электронная
360
печатная A5
586
18+
Бетельгейзе

Бесплатный фрагмент - Бетельгейзе

Часть 2


5
Объем:
348 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-6786-9
электронная
от 360
печатная A5
от 586

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Внимание! Присутствует ненормативная лексика (18+).


***

Номен Нескио

Бетельгейзе

Военный приключенческий роман.

Часть II. (Рейнгхард)

***
Глава 1. Новый Свет

От автора.

Стоит ли описывать впечатления от путешествия по Главному Северному Морскому Пути, идя на подводной лодке? Полнейший мрак, звуки работающих механизмов и «стон» прочного корпуса от неимоверного давления воды на глубине, а дальше ничего. Но более всего-это особые ощущения от осознания того, что практически нет возможности всплытия на поверхность, не пробив ледяной панцирь, покрывающий моря Ледовитого океана на протяжении арктического пути. Браться описать природу тех мест задача не из лёгких и по плечу мастерам слова в особенности тем, которым пришлось побывать в Арктике. И уж тем более осмыслить читателю, знакомому с Севером разве что из второстепенных, посредственных источников, которому остаётся лишь принять на веру описание этих суровых мест. Всё здесь неприветливо, всё неуютно, сама природа даёт понять, что люди тут лишние и могут находиться здесь, соблюдая правила и условия. Разве что коренные жители, населяющие эти бескрайние территории, безоговорочно приняли эти самые правила и условия, обожествляя каждую реку и брызги от разбивающихся волн о скалистые берега, видя в подобных природных явлениях своих покровителей и кормильцев. Постоянное ощущение холода и нет перспективы, согреться. Холодно…. Холодно так, что невозможно смотреть на этот мир, невозможно дышать полной грудью. Человек из другого мира тут не самый желанный гость.


— Внимание, экипаж, слушать в отсеках! Говорит капитан! Нам предстоит пройти льдами более семи тысяч миль. Никто ещё до нас этого не делал. Задача трудная, но мы справимся, — много чего ещё хотел сказать Рейнгхард, но отчего-то замер с включенным микрофоном, уставившись в одну точку.

В лодке установилась тишина, нарушаемая лишь звуком работы машин и механизмов.

— Саша…, Саша…, так складываются обстоятельства, что очевидно мы не скоро увидимся с тобой. Наш фюрер проиграл эту войну…, но это он…, но, ни как не я. Думать об этом преступно, но ты не будешь осуждать меня, я уверен. Есть понятие долга и присяги и от них я не отступлю. Что бы ни случилось, я найду тебя.

Сумасшедшим роем вились до этого ранее незнакомые мысли в голове капитана. Он как будто только сейчас услышал самого себя. Чудовищная перспектива предстоящего похода, которая только отдаляла от дома, где его ждала Саша, теперь казалась ему ужасной. И вот чувства к женщине, рвущие на части сердце, которых он так стыдился, буквально лились наружу. Считая себя ветхим старцем среди своего экипажа, мысли о Саше Рауваль были ему стыдны. Ранее, абсолютно безучастно взирая на стопки растущих писем, которые писали матросы, складывая их одно к другому, вызывали у него чувства ревности. Он не мог себе позволить того же, считая это проявлением некой слабости. Но снова и снова так притягивала его полка в сейфе, где хранилось письмо сбитого лётчика. И вот нестерпимое желание назвать свою супругу «Моя Саша», обратиться к ней подобным образом заставляла его замыкаться в себе, охраняя эту страшную тайну, нестерпимо рвавшуюся наружу. Он даже боялся задремать где-нибудь, произнеся вдруг во сне её имя вслух.

Через пол — минуты молчания тишину нарушил Лемке, поняв, что пауза несколько затянулась:

— Господин капитан, вас слушают…, продолжайте.

Рейнгхард очнулся. Оглядев притихший центральный пост, он, облизнул ссохшиеся губы и вдруг крикнул, включив секундомер:

— Экипаж, боевая тревога! Срочное погружение! Все на нос!

Лодка вздрогнула всем корпусом, обвитым нервами многочисленных трубопроводов и кабелей. Офицеры и унтер-офицеры выстроились вдоль, подгоняя матросов, которые буквально летели через всё это узкое пространство в сторону носового отсека, чтобы переносом веса помочь кораблю экстренно погрузиться.

