электронная
180
печатная A5
589
18+
Бешеный правитель

Бесплатный фрагмент - Бешеный правитель

Начало Империи

Объем:
472 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-5629-2
электронная
от 180
печатная A5
от 589

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

Двадцатитысячная толпа вооруженных курдов заняла жилые кварталы Эрзурума. Христианское население города успело уйти заблаговременно, забрав с собой наиболее ценное имущество. Но в городе было много турок и других мусульман, около 100 тысяч жителей. Эти несчастные были уверенны, что курды не осмелятся их тронуть и принципиально отказались выполнить настойчивые требования Беркер Бея, покинуть город вместе с христианами, и спрятаться в заранее подготовленных убежищах в горах.

В Эрзурумской крепости расположились три тысячи хорошо вооруженных и подготовленных бойцов, во главе с Беркер Беем.

Крепость была окружена с четырех сторон курдами. Неприятель под предводительством Шейха Мансура жаждал одним ударом уничтожить осажденных. Курды были уверены в своей победе, и предвкушали, каким пыткам будут подвергнуты Беркер Бей и его люди, после того как они овладеют крепостью.

Защитники крепости оборонялись довольно вяло, и к огромной радости курдов её артиллерия бездействовала.

Шейх Мансур решил устроить праздник для своих соплеменников, разрешив всем тем, кто не был занят в осаде крепости, участвовать в разорении и уничтожении города. Курды жаждали мщения, за последние полгода люди Беркер Бея убили свыше 10 тысяч самых боеспособных курдов мужского пола, и разорили 4 десятка богатейших курдских родов. До появления Беркер Бея в вилайете Эрзурум, курды считали себя основными хозяевами этой территории. Их влияние не распространялось только в самом городе Эрзурум, где в основном и проживали турки — их номинальные хозяева. В течение, каких-то полгода, Беркер Бей установил свои порядки, и в первую очередь начал с наказания курдов, много веков подряд живших за счет грабежей и разбоя на этих территориях, при молчаливом согласии османских властей. После ограбления курдами каравана Беркер Бея, во время которого были убиты несколько его слуг, последовал жесточайший ответ этого презренного турка. Беркер Бей и его люди уничтожили самого влиятельного предводителя курдов в вилайете и всех взрослых мужчин его рода. А дальнейшие события привели к их восстанию, под предводительством Шейха Мансура. Нападение на Эрзурум было ответом курдов, проживающих в соседних провинциях, за изгнание их соплеменников с территории Эрзурумского вилайета, и за смерть свыше десятка тысяч воинов курдов, держащих под страхом местное христианское население.

Нападение на город началось в первых числах января 1876 года. Предвкушая лёгкую победу, курды впервые за долгие годы решили не сдерживать себя по отношению к туркам. Они были в полной решимости продемонстрировать туркам, что нельзя относиться к ним, как к каким-то презренным христианам. Они привилегированные и имеют полное право грабить и убивать, и это было единственное, что они умели, кроме того, что часть из них пасла скот. Курды не могли допустить, чтобы такие доблестные воины как они, вынужденно должны стать землепашцами. Они как были, так и останутся бесстрашными воинами, зарабатывающие на жизнь грабежом, насилием и убийством.

Луна скрылась за горизонтом, и воцарился мрак. В темноте крепость представляла собой мрачное сооружение, стоящее на возвышенности одного из холмов. На нее со всех сторон сыпались пули, гранаты и бомбы, выпущенные из непонятно откуда появившихся у курдов старинных пушек. Вспыхивали пожары, но специально подготовленные пожарные команды быстро справлялись с ними. У курдов складывалось впечатление, что крепость ревёт, как затравленный хищный зверь, и упорно борется в предсмертной агонии, решив умереть с честью.

