электронная
200
печатная A5
543
12+
Белый Город

Бесплатный фрагмент - Белый Город

Объем:
354 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-0051-5700-3
электронная
от 200
печатная A5
от 543

СОДЕРЖАНИЕ ВТОРОЙ КНИГИ

Книга 2 «Служба королю»

Мальчишки, два друга с планеты Земля, неведомым образом перенесены сквозь космическое пространство на совершенно чужую и неизвестную планету. Здесь царит средневековье, планета бедна ресурсами, на ней нет даже деревьев, зато много камня и врагов, желающих ограбить любого жителя.


После похода в Паучий Замок герои попадают на службу в столицу, к своему королю, который им очень симпатизирует, а из клана их выдавливает атмосфера жадной зависти к чужой удаче.


Половину зимы они бездельничают, а весной получают задание выявить на границе с Иллирией какого-то нарушителя. Им оказывается незаконная сестра короля, мечтающая захватить трон.


Мальчишкам удаётся победить участников заговора и, получив новые звания, они, по дороге домой, узнают о похищении той, кого любит Мроган. Её украли хассанские торговцы иритами. В погоне за ними герои узнаю'т о страшном положении этой части чужого для них королевства, где грабёж и рабство являются привычным ремеслом, а король ничего не может сделать, отсылая в Хассанию и золото, и своих подданных, девушек, чтобы умилостивить падишаха.


Юных воинов такая ситуация бесит и они организовывают с местными воинами тайный клан Ящерица, который начинает борьбу с бандитами и добиваются не только крупных побед, но и признания со стороны чужого для них короля, после чего начинают на законных правах строить свой город, который они назвали Белый.


В этот город тайно от своих вождей слетаются лучшие молодые воины со всех трёх королевств, которые приобретают в нём новые навыки ведения боя, неизвестные ещё в других землях.


В городе появляется школа и мастерская для ремонта и изготовления оружия, мастерская пошива одежды.


Книга заканчивается описанием второй битвы с хассанами.

Волшебник Кеи книга 3

Белый Город

СОДЕРЖАНИЕ

БЕЛЫЙ ГОРОД

СОВЕТ

ХАССАНИЯ

ГОРОД БОГОВ

ДОМА

ПОСЛАНИЕ

ПОХОД

БОГ РЕКИ

ОСТРОВ

УЧЕНИК

ОТЕЦ

ДВЕРЬ

БЕЛЫЙ ГОРОД

(рассказчик)

Белые домики, аккуратно выстроенные вдоль улиц, которые широкими дугами огибают холм. Высокие круглые башни, похожие на восточные минареты, красивая скульптурная группа в самом центре. В ней нашлось место и суровым воинам, и красивым женщинам с детьми, и даже птицам. Скульптура украшена небольшим фонтаном, веселыми брызгами стреляющим в бассейн, из которого вода по каналам растекается по городу. Простое и скромное здание храма украшено витражами из полупрозрачного камня, пластинки которого можно найти в горных ручьях.

Белый Город…

Можно вечно любоваться его уютной композицией. В стороне от центра постоялый двор, его отодвинули, чтобы обеспечить удобный подъезд гостей, а для этого нужны животные, скотные дворы, кухни, не самое эстетичное, что можно придумать.


Храм тоже стоит в стороне. Не от прихожан, от суеты. А в центре города — площадь. Вокруг фонтана и бассейна разбиты уютные цветники и газоны, чтобы резвиться детворе, но сама площадь невелика. Она не будет омрачать сердца иритов казнями и другими публичными наказаниями, для этого предусмотрен тюремный двор. Но тюрьма вынесена далеко, с прицелом на то, что город будет расти.


Зато на площади есть место для зрелищ, высоко поднятое над землей, и если артисты приедут в гости, им не потребуется искать свободный грязный пустырь. А представления можно давать и ночью, вокруг сцены стоят столбы с фонарями. Если нет спектакля, пусть на возвышении играют музыканты. Танцы — это дело молодых!


А для веселых праздников нужна ярмарка, она тоже в стороне, зато в такие дни на бывшем пустыре найдётся место, куда можно будет привезти товар и пристроить своих аралтанов, свободно расставить павильоны и даже выделен участок для каменной забавы, только он отгорожен невысоким длинным забором для защиты зрителей. Или наоборот, чтобы не бегали на ристалище дети и пьяненькие.