— Дифферент на нос пять, на корму восемь градусов. Глубина восемьдесят метров.

Открывшиеся клапаны стали принимать тонны забортной воды погружая «Бетельгейзе» в бездну морской воды. Ланге стал отсчитывать десятки метров погружения, пока стрелка глубиномера не замерла на отметке в восемьдесят метров.

— Господин капитан….

Рейнгхард не дал договорить боцману:

— Ныряем ещё…. Глубина сто двадцать метров!

Вахтенные переглянулись между собой.

— Дитер…, глубина сто двадцать метров, — медленно проговаривая свою команду, произнёс Рейнгхард.

Ланге сглотнул слюну и, утерев лоб рукой, продублировал команду. Корпус застонал. Через несколько минут он доложил:

— Есть сто двадцать метров, господин капитан.

Рейнгхард кивнул головой:

— Встать на стабилизатор глубины! Выровнять лодку! В отсеках осмотреться, доложить.

Субмарина выровнялась, перекачав тонны воды из носового отсека в кормовой, идя горизонтально. Кое- где просачивалась вода, и ещё больше скрипел корпус. Кажется, капитан был теперь доволен:

— Ну что же, очень хорошо…, очень хорошо. Боцман, всплываем!

Все, кто был на центральном посту, облегчённо вздохнули. Лодка пошла вверх, под голос боцмана, что отсчитывал метры глубины. На отметке в десять метров Рейнгхард скомандовал:

— Поднять перископ.

Устройство пришло в действие.

Отто прильнул к окулярам и вдруг закричал, буквально отшатнувшись от перископа:

— Опустить перископ!

Вся вахта в недоумении уставилась на капитана. Рейнгхард снял фуражку, вытерев мокрый лоб.

— Там…, на поверхности…, там идёт лёд. Он снесёт нам перископ. Обе машины стоп.

Лодка остановилась.

— Акустик…, что у тебя?

— Шум какой-то…, не могу определить, господин капитан, — ответил акустик, крутя ручку локатора.

— Без всякого сомнения…, это лёд…. Что же ещё это может быть? Третьи сутки полная тишина и никого вокруг, как будто и нет войны.

От невероятного напряжения у акустика повисла на носу капля пота, и он даже перестал дышать, погрузившись всецело в звуки моря.

Прошло около получаса, вахтенные уже перестали смотреть на радиста, но тут он подпрыгнул на своём месте, словно его укусила змея, горячо зашептав:

— Шум…, я слышу шум винтов…, по пеленгу….

Он не успел договорить, как капитан скомандовал:

— Поднять перископ!

Несколько неспокойное море и наплывающие небольшие льдины явили Рейнгхарду картину поверхности.

Акустик вновь ожил, прижимая рукой наушник к уху:

— Господин капитан, шум винтов по правому борту, две цели…, надводные…. Контакт постоянный, цели приближаются…, хорошо прослушиваются на носовых и курсовых углах…. Скорость около пятнадцати узлов, расстояние сорок кабельтовых…. Я даже музыку слышу.

Капитан развернул в указанную сторону перископ:

— Ага-а-а…, во-о-от…, сейчас вижу…. Русские…. Густав, полюбуйся.

Теперь старпом прильнул к перископу, стараясь внимательно рассмотреть идущие корабли.

— Ну и что скажешь? — спросил Отто через некоторое время.

Лемке не отрывался от перископа:

— А то скажу…, это гражданские… и даже более…, что один из них, кажется, ледокол. Но тут поручиться не могу. Подойти бы поближе.

Он уступил место капитану и, не ожидая решения, достал альбом с изображениями судов, став внимательно листать его, изучая и сравнивая с увиденным нарисованные контуры кораблей.

— Торпедный, носовой…, — произнёс Рейнгхард, продолжая вести наблюдение.

Равенау продублировал команду торпедному отсеку и снова Рейнгхард:

— Боцман, обе машины малый вперёд.

Лодка чуть подалась вперёд, словно вагон отправляющегося поезда. Старпом оживился:

— Господин капитан…, это…. Ага…, вот….