На самом деле три тысячи бойцов, хладнокровно ждали момента нанести по ним смертельный удар. По приказу Беркер Бея, ни один курд, принимающий участие в нападении на город, не должен был безнаказанно покинуть его приделы, их всех ждала неминуемая смерть. Но пока время для нанесения ответного удара не наступило. Три отряда, по две тысячи воинов в каждом, к рассвету прикроют все выходы из города. Только после этого начнётся уничтожение курдов, оказавшихся в устроенной ловушке. А пока, бойцы с укрытий меткими выстрелами уничтожали самых отчаянных курдов, решивших продемонстрировать соплеменникам свою храбрость. Они пытались с помощью длинных лестниц преодолеть крепостные стены. После потери нескольких сот смельчаков, до Шейха Мансура начало доходить, что своими пушками, которые больше смахивали на пукалки, и стараниями безрассудно храбрых соплеменников, ему не удастся быстро сломить сопротивление защитников крепости. Он был уверен в своей победе, не получилось так, будут брать крепость долгой осадой, все равно войска султана смогут появиться в этих местах не раньше, чем через месяц. Зимой основные проходы в горах завалены снегом, нужно время, чтобы очистить дороги. Шейх направил свой взор на горящий город.

Я наблюдал через бинокль за Шейхом и пытался понять, о чем он думает, но заметив его радостную улыбку от созерцания того ужаса, что творился в городе, я не сдержался, прицелился и выстрелил.

Город представлял ужасную картину. Он был весь ярко освещен, в нем бесились озверевшие курды. Трудно свыкнуться с мыслью, что человек способен на такие зверства.

Из окон и дверей домов вырывались огненные потоки и темные массы дыма. Весь город был объят пламенем. Дома были окутаны языками пламени. Обгоревшие опоры не выдерживали, крыши рушились и падали на несчастных обитателей. Многие жители были окружены пламенем со всех сторон, и не имели возможности спастись. До крепости доходили отчаянные крики и просьбы о спасении, несмотря на все старания гула пламени заглушить их.

В освещенном горящими домами городе перед моими глазами происходили невообразимые ужасы, трудно подающиеся описанию.

Курды убивали без пощады и насиловали изощренно, не различая ни пола, ни возраста.

Я до сих пор помню, как визжали дети, вопили о помощи взрослые. Но мольбы этих несчастных не могли тронуть сердца этих тварей.

В этих злодеяниях участвовали не только курды, но что самое ужасное, их жены. Они, подобно рассвирепевшим диким кошкам, забыв о своей человеческой сущности, вырывали из рук родителей детей, и бросали их в огонь…

По всему городу курды грабили, насиловали, убивали и поджигали дома. Вся эта вакханалия продолжалась до рассвета…

Я продолжал хладнокровно наблюдать за творящимся злодеяниями и не спешил на помощь к этим несчастным? Тогда у меня были резкие причины вести себя именно так, но по прошествии многих лет, я не могу простить себя, несмотря на наличие многих аргументов оправдывающих мое бездействие на тот момент.

Я прожил две насыщенные жизни в двух разных реальностях, чтобы понять и смириться с самим собой. Мне пришлось пережить многое, любить и ненавидеть, убивать и миловать, восхищаться и разочаровываться, и каждый раз мне приходилось делать выбор. Самое главное, я понял слишком поздно, в момент своей первой гибели, когда меня, с простреленными коленными чашечками и с вырванными ногтями, продолжали пытать нацистские выродки. Я умирал долго и мучительно, и именно в последние секунды жизни ко мне пришло осознание, что ради внутренней свободы и права собственного выбора, я готов к любым испытаниям.

Свобода выбора между ненавистью и прощением, и принятые мною решения, стали историей моей второй жизни.

Как бы там не было, для меня до сих пор загадка, как мое сознание переместилось в другую реальность, в другого человека, так же закованного в цепи и подвергающегося пыткам.

Полковник турецкой контрразведки и палачи, помогавшие ему вести допрос перестарались. Допрашиваемый наследник Московского Царя получил многочисленные осколочные ранения во время сражения, но был в сознании. Оказывать медицинскую помощь военнопленным, даже столь высокого ранга, не было принято у турок. Русские, в лучшем случае рассматривались как потенциальные рабы, а те, кто оказывал сопротивление Великой Оттоманской Порте, считались неверными псами и подлежали уничтожению. Организм Великого Князя не выдержал пытки, и добиться от него какой-либо информации не удалось.