Плетёные мишени и сейчас стоят в стороне, но это не для игры. Границе нужна надёжная охрана, поэтому тренировки идут целыми днями и даже ночами, при свете двух фонарей. И камнями, и ножами, и стрелами. А, если пожалует великий Кайтар, то и болты из маленького арбалета могут пронзить соломенного врага, одетого в настоящий хассанский балахон.


И уж совсем редко приходит на стрельбище Мастер, который всё пытается сделать боевой арбалет из трофейной дуги, их скопилось уже десятки сотен, но в дело они пока идут плохо, навыка нет.


Школа, городская управа, больница, ни в одной столице ближайших государств нет такой роскоши. Даже свалка предусмотрена в дальнем овраге и уже придумано наказание тем нарушителям, кто попытается по-старинке свалить свои отходы на общую улицу. А захочешь по-хорошему, так найди старика-мусорщика на повозке с корзинами и сыпь туда своё добро.


И уже назначен бургомистр, который должен следить за порядком и чистотой и командовать двумя жандармами, для соблюдения законов. А, поскольку, сами законы ещё не придуманы, он же их и сочиняет, почёсывая лохматую голову.


И не торопится, потому что весь город, пока что, умещается на большом плетеном столе, над которым сделан навес из шкур. Громадный зонтик, отчаянно аплодирующий ветру, свободно пролетающему через пустырь с колышками. Куда ни кинь взгляд на городской холм, всюду стоят эти белые колышки, сделанные из берцовых костей и рёбер аргаков, так что по ночам место для города больше похоже на раскопанное вандалами кладбище. Но игрушечный макет стоит как раз там, где и положено, центр стола на будущей площади, как раз в центре столицы.


И всегда по вечерам вокруг него активно толпятся озабоченные молодые ириты, фантазируют, выбирая в свете волшебных фонарей место для своего жилья, и дают бесконечное количество советов «главному архитектору», мальчику Влансу. Он за лето стал грамотным, оформляет предложения письменно, в специальную тетрадочку, и лично потом проводит натуральное голосование, советуется с вождями.


Если предложенное получает всеобщее одобрение, то юный зодчий с наслаждением набирает белую глину и пристраивает новое здание, делает перестановки, что-то может и выкинуть. Поэтому ему уделяется самое большое внимание дышащих в затылок иритов. Мальчишка, прелесть, у него природный дар к рисованию, обострённый уродством руки. Мало того, что сам сумел быстро обучиться грамоте, но, поняв, в чём была трудность иритского письма, он ещё взялся составить первую азбуку с картинками и если сумеет, то появится проблема копирования, может быть, пора типографию изобретать?


А всеобщее обсуждение, увы, не всегда приносит результаты. Казалось бы, простое дело, сортиры, но, сколько уже мозгов измочалено, а так ничего и не придумали. В других городах обычно всё ОНО течёт самотёком сверху вниз, от соседа к соседу, или вообще по улицам, там, где жители победнее.


Из богатых домов делают отводные каналы, по которым вся вонь стекает в ближайшую реку. Но не делать же такой канал через весь город? Тем более, через свою мечту! Или уж, делать, но тогда капитально, закрывать по всей длине крышками, а на это никаких денег не хватит! А, может, в будущем хватит? Кто знает? Тогда уже сейчас надо оставить место и должность придумать «Главный фекализатор». Пусть бегает, нюхает!


Колышки. Верёвки. Фантазии. Зато весело машут крыльями на «площади» первые пёстрые балаганчики торговцев. Пускай, мало, но они уже есть! Все молодые воины получают жалование и жадно хватают то, чего никогда не увидишь в провинциальных кланах. Дешевые ткани, украшения, посуда, и не для себя, а для родителей, родных, друзей и подруг. Пойдут в гости, будут щедро дарить вместе со сказками о новом городе.


Торговцы приходят и из столицы, и из местных поселений, и даже из далёкой Хассании. Хотя куришей здесь не любят, по-прежнему, но и не обижают. Указ об этом бургомистр написал в первую очередь и огласил его всему городу лично. Всем нужен мир! И он не затратил для этого много времени, просто посидел около кухни пару дней, рассказывая вернувшимся с обхода новые правила жизни. Громче других бурчали воины постарше, их ненависть была врождённой, впитанной с детства со слов отцов и матерей. Это и понятно. В кланах вообще не терпели чужаков.


А молодым, что? После двух страшных побед хассанов перестали считать опасными врагами. Ну, наглые, настырные, это да! Надо отдать должное. Но драться толком не умеют, надеются на свои дуги и на количество. Толпой лезут.