И, ткнув в альбом пальцем, снова кинулся к перископу, что бы рассмотреть корабль:

— Это как будто «Красин». Если это он? А это вроде он…. Тогда это ледокол. Второй определить не могу….

— Торпедный ждёт приказ, господин капитан, — произнёс Равенау.

— Торпедному, ждать…, — ответил Рейнгхард снова заняв место у перископа, — Штурман, карту и наше местоположение.

— Мы в семидесяти милях от Диксона, при такой постоянной скорости, часов восемнадцать, и они на месте, — ответил Кардес, не отрываясь от карты.

— И куда же вы ползёте? — произнёс вслух Рейнгхард.

— Разрешите, — обратился к командиру старпом. Рейнгхард кивнул головой, — Они идут на Восток, по курсу у них, как и у нас Диксон. Если идут за караваном, то почему в одну сторону и пустые? Неразумно как-то. К тому же пока на море можно обойтись и без них. Моё мнение, что они пойдут дальше, по Северному Пути и очень даже может быть, что не одни. Только вот куда? Это пока вопрос без ответа.

Рейнгхард оторвался от наблюдения и, не отрываясь, смотрел на Лемке:

— А вот это удача…. Значит так…, мы доведём их до Диксона. Если они возьмут конвой и повернут на Мурманск или Архангельск, мы атакуем их. Если же отправятся дальше, то они сами доведут нас до своей базы, где бы она ни была. У меня нет никакого желания похоронить экипаж и лодку в этих льдах, кто бы там чего не приказал…. Идя в кильватере русских, мы имеем возможность всплытия на поверхность. Полярная ночь обеспечит нам скрытность. Если, конечно, какой-нибудь идиот из нашей же конюшни не решит увеличить потопленный тоннаж русских и не отправит на дно этот ледокол, пуская от удовольствия слюни на перископ. А потопить его мы и сами сможем в любой момент. Теперь это наши заложники, куда бы они ни направились.

— А что, если они встанут где-нибудь далее Диксона, а то и вовсе уйдут по какой-нибудь реке? Мы тогда куда пойдём? — спросил боцман, — Прямая дорога под лёд или назад.

— Да, согласен…, это допустимо и в таком случае мы очень рискуем. Любое отклонение от курса вынуждает меня атаковать эти корабли русских. Так что в их интересах идти не сворачивая, куда бы они не направлялись.

Кардес с удивлением посмотрел на своего командира:

— А что, эти русские уже у нас на службе?

— Да, Гельмут, именно так…. Считайте, что я нанял их, — ответил капитан, вызвав смех остальных.

Лемке согласно кивнул головой:

— Мне кажется, что они даже не пытаются нас определить.

— Они слишком заняты собой…, музыку слушают. Аккустик!

— Да, капитан, слушают!

Ренгхард оглядел вахту, развёл руки и улыбнувшись, приказал:

— Опустить перископ!

Команда одобрительно загудела, наверное, впервые после атаки на «Марсельезу» и «Путь Сталина».

***
Глава 2

База «Сасебо». Япония

Быстрыми шагами в небольшую залу вошли несколько человек в одинаковых безупречных костюмах, тем не менее, во всём их поведении угадывалась военная выправка.

Беседовавший с капитаном Рейнгхардом мужчина средних лет вдруг выпрямился и громко произнёс:

— Господа офицеры…, — и, выдержав паузу, продолжил, — Посол Германии в Японии господин Ойген Отт, генерал- майор и военный атташе Германии в Японии полковник Шолл. Прошу!

Офицеры из команды «Бетельгейзе» громко стукнули каблуками о пол. Из всех, один лишь Равенау вскинул руку в нацистском приветствии, при этом несколько смутив самого посла, пятидесятичетырёхлетнего худощавого мужчину. Сделав вид, что не произошло ничего такого, он по очереди подошёл к каждому из экипажа и пожал руку. Офицеры приветствовали его, отданием воинского чести, прикладывая руку к козырьку фуражки. Когда очередь дошла да инженера, Отт остановился перед ним, задержавшись несколько дольше, чем перед остальными и, широко улыбаясь, пожал руку, как и прочим, при этом похлопал его по плечу точно так же, как любил делать фюрер. Теперь смутился Эрвин и даже в душе несколько корил себя за то, что так неосмотрительно выделился на общем фоне.