Умершего Великого Князя вынесли на поле и бросили в вырытую русскими военнопленными общую могилу, которую не спешили засыпать землёй. Пленных было пару тысяч, а среди них больше половины раненые, которые медленно умирали мучительной смертью. Число умерших постоянно росло, в том числе и за счёт замученных до смерти, на допросах турецкой контрразведки, русских офицеров.

Майор Кириллов, верный адъютант наследника Московского Царя Ивана IX, Великого Князя Владимира Ивановича чудом спасся. От взрыва артиллерийского снаряда он получил контузию и потерял сознание. Турки, обнаружив раненого Великого Князя, в бессознательном состоянии, обрадовались настолько, что посчитали контуженого офицера, лежащего рядом с ним, за погибшего. Придя в сознание, майор долго искал среди погибших тело Великого Князя. Не обнаружив его, он направился в сторону турецкого полевого лагеря.

Он прятался в небольшой лесистой местности, и по ночам искал в братской могиле, вырытой в 500 метрах от полевого лагеря турок, тело Владимира Ивановича. К вечеру вторых суток он увидел на телеге похоронной команды человека, которому он был беззаветно предан долгие годы. Великого Князя Владимира он считал единственным представителем царской семьи, способным спасти от неминуемой гибели Московское Царство. Ночью он достал его из братской могилы, чтобы похоронить в вырытой им в лесу могиле. Взвалив на свои плечи тело, он направился в сторону леса. Стон Великого Князя для верного сына своего отчества и преданного подданного был самым прекрасным звуком, который он когда-либо слышал. Но этот стон принадлежал не Великому Князю, а мне, вернее моё сознание из другой действительности, и из другого времени переместилось в тело умершего или умирающего наследника престола Московского Царства.

Это долгая история, заполненная приключениями и разными событиями, и в течение моей второй жизни рядом со мной были люди, много людей. Некоторые из них дарили счастье от любви, общения и дружбы с ними, и было немалое число тех, кто оставил на моем сердце кровоточащие раны. Боль от их преждевременных потерь, постоянно со мной, мне пришлось научиться жить с ней. Ненавижу свое бессилие, когда не способен спасти близких и любимых людей.

В первой жизни я был романтиком, растерявшим свои идеалы и ставшим бизнесменом, любящим философствовать и строить из себя мыслителя. В момент государственного переворота на Украине я находился в Киеве, по вопросам бизнеса. Мой украинский партнёр, из числа олигархов, поддержавших государственный переворот, с радостью организовал мое похищение. Я оказался в руках нациствующих тварей. Эти подонки, долго и с особой изощренностью, истязали моё несчастное тело, получая от этого наслаждение. Они чувствовали себя сильными, по отношению ненавистного им москаля, и для пущей уверенности в собственной безопасности, заковали меня в железные цепи.

Нацики клятвенно обещали своему хозяину, моему горе партнёру, что им легко удастся добиться моего согласия на безвозмездную передачу моей доли в совместном бизнесе. Я был осторожным дельцом, и знал, что в бизнесе, особенно в крупном, нельзя доверять никому, и оформил все мои права на собственность через оффшорную британскую компанию. Обмануть английское право, предоставляя фальшивую доверенность, для переоформления моей доли на себя, бывшему партнёру вряд ли бы удалось. Он прекрасно понимал это, а кроме этого знал о моём жестком характере. Я не раз демонстрировал до этого, что со мной лучше не связываться. У партнёра был только один выход, при любом исходе убить меня. Единственное, что он предложил мне, это выбирать самому, умереть быстро без страданий, или в страшных мучениях. Я тогда впервые понял настоящую цену собственного выбора, и терпя невыносимые страдания, был счастлив, что свой последний выбор сделал сам.