Ребята позабыли, что их сюда отбирали как семена для посева, самых быстрых, сообразительных, умелых. И что обе битвы были врагами проиграны ещё до начала схватки. Но разве можно упрекать молодых в беспечности? Зато, это именно они так горячо восприняли планы строительства и без устали таскают камни и глину, не признавая никаких норм трудового права. Таскают, пока не упадут. И это после службы!


И они же согласились на то, что дома не обязательно должны быть как в кланах, общинными. У селян принято лепить плетеные лачуги, стоящие порознь. Старики — воины презрительно называют их «сортирами». Они привыкли к общим домам. Но клановые «черепахи» с общей крышей хороши в горах. А тут, с самого порога жилища начинается свобода, так привлекающая молодых!


Крепости для защиты лучше, дураку понятно. Но если граница будет надёжно закрыта, то зачем тесниться и спать друг на друге? И потом, в городе свои, вольные законы. А общие дома — это опостылевшее подчинение Вождю, общее имущество, неизбежные противоречия. Хотя, всё не так просто… Если вдруг кто-то захочет объединить свои дома, не нарушив городских правил, то разве можно им запретить?


Лёгкие и светлые, мысли без напряжения бегут в Мишкиной голове вместе с полосой новой дороги. Городские мужики не обманули, успели сделать каторжную работу до весеннего праздника, получили свои монеты, и… остались работать дальше. Не разбрелись, не пропились.


Хорошо им!.. Свобода… А «командующий южными войсками со всеми причитающимися» вызван к владыке таким категорическим приказом, что отказываться, и отнекиваться, больше было невозможно. И так, две восьмушки тянул волынку. Нога еще болит, но не бежит же он, а спокойно катит в экипаже, первом передвижном механизме на Кее. Два «приглашения» удалось проигнорировать. Гонцы, видя беспомощное состояние кларон-Дер-Сака в плетеном кресле, откушивали, с поклоном брали в руки верительную грамоту с небольшим подарком и отваливали назад.


Но последнее послание короля было составлено в такой категоричной форме, что хоть на руках, хоть как, любым способом, тело командующего должно было быть представлено пред очами нового начальника, владыки, которого Мишка ещё не видел ни разу.


Очень удачно, что к этому моменту и экипаж удалось собрать до конца, Мастер не подкачал, сделал не только ходовую часть, но и умягченные сиденья на четверых, и руль, и даже балдахин над головой, который обтянул шелком с невероятно яркими цветочками, не пожалел монет куришам.


На желтом фоне ярко-синие цветы смущали Мишку, как трусы в горошек на пляже, но поскольку никто в Белом городе раньше экипажей не видел, восторг зрителей был просто беспредельным, особенно, когда он сам покатился по кругу, на котором до этого обкатывались колёса. Весь клан сбежался смотреть на новое чудо к мастерской, и цвет яркого зонтика не волновал никого. Главное — оно передвигалось!


Идея двигателя ударила кларону в голову в тот момент, когда в последней битве падающий слой тяжелых камней сработал в ущелье, словно гигантский поршень в насосе, и его тело пронесло ударом воздуха десятка два шагов и крепко приложило о землю со всеми торчащими из неё камнями.


За этот вздох он и сообразил, пока летел, что если заставить воздух с одной стороны любой перепонки расширяться и толкать её, а потом наоборот, то получится колышущаяся деталь, к которой можно всё, что угодно прикрепить, и оно будет двигаться бесконечно.


После этого сознание командира отключилось, и впервые на Кее, не от перенапряжения, не из-за колдовства, а от сильного удара, вызвавшего столько ушибов и растяжений, что сам он себя уже посчитал не жильцом на свете. Этому, однако, воспрепятствовали старая ведунья и молодая жена, устроившие избитому телу кларона ежедневную пытку в виде массажа, лубков на разные места, растираний, окунаний и перевязок, а, главное, невозможностью остаться одному и умереть спокойно.


И в эту пытку включились все, кто в такие моменты оказывался рядом, так что за время его беспомощного состояния весь клан нагляделся на худые мальчишеские ноги командира и на всё, что к ним прилагалось от природы. А в тот день, когда, провалявшись до темноты в полуобморочном состоянии, он пришел в себя и был найден после битвы, Мишка точно решил, что всё хорошее он в жизни уже совершил и со слезами тихо прощался с земными и Кейскими близкими.