Обойдя строй, Отт повернулся к ним лицом и потирая руки, произнёс:

— Господа, я рад приветствовать вас здесь, у наших верных союзников. Мне приятно осознавать, что Германия имеет таких солдат и такое оружие, способное совершить, то, что удалось вам. На этой базе лодка получит всё необходимое для дальнейших действий…. Так же у вас будет возможность привести себя в порядок. У меня просьба, прошу понять меня правильно, но выход за пределы периметра этого дома я бы просил ограничить. Это обусловлено высокой степенью секретности вашего проекта. Но я не буду досаждать вам своими речами, прошу вас пройти к столу и за обедом в вашу честь мы просто побеседуем. Со мной и атташе вы уже познакомились, с остальными нашими спутниками прошу обходиться именами такими, которыми они вам представятся в ходе обеда. Сами понимаете, такое время.

— Такие же хлыщи, как и все эти дипломаты. Долгие годы нужны, чтобы так натренировать себе морду, улыбаться, когда и сколько нужно. А вообще…, у меня складывается впечатление, что мы арестованы, — шепнул Лемке Рейнгхарду.

Рейнгхард пожал плечами и немного подумав, ответил:

— Я постараюсь по — возможности сократить наше пребывание на этой базе. Однако, экипаж должен отдохнуть и прийти в себя. Кто знает, что ждёт нас дальше, но мне кажется, что домой мы попадём очень даже не скоро.

Надо сказать, что очень заблуждался старший помощник Густав Лемке. И улыбка и всё остальное восхищение, которое выказывал посол Германии, генерал-майор Ойген Отт были искренними. Еще до войны он сознательно стал сотрудничать с резидентом советской разведки Рихардом Зорге, даже сделав его своим советником и всё это от большой нелюбви к Гитлеру и его идеям. Войдя в состав разведывательной организации «Чёрная капелла», активно действующей на Дальнем Востоке, главным образом в Японии, при том, что и полковник Шолл так же разделял мнение и взгляды Отта.

Все расселись за накрытые столы и принялись жадно поглощать пищу и вино без всяких церемоний и этикетов. Порядком поднадоевшая консервированная пища не вступала ни в какое сравнение с предложенными яствами. Изумительный голос Розиты Сирано, лившийся из граммофона, гармонично вписывался в атмосферу обеда. Свежий воздух и вид природы пьянил, вырвавшихся из капсулы субмарины моряков, нисколько не меньше, чем подаваемое вино. И вот уже очень скоро обеденная комната наполнилась хмельными голосами моряков, давших волю своим чувствам, и интересующихся у стюардов есть ли на этой базе женщины. Один из обслуживающих обед людей подошёл к месту, где сидел Рейнгхард и незаметно передал ему записку. Оглянувшись на своих сотрапезников, Отто решил, что секретность, с которой была передана записка останется прежней. Офицеры его экипажа были заняты исключительно собой, и не обращали на него никакого внимания. Развернув сложенный листок, капитан прочёл: «Корветтен — капитану О. фон Рейнгхарду лично. Господин капитан, к 20 часам Вам необходимо прибыть к военному атташе, полковнику Шоллу для конфиденциальной беседы».

Убрав листок, Рейнгхард рукой подозвал стюарда, обратившись к нему, стараясь не привлекать внимание:

— Проводите меня.

— Да, господин капитан, вам отведена отдельная комната, там вы можете отдохнуть. После, я провожу вас по вашему делу, — участливо ответил стюард, демонстрируя свою осведомлённость.

— Да уж, ты проводишь, — подумал про себя Рейнгхард, — Можно даже и не встречаться с атташе, ты бы сам мне всё рассказал. Не удивлюсь если под левой грудью у тебя татуировка с обозначением группы крови, как и у всех из СС.

— Может, господин капитан желает, чтобы ему принесли что-нибудь в номер? — вновь обратился стюард.

Рейнгхард согласно кивнул головой:

— Желает…. Бутылку вина и холодный сок из граната.

— Будет исполнено, — по-военному отчеканил стюард и, не переставая широко улыбаться, удалился.

Теперь к шумному веселью добавился звук бьющейся посуды. Капитан сдёрнул из- за воротника белоснежную салфетку и, положив её на стол, поднялся со своего места. Большинство офицеров заметив, что их командир собирается покинуть обед, так же поспешили подняться со своих мест, с трудом держась на ногах.