После переселения моего сознания в новое тело, мне была доступна память его бывшего хозяина. Пока майор Кириллов заботился обо мне, подкармливая и меняя повязки, я копался в памяти Великого Князя. Оказалось, я нахожусь на планете Земля, в 1875 году, но в совершенно другой реальности. История тут разошлась с моей действительностью после смерти Великого Князя всея Руси Василия III. Перед смертью Василий написал завещание и призвал митрополита, и влиятельных бояр признать наследником престола трёхлетнего сына Ивана, будущего Ивана Грозного. Но старшему из братьев Великого Князя, Дмитрию Ивановичу удалось посадить на престол младшего брата Андрея Ивановича, у которого, имелся малолетний сын, будущий наследник. При слабохарактерном Великом Князе боярство и духовенство заняли более сильные позиции в управлении государством, сократили права и полномочия худородных дворян, что привело к резкому ослаблению власти Великого Князя. Со временем титул Великого Князя был заменен на Царя, но реального усиления царской власти не произошло, и до момента переселения моего сознания, Московское Царство занимало, практически те же территории, которые занимало Московское Великое Княжество при Василии III. К 1875 году, под контролем Османской Империи находились Казанское, Астраханское, Ногайское и Крымское ханства. В отличие от моей истории, Оттоманская Порта, не смотря на коррупцию и слабость центральной власти, не являлась «Больным человеком Европы» и княжества Сербия, Валахия, Молдавия и Черногория не обрели независимость, они как были вассалами осман, так ими и остались.

После выздоровления, по многим причинам, я не вернулся на родину, но на всеуслышание заявил о своем спасении. Долгие годы я находился на территории Османской Империи, и был самым опасным и разыскиваемым государственным преступником. Я целенаправленно готовил развал изнутри этой зловещей империи, при этом зарабатывал богатство, власть, сформировывал верные мне вооруженные силы, готовился к возращению на родину, где меня не особенно ждали. Турки назвали меня «Kuduz han» (Бешенный правитель) и объявили баснословное вознаграждение за мою поимку или убийство. Я всё время был на грани, постоянно воевал, не раз был предан, даже арестован, умирал от пыток и голода. Мне удалось выжить, когда многие близкие и окружающие меня люди погибли. Слишком много соратников мне пришлось похоронить, и каждая смерть ожесточала меня. Я мстил, за каждого потерянного друга, и расплачивался с их убийцами сполна. Но месть не приносила успокоение, всего лишь чувство выплаченного в кратном размере долга.

Начну рассказ о моей истории с момента принятия мной решения, о передислокации на юго-восточную часть Османской Империи моего небольшого боевого отряда. Это решение я принял после того, как окончательно определился, что нет смысла моему преждевременному возращению на родину. Боевой отряд, это я и семеро сопровождающих меня офицеров, унтер-офицер и нижний чин русской армии. Количество спасшихся, после поражения нашей армии в сражении под городом Елец было намного больше, многие прятались и по ночам перебирались на территорию Московской Руси. В течение 20 дней, пока я восстановился до состояния годного к транспортировке, майору Кириллову удалось обнаружить в лесном массиве, где мы прятались, несколько десятков русских военнослужащих. Мне повезло, в числе первых майору встретился военный хирург Пирогов Николай Иванович. По его словам, с такими повреждениями, полученными от взрыва снаряда и перенесенных истязаний, при допросе в турецкой контрразведке, ни один человек не смог бы выжить. Но моё новое тело упорно сопротивлялось, а после проведения нескольких операций по извлечению осколков снаряда и налаживания фиксирующих повязок на сломленные конечности и рёбра, процесс восстановления организма происходил довольно быстро.

Со мной остались только те, кто были готовы присягнуть лично мне, и связать свою судьбу с судьбой Великого Князя. Я коротко изложил добровольцам причины, исходя из которых, я решил остаться на территории Османской Империи, и к моему немалому удивлению, нашлись семеро смельчаков, которые искренно любили свою родину, и изложенный мной план её спасения, несмотря на всю его авантюрность, их вполне устраивал. Чтобы потеряться во владениях империи я выбрал юго-восточную часть Оттоманской Порты, ближе к персидской границе.