Хорошо хоть, что все девушки во время битвы, действительно, прятались рядом со Сторожевой башней, никуда не уходили, наплевав на приказ, как он и предполагал, и даже бабуля, старая Сархан-Са, уговорила взять её с собой, словно предчувствуя, насколько сильно понадобится её помощь.


В последней бойне было ранено около сотни парней, несмотря на камни, перекалечившие почти всё вражье войско. Оставшиеся в сознании хассаны, даже раненые, отстреливались так яростно, что мало, кто из иритов мог похвастаться целой шкурой. Никто из них, разумеется, даже и не подумал воспользоваться щитами, мальчишки спешили добить двигающихся и получили своё.


Как ни странно, никого не убило. Двоих, потерявших глаз, придётся перевести на гражданскую работу, но это, в общем-то, самая серьёзная потеря. Остальные балбесы уже за восьмерик отвалялись в пещерах и сейчас начали ковылять по весенним холмам, радуясь жизни и щеголяя цветными перевязками.


Мишке только тогда, из-за мелькающего разноцветья, и пришло в голову, что на войне надо иметь бинты! Бинты, медикаменты и медсестёр в достаточном количестве, чтобы выносить раненых, как Гуля Королёва! Он же читал эту книгу, но не вспомнил, раззява! А теперь бабуле пришлось применять грязные хассанские подштанники для перевязок, точнее для привязок, потому что она и бинтовать не умела, а просто прикрепляла ткань к ране жгутиком, скрученным из этого же обрывка.


И, опять же, кому как не ему, сыну медицинского работника, было вспомнить, что бинты должны быть мягкими и стерильными, храниться в чистоте вместе с лекарствами! Сты-до-ба! А он полностью доверился знахарке, доброй и хорошей, но совершенно неграмотной… Позорище!


Схлопотали своё и десятники, и сотники, за тот разгул на поле боя, который позволил получить столько раненых. Недоумённо хлопая глазами, они ещё и обижались, считая свою победу феноменальной и величайшей, но, как всегда, забывая о том, что каждая жизнь в клане должна измеряться не один к одному, а один к тысяче жизней дикого хассанского войска. Иначе Мишка ни за что бы не согласился жить здесь и воевать дальше.


Правда, с одной оговоркой. Если война не начнётся по-настоящему. Если вместо одиноких тысяч не полезут десятки и сотни архаиков, а с ними те толпы, которые способны просто вытоптать напрочь всё живое в долинах, всё, что растёт, ползает и летает, так, что останется только зола и камень на многие годы. И никакие королевские войска от этой беды не спасут.


Понятно, конечно, что собрать такое войско — дело хлопотное, денежное, и для самих врагов — попросту опасное, потому что за Хассанией простираются до самых пустынь земли серого цвета, Кея Инкогнита, в которых живут племена враждебные падишаху, и он не может этого не учитывать. Но это уже из области высокой политики, недоступной пониманию простого воина-колдуна…


— Простите, кларон, а нельзя ли нам остановиться? Очень надо!

Мэтрелла Ларет-Та, которая с ужасом влезла в невероятно чудовищный экипаж, мчащийся с бешеной скоростью, похоже, укачалась. Мишке эта велосипедная езда кажется медленной, ему и в голову не пришло, что бедные его спутницы могут по-другому относиться к первому в истории своей планеты автомобилю.


Мастер, который, похоже, уже освоился с техникой вождения, неохотно останавливается, благо, никуда не надо припарковываться, других экипажей на дороге и быть не может. Стоит только подать рукоять вперёд и кольцевой ремень начинает вхолостую скользить по колесу передачи, а неровная дорога быстро тормозит мягкие колёса.


— Надеюсь, Вы ненадолго?


Галантный вопрос и протянутая для помощи рука остаются без ответа. Что ж, Мишка помнит, как его самого рвало часами, пока они всей семьёй ездили на юг в автобусе. Геленджик!.. Море!.. Экзотика!.. Только не помогали ни голод перед поездкой, ни таблетки, ни, наоборот, еда, принятая по принципу «клин клином». Выворачивало и всё. До зелени на лице. Сутки езды, сутки тошноты. Плюс два дня релаксации…


Но сейчас — то не сто километров в час, от силы десять!


Канчен-Ка держится неплохо, но, судя по глубокому и непрерывному молчанию, не свойственному боевому характеру, тарантас и её укатал.