Рейнгхард поднял руки и произнёс:

— Господа, прошу…, продолжайте! Я оставлю вас. Отдыхайте, наслаждайтесь жизнью, вы это заслужили.

— Да, мой капитан, — нестройным хором ответили офицеры, теперь очень довольные своим командиром и самой обстановкой.

Ещё раз, обведя свой экипаж взглядом, он задержался на Лемке:

— Густав, посмотри тут, чтобы без сюрпризов.

Старпом кивнул головой в знак согласия. Рейнгхард вышел из зала под громкое вставание всего экипажа. Ещё громче заиграла музыка, снова вино потекло из бутылок, одни блюда сменяли другие. На выходе капитана встретил всё тот же улыбающийся стюард и жестом пригласил следовать за собой, проводив в отдельную комнату во флигиле, где уже стояла бутылка вина, ваза с фруктами, графин с тёмно- красным соком и небольшая вазочка со льдом. На заправленной кровати лежало большое махровое полотенце.

Рейнгхард огляделся, давая понять, что доволен обстановкой, и обратился к стюарду:

— Очень даже не дурно для военной базы. Очень даже…. Всё в порядке. Спасибо. Мне всё нравится. Вы можете идти.

Стюард не двинулся с места.

Рейнгхард с удивлением посмотрел на него:

— Что-то ещё?

Он согласно кивнул головой:

— Господин капитан, если вы желаете, то…, в общем, тут такое дело…, относительно недалеко есть город Нагасаки, довольно крупный, тысяч в триста населения…. Я бы для вашего удовольствия мог пригласить женщину. Я понимаю…, долгое плавание, и я не вижу ничего зазорного…, эти японские женщины могут удивить….

Рейнгхард не дал ему договорить, вежливо прервав на полуслове:

— Удивить…? Я понимаю…, но пока я всего лишь хочу отдохнуть.

Потом он очень долго стоял, закрыв глаза, под струящейся горячей водой из душа, и ничего не было вокруг кроме шума воды. Пугающая тишина для человека, который уже не представляет этот мир без шума работы машин в подводной лодке. Самое ужасное для подводника, это когда тихо, да так, что слышно, как капли воды, срывающиеся с высоты, разбиваются о воду в заполненном отсеке и больше ничего, только капли о воду и тяжёлое, прерывыстое дыхание людей. Почти инстинктивно он стал растирать пену от душистого мыла по своему телу. Поднеся намыленную руку к лицу, Рейнгхард втянул носом этот запах, он был таким или почти таким, каким сортом мыла пользовалась Саша. Опять Саша…, снова она не давала ему покоя. Он провёл себя по лицу, как бы это могла сделать она, но никогда этого не было в их отношениях. Опять и опять он водил рукой по лицу, по шее и волосам испытывая удовольствие от горячей воды и вместе с тем невероятно гнетущую тоску.

— Саша…, Саша…, — носилось в голове, и к горлу подкатился комок.

Оставаясь под струями воды и опершись руками на стену, Рейнгхард уткнулся в них головой стыдясь признаться самому себе. Сейчас он плакал, чего не было никогда в его жизни. Это был беззвучный рёв души солдата. Вода потоками стекала по его телу как будто бы она, Саша, подойдя сзади, ласкала его плечи. Саша превратилась в далёкую, безнадёжно несбыточную мечту.


А тем временем, градус отношений в обеденной зале накалялся соразмерно с количеством влитого алкоголя в организмы, измотанные долгим арктическим переходом. Сотрудники, прибывшие с послом и атташе, вскоре покинули обед, позволив экипажу не стеснять себя присутствием принимающей стороны. Отсутствие женщин заполнялось мыслями и разговорами о политической и военной обстановке в мире начиная искрить.

— Эй…, Эрвин! — позвал инженера штурман, заставив Равенау поднять тяжёлую от выпивки голову.

— Ну…, чего тебе? — ответил Эрвин заплетающимся языком.

Кардес огляделся вокруг, подмигнув товарищам, сидевшим рядом, и спросил полушёпотом:

— Скажи, а чего ты «Хайль» не крикнул, когда зашли эти из посольства? Они бы достойно оценили твой поступок.