Русские войска потерпели поражение под пограничным городом Елец в конце мая 1875 года, а в середине июня, тёмной ночью из лесного массива, где прятался мой небольшой отряд, выехали три телеги, каждая запряженная двумя хорошо ухоженными и откормленными лошадьми. Майору Кириллову удалось сохранить кассу русских войск, командовал которыми Великий Князь Владимир Иванович. Майор оказался хорошим организатором и рачительным хозяйственником. Вместе с присоединившимся к нам военнослужащими, в первые дни после окончания боевых действий, ему удалось собрать с расположения бывшего военного лагеря русских войск оружие, боеприпасы, продукты питания и три телеги. Лошадей, бесхозно бродивших по окрестностям, они также поймали и спрятали в лесу. К моему ужасу нашли и привели в лес любимого коня Великого Князя. Тогда, как я представил себя на этом прекрасном вороном жеребце, мне стало плохо. В прошлой жизни лошадей я видел только на экране телевизора и никогда ими не интересовался.

В первые дни путешествия я беспокоился, что турецкие власти быстро поймут, что по их территории передвигается подозрительный отряд русских, и до намеченной цели вряд ли нам удастся добраться без опасных и ненужных приключений. Как назло, из восьмерых, только Капитан Александровский обладал смуглой кожей и чёрными волосами. 25 летний бравый артиллерист был среднего роста, плотного телосложения, и только темно-синие глаза выдавали в нем наличие славянской крови. Унаследовал он свою внешность от матери, турчанки по национальности, которую спас от смерти его отец, дворянин и потомственный военный, во время одной из многочисленных русско-турецких войн. Мать научила его турецкому языку и культуре, и он уверенно выдавал себя за состоятельного турецкого торговца, перемещающегося по территории Ногайского Ханства, с небольшим торговым караваном, в сопровождении своих славянских рабов. В отличие от моей ветви истории, в этой действительности рабство не только не было отменено на территории Оттоманской Порты, но и бурно процветало. Основными поставщиками белых рабов в империи были вассальные ханства, Казанское, Ногайское, Астраханское и Крымское. Если Московская Русь защите своих южных и юго-восточных границ уделяло серьёзное внимание, и с каждым годом набеги на её территорию становились смертельно-опасным занятием, то несуразное Польское королевство защиту своих южных границ поручило казакам. Эти горе защитники, ослеплённые лёгкой наживой, и пользующиеся слабостью польской королевской власти, зачастую сами являлись инициаторами набегов ногайцев и крымских татар. Вся юго-восточная территория Польши практически обезлюдила, русские, белорусы и малороссы, с этих территорий, убегали в Московскую Русь, где жизнь в условиях крепостного права не была лёгкой, но государство защищало свои границы, и перспектива турецкого рабства им не грозила.

Основной причиной недавней войны было желание Турецкого Султана наказать Московскую Русь, за прием беженцев из Польского Королевства и нанесение постоянных поражений ордам из его вассальных ханств. Не меньшую роль сыграла потеря значительных доходов султанской казны, от упадка работорговли, из-за резкого уменьшения количества новых рабов. Поляки ожесточённо защищали свои западные территории, а пересечения русской границы, за последние сто лет, постоянно заканчивались позорным поражением и уничтожением нападавших орд из вассальных ханств. В последней войне принимали участие хорошо вооруженные и подготовленные регулярные войска турецкой армии — 30 тысяч штыков. Объединенная армия, с иррегулярной кавалерией всех четырёх ханств, достигала 80 тысяч человек.

На третий день путешествия моего небольшого, но хорошо вооруженного отряда, мне стало ясно, что Александровский прекрасно справляется с ролью состоятельного турецкого торговца, и по дорогам ногайского ханства передвигаются пешком, на телегах или на лошадях немало людей со славянской наружностью. За столетия османского владычества, произошло такое смешивание народов, что на наш торговый караван мало кто обращал внимание. Только мой конь вызывал всеобщее восхищение, на котором гордо восседал капитан Александровский. Даже было несколько попыток овладеть этим благородным животным. Вечером третьего дня мне стало плохо. Несмотря на все старания Николая Ивановича Пирогова и наличие лекарств, у меня резко поднялась температура, и я потерял сознание. Бредил я без малого 30 дней, иногда приходил в сознание и требовал продолжать путь. Во время одного из приходов в сознание, я случайно стал невольным свидетелем откровенного разговора между Пироговым и Кирилловым.

