геракл вздрогнул. В дверь вошел молодой человек.

— Архип, кто у нас ещё на сегодня.

Молодой человек сверился со свитком.

— Финикянин, по поводу материаловедческой экспертизы, два спартанца с крупным заказом на щиты и некий скульптор с Эвбеи — этот хочет приобрести бронзу со скидкой.

— Экспертиза готова?

— Ещё нет, обещали завтра к вечеру.

— Так ему и скажи. Спартанцев отведи в арсенал, скажи там Полиокрету, чтобы показал все щиты под литерой «Б», пусть выберут тот типоразмер, который им нужен. Скульптору можем предоставить скидку при условии получения поручительства, что он действительно скульптор. И пусть, как обычно, укажет на постаменте, что мы занимаемся благотворительностью. Меня сегодня больше не будет.

Архонт вывел Геракла через заднюю дверь, и повел к зданию, протянувшемуся на несколько кварталов. Герой обратил внимание, что ключ, извлеченный его спутником из кошелька, был весьма велик и отличался замысловатой формой.

— Мы, понимаете ли, сделали из нашего проклятия основу нашей же экономики.

Глазам Алкида открылось невероятное зрелище. Вдоль всего здания тянулись клетки из толстых железных прутьев. В клетках помещалось немыслимое количество птиц с медными когтями, клювами и перьями.

— Только не суйте руки в клетку — оторвут.

Архонт поместил два пальца в рот и оглушительно свистнул. Раздался такой звук, как будто падал крупный град. Геракл обратил внимание, что полы у клеток наклонные. Из клеток в установленные сбоку корзины сыпались медные перья.

— Просто чудо. Эти твари жрут ячмень и снабжают нас превосходной медью.

Только теперь герой обратил внимание, что ходит с открытым ртом, и водворил нижнюю челюсть на надлежащее место.

— То есть у вас все чудно, и вы процветаете?

— Процветаем, да. Но не все так уж чудно. Нас очень не любят на Крите и терпеть не могут на Кипре. Мы им составили конкуренцию, они нас обвиняют в демпинге и пытаются перекрыть поступление зерна из Египта. Уже месяц ни один наш корабль не прибывает в Коринф. А без зерна передохнут эти милые птички и мои чумазые сограждане. И ещё. Ходят упорные слухи, что Кносс готовит военное вторжение.

— Знаете что, у меня появилась небольшая идея. Возможно, я помогу уладить вашу проблему и формально выполню поручение Эврисфея. Только мне нужно будет подумать в спокойной обстановке.

— Моя загородная резиденция — в вашем распоряжении.

Восемь дней Геракл размышлял. А на девятый вернулся к архонту.

— У меня есть неплохая идея. Как много народа знает, что за птички обитают у вас в том курятнике?

— Только горожане.

— Каких то несколько тысяч человек… Объясните им, чтобы они об этом факте не распространялись. Мне от вас понадобится два десятка мешков с перьями, дюжина дохлых птичек и два письма, которые я вам продиктую. Да, ещё мне потребуется корабль, оснащенный онагром и надежная молчаливая команда. Вы, кстати, согласны немного поднять цену на медь?

— Не больше, чем на одну десятую.

— Думаю, что этого хватит.


***


Через две недели после описываемых событий среди жителей Крита начали ходить странные слухи. Говорили о чудовищных птицах, сбрасывающих свои медные перья на мирных граждан. Было несколько раненых. А ещё через три дня в гавань Кносса прибыл корабль с севера. Сошедший с корабля молодой человек потребовал отвести его к царю, причем срочно.

Опешившая от такой наглости стража, быстро отвела Геракла, а это был именно он, туда, куда он просил.

— Царь, меня зовут Алкид, но, возможно, вам известно моё прозвище: Геракл.

— Да, кое-что слышал. Что вас привело на наш остров?

— Видите ли, в настоящее время я состою в услужении у некоего Эврисфея. Это по распоряжению моего папы, которого достала его жена. Так вот, упомянутый Эврисфей повелел мне или перебить, или прогнать птиц, терроризирующих город Стимфал, возможно вы о нём слышали.

— Да. И о нём я слышал. Они в последнее время увеличили производство меди, чем вызвали резкое падение цен.

— Они вынуждены были это сделать. Им срочно потребовались деньги. Они скупали железо, чтобы укрыть себя и свои жилища от зловредных тварей. Но дело не в этом. Богиня Афина снабдила меня тимпанами, звуки которых наводят панику на меднокрылых птиц. Но проинструктировать забыла. В результате у вас могут возникнуть проблемы.

— Простите, не понял?

Геракл виновато потупил взор.

— Часть этих птичек теперь гнездится на вашем острове.

Царь подскочил на троне и издал невнятный шипящий звук. А герой продолжил виноватым голосом.

— Понимаете, эти тимпаны могут отправить птичек на одно из известных месторождений меди. А тамошний архонт прожужжал мне все уши о том, что вы, возможно, задерживаете корабли с зерном. А они не могут возделывать поля из-за птиц. В общем, название вашего острова, да ещё Кипра, болтались у меня в мозгах. А неделю назад ко мне примчалась сестрёнка и заявила, что тимпаны не просто прогоняют, а целенаправленно посылают. И ещё, что дважды в год птички будут возвращаться, и их надо будет опять прогонять. Не знаю, возможно, мысли и не воздействуют на эти штуки, тимпаны, я имею в виду, но совесть заставила меня проверить это предположение.

Царь помолчал несколько минут, а потом так же молча извлёк из-за трона несколько медных перьев.

— Да, это перья стимфалид. Откуда они у вас?

— Несколько дней назад их начали находить на западном побережье.

— А люди…

— В одну из ночей ранило двух пастухов.

— С вашего разрешения…

В зал вбежал слуга.

— Царь, посол Кипра со срочными вестями!

— Проси.

В зал вошел мрачный субъект.

— У нас завелись ночные монстры. Несколько наших стражников было ранено. А на земле находят странные предметы.

Геракл, все ещё державший в руке перо стимфалийской птицы, молча протянул его послу.

— Да, в точности такие. Кстати, а вы кто такой?

Вместо ответа Алкид в ярости зашвырнул перо в угол помещения и принялся непристойно браниться, особенно упирая на вздорный характер богинь старшего поколения и склеротичные мозги молодых богинь.

— Это тот самый Геракл. Его отправили в Стимфал, чтобы он перебил, или прогнал тех самых меднопёрых птиц.

— И что?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.