Сидевшие рядом с Кардесом боцман Ланге и второй инженер Курт Салемберг громко рассмеялись.

— А тебе что-то не нравится? — произнёс Равенау, еще больше выпрямившись, понимая, что развивающийся конфликт может привести к потасовке, где перевес был явно не на его стороне.

Кардес усмехнулся и закурил сигарету, намеренно выпуская дым в лицо инженера.

Не выкурив и половины, демонстративно затушил её в тарелке с остатками еды, что стояла перед Равенау, сопровождая свои действия вопросом:

— Ну а может, сейчас крикнешь? Только не обоссысь от удовольствия, придурок.

Присутствующие вновь закатились смехом.

— Ну же, Эрвин…, Эрвин!!! Давай, не стесняйся…, ну же…, «Ха-а-айль», а если ещё при этом подёргаешь себя за свой член…. В общем, баба тебе уже непонадобится. Ведь столько удовольствия….

Новая порция хохота похоронила последние слова штурмана, взявшегося порассуждать о последствиях нацистского приветствия для инженера. Опираясь на стол, Равенау стал медленно подниматься со своего места.

— Опа-а-а…, оппа-а-а…!!! Смотрите- ка…, гитлерюгенд решил показать зубки, — не унимался Кардес, развалившись на стуле, призывал Равенау к себе, взмахами рук, — Ну же…. Смелее, мальчик мой, не бойся, иди к папочке.

Дальше всё произошло внезапно и молниеносно, всё тот же Кардес, подался вперёд, перегнувшись через стол, схватил инженера за форменную куртку и, что есть силы, ударил его в лицо. Тот упал на пол, но тут же, встряхнув головой и, зло, посмотрев на Кардеса, стал подниматься на ноги. Кровь обильно пошла носом, заливая воротник и форменную куртку. Конфликт разгорался. Не очень разговорчивый Салемберг с силой отодвинул стол в сторону, от чего на пол посыпалась посуда и еда, расчищая пространство для выяснения отношений. В один момент, вокруг дерущихся образовалось кольцо. Одни подбадривали криками, другие требовали прекратить драку. Теперь и Кардес, и Равенау сцепились друг с другом, беспощадно нанося удары по лицу и другим различным частям тела, падая и снова поднимаясь. Из сломанного носа инженера тоже пошла кровь. Единственный, из присутствующих, только боцман не выражал восторженных эмоций, невозмутимо глядя на драку, восседая на стуле верхом, сложив руки на высокой спинке.

Надо сказать, что из всей команды субмарины боцман был самым старшим по возрасту, и самым опытным из моряков. Обладая крепким телосложением и отменным здоровьем, Дитер Ланге часто выступал в роли третейского судьи, разбирая командные конфликты, не очень-то вникая в их суть. Не имея близких друзей и тем более любимчиков в экипаже, он визуально оценивал ситуацию и просто растаскивал спорщиков, демонстрируя увесистый кулак как единственный довод и способ погасить конфликт. И вот конфликт, где Ланге занял сторону Кардеса, не очень-то разделяя нацистские предпочтения инженера. Он докурил свою сигарету, поискав глазами пепельницу, но не найдя её бросил окурок на пол, затоптав его ботинком, быстро поднявшись со своего места он, сцепив руки, хрустнул пальцами для разминки и подошёл к соперникам:

— Ну…, будет вам! Хватит…! Держите этих бойцов и доктора сюда…. Пригласите Рецлофа.

Без всякого труда расцепил драчунов и раскидав их в разные стороны.

Сквозь круг офицеров протиснулся Эди Рецлоф, врач экипажа, негромко ворча:

— Да иду я уже…, вот как знал, всё с собой захватил. Не первый раз…. Ну…? — добавил он, осматривая штурмана и инженера, — И с кого же прикажете начать?

Драчунов усадили на стулья и закинули им головы вверх, стараясь сдержать кровотечение из разбитых носов и других ран. Услышав вопрос доктора, ничего не говоря и тяжело дыша Кардес, поднял руку и пальцем указал на Равенау, у которого, ко всему прочему была сильно рассечена бровь.