— Николай Иванович, может, откажитесь от вашего решения присоединиться к нашему отряду. Не в вашем возрасте играть в опасные игры, и не ясно пока, получиться ли из этой авантюры что-нибудь путное?! Пока мы далеко не отъехали от европейской части Турции, я смогу организовать вашу переправку в Польшу, а оттуда сами спокойно доедите до Москвы. — В обращении Олега Дмитриевича Кириллова удивительным образом сочетались настоятельная просьба и желание обезопасить человека, к которому он относился с огромным уважением. Николай Иванович Пирогов был легендой русской и мировой военной медицины. Трудно было свыкнуться с мыслью, что он ежедневно будет подвергаться опасности, и не известно ещё, как долго вся эта безусловная авантюра будет длиться.

— Помниться, вы с Великим Князем отговаривали меня возглавлять медицинскую службу наших войск. Олег Дмитриевич голубчик, я долго живу на этом свете и большую её часть провёл в многочисленных военных кампаниях. Наша несчастная родина веками то и делает, что защищается от внешних врагов. Иногда у меня складывается впечатление, что армия полностью разучилась наступать. Впервые за долгие годы у нас появилась надежда, что вот он, наследник престола, умный, смелый и талантливый полководец, который прекрасно понимает, страна в упадке и перенаселена настолько, что скоро сама начнёт разваливаться от надвигающегося голода. Да, у него крутой нрав, за это бояре и духовенство невзлюбили его, и бояться, что после смерти царя Ивана Владимировича, он приструнит их и поведёт страну к новым завоеваниям. Хотя бы вернёт наши исконно русские земли, которые под многовековым правлением поляков и этих разбойников казаков, скоро полностью обрастут бурьяном и превратятся в дикое поле. И в этот раз нам повезло, мы хоть и проиграли сражение туркам, но нанесли их войскам такой ущерб, что дальше наступать вглубь нашей территории они уже не были способны. Перед боем мы прекрасно понимали, что Владимир Иванович ведёт нас на смерть, и я тогда принял для себя окончательное решение, что до последней секунды своей жизни буду рядом с ним. Великий Князь, наследник престола, понимая, что боярская дума обрекла его на неминуемую смерть, принимает решение о сражении, с восьмикратно превосходящим численностью противником, а войска не задумываясь, идут за ним, осознавая, что для большинства из них этот бой будет последним в жизни.

— Вы правы, перед его высочеством не было другого достойного выбора, кроме как принять бой и постараться нанести туркам такой ущерб, чтобы они не смогли продолжать своё наступление. Я постоянно рядом с ним, вы сами знаете, он категорически отказывается держать в своем штабе этих многочисленных генералов из родовитых семей, предпочитая окружать себя толковыми и смелыми офицерами из худородных дворян. Конец XIX века, а наши бояре и духовенство держаться за свои властные и прочие привилегии мёртвой хваткой. Даже Польское Королевство со своим вечным внутренним бардаком, намного опережает нас в своем развитии, несмотря на постоянные нашествия крымчан и ногайцев.

Владимиру Ивановичу было известно, что боярская дума специально устроила так, чтобы царь назначил его командующим армии. Разведка докладывала, что регулярные турецкие войска в десяти днях пути от наших южных границ, а мобилизация и переброска основных войск займёт минимум месяц, а то и полтора. Отступать без сражения, значит обречь сотни тысяч подданных на разграбление, изнасилование и рабство. Ни один другой полководец, из числа имеющихся в наличии, не смог бы так грамотно организовать сражение, чтобы нанести туркам такой значительный ущерб. Каждый из нас осознавал, что в этом сражении мы должны убивать и калечить как можно больше турок. И это нам удалось. Более семи тысяч наших героев сложили свою голову на этой битве, но каждый из них, забрал с собой на тот свет, в среднем по пять врагов. Если бы разница сил не была столь вопиюще большой, ну хотя бы один к четырём, то мы уничтожили бы всю турецкую армию и сохранили бы свою боеспособность.

