электронная
45
печатная A5
272
18+
Блудливая муза

Бесплатный фрагмент - Блудливая муза


4.5
Объем:
78 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-6387-9
электронная
от 45
печатная A5
от 272

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Детство

Велосипед, карандаши,

В кармане на эскимо какие-то гроши.

Не спеши, малыш — задержись там!

Гоняй голубей с крыш, меня услышь!

Ты думаешь, что это время — хлам?

Ты не прав, знай! Не бойся меня, хоть я и бугай.

Это ты в будущем: вот таким ты вырос чудищем.

Задержись подольше в детстве чарующем.

Тебе кажется, тебе нечем заняться? Чушь!

Залезь к бабе Тане за забор, нарви груш!

Разлей тушь! Сыграй туш! Сломай душ!

Но не ломай чужих душ — вот тебе наставление, парень!

Когда в сердце твоё влетит камень,

Пусть будет сквозной рана твоя!

Живи чисто, ненависти не тая!

Говори всё прямо и сразу, не ври ни разу.

Открой свой разум! Перетерпи спазм!

Не живи по чужому указу.

Будь честным, малыш, со всеми вокруг;

С родными и близкими, не отпускай их рук.

Не пили свой сук, избавь своих подруг от сердечных мук.

Не будь скотом! Не любишь — уходи!

И так на свете очень много могил.

И не проси прощения за то, что кого-то когда-то любил!

В общем, так, малыш — цени время своё!

Будь с ним добр, тебе друг оно!

Не торопись во взрослую жизнь,

Здесь скучно и жёстко. Холодно и тошно.

Здесь не прожить без взятия вершин!

Ты ещё не готов — плечи не в аршин.

Всему своё время! Не гони лошадей!

Не торопись, малыш, ненавидеть людей.

Мне уже поздно, а тебе в самый раз!

Хотя изменить ничего нельзя — на небесах

Тебя ждёт покой, но туда надо попасть!

Просто так никто не откроет врата,

Пусть тебя по жизни ведёт твоя мечта!

Я свою потерял, разменял на копейки,

Теперь чаще приходится заряжать батарейки.

Купи канарейку, порви телогрейку,

Стирай старые стельки, создай ячейку.

Грабли не трогай! Они для других!

Ошибок моих нам хватит на двоих!

Детство зовёт нас иногда обратно,

Детство манит тем, что понятно.

Будущее — туманно, прошлое — ясно.

Завесит глаза пелена неба красным.

Будь прекрасным! Мечтай не напрасно!

Не будь праздным! Слушай раскаты!

Смотри закаты! Подсчитывай траты!

Будь крылатым! Мы не солдаты —

Нам велики чёрные бушлаты!

Рифмы

Я писать разучился — потеряна рифма.

Я блуждаю среди тысячи ритмов,

Я хочу отыскать тот самый — свой!

И стучать его в пол правой ногой.

Я устал от бумаги — я пишу на себе,

Я топлю слова нежно в прокисшем вине.

Я не буду плакать по ним и кричать,

Я их лучше забуду… эх, твою мать!

Казалось бы — хули? Что такого в стихах?

Этот проклятый ямб размолол меня в прах!

И другие усердно избивают меня,

Чтобы силой удара мой мозг поменять.

Я хочу убежать и спрятаться где-то,

Но меня не отпустит стихотворное гетто!

Тут прокурены мо́зги, да винище в ногах,

И похабные флаги развевает Аллах.

Я не буду писать — рифмы истлели,

Как продажные девки, разметавшись в постели,

Они раздвигают свои ноги из слов

Перед тем, у кого больше засов.

Они изменяют, уходят на годы,

Проплывают мосты, стоят пароходы.

А рифмы летают, не ведая груза,

Сутенёрша одна — блудливая Муза…

На улице роз не осталось печали,

Не осталось веселья, не осталось вина!

Я помню, как громко эти бляди кричали —

Я их утопил, не спросив имена.

Душа вглубь изрыта

Пунцовое небо утопает в листве,

Воро́ны не плачут о сером вдовстве.

Ливень на цыпочках ходит по вектору,

Рваными глазами мы верим проектору.

В сломанных ветром ногах силы нет —

Боль рыдает в тебе, ограничивая свет.

Нега без снега, тонкие ветки,

А ты смотришь на пар, видишь этикетки.

Простые слова всегда больно ранят.