— Ну что же, — сказал доктор, усмехнувшись, — Благородно…, достойно! Лёд ему на морду положите, — и, засунув два ватных тампона в носовые отверстия штурмана.

И тут, совершенно внезапно схватил за переносицу носа и сжал её. Что-то хрустнуло. Кардес вскрикнул что есть силы и затих, потеряв сознание, — Ну вот так лучше будет и дышать легче…, потом…, не сразу, но будет.

Все присутствующие затихли.

Доктор направился было к Равенау, но вдруг остановился на половине пути, осмотрев своих сослуживцев:

— Нос я ему вправил, хрящи теперь на месте, — и стал, как ни в чём не бывало осматривать инженера, — А тебя, мой друг…, будем шить, подштопаем немножко. Налейте ему чего покрепче и проводите в лазарет! Я скоро буду.

В зале установилась тишина, которую нарушили шаги старпома Лемке, появившегося в окружении трёх стюардов. Столкнувшись с инженером и его сопровождением, он с большим недоумением посмотрел на всё это действо, и в нерешительности, которая мгновенно овладела им, проследовал к столпившимся морякам. Но тут же взял себя в руки и, двигаясь очень медленно, при этом манерно давя ботинками разбитую посуду, пристально всматривался в лицо каждого присутствующего взглядом, не обещавшим ничего хорошего.

— Развлекаетесь…? — не получив ответа он вздохнул и закивал головой, — Ну что же, замечательно…!!! Достойно!

Лемке отставил руку в сторону граммофона и приказал:

— Выключить!

Один из стюардов аккуратно снял иглу с пластинки.

Все молчали.

— А знаете…, вы меня не удивили, и как только ваши мамочки решились отпустить вас в поход? — и, посмотрев на инженера, спросил, — А этот что…?

Смочив ватный тампон и, подойдя к Кардесу, доктор поводил перед его носом, — Сейчас оклемается.

Штурман вздрогнул и застонал, приходя в сознание от действия нашатырного спирта.

— Ну вот, так-то лучше будет. Я пойду, пожалуй, к следующему, — сказал Рецлоф и вышел прочь.

Старпом ещё раз оглядел своё воинство и, помолчав ещё немного, наклонился над Кардесом и вдруг нажал своим пальцем на его переносицу. Штурман вскрикнул от нестерпимой боли.

Лемке удивлённо вскинул брови и сочувственно произнёс:

— Ай- а-а-ай…, больно….

— М-м-м-м…, — промычал пострадавший.

— Больно? — переспросил старпом.

Штурман закивал головой, выставив руки вперёд, опасаясь, что действия Лемке могут повториться.

Старпом криво улыбнулся и продолжил:

— Сколько эмоций, сколько жизни и страданий…. Ну ничего, ничего, это пройдёт…, боевое ранение…. Сейчас всем разойтись, стюарды покажут ваше расположение. Виновные в инциденте будут наказаны и ещё…, покидать территорию базы запрещено, употреблять алкоголь запрещено, общаться с посторонними запрещено, всё что разрешено то запрещено, — опять никто не шевельнулся, оставаясь на своих местах. Терпение Лемке кончалось, и он громко сказал, — Я больше никого не задерживаю. Разойдись!

В полной тишине моряки двинулись на выход. Оставшись в зале, Лемке вновь оглядел царивший беспорядок.

Один из стюардов видя несколько неловкое положение старпома, услужливо произнёс:

— Вам не стоит беспокоиться. Здесь всё будет убрано.

Лемке кивнул головой и тоже вышел из комнаты, думая про себя:

— Ну да…, убирать явно не вы будете. Десять к одному даю на кон, что эти ребята из гестапо или СС. Рядиться в официантов не очень-то у них получается.


***


Зайдя внутрь отдельно стоящего маленького домика, Рейнгхард оказался в пустой приёмной, перед массивной и красивой дверью кабинета, которая тут же открылась, как будто его ждали, следя за ним. На пороге показался полковник Шолл и как радушный хозяин, жестом пригласив войти:

— Проходите, господин капитан и давайте без лишних церемоний, они нам будут только мешать, поверьте. Мы решили не отлучаться с базы, а побеседовать здесь, на месте, даже где-то по-домашнему.