— Для турок победа была пирровой, по моим сведениям, они потеряли убитыми и ранеными больше 50 тысяч человек, а взамен, убили 7 тысяч и взяли в плен чуть более 2 тысяч наших военнослужащих, и то половина из них тяжелораненые, и мало кому из них удастся выжить. — Горечь и сожаление потерями соотечественников выражались, не столько словами, а всем естеством, этого бесконечно уважаемого и любимого мной человека.

— Об этом пишут все турецкие газеты, нам повезло, что капитан Александровский присоединился к нашей группе. Владимир Иванович дал ему приказ, по пути налаживать контакты с местными работорговцами, и обещать большие барыши, за приобретение наших военных, которых рано или поздно турки начнут продавать в рабство. Остатков казны не хватит даже на высвобождение полсотни человек, я не имею представление, откуда мы найдём столько средств, чтобы спасти остальных? Но Владимир Иванович уверен, что деньги — это не проблема.

Вы не заметили Николай Иванович, что после ранения его высочество сильно изменился? Он всегда был рассудительным, и раньше я не замечал за ним этого авантюризма. Конечно же, и до этого, он был способен идти на осознанное самопожертвование. Но организовать борьбу с огромной Османской Империей находясь на её территории, и категорически отказываться возвращаться на родину, что это если не авантюра?

— У него не было другого выхода, — с печальным голосом ответил Пирогов. — Бояре и духовенство ненавидят его больше чем турок. Они прекрасно осознают, насколько он любим народом, и после его восседания на царском престоле, он непременно отберёт у них власть и привилегии. Беда нашей родины в том и состоит, что эти ненасытные, после смерти Василия III наложили свои грязные лапы на финансы государства, и у царя слишком ограниченные права, он только утверждает решения боярской думы, а в правительстве ему напрямую подчиняются военное министерство и министерство внутренних дел. В Европе все смеются над нами, только в Оттоманской Порте и Московской Руси сохранились, такие позорные явления, как рабство и крепостное право. На духовенство также нет никакой надежды, их только интересуют свои немалые доходы от церковной деятельности и обширных земельных наделов. Реальная власть находится в руках жадных и самовлюблённых болванов.

— Они не хотят даже шевелиться, ведь любому разумному человеку понятно, что османский султан долго не будет терпеть и в следующий раз пойдёт на нас своими основными силами, а западным соседям от нашего полного уничтожения одна выгода, и больше всех этому обрадуются поляки, немцы и шведы. Тридцать миллионов новых рабов, да за получение такого огромного богатства, турецкий султан сам поведёт свои войска к нашим границам. Ему наши земли ни к чему, зато за счёт русских рабов он пополнит свою вечно пустую казну до отказа, да и экономика империи оживится. — Майор Кирилов с трудом сдерживал свою ненависть к русским боярам, духовенству и Османской Империи.

— Как вам кажется Олег Дмитриевич, сколько времени осталось у нашей несчастной родины, пока султан Абдул-Азиз решится обрушить на нас всю мощь своей империи? — озабоченно спросил Николай Иванович Пирогов.

— Я плохо разбираюсь в политике, но слышал от его высочества, что Абдул-Азиз пока занят реформами в империи. Он хочет постепенно европеизировать её, но получает сильное сопротивление со стороны собственных вельмож и духовенства. Здесь и своего бардака хватает, но общее настроение турок с каждым годом укрепляется в едином понимании, что победоносная война с нашим государством, поможет им решить многочисленные внутренние проблемы и продемонстрировать западным великим державам, что империя ещё сильна, и способна продемонстрировать свою мощь.

Про коррумпированность турецких чиновников я был наслышан и в предыдущей жизни, оказалось, корни этой коррупции были глубокие, и капитану Александровскому за немалое вознаграждение, ещё в первые дни нашего путешествия, удалось купить фальшивые документы на себя и на своих рабов. Эти документы не раз помогли нам при встрече с излишне бдительными полицейскими.

Вернувшиеся на родину русские военнослужащие передали мое письмо царю, в котором было написано, что я тяжело ранен и пока не собираюсь возвращаться. В письме я прямо обвинил боярскую думу в государственной измене, и сообщил, что вернусь только тогда, когда буду обладать достаточной силой и поддержкой, чтобы предать всех иуд справедливому суду.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 589