— Ты как? Нормально?

— Порядок!


После этого ответа обе девушки бегом скрываются за ближайшим кустом, куда никто из мужчин деликатно не смотрит, но звуки рвущейся наружу утренней еды выдают смысл происходящего.


— Долго ещё ехать, Мастер?

— Ехать?. А!.. Двигаться?. Ну, да, куй, не куй, долго ещё.

— Может быть, девушек уложить как-нибудь?

— Ну, тогда они себе кроме желудков ещё и головы растрясут.

— Наверно, мы зря старались сделать ремни помягче?

— Ну, да! Тогда сейчас от задниц остались бы одни лепёшки!

— Зато качало бы меньше.

— Не знаю, кларон, куй, не куй, а я раньше только пешком ходил, никогда так не двигался, даже на аралтанах. Честно говоря, если бы не сидел за рулём, тоже скис бы. У меня так только с перепою бывало, но у девушек организм послабже.

— Дорога нормально сделана?

— Не скажу. Может, надо бы и получше, да только чем ты её выгладишь? Вон, глянь, мужики честно выровняли, а всё равно камни торчат, как зубы.


Мишка вспомнил свои новенькие роликовые коньки. Уж, казалось бы, чего проще? Из окон квартиры казалось, что лёгкий толчок ноги плавно понесёт тело по тротуару к удовольствию. А на деле выяснилось, что асфальт в городе нередко напоминает центральную улицу в любой деревне, где трактора и самосвалы оставили неизгладимые впечатления, глубиной в полколеса, на поверхности единственной дороги.


Местами, даже на центральных улицах города, приходилось останавливаться и топать пешком, не снимая коньков, по широким трещинам или вообще обходить их по газону. Часто встречались заплаты, в которых, для прочности, в массу асфальта домешивали щебёнку, езда по ним напоминала вибростенд по физическим свойствам и вызывала невероятную жалость к новым глянцевым роликам.


Конечно, кожаная пропитанная обмотка и пружинящие свойства плетёных колёс нового экипажа смягчали укусы каменной тёрки, а подвеска гондолы на ремнях и вовсе гасила резкие удары, но очевидно, что пока тысячи раз повозки не проедут по этой дороге…. Хотя, стоп! Почему это?! Надо просто сделать каток! Такой же, как на Земле, с бетонными цилиндрическими колёсами, обить их железом и гонять туда-сюда… Только, кто гонять будет?. Да… Проблема…


— Мроган, долго ещё… двигаться?

— Лучше говори «ехать»… Умойся, дорогая. И Вы, Мэтрелла, тоже. Я полью вам… Долго, милая. Хорошо, если мы половину проехали… продвинулись.

— Простите, кларон, но я боюсь, что дальше не выдержу..

— Я Вам советую, мэтрелла, прилечь на этой скамье. Конечно, тесновато, но на спальных шкурах будет неплохо, а жена подержит голову. Если Вы потерпите, то возможно, мы уже ночью окажемся в столице. Ночевать в поле не придётся. И потом, я по себе знаю, что после очищения желудка становится намного легче. Попробуйте петь.

— Мроган, откуда ты можешь знать «по себе», если эта повозка первая? Ты же сам говорил!..

— Канче, не придирайся. Ты подержишь голову Ларет-Ты?

— Конечно, подержу. Лучше расскажи, о чём ты всё время думаешь?

— Давайте, поехали, вперёд!.. Всё, устроились?. Давай, Мастер!.. Нормально, Мэтрелла?. Вы попробуйте уснуть… А ты как?. Я обо многом думаю. О городе, Белом городе, о нашем новом клане, о тебе тоже… иногда… тихо ты, не щипайся, голову держи! Ты даже не представляешь, сколько есть всяких вещей, о которых я думаю! Король, например… Зачем он нас вызвал?

— Ну, тут всё просто. Узнал про бойню и вызвал. Или наградить, или наказать, и гадать нечего.

— О доме думаю. Как там мои сестрёнки поживают?

— Ну, это только тоску разводить. Куда они денутся? Живут, растут, надо бы сходить туда, но ты сейчас не сможешь, а тропу не сделали пока, да и не сумеют, наверно, по горам-то? И повозка твоя в гору не заедет, да?

— Наверно, да. Всё-то у тебя просто, жена!

— Да не совсем. Не всё у нас получается, да? Мечтали одно, а выходит что-то другое, да?