Оглядевшись, Рейнгхард прошёл к столу и сел, разложив свои документы. В глубине кабинета в кресле сидел посол Германии Отт, который приветливо кивнул головой, тем не менее, оставался на своём месте, в тени, давая понять, что разговор будет касаться военной темы, но покидать кабинет он не спешил.

Решив, что паузу затягивать не стоит, полковник Шолл начал:

— Мы поступим следующим образом, сначала скажу я, ну а потом мы выслушаем уже вас. И на это есть веские причины, мы знаем, кто вы такой, но вот кто мы, для вас пока это загадка, считайте это первым шагом к взаимному доверию, к коему лично мы стремимся потому и делаем шаг первыми. Надеюсь, вы не станете возражать? Прошу понять меня правильно, сначала дело, ну а потом уже всё остальное.

Капитан согласно кивнул головой.

Полковник Шолл улыбнулся и произнёс:

— Ну, собственно, я так и думал и сразу у меня первый вопрос, может ли лодка и экипаж дальше выполнять свою работу?

— Да, господин полковник. Экипаж готов…, однако, мне бы хотелось, чтобы инцидент….

— Ну что вы, господин капитан, уверяю вас, нет причин для беспокойства. Ваших слов мне вполне достаточно. Давайте всё же к делу….

— Благодарю вас…. Вот подробный отчёт о выполнении задания, это нужно отправить в Берлин, там же, есть доклад о повреждениях лодки.

— О повреждениях?

— Да, господин полковник, лодка получила повреждения в боевых действиях.

Шолл взял со стола папку Рейнгхарда и положил её в настенный сейф, при этом достал оттуда другую и, вернувшись на своё место, положил её перед капитаном, накрыв сверху ладонью. Улыбка, как и всё остальное добродушие, исчезла с его лица, теперь он внимательно смотрел на Отто.

Помолчав немного, продолжил:

— Так вот, теперь о главном. Экипаж лодки поступает в распоряжение военной миссии Германии, здесь, в Японии, и до начала навигации ГСМП будет действовать в Тихом океане и его морях, уж не сомневайтесь, работы будет предостаточно. Более детально с приказом, вы ознакомитесь самостоятельно.

Атташе поднялся со своего места и, пройдясь по комнате, остановился перед шторами на стене, которые скрывали карту тихоокеанского театра военных действий. Раздвинув плотную материю, он внимательно посмотрел на неё.

— Работы будет предостаточно…, — зачем-то снова повторил свою фразу Шолл.

— Хм-хм, — донеслось из угла комнаты, где в кресле сидел посол, до этого не проронивший ни слова.

Шолл повернулся в его сторону и, стараясь, что бы его действия остались для Рейнгхарда незамеченными слегка кивнул головой. Затем не торопясь, как будто бы собираясь с мыслями, он вернулся на своё место за столом. Атташе заметно нервничал.

— Скажите, капитан…, что вы думаете о войне?

Рейнгхард сохранял видимое спокойствие, тем не менее, на душе у него было тревожно. Он вообще всячески избегал подобных тем, но теперь его вынуждали отвечать на неудобные вопросы, не имеющие однозначного ответа после трагических для Вермахта событий на Восточном фронте в 1943 году. К тому же совершенно не видел этих «первых шагов» к взаимному доверию.

— Вы спрашиваете меня как солдата или как гражданина Германии? — негромко, но твёрдо спросил Рейнгхард.

Шолл удивлённо посмотрел на него:

— А вы имеете разные мнения? Как солдат одно, а как гражданин другое?

Рейнгхард усмехнулся:

— Сейчас не 39-й год и не 41-й. Сейчас невозможно однозначно ответить на ваш вопрос, господин полковник.

— То есть? Может вы хотите сказать, небезопасно?

Капитан старался сохранять спокойствие и со стороны выглядел даже несколько беспечно:

— Надо быть глупцом, чтобы продолжать фанатично верить в непобедимость военной машины Рейха. Как видите, это оказалось иллюзией. И всё это при том, что пока нет Второго фронта, который может открыться в любой момент. Ни для кого не секрет, что рано или поздно, но Америка вступит с нами в войну, преследуя свои цели, а не только безоговорочную помощь России. Эти ковбои не упустят своей выгоды. Они всегда напачкают там, где пахнет деньгами.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 586