Мои раны кричат, острые грани

Ледяных капель бьют по рукам —

Я больше не верю штыкам-языкам.

Канавы корявы моей рваной души;

Забиты водой, не кричи — не глуши!

Разбей ту спираль яркого света,

Стой и молчи! Любовь перегрета.

Расплавили гвозди, наковальня кричит —

Душа вглубь изрыта, слезоточи́т.

Дороги не вдоль, всё поперек!

На молчанье в пути нас кто-то обрёк.

Шрамы везде — украшают и портят.

Становимся злей от душевных абортов.

Ограничим круги, нарисуем квадраты!

Инъекция в мозг денатуратов.

Куски черноты ставят печати.

Вкус на губах — гнилого муската.

Скрепив зубами, губами её,

Внимаем всему, не смотря на враньё.

Сидим на углу, ногами на север,

Ищем всегда тысячелистный клевер.

Вдыхая иглы, ступаем неверно —

Мечта далеко, любовь эфемерна!

Кипящий асфальт обожжёт твои ноги.

Проснуться бы утром в свежесобранном стоге.

Открывая глаза, шепнуть её имя…

На всю жизнь оставаясь друг другу чужими.

EXIT

Сердце в говне, души в говне,

Мысли в говне, хоть и о тебе.

Все мы в говне — нету пути!

И даже извне Exit не найти.

Пугает рассвет — огнём по глазам!

Сгорает во мне, подобно дровам,

Мое чёрное сердце. Не отдам его вам!

Вы его изрубили в капусту и хлам.

Оно не для вас! Оно для неё!

Той самой, которой не нужно оно.

Но мне наплевать, оно просится к ней,

Превращая глаза в кровавый ручей.

Белугой крича, я падаю вновь,

Стараясь в полёте порвать цепь оков!

Лицом ударяюсь о выступы скал,

Ещё полсекунды…!!! …я спал?

Руки в крови, ноги в крови,

Лица в крови — хоть не твои.

Все мы в крови, но надо отмыть!

А ночью опять сядем повыть.

Успокоит закат! Я люблю ночь и тишь.

Давай, расскажи, о чем ты молчишь?

Потом вместе с тобой отрежем мне крылья,

Дабы́ избежать под утро унынья.

Расчленим, упакуем и спрячем от всех —

От гопников, психов, иных неумех.

Я буду хранить свои крылья в шкафу.

Кому-то, возможно, я их покажу…

Но это случится лишь в случае том,

Когда руки мои запахнут говном —

Тогда-то я крылья вновь расчехлю,

Сошью и слатаю, вновь полечу!

Полечу за тобою в неведомый край,

Где мы очень давно не достроили…

Но крылья протухли, в них черви и мухи,

А я пьяный валяюсь на триперной шлюхе…

Тайное знание

Мы оба знаем, как всё было,

И нам двоим дано то знанье,

Как из бессилья выжать силы,

И не заплакать на прощанье.

Ты будешь где-то всегда рядом,

Ведь часть тебя давно моя.

Мы можем не встречаться взглядом,

И молча провести века.

Лишь просто знать, что ты летаешь,

Грустишь, смеёшься или спишь.

И ты, как твой любимый снег, не таешь…

И день проскочит, словно мышь.

Тебя любить не обещаю,

С годами всё сотрётся в пыль.

Лишь время лечит и прощает,

И превращается в костыль.

Мы оба знаем, как всё было,

Другим не объяснишь всего.

И сердце вдруг на миг застыло…

Отдышалось немного, и снова пошло.

Будет жить

Так хреново, что хоть в петлю!

Но я верю — наступит светлый

День… Или ночь, будет неважно.

Уже хорошо, что жить мне не страшно.

А та маленькая девочка,

Что била меня кулаками в грудь,

После того, как я растоптал её сердце,

Вскоре сможет уснуть.

И будет улыбаться во сне,

И плакать; короче — жить.

Ваше благородие

Ваше благородие, госпожа бутылка,

Для кого ты полная, а мне ты по затылку.

Я не буду больше клясться о любви,

Ну, зачем мне в Адлер? Повезет в Твери!

Я не люблю никого, ничего —

Только себя самого! Одного!

Я не умру никогда за неё,

А если умру, то лишь от неё!

Ваше благородие, госпожа попутчик,

Мы с тобой в купе вдвоем — наливай, голубчик!