— Не думаю. Надо, чтобы главное удавалось. Это как по грязи идти. Ноги разъезжаются, скользко, упасть можно, испачкаться. Но главное — идти вперёд. Если это удаётся, значит всё нормально.

— А что у нас самое главное? Самое-самое!

— У каждого своё. Но я думаю, для большинства — это граница. Если сумеем успокоить хассанов, значит, можно будет обо всём остальном думать и мечтать. А если нет… Сама понимаешь…

— Эт ты правильно, кларон! Куй, не куй, а если эту саранчу не остановить, всё сметёт, зараза… извиняюсь.

— А город как же?

— А никак пока… Мечта… Вот сумеем победить, тогда он станет главным. Хотя, я хочу не только этого. Хочу весь мир повидать, интересно же, он такой огромный, не сидеть же в одном месте.

— И как ты это представляешь?

— А чего представлять? Укрепим границу, связь наладим, чтобы не бегать попусту, ребят обучим хорошенько, и пусть себе сторожат. А я возьму Кайтара с его сорванцами и полетим мы на крыльях в такую даль…

— И разобьём последнюю башку! Да?

— Почему разобьём? Кайтар почему с нами не поехал? Пришлось, вот, Мастера просить. А кларон наш сейчас в Тёщином Гнезде доделывает верёвки для обучения. Можно будет летать и не падать, пока не научишься, висеть, как жук на ниточке. А уж как все наловчатся, сиганём подальше. Только крыльев понашьём на всю команду.

— Только тут уж, куй, не куй, а мне помощники нужны! Стар стал, не успеваю за вами.

— Ну, вот, слышала, что Мастер говорит?! У него своё «главное»! Тебя повозка укачала, а у него — праздник! Так, Мастер?!

— Да уж! Куй, не куй, а не верилось, что получится, сколько кожи извели! Теперь бы кузню…

— Сделаем тебе кузню, не бойся, ещё из города прибегут к нам учиться… Так! со всеми разобрались. Интересно, вот, что для мэтрессы главное… она спит?

— Я не сплю, кларон! Простите, я слушаю. И думаю, что таких речей я никогда не слышала во Дворце. Вы какие-то… простите… ненормальные! Нет, это хорошо всё, только непривычно очень, простите… обычно девушки хотят найти себе мужа, нарожать детей, иметь достаток, дом, а Ваша жена! Это просто чудо какое-то! Воин! Простите, и мечты у неё…

— Ну что Вы, Ларет-Та, у меня такие же мечты, только они стоят чуть подальше. Попозже. Я тоже хочу троих мальчиков. И одну девочку. И чтобы этот важный господин не улетал никуда. Но если уж он полетит, то я хочу быть рядом, вот и всё.

— А я хотел предложить Вам, мэтрелла, работу.

— Мне?. Работу?. Какую же, простите?

— Понимаете, у нас три сотни мальчиков, которые пришли из далёких горных кланов, они прекрасные воины, сильные, умелые, но совершенно не владеют грамотой! Они замечательные парни, только немного… дикари…

— И Вы хотите…

— Ну, да! А что здесь не так?

— Зачем Вам это, кларон?

— Возможно, я и не смогу объяснить. Но ведь вы не хотели бы отказаться от книг, зрелища, от всей культуры, которую впитали с детства? С ними жизнь становится гораздо ярче. Так ведь?! Это с одной стороны. А с другой, представьте, как может неграмотный ирит послать донесение с границы о вражеском отряде?

— Ну, начертать палочки, сколько идёт воинов…

— А откуда мы узнаем, кто они, эти палочки? Может быть, куриши?

— Простите, куриши?

— Ну, да! Это хассанские торговцы… Или их мирные селяне придут.

— Ну, можно договориться и разные значки рисовать.

— Так это всё равно, что придумать новую грамоту. Зачем, если есть старая? И она действует по всем трём королевствам. Правильно?

— Да, конечно, простите.

— А кроме грамоты есть ещё манеры, этикет, Вам работы хватит!

— Не понимаю, простите, и куда эти сотни придут, где будут сидеть, чтобы учиться?

— Ну, не все же в одно время. По отрядам. А для Вас мы построим дом… В одной половине жить, в другой — учить.

— Мне — дом?! Простите… Свой дом? Этого не может быть!

— Ты, мэтрелла, куй, не куй, а соглашайся. Он, мрак его побери, упрямый, как аргак, кларон наш, а в столице твоей нет ничего такого особенного, только домов много.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 543