Нехер мне тут песни про сердце распевать,

К проводнице сходим, и не ляжем спать!

Я буду пить! Буду пить! Буду пить!

И не забуду тебе предложить!

Будем вдвоём наливаться в ночи,

Только на весь вагон не кричи!

Ваше благородие, госпожа с косою,

Ты стучишься в дверь ко мне — хер тебе открою!

Вызывай ментовку, сука без лица,

Я не сдам без боя своего дворца!

Время лечит

Время лечит, калечит, уродует печень.

Предлагает ненужные встречи под вечер.

Полумрак лёгкой шалью ляжет на плечи,

Укрывая от бури сердечные свечи.

Ветер не страшен — рукой заслони,

То, что осталось — огарок души.

Пустые глаза, в небе гроза,

Яркие вспышки, мысль — егоза.

Роза — слеза, баба — коза,

Смятые простыни, на них бирюза.

Если кто против, то я только за —

На крутом повороте давить по газам!

Тру́сы придумали себе тормоза…

А я не люблю возвращаться назад.

Кто ты?

Свет погас, прославив тьму,

Я кричал во след ему.

Я хотел его избить.

Я стоял на крыше снов.

Я кричал, не помня слов.

Мне не сто́ит много пить.

Я кричал ему в лицо,

Обзывался подлецом.

Дайте мне скорей уснуть.

Убивать я не хотел,

Я хотел лишь поорать —

Но потом не смог уснуть.

Где ты?

Кто ты?

Дверца

Разбуди свое сердце, бей ногами окно!

За неведомой дверцей уже всё учтено.

Все плюсы и минусы давно пошли в зачёт,

Починял уже примусы один большой кот.

А ты только ищешь примерных движений,

А в руках не гвоздищи, и прическа — не терний!

Замирая от страха, или от страсти,

Ожиданье замаха разрывает на части.

Убийство убийству всегда будет ро́зно,

Каждый себе оправданье найдет!

И «тварь дрожащая» выглядит грозно,

Хотя и про него есть анекдот!

Страшно не сдохнуть, а страшно любить,

Вырывая себе же кишки!

Разгрызая в крошку гранит,

И пряча от близких подальше грешки…

Дверцу откроем? Или вновь страшно?

Насладимся покоем в окровавленной каше?

Помечтаем о лете, о тёплой весне,

О жёлтом браслете у Любви на ноге.

Или забыться в тяжелых раздумьях,

Когда и напиться в объятьях горгульи…

А лучше уйти, и не думать о смерти,

Мы ведь с тобою только лишь дети…

А дети все дверцы сумеют открыть,

Особенно те, что на засове.

Дети умеют прощать и любить!

Дети умеют не хмурить брови!

Мы же мутантами стали Любви,

Умеем лишь врать, что всё — хорошо.

Летит в глаза пыль твоему визави,

И оба вы знаете — преданье свежо…

Короткометражная жизнь

Кадр за кадром исчезнут в пучине

Чёрных и белых, и серых дней.

Серое ты освещаешь лучиной,

А чёрное хочешь сделать белей.

Молочные реки, кофейный рассвет,

Кем-то другим твой реквием спет.

Короткометражки — наша судьба.

В короткометражках — ты, он или я.

Короткометражной будет любовь:

Кресло к просмотру себе приготовь.

Плёнки в бобинах намотаны туго,

Год до проявки лежат в кладовой.

Молча касаются руки друг друга,

Но им оттуда нельзя ни ногой.

Зефирное утро, какао зари,

Нельзя заключить со смертью пари.

Короткометражки — кто режиссёр?

Актрисы все там носят шиньон.

Короткометражкой становится жизнь

Из отпеваний, заупокойных и тризн.

Последний просмотр — фильм так себе…

Идет очень долго — несколько лет.

Ты смотришь, но хочешь оттуда сбежать,

А ноги-предатели от страха дрожат.

Ты думал, не страшно, думал, легко

Сидеть в душном зале, где открыто окно.

Короткометражки… титры пошли.

Короткометражки… пустеют ряды.

Бывает любовь короткометражной.

На фоне краткой жизни это не важно (?)

Кто-то

Кто-то скажет: «Прости…»

Кто-то скажет: «Уйди!»

Кто-то шепчет: «Ещё»

Кто-то крикнет: «Всё!»

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 45
печатная A5
от 272